Ю.О.Мартов. Письма и документы (1917 - 1922)




---------------------------------------------------------------
     Составитель Ю.Г.Фельштинский
     From: y.felshtinsky@verizon.net
     Date: 30 Mar 2004
---------------------------------------------------------------




     Составитель
     доктор исторических наук
     

Ю.Г. Фельштинский


     доктор исторических наук
     

Ю.Г. Фельштинский,

     доктор исторических наук
     

Г.И. Чернявский



Б. Сапир


     доктор исторических наук
     

Г.З. Иоффе


     ПРЕДИСЛОВИЕ
     

Письма


     Письмо Е.А. Ананьину, 25 апреля
     Теллеграмма П. Аксельрода и Л. Мартова и др., 4 мая
     Письмо П.К. Ольберту, 22 мая
     Письмо П.Б. Аксельроду, 19 ноября
     Письмо П.Б. Аксельроду, 1 декабря
     Письмо П.Б. Аксельроду, 30 декабря
     Письмо Н.С. Кристи, 30 декабря

     Письмо А.Н. Штейну, 25 октября

     Письмо А.Н. Штейну, 3 июня
     Письмо П.Б. Аксельроду, 23 января
     Письмо А.Н. Штейну, 26 марта
     Письмо П.Б. Аксельроду, 30 мая
     Из письма А.Н. Штейну, 26 июня
     Из письма С.Д. Щупаку, 26 июня
     Из письма Е.Л. Бройдо, 26 июня
     Письмо П.Б. Аксельроду, 27 июля
     Письмо П.Б. Аксельроду, 4 августа
     Из письма А.Н. Штейну, 4 августа
     Письмо А.Н. Штейну, 5 агуста
     Письмо А.Н. Штейну, 20 сентября
     Из письма С.Д. Щупаку, 27 сентября
     Из письма А.Н. Штейну, 28 сентября
     Письмо П.Б. Аксельроду, 29 сентября
     Письмо П.Б. Аксельроду, 10 октября
     Из письма П.Б. Аксельроду, 17 октября
     Из письма П.Б. Аксельроду, 12 ноября
     Лондонской группе с.-д., 13 ноября
     Письмо П.Б. Аксельроду, 25 ноября
     Письмо П.Б. Аксельроду, 14 декабря
     Из письма С.Д. Щупаку, 14 декабря
     Письмо С.Д. Щупаку, 15 декабря
     Письмо П.Б. Аксельроду, 20 декабря
     Из письма С.Б. Щупаку, 20 декабря
     Письмо П.Б. Аксельроду, 29 декабря

     Из письма С.Д. Щупаку, 7 января
     Из письма С.Д. Щупаку, 20 января
     Из письма П.Б. Аксельроду, 20 января
     Письмо П.Б. Аксельроду, 30 января
     Из письма Н.Е. Щупак, 5 февраля
     Письмо С.Д. Щупаку, 5 февраля
     Из письма П.Б. Аксельроду, 20 февраля
     Из письма С.Д. Щупаку, 5 марта
     Из письма П.Б. Аксельроду, 7 марта
     Письмо П.Б. Аксельроду, 24 марта
     Письмо С.Д. Щупаку, 30 марта
     Из письма П.Б. Аксельроду, 5 апреля
     Письмо П.Б. Аксельроду, 20 апреля
     Письмо П.Б. Аксельроду, 27 апреля
     Письмо П.Б. Аксельроду, 13 мая
     Письмо С.Д. Щупаку, 30 мая
     Из письма С.Д. Щупаку, 8 июня
     Из письма П.Б. Аксельроду, 8 июня
     Письмо П.Б. Аксельроду, 24 июня
     Из письма Н.Е. Щупак, 28 июня
     Из письма С.Д. Щупаку, 4 июля
     Из письма С.Д. Щупаку, 31 июля
     Из письма П.Б. Аксельроду, 7 августа
     Из письма С.Д. Щупаку, 8 августа
     Из письма Р.А. Абрамовичу, 10 августа
     Из письма Р.А. Абрамовичу, 11 августа
     Письмо П.Б. Аксельроду, 15 августа
     Письмо С.Д. Щупаку, 21 августа
     Из письма П.Б. Аксельроду, 31 августа
     Письмо П.Б. Аксельроду, 4 сентября
     Письмо С.Д. Щупаку, 15 сентября
     Письмо П.Б. Аксельроду, 17 сентября
     Письмо П.Б. Аксельроду, 12 октября
     Письмо П.Б. Аксельроду, 30 октября
     Письмо С.Д. Щупаку, 2 ноября
     Из письма С.Д. Щупаку, 25 ноября
     Из письма П.Б. Аксельроду, 3 декабря
     Из письма С.Д. Щупаку, 23 декабря
     Письма С.Д. Щупаку, 30 декабря
     Обращение [без даты]

     Письмо П.Б. Аксельроду, 7 января
     Из письма Е.А. Ананьину, 8 марта
     Из письма А.Н. Штейну, 15 марта
     Письмо С.Д. Щупаку, 1 мая
     Письмо Б.И. Николаевскому, 30 июня
     Приложения
     Письмо М. Горького А. Франсу, 1 июля
     "Письмо М. Горького" А.И. Рыкову, написанное Мартовым 1 июля
     Из письма С.Д. Щупаку, 25 августа РП
     В Заграничную делегацию РФРП
     Письмо Н.Е. Щупак, 17 ноября




     Ночное экстренное заседание ЦИК Советов.
     - Рабочая газета, 26 октября, No 196
     Съезд Советов.
     - Рабочая газета, 26 октября, No 196
     Съезд Советов.
     - Рабочая газета, 27 октября, No 197
     К экстренному партийному съезду.
     - Вперед, 24 ноября
     Экстренный Всероссийский съезд РСДРП
     (объединенной). - Новый луч, 1 декабря, No 1
     Съезд РСДРП меньшевиков.
     - Вперед, 1 декабря, No 222
     Экстренный Всероссийский съезд РСДРП
     (объединенной). - Новый луч, 2 декабря, No 2
     Экстренный Всероссийский съезд РСДРП
     (объединенной). Утреннее заседание 2 декабря.
     - Новый луч, 3 декабря, No 3
     Вопрос части. - Искра, 4 декабря, No 12
     Экстренный Всероссийский съезд РСДРП
     (объединенной). Вечернее заседание 2 декабря.
     - Новый луч, 5 декабря, No 4
     Всероссийский съезд РСДРП (объединенной).
     Заседание 3 и 4 декабря.
     - Новый луч, 5 декабря, No 4, экстренный
     Экстренный Всероссийский съезд РСДРП
     (объединенной). Вечернее заседание 3 декабря.
     - Новый луч, 6 декабря, No 5
     Экстренный Всероссийский съезд РСДРП
     (объединенной). Вечернее заседание 4 декабря.
     - Новый луч, 7 декабря, No 6
     Экстренный Всероссийский съезд РСДРП
     (объединенной). Вечернее заседание 5 декабря.
     - Новый луч, 8 декабря, No 7
     Экстренный Всероссийский съезд РСДРП
     (объединенной). Вечернее заседание 7 декабря.
     - Новый луч, 8 декабря, No 7
     Экстренный Всероссийский съезд РСДРП
     (объединенной). Вечернее заседание 10 декабря, No 8
     Л. Мартов. Революция и Учредительное Собрание.
     - Новый луч, 15 декабря, No 12
     Л. Мартов. Рабочие и Учредительное Собрание.
     - Новый луч, 22 декабря, No 18
     Л. Мартов. Роль парти пролетариата. К событиям в Ростове.
     - Вперед, 28 декабря, No 243

     Чрезвыйный съезд (4-й съезд Советов).
     Речь Мартова.
     - Вечерняя звезда, 16 марта, No 34
     Война и мир. Выступление Абрамовича и Мартова.
     - Русские ведомости, 16 марта
     Всероссийское совещание РСДРП.
     - Наш голос, 26 мая, No 1
     Всероссийское совещание РСДРП в мае 1918 г.
     Тезисы Мартова. - Наш голос, 26 мая, No 1
     Л. Мартов. Письмо в редакцию.
     - Утро Москвы, 7 октября, No 17
     Меньшевики и советская власть.
     Беседа с Л. Мартовым.
     - Утро Москвы, 21 октября, No 19

     Л. Мартов. Письмо в редакцию.
     - Газета печатников, 2 января, No 9
     К социалистам и рабочим всего мира.
     - Известия ЦИК, 1 марта, No 47 (599)
     Л. Марто. Листовка "Товарищи!". Апрель
     К социалистическим партиям стран согласия.
     - Известия ЦИК, 27 июня, No 138 (690)
     Ю. Мартов. Линия социал-демократии. Октябрь
     Декларация РСДРП на Седьмом съезде Советов.
     Декабрь

     Всем организициям РСДРП. После 7 мая
     Письмо к английской делегации. 4 июня
     Ю. Мартов. Письмо в редакцию "Известий". 15 июня
     Заявление [После 23 августа]
     Ю. Мартов. Кровавое безумие.
     - Воля России, 29 декабря, No 89
     Б.М. Сапир. Послесловие к американскому изданию
     Г.З. Иоффе. Послесловие к российскому изданию
     Примечания
     Указатель имен
     Указатель географических названий




     Публикуемые   письма   и   документы   хранятся  в  коллекции   деятеля
меньшевистской партии,  видного  историка и  архивиста,  автора ряда книг  и
статей  по истории  революционного движения  в  России Б.И.  Николаевского в
Архиве Гуверовского  Института  войны,  революции  и  мира при  Стенфордском
университете   (США).   Издание   осуществляется  с   любезного   разрешения
администрации Архива, которой выражается искренняя признательность.
     Часть  писем  публикуется  с  купюрами,  некоторые  --  в  извлечениях.
Причиной  сокращения  текста является  то,  что  автор  большое  внимание  в
переписке  уделял  сугубо  личным  моментам,  жизненным  перипетиям  и  быту
знакомых,  не  представляющим существенного  значения для характеристики его
взглядов и деятельности. Личностные  фрагменты,  которые, по нашему  мнению,
позволяют  расширить представление о Мартове, т.е. касаются  непосредственно
его  жизни,  полностью  сохранены.  Встречающиеся  в  тексте  многочисленные
сокращения имен и фамилий восполняются  в квадратных  скобках  (как правило,
лишь  в нескольких первых случаях, пока читатель "привыкает" к сокращениям).
Точно так же восполняются сокращенные слова.
     Авторские  примечания сохранены в  качестве  подстрочных.  После текста
публикуются  примечания,  носящие  характер  комментариев,  касающихся  лиц,
печатных органов, событий,  текстов на иностранных языках,  неясных мест или
оговорок  в   документах   и   т.д.   Характер  писем  как   источника,   не
предназначенного для печати, обусловил массу не разъясненных автором фактов,
предположительно известных адресату, намеки, иносказания, сокращения и т.п.,
что предопределелило большой объем комментария. Но, к сожалению,  информацию
об отдельных лицах обнаружить не удалось.  Некоторые биографические  справки
имеют  пробелы.  Издание  завершается  указателями  имен   и  географических
названий.
     Составителем данного издания  является доктор  исторических  наук  Ю.Г.
Фельштинский. Вступительная статья, примечания и указатели подготовлены Ю.Г.
Фельштинским и  доктором исторических  наук  Г.И.  Чернявским. В  подготовке
некоторых примечаний принимал участие профессор С.А. Пиналов.

     *
     Л.  Мартов --  псевдоним  Юлия  Осиповича  Цедербаума, видного  деятеля
российского   социал-демократического   движения.   Со    временем   инициал
псевдонима, который  никогда  не расшифровывался и о  происхождении которого
существуют разные версии (наиболее достоверная,  что  это  -- инициал сестры
Лидии) "оторвался" от второй его части, и в документах встречались различные
варианты -- Л. Мартов, Ю.О. Мартов,  Ю.О. Цедербаум (подобное произошло и  с
одним из ближайших соратников Мартова, с которым  позже они разошлись --  Н.
Ленин, В.И.  Ленин, В.И. Ульянов-Ленин). У Ю.О. Цедербаума было много других
псевдонимов -- Алексей, Егор, Егоров, Игномус, Берг и т.д.
     Юлий Цедербаум  родился 12 ноября 1873 г. в Константинополе (Стамбуле),
где временно проживал его отец, страстный поклонник Герцена, ездивший к нему
в  Лондон  и,  видимо,  что-то   писавший  для  "Колокола"2.   Вскоре  семья
возвратилась в Россию. Юлий  был вторым сыном в  большой и дружной семье. По
примеру Юлия сестра Лидия,  вышедшая замуж за видного социал-демократа  Ф.И.
Дана, братья Сергей (псевдоним Ежов) и  Владимир (псевдоним  Левицкий)  были
верны  моральным   принципам  своего   детства   и   юности   --   принципам
"Приличенска", -- где все люди честны, искренни, смелы, трудолюбивы и готовы
отдать силы делу процветания простого народа. Все  они  стали  меньшевиками.
Лидия  скончалась в глубокой старости  в эмиграции. Сергей  и  Владимир были
расстреляны сталинскими сатрапами во время "большого террора".
     Когда  Юлий  был младенцем,  няня  уронила его  на  пол  и скрыла  это.
Поломанная нога срослась неправильно, и мальчик на всю жизнь остался хромым.
В 18-летнем  возрасте  он поступил на естественный факультет  Петербургского
университета и  почти  тотчас  же  организовал социал-демократическую группу
"Освобождение  труда",  название  которой повторяло наименование  знаменитой
первой  русской   марксистской   группы  Г.В.  Плеханова,  существовавшей  в
Швейцарии. Группа послала Плеханову мандат  с полномочием представлять ее на
происходившем  в  1893  г.  конгрессе  II  Интернационала.  Плеханов  и  его
соратники были глубоко  удовлетворены. Мандат был, хотя  и весьма зыбкой, но
все же защитой  против обвинений  их в оторванности  от российского рабочего
движения. Группа Мартова, выпустив две  агитационные брошюры, разработала  и
свой  программый документ, устанавливавший, что главная  непосредственная ее
задача состоит в организации рабочей  партии, которая будет вести борьбу  за
достижение  политической  свободы.  В  1892 г.  Ю. Цедербаум  был арестован,
вскоре освобожден, но  исключен  из университета, а затем  опять  оказался в
заключении. Официального высшего образования он так и не получил.
     Просидев пять месяцев в знаменитой столичной  тюрьме "Кресты", Юлий был
приговорен  к  двум  годам  ссылки.  Полиция  разрешила  ему  выбрать  место
изгнания, кроме  столиц и  университетских  центров.  Так  Юлий  оказался  в
Вильно,  где существовали социал-демократические кружки,  наиболее  активные
среди  еврейских  рабочих, ремесленников  и  мелких служащих. Охваченный  на
недолгое   время   национально-демократическими  чувствами,   он   поддержал
стремление  к созданию особой еврейской социал-демократической  организации,
которая  охватила  бы всю Россию.  Такая  организация -- Всеобщий  еврейский
рабочий союз в Литве, Польше и России (Бунд) -- действительно была создана в
1897 г., но еще  до этого Мартов решительно отказался  от идеи национального
объединения и стал выступать за образование общероссийской  социалистической
организации, носящей интернациональный характер.
     Возвратившись в  Петербург  в  1895  г., Мартов  возобновил  контакты с
участниками  своей   группы   и   познакомился   с  членами   другой  группы
студентов-пропагандистов,  существовавшей с  начала 90-х годов (их  называли
"стариками").  Сначала  эта  группа  была  достаточно аморфна. Оживилась  ее
деятельность, когда в 1893 г. в нее вошел В. Ульянов, по инициативе которого
в  конце  1894  г.  были  изданы  несколько  листовок, обращенных  к рабочим
отдельных  питерских заводов.  В  октябре  1895  г. по предложению Мартова с
участием членов его группы и "стариков" был создан Петербургский союз борьбы
за  освобождение рабочего класса. На ряд  лет Мартов  и будущий Ленин  стали
соратниками и личными друзьями.
     В январе  1896 г. Мартов, Ульянов и другие члены Союза были арестованы,
а затем сосланы. Ульянов, запасшийся  медицинскими свидетельствами, оказался
на юге Енисейской губернии, Мартов -- на крайнем севере, в Туруханске. Здесь
он, проведя три года,  заболел  туберкулезом горла, который сильно  сократил
его жизнь.
     Срок ссылки окончился в  начале 1900  г., а в  марте этого  же  года  в
Пскове  состоялась  встреча  Мартова,  Ленина  и еще  одного  бывшего  члена
Петербургского союза борьбы А.Н. Потресова с представителями так называемого
"легального марксизма" П.Б. Струве и М.И. Туган-Барановским  -- либеральными
интеллигентами,   использовавшими  марксову   аргументацию  для  обоснования
капиталистического  развития России и необходимости  демократизации  страны.
Вначале   Мартов   занимал  самые  крайние   позиции  --  по  принципиальным
соображениям   он   был  против   тесного  сотрудничества   с  "либеральными
марксистами",  но  Ленин  и  Потресов переубедили  его,  и  была  достигнута
договоренность, включавшая  даже согласие о признании "легальных марксистов"
в  виде особого течения в официально провозгавшенной за два года до этого на
съезде в Минске  социал-демократической партии, которая, однако,  фактически
еще не существовала. Впрочем, против соглашения резко ополчился  Плеханов, и
оно в силу не вошло.
     Когда в конце 1900  г. в Лейпциге стала выходить газета "Искра", уже  в
первых номерах появились страстные статьи Мартова, сразу привлекшие внимание
российской социал-демократии. Видимо,  тогда  они  стали  называть его своим
Добролюбовым3. Выехав за границу в начале 1901  г., Мартов тотчас же вошел в
состав редакции  этой общерусской  социал-демократической  газеты.  Поначалу
Ленин был в восторге от статей Мартова, оба они были едины в планах создания
крепкой  социал-демократической  партии,  которой,  по  их   общему  мнению,
предстояло возглавить демократическую революцию. По воспоминаниям очевидцев,
Мартов  был  единственным  из  политических  соратников,  к  которому  Ленин
обращался на "ты".
     Но  с  конца  1902 г., примерно за  полгода  до  II съезда РСДРП, между
Мартовым  и   Лениным  возникли   разногласия.  Дело  началось  с  выявления
принципиально  различного отношения к  партийной  этике. Обнаружились  факты
недостойного поведения  в быту агента  "Искры" Н.Э. Баумана, которого Мартов
требовал отстранить от партийных дел,  а Ленин был против, считая его весьма
полезным организатором. Мартов  как  человек  высокой личностной  морали был
поражен,  с  каким  цинизмом  относится  его  друг  к  вечным   человеческим
ценностям, как хладнокровно он  подменяет понятия честности, справедливости,
добра  понятием "полезности  для  дела", лицемерно  возводя  это  в  особую,
"классовую"   нравственность.  Мартов  не  мог  предвидеть  тогда,  в  какие
тоталитарные   ужасы  обернется   этот   моральный   релятивизм;  с  детства
воспитанному в  принципах "Приличенска"  ему  были глубоко  чужды  ленинские
спекуляции. Разделяя мнение о необходимости  создания строго  конспиративной
партии, Мартов  в то  же  время был особо озабочен сложнейшей проблемой: как
сочетать подпольный  характер партии  с ее опорой на  широкие рабочие массы.
Тем  не  менее  до  партийного  съезда  сотрудничество  Мартова   с  Лениным
продолжалось;  они  совместно работали  над  проектом  программы  Российской
социал-демократической рабочей партии.
     Разногласия  по  принципиальным вопросам вырвались наружу летом 1903 г.
на  II съезде РСДРП. Речь шла,  казалось  бы,  о мелочи. Но спор  по первому
пункту  устава  партии --  обязательное  участие  в  деятельности  одной  из
партийных  организаций   (требование   Ленина)  или   содействие  РСДРП  под
руководством одной  из  ее организаций (предложение  Мартова)  -- скрывал за
собой принципиально разные подходы к  месту социал-демократической партии  в
обществе. Для  Ленина партия  --  это  организация  только  профессиональных
революционеров, элиты,  избранных  (далеко ли  было от  этого до сталинского
пресловутого  "ордена  меченосцев?"), для Мартова  --  сравнительно  широкая
организация,  стремящаяся привлечь к себе передовые элементы из разных слоев
общества,  разделяющие  ее  основные  идеи.  Предвидел ли  Мартов, к  чему в
конечном счете ведет ленинская позиция? Мог ли  он предположить, что в форме
партийной организации  вырастет скелет  будущего  механизма  насильственного
захвата  власти  и  что  сам этот аппарат превратится  в управленческий слой
диктаторского  режима?  Конечно,  нет! Б.И.  Николаевский  пишет:  "...  Это
большое значение споров 1903  года в  то время никому из  участников не было
ясно -- ни в лагере большевиков, ни в лагере меньшевиков. Аксельрод  пытался
заглянуть   в  будущее  и  разобраться,   какие  последствия   может   иметь
последовательное проведение организационной политики большевиков, но в своем
анализе  он  не предусматривал возможности  захвата  власти  большевиками  и
использования  ее   для  попытки  организовать   тотальное   государственное
хозяйство с принудительным загонянием крестьян в колхозы. Если бы кто-нибудь
мог  заглянуть  так далеко и рассказал бы правду  о  том, что случится через
полвека,  Ленин первый  объявил  бы  его  клеветником...  Не предвидел  этих
последствий и Мартов..."5. Но Мартов отлично видел пагубность позиции Ленина
для  социал-демократического движения прежде  всего в моральном плане. Между
ними произошел  личный  разрыв,  и  до  конца  II  съезда  Мартов  продолжал
оставаться главным оппонентом Ленина. Он выступил  против предложения Ленина
ограничить  редакцию  "Искры" тремя человеками (Мартов,  Ленин и  Плеханов),
усмотрев   в   этом  возможность  поставить   партию  под  контроль  газеты,
бойкотировал  выборы  в  центральные  органы, стал  членом  негласного  бюро
меньшевиков.
     В конце 1903  г. положение изменилось. Дрязги в верхах привели к выходу
Ленина  из  редакции, Мартов вернулся в  нее  и был введен  в Совет  партии.
Продолжая  обвинять  большевиков  в  стремлении установить  в  партии  режим
диктатуры,  он  призывал,  однако,  не идти  на  крайние  меры,  надеясь  на
сохранение  единства.  Эта  идея,  предопределившая  многие,  казалось   бы,
неоправданные (и, видимо,  так было  на самом деле)  уступки большевикам,  а
позже  и  их режиму,  оставалась доминирующей для политической  деятельности
Мартова до конца его дней.
     Новые споры между большевиками и меньшевиками разыгрались, когда в 1905
г. в России  началась  революция. Ленину схема революции представлялась  как
спланированный захват центральной власти при опоре на вооруженное восстание,
Мартов  видел  ее  в  постепенной  замене  дезинтегрированного  центрального
аппарата широкой сетью органов революционного самоуправления6. Возвратившись
в Россию в  октябре  1905 г., Мартов стал  членом  Исполкома  Петербургского
совета рабочих депутатов (здесь он резко выступал против попыток большевиков
поставить  Советы под партийный контроль), членом меньшевистского  центра  и
редколлегии социал-демократической газеты "Начало". Массу статей он посвятил
конкретным перипетиям революции. В  апреле  1906 г. он был арестован, вскоре
освобожден,  через три месяца  опять арестован с компрометирующими бумагами,
но  все  же  до суда  дело  не дошло. В сентябре 1906  г.  Мартов  вышел  из
заключения и выехал за рубеж.
     В  продолжавшихся фракционных столкновениях меньшевиков  с большевиками
моральные соображения играли немалую  роль, и Мартов был особенно активен  в
разоблачении "этического релятивизма"  Ленина  и его сторонников. Теперь оно
было   связано   с   "эксами"   --   бандитскими   грабительскими   налетами
большевистских  боевиков   для  пополнения  кассы   Большевистского  центра,
действовавшего  в тайне от  официальных партийных органов, --  и наследством
Н.П.  Шмита. Что  касается  "эксов", то  они  были  по настоянию меньшевиков
категорически запрещены IV партийным съездом в 1906  г.  (V съезд  в 1907 г.
подтвердил  это  решение, дополнив его  требованием о роспуске  всех  боевых
дружин).  Но большевики продолжали экспроприации,  причем  общее руководство
ими  находилось  в  руках Ленина. В январе  1908 г.  произошла особо крупная
тифлисская экспроприация. Большевики  пытались сбыть в  Стокгольме, Мюнхене,
Париже,   Женеве  500-рублевые   купюры.   Операция   оказалась  в  основном
безуспешной,  так как  русскими властями было передано за  границу подробное
описание  похищенных  денег.  Дело о наследстве Шмита было связано  с  целым
рядом  подлых  поступков  видных  большевиков  --  женитьбой  их ставленника
Таратуты  на богатой наследнице, угрозами убийств и т.п.7  В  1911 г. Мартов
выпустил  брошюру  "Спасители  или  упразднители?",  посвященную  всем  этим
преступным  похождениям  Большевистского  центра.  Правда  о  большевистской
уголовщине  была  настолько  потрясающей,  что  даже  такие авторитеты,  как
теоретик  марксизма, видный  германский социал-демократ  К.  Каутский, взяли
Ленина  под  защиту.  Б.И.  Николаевский вспомнил,  что через  много лет  он
разговаривал на эту  тему с Каутским, который счел  свои  тогдашние отзывы о
Мартове "одной из самых тягостных своих ошибок, -- но подробно объяснял, что
поверить  Мартову тогда он не мог, что нужен был опыт революции 1917 года  и
последующих лет, чтобы правильно понять Ленина и  убедиться в обоснованности
тогдашних  обвинений  Мартова"8.  Впрочем,  и  Николаевский,  и  Гетцлер,  и
некоторые другие авторы не отмечают, что при общей несравненно более высокой
этичности  Мартова  и  других  меньшевиков  по  сравнению  с  большевистским
лидером,  сама логика  политической борьбы неизбежно толкала их к некоторому
моральному  пренебрежению.   Теперь,  когда  события  произошли,  Мартов  не
требовал возвращения денег ограбленным или обманутым -- он был озабочен тем,
чтобы они поступили не в Большевистский центр, а в общепартийную кассу.
     Между  тем  за   границей  Мартов  активно   участвовал  в   подготовке
фундаментального  издания "Общественное  движение в России в начале ХХ  в.",
которое удалось легально  выпустить в Петербурге9.  Он присутствовал на ряде
социал-демократических форумов. В январе 1910 г. на пленуме ЦК он критиковал
раскольнический  курс  большевиков  и  выступал  за прекращение  фракционной
борьбы.   На  августовской  конференции  1912  г.  в  Вене  Мартов  вошел  в
Организационный  комитет  партии,  противостоявший  сепаратно  избранному  в
январе того же года в Праге большевистскому ЦК, и в секретариат ОК.
     Когда началась первая мировая война,  Мартов занял отчетливо выраженную
интернационалистскую  позицию.  Он  участвовал  в Циммервальдской  (1915)  и
Кинтальской (1916) конференциях социал-демократов, выступавших против войны,
представляя  на  них  левоцентристское течение. Агитируя за  демократический
мир,  он  резко  нападал  на Плеханова и других  членов  группы  "Единство",
требовавших полной поддержки  российского правительства в войне. Но Мартов в
то  же  время  выступал  и  против  сепаратного  мира и  решительно  осуждал
губительный  курс   превращения  империалистической  войны  в   гражданскую,
выдвинутый Лениным.
     Когда  началась революция 1917 г., Мартов находился в Швейцарии. Он был
по-прежнему убежден в правильности меньшевистской тактики в  революции  1905
г.,  соответствовавшей канонам  марксизма: социалистическая революция  может
произойти только при прочных демократических традициях, в  условиях высокого
уровня экономики  и культуры,  превращения  рабочего  класса  в  большинство
нации.  Мартов  полагал,  что   буржуазия  сыграет   революционную   роль  в
развернувшихся бурных событиях, но затем возможен ее  отход от  революции. В
этом  случае  он  считал  целесообразным  замену  буржуазного  правительства
оппозиционным, с участием левых партий. Но возможность перехода политической
власти  к   демократическим   кругам   он   видел   лишь   после   обретения
"мелкобуржуазной  демократией"  политической  сознательности.  Его  глубокое
убеждение было в том, что революция не может  развиваться в атмосфере войны.
Но  и сепаратный мир он решительно отвергал. В то время как Мартов  и другие
меньшевики   стремились,   надо   сказать,  безуспешно,   распутать   клубок
глубочайших внутренних  противоречий,  который возник с началом  Февральской
революции, большевики после возвращения В.И.  Ленина в Россию и их партийной
конференции   в  апреле  1917  г.   взяли   на   вооружение  ленинский  план
непосредственного проведения "социалистической революции", которая, согласно
их  утверждениям,   разом  разрубила  бы  весь  узел.  Не  удивительно,  что
постепенно  большевикам,   развернувшим   демагогическую  кампанию,  удалось
привлечь  на  свою  сторону  симпатии   той   самой   лишенной  политической
сознательности  "мелкобуржуазной  демократии"   в  лице  значительной  части
населения,  которой  импонировали простые,  быстрые и решительные  действия.
Мартов еще за границей понимал, что  большевики стремятся прийти к власти не
силой собственного класса, а увлекая за собой "солдат-крестьян"10.
     9 (22) мая 1917 г. Ю.О. Мартов  возвратился в Россию вместе с небольшой
группой своих  сторонников  -- меньшевиков-интернационалистов. Встречали его
торжественно  -- приветственные речи  произнесли  лидер  эсеров министр В.М.
Чернов,  руководящие  меньшевистские  деятели  Церетели, Скобелев,  Гвоздев.
Мартов решил остаться в составе меньшевистской партии, несмотря на серьезные
разногласия с ее руководством:  он  не одобрял  ни революционно-оборонческой
позиции  большинства  партии,  ни  ее  участия  в   коалиционном   Временном
правительстве.   Интернационалисты    составили   в    партии    меньшевиков
оппозиционную группу. Эта позиция Мартова была им четко выражена  уже в день
приезда на заседавшей в это время Всероссийской конференции меньшевистских и
объединенных  организаций  РСДРП.   Его  речь  была  встречена  большинством
делегатов  с недовольством. Мартов и  несколько его сторонников заявили, что
они  не  несут  ответственности  за решения  конференции,  не участвовали  в
выборах руководящего органа -- Организационного комитета.
     Фактически интернационалисты  превратились в автономную  фракцию  --  в
конце   мая  под  руководством  Мартова   стал  выходить   "Летучий   листок
меньшевиков-интернационалистов",  в  июне  он был  инициатором  создания  их
Временного центрального бюро. В "Летучем  листке"  No  2  Мартов  писал, что
меньшевики вместе  с эсерами неизбежно способствовали тому, что недовольство
масс бросает их в объятия ленинизма. Мартов выступает теперь с принципиально
новой установкой -- образования демократического правительства, опирающегося
на партии, представленные в Советах, без участия  буржуазных сил. И это, и в
еще большей  степени его  предложение направить странам Антанты ультиматум с
требованием начать мирные переговоры на базе всеобщего перемирия, а в случае
отказа порвать с  Антантой и  вести  сепаратные военные действия, если немцы
атакуют, звучали  тогда утопически11.  Вместе с тем Мартов все более отдавал
себе  отчет в том,  какова  истинная  цена  ленинских  страстных выступлений
против мировой "империалистической" войны, все глубже понимал истинные  цели
своего  бывшего  соратника  и  друга.  Он  как-то  говорил  меньшевику  И.Г.
Церетели:  "Для Ленина  такие  явления,  как война  или  мир,  сами  по себе
никакого   интереса   не  представляют.   Единственная  вещь,   которая  его
интересует, это революция, и настоящий революцией  он считает только ту, где
власть будет захвачена большевиками. Я задаю себе вопрос,  что будет  делать
Ленин, если демократии удастся добиться заключения мира? Очень возможно, что
в  этом  случае  Ленин  перестроит  всю  свою  агитацию  в  массах  и станет
проповедовать им, что все беды послевоенной  поры происходят от преступления
демократии, состоящего  в том,  что она преждевременно закончила  войну и не
имела мужества довести ее до полного разгрома германского империализма"12.
     Мартов опасался, что поддержка лидерами меньшевиков и эсеров Временного
правительства скомпрометирует их, повысит шансы экстремистских элементов, но
в то же время он стремился не допустить острого столкновения  Петроградского
совета с большевиками, призывал к политике взаимной сдержанности13.
     В условиях, когда экстремистские силы приобретали  все большее  влияние
на  массы,  позиции интернационалистов в  меньшевистской  партии  постепенно
укреплялись.  На  I Всероссийском  съезде  Советов  (июнь  1917  г.)  Мартов
несколько  раз выступал, предлагал потребовать от  правительства,  чтобы оно
добилось отказа Антанты от контрибуций и аннексий, осуждал правительственное
решение  начать  наступление  на   фронте.  События  3--5  (16--18)  июля  в
Петрограде он оценил как "стихийное бунтарство", а преследование большевиков
после этих событий резко осудил. Глубокая личная  честность подвела Мартова:
он никак не мог поверить  в то, о чем трубила пресса --  большевики получают
на  свою  антивоенную  пропаганду  крупные  денежные суммы  через германские
спецслужбы. Как читатель увидит из писем, он  так и не поверил в  этот факт,
позже  документально доказанный, вплоть до  последних своих дней. Пока же он
вместе     с     И.С.     Астровым     от     имени    Центрального     бюро
меньшевиков-интернационалистов    обратился   с   письмом   к    VI   съезду
большевистской партии,  выражая "глубокое  возмущение  против клеветнической
кампании,  которая  целое  течение  в  русской  социал-демократии  стремится
представить агентурой  германского  правительства". Правда, обращение тщетно
предостерегало большевиков,  что "не должна быть допущена подмена завоевания
власти  большинством революционной демократии  задачей завоевания  власти  в
ходе борьбы с этим большинством и против него"14.
     Вскоре  после  большевистского  съезда  во   второй   половине  августа
состоялся   объединительный   съезд  социал-демократов,  не  примыкавших   к
экстремистскому   течению.   Хотя   он   и   провозгласил   создание   РСДРП
(объединенной),  действительного  объединения  не  произошло.  Мартов  перед
съездом  не  исключал  возможности отказаться  от  вхождения  в объединенную
партию,  но  другие  интернационалисты не  поддержали его. На  съезде он был
весьма  активен,  многократно выступал.  В  докладе "Политический  момент  и
задачи партии"  он критиковал партийное руководство, протестовал против  его
блока  с  буржуазией,  призывал  к  совместным действиям  рабочего  класса и
городской и сельской мелкой буржуазии. Автономную фракцию интернационалистов
на съезде поддержало свыше трети делегатов --  это было свидетельство  роста
ее влияния.
     События  августа--сентября  1917  г.  убеждали  Мартова  в  образовании
"революционно-демократического правительства", способного  заключить  мир  и
пойти   на    глубокие   социальные   реформы.   Идея   правительства   всех
социалистических сил, которое могло бы противопоставить себя как рвавшимся к
власти  большевикам,  так  и  правым, стремившимся  к  социальному  реваншу,
звучала  в  его  политической  публицистике  все  более  отчетливо.  Критика
Мартовым  снятого  в  начале июля,  а  через  два  месяца снова  выдвинутого
большевиками  лозунга  перехода  всей  власти  к   Советам  основывалась  на
понимании  им специфической  обстановки  и  характера  русской революции. Он
считал  опасным преждевременный  рывок  пролетариата  к  власти.  Буржуазную
демократию  должна сменить  революционная  демократия;  политические  скачки
ведут  в пропасть; единственное, что  может помешать переходу власти в  руки
демократии, -- раскол в ее среде15.
     Но  события  развивались  по  другой   схеме.  24  октября  (6  ноября)
большевики приступили  к захвату власти в  Петрограде,  а на  следующий день
открылся II Всероссийский съезд Советов.  В самом его начале Мартов выступил
с  предложением  обсудить  возможности мирного  разрешения кризиса,  призвав
большевиков  начать  переговоры  с   другими  социалистическими  партиями  и
организациями16. Поначалу казалось,  что его идея может дать результат: даже
большевики, среди  которых было немало более или менее осторожных политиков,
поддержали его. Но конфронтационная стихия возобладала: меньшевики-оборонцы,
правые  эсеры, трудовики покинули съезд. Мартов пытался было продолжать свою
посредническую  линию  --  через умеренных большевиков  и  левых  эсеров  он
добивался  приостановки приказа  о  штурме  Зимнего  дворца,  повторял  идею
межпартийных  переговоров.  Но сначала стало известно, что  приказ  отдан  и
штурм  Зимнего  начнется вот-вот,  а вслед за этим съезд под  бурную  овацию
принял  предложенную  Л.Д.  Троцким резолюцию,  приветствовавшую вооруженное
восстание  и  осуждавшую  тех,   кто  покинул  съезд.  Это  была  декларация
непримиримости, воспринятая  Мартовым как исключавшая дальнейшие переговоры.
Побеседовав с меньшевиками, еще  остававшимися  на  съезде,  он  выступил  с
заявлением  о  том,  что  они   покидают   заседания.   Б.И.   Николаевский,
присутствовавший  на II съезде  Советов, рассказывает: "В переполненном зале
было шумно, и, несмотря на призыв к тишине, глухой голос больного Мартова (у
него  уже  начался  туберкулезный процесс  в горле) был почти не слышен даже
передним рядам. Неожиданно  в зал ворвался гул  далекого пушечного выстрела.
Все  поняли:  начался  решающий штурм.  И  в  наступившей  тишине  донеслись
срывающиеся слова Мартова: "Это -- похороны единства  рабочего класса...  Мы
участниками  не  будем". При выходе  из  зала большевик И.А.  Акулов  бросил
упрек: "А мы меж собой думали: кто-кто, а Мартов останется с нами..." Мартов
ответил: "Когда-нибудь вы поймете, в каком преступлении вы  соучаствуете"  и
устало  вышел,  махнув  рукой"17.  Вспоминал  ли  об этом  разговоре Акулов,
который  станет  и  секретарем  ЦК  КП(б)  Украины,  и  прокурором  СССР,  в
сталинских застенках перед расстрелом в 1939 г.?
     Но   через  несколько  дней  как  будто  вновь  забрезжила  возможность
предотвратить   появление  "окопно-казарменного  квази-социализма",  каковой
стремились,  по  выражению  Мартова, создать большевики, установить  деловое
сотрудничество  различных  социалистических сил,  разрешить  кризис мирными,
политическими  средствами. К Петрограду  продвигались войска  генерала  П.Н.
Краснова,  стремившегося восстановить власть правительства А.Ф.  Керенского,
который находился вместе с Красновым в Гатчине. В самом Питере подняли мятеж
юнкера -- курсанты военных учебных  заведений. Власть большевиков повисла на
волоске.  Когда   в   этих  условиях  Всероссийский  Исполнительный  Комитет
профсоюза  железнодорожников  (Викжель)  потребовал,   чтобы   были   начаты
переговоры  об  образовании  "однородного социалистического  правительства",
угрожал  в  противном случае всеобщей  забастовкой  на  транспорте  (Викжель
поддержали  и  другие профсоюзы),  большевистское  руководство дало  на  это
согласие.  Мартов   фактически   возглавил   меньшевистскую   делегацию   на
переговорах,  которые  продвигались  успешно  и  привели  к  соглашению   об
образовании правительства с участием  большевиков, меньшевиков  и эсеров при
условии, что ни Ленин, ни Троцкий  в его состав не войдут. Но оказалось, что
Ленин  вел переговоры только  для того, чтобы  затянуть  время. Когда  стало
известно о разгроме отрядов Краснова на подступах к столице  и мятежа внутри
города,  Ленин  отказался  от  достигнутого  согласия.  Даже  часть   видных
большевиков была возмущена этим его вероломством -- А.И. Рыков, Л.Б. Каменев
и другие подали в отставку. Впрочем, через несколько дней они  вновь  заняли
властные  посты. Мартов же вынужден был 3 (16) ноября констатировать, что  в
условиях политического  террора  формирование  единого фронта с большевиками
невозможно.   Он  считал,  что  Октябрьский   переворот  явился  результатом
близорукой  политики кадетских лидеров  и  правых социал-демократов, которые
отстаивали коалицию с ними19.
     Анализируя в это  время ситуацию в России, Мартов констатировал, что за
большевиками  идет  основная  часть  пролетариата,  но  их власть  не  может
рассматриваться в качестве  "пролетарской диктатуры",  ибо  она  облечена  в
демагогические  формы  и пытается насадить европейский  идеал  на  азиатской
почве, проявляя "аракчеевское  понимание  социализма и пугачевское понимание
классовой   борьбы".  Попытки  насадить  социализм   в  отсталой  стране  он
рассматривал как  бессмысленную утопию. Но он трезво отдавал себе отчет, что
ленинская диктатура  не обречена на гибель в скором времени. Мартов отмечал,
что меньшевики потерпели поражение как пролетарская  партия, что проявилось,
в частности,  на  состоявшихся  уже после Октябрьского переворота выборах  в
Учредительное  собрание  (меньшевики   оказались  на  последнем  месте).  На
экстренном  съезде  РСДРП  (объединенной),  состоявшемся  в конце  ноября --
начале  декабря  1917 г.,  Мартов  отвергал  требование  поддержки восстания
против  большевиков,   выдвинутое   правым   крылом   партии.   Единственную
возможность спасения революции  он видел  в восстановлении единства рабочего
движения  в координации его  сил с мелкобуржуазной демократией, имея в  виду
прежде  всего  эсеров,  в  возвращении  к  лозунгу  единой  социалистической
революционной власти. На съезде Мартов договорился о коалиции с левым крылом
революционных  оборонцев,  возглавляемых  Ф.И.  Даном,  сторонники   которой
получили большинство в ЦК. С этого времени Мартов не только фактически, но и
формально возглавил меньшевистскую партию.
     После того как столица была перенесена  в Москву (март 1918 г.), Мартов
также  переехал туда,  чтобы оставаться  в центре  политических  событий. Он
возобновил   свое  участие  во  Всероссийском   Центральном   Исполнительном
Комитете,  был  избран  депутатом  Московского совета.  Играя, как  кошка  с
мышкой, Ленин  то усиливал, то несколько  ослаблял преследование меньшевиков
(такой характер поведения Ленина был предсказан еще в  начале  века, когда в
меньшевистском издании появилась серия карикатур "Как мыши кота хоронили").
     Мартов участвовал в IV Всероссийском  съезде Советов (март 1918 г.), на
котором  он  выступил  против  ратификации  Брестского  мирного  договора  с
Германией  и  призывал  создать  такую  власть,  которая  нашла  бы  силы  и
возможности, чтобы сорвать этот мир20.
     Вскоре  после  этого,  в  апреле,  произошло  его  столкновение  с И.В.
Сталиным,  которого он  в  газете  "Вперед"  обвинил в  участии в  "эксах" и
сообщил, что  нынешний  нарком по  делам  национальностей был в  свое  время
исключен  из  партии.  Оскорбленный  Сталин  потребовал  наказания. Трибунал
печати,  впрочем,  приговорил  Мартова  лишь к общественному  порицанию  "за
легкомысленное  для  общественного  деятеля  и  недобросовестное в отношении
народа  преступное  пользование печатью"21. Обратим  внимание на  уклончивый
характер этого "приговора", в котором существо вопроса обходилось полностью.
Создается впечатление,  что  это решение  было вызвано  тем,  что сами судьи
оказались  под  влиянием  аргументации Мартова. Иначе как  же объяснить, что
требование  Сталина  признать Мартова  клеветником удовлетворено не было,  и
трибунал  постановил оставить жалобу Сталина без  дальнейшего  рассмотрения?
Свою аргументацию  Мартов еще  более усилил через несколько лет, опубликовав
уже в эмиграции статью "Таинственный незнакомец", в которой доказывал, что в
1910 г. Закавказский комитет  РСДРП исключил Сталина  из партии за участие в
ограблении банка22.
     Выступления Ю.О. Мартова  и  других меньшевиков  против большевистского
террора, за поворот  к демократическим нормам управления Россией, его боевые
статьи   в   московской  газете   "Вперед",   ставшей  центральным   органом
меньшевистской партии,  выступления на заседании  ВЦИК и Московского  совета
вызывали  все  большее озлобление  власть  придержащих. 14 июня  ВЦИК принял
резолюцию  об  исключении  из своего состава меньшевиков  и  правых  эсеров.
Резолюция  требовала также, чтобы Советы всех уровней удалили представителей
этих  партий  из  своего  состава.  Так  Мартов  лишился  и  второго  своего
"советского" поста -- в Московском совете.
     Трудно  судить, сыграла ли  в этом исключении роль  вышедшая как раз  в
июне  (но  неизвестно,  до "исторического"  заседания ВЦИК или  после  него)
брошюра  Мартова "Против смертной казни". Но тот факт, что ее появление было
встречено  с  негодованием "кормчим  революции"  и его соратниками  не может
вызывать  сомнения.  Мартов  страстно разоблачал  "партию смертных  казней",
которую он называл таким же врагом рабочего  класса, как и  партию погромов.
"Позор партии, которая званием социалиста пытается освятить гнусное  ремесло
палача"  --  так заканчивалась  эта  брошюра.  Надо сказать, что и  в  среде
большевиков  находились  люди, на которых  факты, аргументация, пафос смелой
брошюры произвели неизгладимое впечатление,  но таковые либо  молчали, либо,
если они осмеливались протестовать, их быстро заставляли замолчать, иногда с
помощью пули в затылок. Б.И. Николаевский в конце 50-х годов рассказал ранее
неизвестный эпизод:  "...В феврале  1919 года  к  Мартову пришел  незнакомый
молодой человек, рассказавший, что он -- чекист. Он прочитал брошюру Мартова
и  передавал, что в их среде  много  о ней  споров, причем целый  ряд коллег
признавал  Мартова правым.  Пришедший  сказал,  что  раньше  он  с  ними  не
соглашался, но  недавно ему пришлось  принять  участие  в  расстреле  группы
великих князей (по времени это могла быть только группа Николая Михайловича,
Павла Александровича и др.)  -- и  теперь  он  убедился, что Мартов  прав, а
потому  предлагал Мартову  свой  материал  для  использования  его в печати.
Рассказ  произвел на  Мартова  большое впечатление, и  он  предложил  своему
посетителю   записать   все   виденное,   со   всеми  подробностями,  обещая
использовать  этот  рассказ  в  печати.  Посетитель  обещал,  но  больше  не
показывался. Позднее из  большевистских источников  стало известно, что  был
арестован молодой человек, который читал  группе своих товарищей  рассказ  о
расстреле великих князей. При аресте этот рассказ был найден, и арестованный
не  отрицал,  что  был  у Мартова,  под  влиянием которого стал  противником
смертной  казни. Чекист  был расстрелян  за  разглашение служебной  тайны --
имени его никогда не удалось установить"23.
     Вслед за изгнанием из Советов были закрыты меньшевистские газеты.
     С  начала июля  1918 г., после расправы с левыми эсерами, обвиненными в
организации мятежа, Мартова начинают преследовать карательные  органы. В его
квартире производятся обыски, один раз  к нему явились с ордером на домашний
арест, правда,  через несколько  дней  отмененный. Но  в  отличие  от других
меньшевиков,  которые  подвергались  арестам,  отправлялись  в сыпнотифозные
тюремные камеры (несколько известных деятелей партии заразились в заключении
тифом и  умерли), репрессии против Мартова  были по тем временам мягкими. Не
соответствует  истине   утверждение  ряда  авторов,  что  он   находился  на
полулегальном или даже на нелегальном положении.
     В  то  же  время  многие авторы  отмечают  особое отношение к  Мартову,
полагая, что именно  Ленин не допускал грубых репрессий  против него, и это,
по всей  видимости, соответствует истине.  Но  эти же  авторы  полагают, что
Ленин  был  "искренне привязан к Мартову" (Б.И. Николаевский). А. Балабанова
пишет: "Чувства, например, Ленина к П.Б. Аксельроду и, в особенности, к Ю.О.
Мартову  были временами братские, теплые,  даже нежные. Слушая  речи Мартова
или читая его политические статьи, Ленин  словно  любовался его талантом, не
мог противостоять обаянию его  личности,  мог даже на мгновение  забыть, что
имеет  дело  с  противником,  опасным  противником...24. Эти  индивидуальные
эстетические переживания, создававшие и специфическую  этическую  атмосферу,
не мешали  Ленину  тут же в  полемике с Мартовым прибегать  к аргументации и
тону,  совершенно  не соответствующим  уровню и методам  политической и  тем
более  социалистической  дискуссии"25. Б.И. Николаевский,  в  свою  очередь,
утверждает,  что  "отношение  Ленина  к Мартову  вообще  приходится  считать
психологической  загадкой"26.  Нам  представляется, что  "психологизма"  или
"эстетизма"  в обращении  с Мартовым  со  стороны Ленина  не  было, что  его
позиция объяснялась чисто политическими моментами. Главный  из них состоял в
том,  что  Мартов  был  тесно   связан  и  высоко   ценим  теми  зарубежными
левосоциалистическими  кругами,  которые  Ленин  всерьез пытался  вовлечь  в
коммунистическое  движение.  Среди  них  особое  место  занимала Независимая
социал-демократическая  партия  Германии  (НСДПГ),  на политические  позиции
которой  через свои печатные  выступления и письма к  А.Н. Штейну,  русскому
эмигранту,  близкому к  руководству  этой  партии, Мартов оказывал серьезное
влияние.  "Либеральное"  отношение к  лидеру  меньшевиков-интернационалистов
должно было  продемонстрировать  "широту  кругозора" большевистских лидеров,
арест же  послужил  бы  весомым подтверждением  сообщений  о  большевистском
терроре. В такую схему вполне вписывается официальное разрешение на выезд за
границу, которое получил Ю.О. Мартов несколько позже.
     Ситуация конфронтации  несколько  изменилась  поздней  осенью  1918 г.,
когда стало  известно  о  революции  в  Германии, революционных  событиях  в
Австро-Венгрии,  а  затем  и о распаде  на Австрию,  Венгрию и Чехословакию.
Мартов   смотрел  на   эти  события   оптимистически,   считая  их   началом
социалистической  революции  на Западе (Ленин был трезвее, он говорил, что у
немцев -- февраль,  а не октябрь).  Полагая, что революция на цивилизованном
Западе  сможет  оказать  цивилизующее  влияние  на  большевиков,  Мартов  не
исключал  возможности  включения последних в орбиту международной социальной
революции и приобретающих в силу этого более устойчивую почву в России. Хотя
он продолжал резко критиковать большевиков, которые создали  бюрократическую
диктатуру, основанную на  "атомизации масс"27, он  считал теперь Октябрьский
переворот исторической необходимостью  и  заявлял о поддержке большевистской
власти  в  гражданской войне. Отношение  же  самой этой власти к меньшевикам
оставалось резко отрицательным, хотя и испытывало колебания. 30 ноября  1918
г. меньшевистская партия  была  легализована, весной 1919  г. вновь начались
аресты и  была  закрыта новая центральная газета  социал-демократов  "Всегда
вперед"; еще одна либеральная "оттепель" имела  место в начале 1920 г., но и
она быстро сменилась волной террора.
     В  начале  1920  г. Мартову удалось  установить  связь  с  европейскими
социалистическими   партиями,    занимавшими   центристские   позиции,    --
французской,  австрийской  --  и,  главное,  укрепить  связь  с  Независимой
социал-демократической партией Германии. В этих партиях шли острые дискуссии
по вопросу о международной принадлежности. Мартов полагал, что они должны не
только   сохранить   организационную  самостоятельность,  но   и  образовать
собственное международное объединение, которое, однако, рассматривалось  как
временное, как  этап  на  пути к  восстановлению  единства социалистического
движения.
     Весной  1920 г. руководство  НСДПГ  пригласило делегацию меньшевистской
партии  принять  участие  в съезде партии, который  должен  был состояться в
Галле.  Предполагалось,  что делегация  использует  поездку в  Европу  и для
разъяснения своей позиции  в событиях, происходивших  в России. На совещании
руководящей  группы  меньшевиков  в апреле  1920 г.  было  решено  направить
Мартова за границу в качестве представителя партии. Фактически такое решение
означало отстранение П.Б. Аксельрода  от выполнения этой функции, которую он
нес  с  1917  г.  Вызвано  это  было тем,  что  личная  позиция  Аксельрода,
связанного   с   центристской   группой    в   меньшевистской   партии,   не
соответствовала левому курсу  меньшевиков-интернационалистов, которые теперь
заняли  господствующее положение. В июле ЦК РСДРП (объединенной) обратился в
Совнарком РСФСР  с заявлением  о  выдаче  заграничных  паспортов  Мартову  и
Абрамовичу,  командируемым  для  организации  заграничного  представтельства
партии.  По другим данным, просьба была адресована ЦК  РКП(б) и II конгрессу
Коминтерна.  Вопрос  был  передан на  рассмотрение политбюро  ЦК РКП(б),  на
заседании  которого имели место споры. Если верить  сведениям, которые через
какое-то  время  получил Б.И.  Николаевский, Н.И. Бухарин,  возвратившись  с
заседания,  заявил своему знакомому:  "Большинство  было  против; меньшевики
будут ставить палки в колеса всей работе Коминтерна,  но мы ничего не  могли
поделать с Ильичем, который влюблен в Мартова и хочет во что бы то ни  стало
помочь  ему  уехать  за  границу"28.  Если  учесть,  что  слова  Бухарина  о
"влюбленности Ленина" были произнесены скорее всего в  состоянии раздражения
по  поводу принятого решения, то остальное, безусловно, соответствует истине
-- Мартов  получил визу по настоянию  Ленина. И на этот раз ленинская логика
не  была сложной  -- она  соответствовала  переиначенной русской  поговорке:
"Дальше едешь -- тише будешь". Если Ленин  считал нецелесообразным применять
суровые репрессии  против Мартова  (состояние  его здоровья  почти неизбежно
привело бы к быстрой гибели в застенке), то  безопаснее для большевиков было
его  пребывание  подальше от столицы России, тем более,  что отъезд наиболее
авторитетного  оппонента за рубеж  давал определенный политический  выигрыш.
Коминтерн готовился к  съезду  НСДПГ, и это  был один из тех редких случаев,
когда  коммунисты, по  словам  самого Мартова, считали  полезным  "сходить в
баню", чтобы предстать на  Западе в опрятном виде29. Добавим, что Мартов как
зарубежный представитель меньшевистской партии в значительно большей степени
устраивал  Ленина,  чем  Аксельрод,  яростно ненавидевший  новых  российских
властителей. Кроме того, как раз в это время заседал II конгресс Коминтерна,
на  котором с правом совещательного голоса присутствовала делегация НСДПГ, и
в ней шли  бурные дискуссии между сторонниками присоединения  к Коминтерну и
адептами  более умеренной линии. Д.Ю.  Далин свидетельствует, что он видел у
заместителя  наркома  иностранных  дел  М.М.  Литвинова  заявление о  выдаче
заграничных  паспортов  с положительной резолюцией  Ленина,  а сам  Литвинов
разъяснил: "Ленин находит,  что здесь вы много вредите; будет лучше, если вы
окажетесь  за  границей. Там  по  крайней  мере вы  выступаете  за признание
советской власти"30.
     Пока   же   Мартов   продолжал   проводить   занятия   со   слушателями
Социалистической академии  общественных  наук, действительным членом которой
он  был с 1919 г. Когда же  в начале  1920 г.  Мартов и  Дан были избраны  в
Моссовет,   Ленин  издевательски   написал  председателю  Совета   Каменеву:
"По-моему,  вы  должны  загонять  их   практическими   поручениями.  Дан  --
санучастки, Мартов -- контроль за столовыми"31.
     Именно на фоне легенд о  "любви  Ленина к  Мартову" возникла  фальшивая
версия  о  том, что  Ленин  способствовал  нелегальному  выезду  Мартова  за
границу,  чтобы  спасти  его  от чекистских  репрессий.  Эту версию о добром
Ленине и  его заблудшем друге Мартове использовал писатель Э.Г.  Казакевич в
рассказе  "Враги",  который он  написал на закате хрущевской  "оттепели". А.
Твардовский,  редактировавший "Новый  мир", уклонился от  его  публикации32.
Смелость  проявил зять Хрущева  А. Аджубей, поместивший его в "Известиях"33.
При   всей  своей   сусальности   этот   рассказ   по-иному,   чем   раньше,
"по-человечески"  характеризовал меньшевистского лидера, что было немедленно
отмечено русскими эмигрантами, особенно близкими к меньшевизму, к Мартову34.
     Получив  заграничный  паспорт (выдачу его  Абрамовичу затянули), Мартов
отложил  свой отъезд в  связи с  арестами меньшевиков в Москве и Харькове. И
только убедившись,  что большевики не собираются  устраивать  показательного
процесса, покинул России в конце сентября.  За  гранией  он  жил с советским
паспортом, формально оставаясь гражданином РСФСР  и не  исключая возможности
возвращения  на   родину.  Советские   власти  по-своему  готовились  к  его
возвращению:  15  августа  1921 г. председатель  ВЧК Ф.Э.  Дзержинский издал
распоряжение о его розыске и аресте.
     Ю.О. Мартов приехал в Германию уже тяжело больным человеком. 12 октября
1920  г. он выступил на съезде НСДПГ в Галле. Слово ему  предоставили  после
Зиновьева,  говорившего  от  имени   ЦК  РКП(б)   и   Исполкома  Коминтерна.
Четырехчасовая речь этого  небесталанного и беспринципного коммунистического
демагога,  безусловно, впечатлила делегатов.  Мартов же  смог  сказать всего
несколько  слов приветствия  --  болезнь  и связанная  с ней  потеря  голоса
вынудили его написать текст выступления, которое зачитал  А.Н. Штейн. Трудно
сказать, каково было влияние речи на результаты  съезда -- в том, что на нем
произошел раскол  (236 делегатов голосовали  за присоединение  к Коминтерну,
150 против), сказался ряд факторов. Хотя НСДПГ  после вступления большинства
ее членов в компартию сильно  ослабела, она оставалась наиболее значительной
центристской партией. Именно на нее опирались те социалистические деятели, и
Мартов   в  их   числе,  которые  стремились   к   созданию   промежуточного
международного  объединения.  В   1921  г.  было  образовано   Международное
объединение социалистических партий, вошедшее в историю под названием Второй
с  половиной Интернационал.  Как показывает само  это  определение, с самого
начала  объединение  рассматривалось  как  промежуточное, и,  действительно,
через два года  оно  слилось со II Интернационалом, образовав  более прочное
международное объединение -- Социалистический Рабочий Интернационал.
     В последние  годы жизни  Ю.О. Мартов  вместе с  Р.А. Абрамовичем и Е.Л.
Бройдо  образовал   Заграничную  делегацию  РСДРП,  к  которой  чуть   позже
присоединился   Д.Ю.   Далин.   Мартов  сыграл   ведущую  роль   в  создании
"Социалистического    вестника",    русскоязычного   политического   журнала
социалистического направления, первый номер которого вышел 1 февраля 1921 г.
в Берлине. В 1921--1922 гг. Мартов опубликовал на его страницах много статей
о политическом положении в России. В основном они были посвящены  изменениям
в социально-экономической и политической ситуации  после введения нэпа. Саму
либерализацию  хозяйственной   жизни  он  приветствовал,  но  подчеркивал  и
доказывал, что без либерализации политической  она не может быть  прочной, а
на  возможность политической либерализации  смотрел весьма  скептически.  Он
по-прежнему был убежден, что власть рабочих возможна лишь в развитых странах
с достаточной численностью и организованностью пролетариата.
     В  1922 г.  Мартов  был одним  из  главных  организаторов международной
кампании  протеста  провокационного  суда  над  лидерами  эсеровской партии,
организованного в Москве, побудил к  выступлениям с протестом М. Горького, а
через него А. Франса.
     Силы  Ю.О.   Мартова  слабели.  Все  больше  времени   проводил   он  в
туберкулезном санатории в горах Шварцвальда. 11 февраля 1922 г. он  встретил
в Берлине своих товарищей  Ф.И. Дана,  Б.И. Николаевского и других,  которых
после  голодовки в тюрьме большевистские власти  выпустили  за  границу. Это
также  было результатом  протестов  из-за  рубежа,  в  частности со  стороны
германских независимых  социал-демократов. Ленин  вынужден был отказаться от
планировавшегося крупного судебного процесса над меньшевистскими лидерами по
примеру  суда  над  эсерами.  В  каком-то  смысле  большевистский  вождь был
последователен. За много лет до этого в швейцарской эмиграции он в  ответ на
реплику лидера эсеров В.М. Чернова "Приди  вы к власти, вы на следующий день
меньшевиков вешать  станете"  ответил "Перного меньшевика  мы повесим  после
последнего эсера"35. Ни повесить, ни расстрелять эсеров не получилось -- ряд
меньшевистских лидеров выпустили за рубеж. Придет пора и достойный наследник
Ленина Сталин добьет оставшихся в живых и эсеров и меньшевиков.
     Ю.О.  Мартов  скончался 4 апреля 1923 г.  Он был похоронен  в  Берлине.
Кроме друзей-меньшевиков  и  германских социал-демократов, на похоронах был,
пожалуй, только  один известный человек -- М. Горький. 5 апреля в "Правде" и
"Известиях"  появился  некролог,  подписанный К.Б. Радеком. Отдавая  должное
таланту  и личной честности  Мартова, автор  называл  его  "Гамлетом русской
революции", привнося тем самым во внешне сочувственный покойному текст нотку
пренебрежения,  если ни  даже презрения к поверженному,  а теперь  покойному
политическому  противнику.  Биограф   Мартова   И.  Гетцлер  в   специальной
заключительной главе  своей книги  "Был ли  Мартов Гамлетом демократического
социализма?" убедительно отвергает такую трактовку, показывая, что его герой
являлся "действительно верным и открытым революционером, который отказывался
от реальных  возможностей  власти, если  они возникали  в  несоответствующее
время и при несоответствующих обстоятельствах"36.
     Ныне,  в конце того века,  который  был  свидетелем  взлета  и  падения
романтических идеалов социалистов, который выявил не  только утопичность  их
планов  сооружения  нового  типа  общественных  отношений,  но и  неизбежное
вырождение этих  планов  в тоталитарное чудовище, Ю.О. Мартов  предстает как
один из виднейших представителей  той когорты социалистов, которая  готовила
поворот социал-демократии от "борьбы за светлое будущее" в духе марксистских
догматов  в  принципиально новое  русло.  Это  новое направление социального
мышления  и деятельности постепенно пришло к признанию утопичности  "великой
цели" и  превращению  социалистической доктрины  в  идеологию  левого фланга
современной   демократии,   сотрудничающей  и  конкурирующей  с  другими  ее
течениями.

     *
     В течение  многих  лет  жизнь  и  деятельность  Ю.О. Мартова фактически
игнорировалась историками.  В советской историографии о нем упоминали в духе
пресловутого "Краткого курса истории  ВКП(б)" как о злейшем  враге  Ленина и
ленинизма,  причем  почти  исключительно в  связи с  дискуссией  по  первому
параграфу устава партии на II съезде РСДРП. Правда, вскоре после смерти были
изданы его воспоминания37, но на  этом  и  публикаторская  деятельность была
оборвана. Личный  фонд Ю.О. Мартова,  находившийся в  Центральном  партийном
архиве при ЦК партии (ныне  Российский центр хранения и  изучения документов
новейшей истории) был закрыт  для исследователей.  Лишь  во  второй половине
80-х годов в печати  стали появляться отдельные его документы,  в  том числе
письма38. Содержательный  очерк  Г.И.  Ильящук  и В.И.  Миллера  появился  в
биографическом словаре деятелей  1917 г.39, а  Г.З. Иоффе попытался столь же
кратко   осветить  эволюцию  политических   позиций  Мартова   в  1917  г.40
Определенным  рубежом можно  считать выход  историографической  брошюры И.Х.
Урилова41, опубликовавшего также биографию Мартова.
     Ценная, хотя в определенной степени связанная политическими позициями и
личностной традицией меньшевиков,  литература, содержащая информацию о  Ю.О.
Мартове,  стала  появляться на Западе уже в 20-е  годы.  Но  это  были почти
исключительно  мемуарные и  публицистические  произведения,  за  исключением
сборника его  переписки, вышедшим в 1924 г.42 После второй мировой войны был
опубликован важный  публицистическо-мемуарный сборник, в который также вошли
несколько  писем  Мартова  и  его  братьев. В  предисловии  к  сборнику  его
составители,  соратники  Юлия  Осиповича по меньшевистской  партии,  писали:
"Меньшевизм   еще   ждет   своего   историка.  Но   этот  будущий   историк,
восстанавливая насильственно  прерванную ткань меньшевизма в  России,  --  с
особым вниманием, а порой и с восхищением  отметит замечательный вклад семьи
Цедербаум на всех путях и  перепутьях с[оциал]-д[емократического] движения в
России"43. Существенным дополнением к этому изданию явились  сборники статей
и   воспоминаний   о  деятельности  меньшевиков  до   и  после  Октябрьского
переворота44.
     Значительный  вклад в  изучение биографии Мартова внесла  книга  о нем,
написанная австралийским ученым  И.  Гетцлером45, ценность которой несколько
снижается  тем, что автор буквально  благоговеет  перед Мартовым, не замечая
порой коренных пороков того социально-экономического и политического учения,
приверженцем которого был его персонаж на протяжении всей своей сознательной
жизни. Многочисленные труды американского  историка  Л.  Хеймсона о развитии
меньшевизма46 и работы его учеников, в частности З. Галили47, а также других
авторов48 проливают свет  не только на  общий контекст деятельности Мартова,
но  и  на  многие конкретные перипетии его политической жизни. Весьма важной
явилась инициатива  Л. Хеймсона, возглавившего в 1958 г.  Межуниверситетский
проект по истории  меньшевизма,  который  включал,  в частности,  собирание,
запись и обработку воспоминаний его ветеранов.
     Нельзя   не   отметить   краткую,   но   содержательную   статью   Б.И.
Николаевского,  опубликованную   к  80-летию   Л.О.  Дан,  насыщенную  ранее
неизвестными  фактами  и  рассуждениями,  непосредственно  касающимися  Ю.О.
Мартова49.
     К названным  работам следует добавить аналитические статьи российских и
американских    авторов,   опубликованных   в   качестве   вступительных   к
фундаментальному  документальному  изданию   "Меньшевики  в  1917   году"50.
Основанные на богатом материале российских архивов,  который только начинает
вводиться  в  научное  обращение,  они   свидетельствуют  о  перспективности
исследования истории меньшевизма и российских политических партий вообще.
     Мы надеемся, что предлагаемый сборник будет  способствовать  этому делу
и, в частности, изучению жизни и деятельности одного из виднейших российских
политиков конца XIX -- начала ХХ. Юлия Осиповича Мартова.

     Примечания
     2 Николаевский  Б. Страницы прошлого: К 80-летию Л.О. Цедербаум-Дан. --
Социалистический вестник, 1958, No 6, с. 125.
     3 См. Некролог К. Радека -- Известия, 1923, 5 апреля.
     4 Getzler  I.  Martov:  A  Political  Biography  of  a  Russian  Social
Democrat. Cambridge, 1967, p. 66--67.
     5 Николаевский Б. Указ. статья, с. 126.
     6 Getzler I. Op. cit., p. 109.
     7 Cм. об этом: Николаевский Б. К истории "Большевистского центра". -- В
кн.: Николаевский Б.И. Тайные страницы истории. М., 1995, с. 11--92.
     8 Николаевский Б. Указ. статья, с. 127.
     9  Общественное  движение  в  России  в  начале  ХХ   века.  Петербург,
1909--1914. 5 тт.
     10  Ильящук  Г.И.,  Миллер  В.И., Ю.О.  Мартов --  В кн.:  Политические
деятели России: 1917. М., 1993, с. 205.
     11 Getzler I. Op. cit., p. 152--155.
     12 Церетели И.Г. Воспоминания о  Февральской революции. Париж, 1964, т.
1, с. 242.
     13  Иоффе Г.З.  1917  год: Уроки Мартова. -- В кн.: Россия  в ХХ  веке:
Историки мира спорят. М., 1994, с. 194.
     14 VI съезд РСДРП (большевиков). Август 1917 года. Протоколы. М., 1958,
с. 194.
     15 Россия в ХХ веке, с. 194--195.
     16 Второй  Всероссийский съезд  Советов рабочих и солдатских депутатов.
М.--Л., 1928, с. 34.
     17  Николаевский Б. Страницы  прошлого.  --  Социалистический  вестник,
1958, No 7--8, с. 149.
     18 Getzler I. Op, cit., p. 169.
     19 Россия в ХХ веке, с. 196.
     20  Стенографический отчет  4-го Чрезвычайного съезда Советов  рабочих,
крестьянских, солдатских и казачьих депутатов, М., 1920, с. 33.
     21 Родина, 1990, No 8, с. 16.
     22 Социалистический вестник, 1922, No 16, с. 8.
     23 Николаевский Б. Страницы прошлого, с. 151.
     24 Отточие Балабановой.
     25 Социалистический вестник, 1964, No 2, с. 79.
     26 Николаевский Б. Страницы прошлого, с. 151.
     27 Мартов Л. За два года. Сборник статей. Петроград, 1919, с. 30.
     28 Николаевский Б. Страницы прошлого, с. 153.
     30 Мартов и его близкие. Сборник. Нью-Йорк, 1959, с. 105.
     31 Ленин В.И. Соч., изд. 5-е. М., Политиздат. 1965, т. 51, с. 150.
     32  Костиков  В. Не будем проклинать изгнанье... Пути  и судьбы русской
эмиграции. М., 1994, с. 22.
     33 Известия, 1962, 21 апреля.
     34  Н.В.  Вольский  писал  сестре Мартова Л.О.  Дан  12  мая  1962  г.:
"Исторически это неверно, насколько знаю. Ленин  открыто, а  не секретно дал
Мартову  позволение выехать за границу. Но вся  статья  в  "Известиях"  меня
поразила.  Весь  тон  ее  не  тот,  с   каким  компресса  обычно  говорит  о
меньшевиках" (From the Archives of L.O. Dan. Amsterdam, 1987, p. 177).
     35 Костиков В. Указ. соч., с. 22.
     36 Getzler I. Op. cit., p. 219.
     37 Мартов Л. Записки социал-демократа. М., 1924.
     38 См., например, Свободная мысль, 1991, No 16.
     39 Политические деятели России: 1917, с. 204--218.
     40  Иоффе  Г.З. 1917 год: Уроки Мартова.  -- В кн.:  Россия в ХХ  веке.
Историки мира спорят. М., 1994, с. 193--197.
     41 Урилов И.Х. Ю.О. Мартов: Историографический очерк. М., 1995.
     42 Письма П.Б. Аксельрода и Ю.О. Мартова. Берлин, 1924.
     43 Мартов и его близкие. Сборник. Нью-Йорк, 1959, с. 3.
     44  Меньшевики.  Benson, Vermont,  1088;  Меньшевики  после Октябрьской
революции. Benson, Vermont, 1990.
     45  Getzler  I.  Martov:  A  Political Biography of  a  Russian  Social
Democrat. Cambridge, 1967.
     46 Haimson L. The Mensheviks: From the Revolution of 1917 to the Second
World War. Chicago, 1974; ibid. The Making of three Russian Revolutionaries:
Voices from the Menshevik Past. Cambridge, 1987 a.o.
     47 Галили З. Лидеры меньшевиков в русской революции:  Социальные реалии
и политические стремления. М., 1993.
     48 Basil J.D. The Mensheviks in the Revolution of 1917. Columbus, 1984;
Brovkin V.N. The Mensheviks after October: Socialist Opposition and the Rise
of the Bolshevik Dictatorship. Ithaca, 1987.
     49 Николаевский Б. Страницы прошлого: К 80-летию Л.О. Цедербаум-Дан. --
Социалистический вестник, 1958, No 6, с. 124--127; No 7--8, с. 149--154.
     50 Меньшевики в 1917 году. М., т. 1, 2, 3 (ч.1-2), 1994-1997.



Цюрих, 25 апреля 1917 г.


     Наши  намерения сводятся к тому, чтобы уехать как можно скорее. Надежды
в этом смысле имеются и, может быть, вопрос решится в ближайшие дни.
     Если Вы решитесь ехать, то не худо было бы Вам, если возможно, приехать
сюда.  Если останетесь, я  по приезде на место постараюсь устроить Ваши дела
относительно сотрудничества: отсюда нам до сих пор не удается даже снестись,
как следует, так что я ни одной статьи за все время не мог послать.
     Привет. Жму руку.

     

Ю. Цедербаум


     Советом  Р.   и  С.  Деп(утатов)  получена  след(уюшая)  телеграмма  из
Копенгагена:
     Аксельрод, Мартов. Сем ковский3 телеграфируют:
     Отстраняя  проект обмена, вы нас  обрекаете оставаться здесь  до  конца
войны.  Все надежды на  проезд через Англию -- бессмысленны, потому  что это
невозможно  для массы эмигрантов, а  мы отклоняем привилегии для нескольких,
не  говоря о том, что до сих пор вы не были в состоянии,  гарантировать  нас
против  произвола  Англии.  После  случая  с  Троцким4  невозможно  доверять
правительству. Ни правительство, ни вы  не даете мотивов, почему наш  проект
неприемлем.  Мы  констатируем, что,  несмотря на все  наши  усилия,  после 2
месяцев,мы  не   получили  амнистии.   Ответственность  за  это  падает   на
правительство. Наша же  обязанность при таких обстоятельствах -- попробовать
через  посредство  социалистов  нейтральной  Швейцарии  получить  разрешение
проезда   через   Германию.   Все  здешние   политические   партии   русских
интернационалистов  разделяют  наши  взгляды.  Соображения  дипломатического
характера, опасения ложного  истолкования  отступают для нас  на задний план
перед  могучим  долгом участвовать в  великой  революции.  Ваша политическая
обязанность  защищать  это  решение,  вынужденное  положением,  не  позволяя
смущать себя заинтересованной демагогией шовинистов.
     

Рабочая газета, 4 мая 1917 г., No 47



22 мая 1917 г.


     Товарищ,  который  передаст  Вам  это   письмо,  уполномочен  Сов(етом)
Раб(очих) Деп(утатов) ставить в Стокгольме информац(ионное) бюро для  Совета
на  весьма  широких основаниях.  Он  обратится  к Вам  за содействием,  и  я
надеюсь, что Вам удастся стать его сотрудником в этом важном деле.
     От  товарища Вы получите 75 руб. для дальнейших расходов на газеты (эти
газеты для меня  и Лапинского9 остаются особым предприятием, независимым  от
более обширного списка газет для бюро и через его посредство самого Совета).
     Приехав сюда,  мы застали  положение  худшее,  чем  ждали.  Большинство
влиятельных  меньшевиков10;   бывших  до  революции  антиоборонцами,   стали
"революционными  оборонцами"  (Дан11,  Церетели12,   Чхеидзе13,  Скобелев14,
Ежов15, мн(огие) др(угие ). Они хотят мира, но думают его  достичь  сложным,
медленным  путем,  не  вступая  и  конфликт  с  Англией и Америкой,  которые
шантажируют  Россию, а пока что зовут быть готовым не только к обороне, но н
к возможному  наступлению, если надо будет  спасать союзников. Это --  линия
Советов,  где солдатская  стихия преобладает  над пролетарской.  Влиятельные
меньшевики  целиком ушли в работу в Советах  и, не имея опоры в  партийн[oй]
орг[анизации], растворились в них. Вступление в меньшинство  на основе очень
двусмысленной   платформы,  не  исключающей  возможности  для  буржуаз[ного]
большинства  тянуть  с  миром  под   давлением  союзников,  довершило  дело.
Большинство  меньшев[истской] конференции одобрило  эту  линию. Петерб[ург],
Харьков,  Донец[кий] басс[ейн] и отд[ельные] пункты против.  Мы остались " в
меньшинстве. Большинство состоит из поколебавшихся интеллигентов и вчерашних
"самозащитников", тянущих меньшевизм вправо к  союзу с  Плехановым16.  Дикая
демагогия Ленина и  Ко., к которому примкнул и Ленин18  лишь толкает рабочих
на этот путь оппортунизма. Мы заняли роль непримиримой оппозиции, остающейся
в  организации  в  надежде  завоевать  большинство,   отвлекши   вчерашн[их]
единомышленников от самозащитников.  Пока  отказываемся от участия в  ОК19 и
"Рабочей  газете",20 ставим  свою  газету  и  ведем  в  массах  агитацию  на
платформе: немедленно общее перемирие  для вступления в переговоры  об общем
мире.
     Ларина21  не  видел,  он  не здоров.  Если успею, попрошу и  его деньги
передать тов. Вайнбергу22.
     Пав[ел] Бор[исович] [Акссльрод] решил войти в ОК, чтобы  изнутри влиять
на них. Я  считаю это бесполезным  в  виду  того,  что  ОК  связан опасением
помешать министрам, которые уже в плену своих собственных обязательств (они,
входя в  м[инистерст]во и  получив  согласие на формулу "мир без  аннексий",
обязались проводить "единство власти" и бороться против "разложения армии").
     Попрошу  Вас о  личной услуге: на  Ваш  адрес  будут приходить для меня
письма;  псресылайте  их,  пожалуйста,  мне  по  адресу:  Ю.  О.  Цедербаум,
Сергиевская, дом No  50, кв. 9 (у д-ра Гурвича). Всего лучше пересылать их с
оказиями, когда письма будут приходить ко времени отправки курьера.
     У  тов. Вайнберга узнаете подробно  о конференции  и  других) событиях.
Жмуруку.Привет тов. Меру23.
     

Ю. Цедербаум


     Сейчас говорил с  "Нов[ой] ж[изнью]"24.Они обещают  Вам телеграфировать
об условиях корреспондирования.




19 ноЯбрЯ 1917 г.



     Наконец-то,  кажется,  я  получил  возможность написать  Вам  письмо  и
отправить с оказией. Ибо с  момента ленинского переворота граница еще  более
герметически  заперта,  чем когда-либо прежде, и нет,  по-видимому,  никакой
возможности общения. Между тем, никогда так сильно, как теперь, не ощущается
Ваше  отсутствие и  затруднительность сношения с  Вами  --  теперь,  когда и
революция,  и  наша социал-демократия  переживают момент  самого  острого  и
опасного кризиса. Самое страшное, чего  можно было ожидать,  совершилось, --
захват власти Лениным и  Троцким  в такой момент, когда и менее  их безумные
люди, став  у власти,  могли бы наделать непоправимые  ошибки.  И еще, может
быть,  более ужасное,  -- это то,  что  настал  момент,  когда нашему брату,
марксисту, совесть  не  позволяет сделать  то,  что,  казалось бы, для  него
обязательно: быть с пролетариатом даже когда он ошибается. После мучительных
колебаний и сомнений я решил,  что в создавшейся  ситуации  на время  "умыть
руки" и отойти  в  сторону  более  правильный исход,  чем  остаться  в  роли
оппозиции в том лагере, где Ленин и Троцкий вершат судьбы революции.
     Переворот  был  подготовлен,  как  теперь  очевидно,  всей   предыдущей
эволюцией. В  сентябре  корниловский  заговор25 вскрыл,  во-первых, страшное
ожесточение  всего  имущего мира  против  революции,  во-вторых,  внутреннее
разложение   коалиционного    правительства,   где   Савинковы26    являлись
соучастниками  Корнилова;  в-третьих,  достаточно  яркий  еще  революционный
энтузиазм  в  массах, рабочих  и солдатских, их  готовность  снова собраться
вокруг Советов и  их вождей, когда дело идет об охранении революции. В то же
время самый  факт  корниловщины  и  ее широких разветвлений и начавшаяся  на
фронте "солдатская  революция", свергавшая  контрреволюционных  генералов  и
офицеров, так очевидно  окончательно  дезорганизовал  армию,  что  вопрос  о
немедленном   мире,   хотя  бы  не   "почетном",   становился   ребром.   На
"Демократич[еском] совещании"27 все это как будто понимала и  часть  наших и
эсеровских оборонцев. В  меньшев[истской] фракции28 большинство оказалось за
отказ от  коалиции и образование общемокр[атического]  правительства. За это
[были] как Богданов29,  Исув30,  Хинчук31,  Череванин32  и  мн[огие]  другие
оборонцы.
     Федор  Ильич [Дан] сначала тоже был  за это и лишь  потом, явно уступая
давлению Церетели, Либерал33 и Скобелева, опять склонился к повторению опыта
с коалицией.  Но что всего характернее, все  прибывшие  с  места  кавказцы с
Жордания34  и  Рамишвили35  во главе,  требовали  разрыва  коалиции  и резко
критиковали всю политику  Церетели. Положение было таково, что я выступал на
Совещании  официальным  оратором и  от делегации Советов, и  от  большинства
меньшевистской фракции.  У  эсеров36  за  разрыв коалиции было  значительной
меньшинство. И все-таки коалицию  восстановили с тем же Терещенко37 во главе
и,  в виде компенсации,  с  совещательным "Предпарламентом"38.  Мое глубокое
убеждение,  что  прояви  наши влиятельные  лидеры малейшую  настойчивость, и
правые эсеры, и энесы, и даже  сам  Керенский39 пошел  бы  на  опыт  с чисто
демократическим  министерством  с  простой  программой  немедленного начатия
мир[ных] переговоров,  немедлен[ного] созыва УС40 и  исполнения  обещания  о
передаче  земли  земельным  комитетам.  Это   и  стало  нашей  программой  в
"Предпарламенте",  где  довольно скоро часть оборонцев  с Фед[ором]  Ильичем
(Цeретели  и Чхеидзе  уехали  на Кавказ)41 пошли  болeе, или  менее с  нами.
Разложение армии, приближение экономич[eского] банкротства сделали, наконец,
свое дело -- начали убеждать самых упорных. В комиссии по обороне воен[нный]
министр  Верховский42  заявил,  что  положение таково,  что  надо  заключать
немедленно  хотя   бы   сепаратный   и   позорный   мир.  Морской  мин[истр]
Вердеревский43   его  поддержал,  "экономические"   министры   (Коновалов44,
Гвоздев45,  Прокопович46 и  пут[ей] сооб[щения] Ливеровский47  cклонялись  к
тому  же. На этот раз еще Терещенко удалось cвергнуть Верховского, благодаря
новой  слабости  Дана.  Скобелева, Гоца48,  Авксентьева49 и пр[очих], но уже
брешь  была  пробита. Даже  Кускова50,  часть трудовиков51 и  правых  эсеров
(конечно,  Потресов52  и Ортодокс53 оставались  верными  программе "jusqu'au
bout"54)  решили   сделать  энергичный   шаг.  24  окт[ября]   была  принята
Предпарламентом (всей, левой стороной, кроме части трудовиков и  плехановцев
при  воздержании  нескольких  оборонцев)  резолюция  о  начатии  немедленных
переговоров об общем мире. Делая это, думали предотвратить острый конфликт с
съездом Советов, который должен был открыться 25[-го] и обсуждагь о переходе
"всей  власти Советам".  Но  уже было  поздно.  В  ночь  на 25[-е] ленинский
"Военно-революц[ионный] комитет"55 занял ряд "стратегических" позиций своими
матросами  и  солдатами,  и  утром  Петроград узнал о  совершившемся захвате
власти.  С технической  стороны предприятие  было проведено артистически,  а
"боеспособность" прав[ительст]ва  Керенского, который  еще накануне заявил в
парламенте, что  "все меры  приняты",  что "всякая попытка будет  тотчас  же
раздавлена" и т. д., оказалась равной нулю.
     Все  это  произошло  потому,  что  после  Дсмократич[еского] совещания,
возродившего  коалицию  с ее  программой  неопределенных  обещаний,  начался
процесс катастрофического ухода масс к Ленину. Один за  другим, Советы стали
переходить  к большевикам56 без всяких перевыборов: серяки солдаты и рабочие
перебегали к  большевикам.  В  Питере  за  пару  недель  все фракции,  кроме
большевиков,  [превратились]  в жалкое меньшинство,  Чхеизде и  весь  старый
президиум Совета  были  свергнуты. То же в Москве с Хинчуком, то же почти во
всех крупных  городах. Одновременно та же  эпидемия  охватила армию: не имея
возможности   свергать   старые   комитеты,   объединявшие   всю   армейскую
интеллигенцию,  и  еще  не  решаясь  установить  прямое  царство  солдатской
охлократии57,  полки, дивизии и корпуса стали,  помимо комитетов, посылать в
Питер  делегации,  все   более  многочисленные   и   шумные,  с  требованием
немедленного мира; чем далее, тем все чаще, рядом стояло требование передачи
власти Советам.
     До  прямого  восстания  все-таки, вероятно, еще долго не дошло бы,  ибо
городские  рабочие массы  проявляли несомненную  пассивность, не  идя  далее
резолюций:  очевидно,  опыт  3-5 июля58 оставил-таки  осадок;  армия же  еще
терпела, пока был хлеб и не было холодно. Может быть, иди социалистич[ескоe]
большинство  более  быстрым темпом к образованию "правительства немедленного
мира" (которое могло быть только некоалиционным), и Ленин потерял бы надежду
на успешное восстание.  У самих большевиков шла упорная борьба против Ленина
и Троцкого: Зиновьев59,  Каменев60,  Рязанов61 старались оттянуть  развязку.
Ленин, очевидно, понял, что надо спешить и разрубил узел "мечом".
     Форма этого захвата и факт его совершения накануне открытия съезда, где
у большевиков было небольшое большинство, были так отвратительны, что нельзя
было пенять  на  решение  наших  и эсеровских  оборонцев немедленно уйти  со
съезда62 и покинуть навсегда Смольный63.  Мы, тем не менее, боролись  с этим
настроением, требуя, чтобы не  уходить, не  дав  Ленину боя.  Мы  предложили
поставить в  самом начале  ультиматум  о  прекращении военных действий  (шла
осада Зимнего дворца64, где заперлись министры)  и вступлении в переговоры о
мирной ликвидации кризиса путем соглашения об образовании демокр[атического]
пр[авительст]ва  с  приемлемой  для  всех  программой.  Наши  увещевания  не
подействовали:  частью негодование,  частью  иллюзия, что Ленин, победив, не
продержится 3-х  дней даже  в Питере, побудили и  м[еньшевик]ов и  эсеров  с
энесами   уйти  в  самом  начале.  Мы  остались   (около  40  челов[ек])  и,
поддержанные  левыми  эсерами  и   группой   "Нов[ой]  жизни"65   предъявили
ультиматум. Съезд прошел  мимо, и  мы ушли через пару часов после оборонцев.
"Н[овая]  жизнь" оставалась еще  несколько дней и тоже ушла в виде  протеста
против политич[еского] террора.
     Ближайшие дни  рассеяли все иллюзии относительно  безнадежной  слабости
переворота.  Все  петерб[ургские]  и   ближние  войска   активно  поддержали
больш[евиков]. За Керенским никого не  оказалось. Даже большая часть юнкеров
и все  казаки  отказались  сражаться. В  ряде городов  гарнизоны  немедленно
признали "советское  правительство"  и защищали его  с  оружием в руках.  На
фронте  были  колебания,  но  руководящие  верхи  сейчас  же  признали,  что
солдат[ские] массы не пойдут против  правительства, которое станет исполнять
программу  мира. Что касается рабочих масс,  то они бесспорно  сначала  были
пассивны и их  сочувствие перевороту явно парализовалось заботой о  будущем,
опасением  безработицы  и  погромов, недоверием  к силе  ленинцев. Но затем,
когда пришло известие, что Керенский ведет на Питер казаков66, воодушевление
охватило  массы, и  "красногвардейцы"  сражались  у  Гатчины  почти  так  же
молодецки, как кронштад[тские] матросы.
     Наши  оборонцы  сначала  построили себе удобную теорию,  что это  чисто
"преторианский"  переворот67, не  опирающийся на пролетариат, что он лопнет,
как мыльный пузырь, через несколько дней, благодаря тому, что не справится с
экономич[еским]  кризисом,  не  овладеет   государств[енным]   аппаратом   и
захлебнется в крови разнузданных им погромов.  Я тогда уже предостерегал  не
быть   слишком  "оптимистичным":  коалиция   настолько  прогнила  внутренне,
настолько  оттолкнула массы  от  прежних вождей,  что  самое  парадоксальное
правительство из авантюристов и утопистов могло "в  кредит" держаться до тех
пор, пока массы убедятся в его неспособности разрешить проблемы  внеш[ней] и
внутр[еннeй] политики.  Поэтому, мы с самого  начала сказали: или  ленинская
авантюра, пройдя  все логические фазы  через террор, разнуздание  погромов и
крайнее ожесточение всей мелкобурж[уазной] демократии, приведет к гигантским
июньским  дням русского пролетариата, к  русскому 9[-му] термидора68; или же
трудности, ставшие перед самими  захватчиками, заставят  их  понять, что  не
пролетариат  плюс  солдатчина,  а лишь  пролетариат  плюс  демокр[атическая]
мелкая буржуазия и интеллигенция смогут кое-как справиться с наследием войны
и революции и  тогда  с ними можно будет разговаривать  о  сдаче захваченной
власти  в  руки   "социалистической   коалиции",  куда  войдут  и  они,  для
осуществления  не  социально-анархической  программы,  а  программы  начатия
мирн[ых] переговоров с перспективой немедлен[енного] созыва Учр[едительного]
Собр[ания ].
     Оборонцы сначала все  восстали  против  самой  мысли  о  "переговорах с
узурпаторами" и в первое время  готовы были делать из  этого  все логические
выводы: не только поддержать стачку чиновников69  во всех  ведомствах против
"Советской  власти" (стачка,  в которой идейные социалист[ическиe] элементы,
возмущенные  большев[истскими]  методами,  увы!  идут рядом с теми полчищами
старых чиновников, которых коалиция оставила в неприкосновенности от старого
режима  и  которые руководятся своей  ненавистью  не  к ленинцам, а ко  всей
демократии); не  только благосклонно смотреть  на авантюристические  попытки
свергнуть ленинцев вооруженной же силой, путем такого  же coup de fourdre70,
каким  был  ленинский  переворот;  но   и  вести  всю  борьбу  под  знаменем
ненавистного  рабочему  классу  "законного"   Временного  правительства,  за
которое  не  поднялся  ни  один  город  и  ни один  полк  на фронте. В  этом
направлении они успели много повредить. В  Питере,  вопреки предостереженьям
Федора Ильича  [Дана], кто-то "разрешил" нескольким офицерам поднять юнкеров
на  попытку захватить большевиков врасплох.  Дело кончилось  расстрелом этих
несчастных и массовыми самосудами над  ними  со стороны матросов и солдат. В
результате восставшие массы получили первую "спайку крови", а городская Дума
и  оборонцы,  ставшие  во  главе борьбы против  новой  власти, стали  массам
ненавистны, как первые виновники кровопролития (при захвате Зимн[его] дворца
жертвы были ничтожны с обеих сторон). В Москве было еще хуже: эсеры (военные
и думские) попытались не допустить захвата  власти  и  вызвали  шестидневную
уличную  битву  с ужасными  (не менее 2000) результатами. И здесь солдатская
масса  победила.  Войтинский71  затесался  в  авантюру  Керенского,  который
вздумал чуть ли не с 1000 казаков идти отвоевывать Петербург. Все это только
усиливало ленинцев.
     Более серьезные  попытки оборонцев  образовать новое правительство (без
к[а]д[етов],  но и без  большевиков), опираясь на войска  фронта, к счастью,
кончились  безобидно,  благодаря  благоразумию  самих  армейских  комитетов,
понявших,  в  конце концов, что если  их  не  предаст  солдатская  масса, то
вышибать клин клином  --  один  солдатский  режим  другим  --  значит  самим
становиться на  путь преторьянских "мексиканских" переворотов72. Поняли это,
в  конце концов, и  все  наименее фанатичные  из  оборонцев и, под давлением
Ф[едора]  Ильича,  постепенно отказались и  от  попытки сформирования нового
правительства, и от попытки вооруженного восстания против ленинцев. Это было
тем легче,  что  как  только Троцкий  объявил  "мир", всем  стало ясно,  что
солдаты, даже порицающие большевиков, против них не пойдут.
     Между  тем,  движение "бойкота" против Ленина  со стороны служащих всех
учреждений, дум и т.д. приняло столь широкие размеры, что постановило  новую
власть  сразу в  трагикомическое положение.  Ее "декреты" в  девяти  десятых
России или в девяносто девяти сотых остаются  на  бумаге, и даже в Питере им
не  удастся подчинить  себе  хоть одно  ведомство.  Первым результатом этого
бойкота   явился   террор.  Закрыли   все   буржуаз[ные]   газеты  и  многие
социалистич[еские],  на  заводах  били  и  изгоняли  меньшевиков  и  эсеров,
кой-кого  арестовали, "Правда"75 и  другие большевист[ские]  газеты  и  сами
"министры"  открыто  призывают к самосудам  и погромам. Чтоб укрепить  себя,
ленинцы, с одной  стороны,  понеслись "на курьерских"  к  заключению  мира и
сделали  это так грубо и  неловко,  что  даже  среди  их  сторонников  стали
понимать,  что  так  можно  прийти  лишь  не  только  к  сепаратному,  но  и
подло-сепаратному миру; с  другой стороны, они стали приступать к социальной
демагогии:    декретировали    "рабочий    контроль",    вовсе   устраняющий
предпринимателя от распоряжения  заводом, объявили,  в  угоду  левым эсерам,
"уравнительное  землепользование",  провозгласили мораториум для  квартир  и
векселей,  обещают "уравнительное пользование" квартирами, перевели офицеров
на  солдатский паек, обещают немедленную "национализацию банков"и делают все
это  так  безграмотно,  безответственно и  бестолково,  что  даже  Люпер74 и
Дрюмон75  вряд  ли  превзошли  бы их. Все  это,  конечно,  только  распаляет
ненависть в обывательских массах ко всем социалис[там] и к рабочим.
     Мы старались  убедить наших  меньшевик[ов] в  том, что  первым заветом,
которому мы должны следовать в таком положении является: ни в коем случае не
участвовать в  разгроме пролетариата, хотя бы  он  и шел по ложному пути.  В
этом  смысле,  кажется,  мы  достигли  успеха,  т.  е.  добились  того,  что
большинство   оборонцев,  и  наших   и  эсеровских,  настроено  сравнительно
примирительно. Даже Церетели твердо, кажется,  стоит на этой  позиции. Менее
тверд  он  в  вопросе  о  необходимости  признать  единственным  исходом  из
положения     --     соглашение    с    большев[иками]    об     образовании
общедeмокр[атической] власти (от эсеров до большевиков включительно). Вместе
с Скобелевым, Либером  и др[угими], он, отказавшись  от  коалиции,  все  еще
мечтает о возможности власти  из одних меньш[евиков], эсеров инесов76,  хотя
факты  (цифры   голосования  в   УС)   ясно   говорят,  что  без   поддержки
большевистских масс такая дем[ократическая] власть будет  еще более висеть в
воздухе, чем  ленинская,  а просто отвлечь  эти  массы  от Ленина,  как  они
мечтают, нельзя в 2-3  недели. В нашем ЦК, во вс[яком] случ[ае], составилось
большинство за  этот  исход  (соглашения с большев[иками]):  Ф. Ильич [Дан],
Горев77,Череванин, Эрлих78 идут в этом пункте с нами. Это было вызвало выход
из  ЦК   11  членов  (Гвоздец  ,  Голиков79,  Зарецкая80,  Скобелев.  Либер,
Батуринский81,  Роман82,  Юрий83 и др.);  за  ним ушел от работы ряд  видных
оборонцев.  Но  Церетели  убедил  их  вернуться  обратно   после  того,  как
начавшиеся переговоры  с больш[евиками] оборвались и  практически вопрос (на
время) сошел с очереди.
     Эти   переговоры   начались   по   инициативе   железнод[орожного]    и
почт[oво]-тел[eграфного] союзов84, под давлением  армейск[их] делегаций  при
нашем  участии  как  посредников  вместе  с   левыми  эсерами85  и  "Нов[ой]
ж[изнью]".  Начались  еще  в  первые  дни,  когда  б[ольшеви]ки увидали  всю
трудность  овладения  гос[ударственным]  аппаратом  при бойкоте  демократии,
среди них начались колебания.  Левые эсеры, оставшиеся  после нашего ухода в
Цен[тральном] ИК,  тоже  грозили  уйти,  а  рабочие  и частью  солдаты стали
выносить резолюции  о  недопустимости  гражд[анской] войны  и  желательности
соглашения.  Ленину  пришлось  разрешить  ЦИК  и  ЦК  своей  партии  повести
переговоры. Они начались в момент, когда правые эсеры,  Крестьянский совет86
и  энесы  еще  полны  были  иллюзий о  легкости победы  над  большевиками  и
настроены  непримиримо; только наш  ЦК после первых ложных шагов твердо стал
на почву соглашения. В предвар[ительных] переговорах была уже нащупана почва
для соглашения: "деловое" министерство,  куда из большевиков войдут наименее
одиозные   для   правого   крыла  демократии   (называли   Луначар[ского]87,
Покровского88,      Алексея     Рыкова89),      из      м[еньшеви]ков      и
с[оциалистов]-р[еволюционеров] войдут деловые  работники, а во  главе станет
Чернов90. До  УС пр[авительст]во будет ответственно не перед  ЦИК,  а  перед
специальн[ым] органом  из  представителей обоих Исп[олнительных] к[омите]тов
(старого и нового), Крест[ьянских] сов[етов], городских Дум Питера и Москвы,
профсоюзов и т. д. Переговоры уже шли как будто совсем мирно. Но в это время
ленинцы, одно  время  теснимые  отрядом  Керенского, стали побеждать, внесли
деморализацию  в ряды  его казаков, и  Ленина  позиция  усилилась.  Когда мы
поставили вопрос о том, что, как  залог морального успеха  переговоров, надо
прекратить  царство  террора,  открыть все  газеты,  освободить  из крепости
буржуазных  министров  и установить перемирие на внутреннем фронте  (на  что
Керенский прислал согласие),  большевики ответили сначала оттяжкой,  а потом
отказом, и переговоры были сорваны, причем все посредники признали, что вина
падает на б[ольшеви]ков. Это вызвало раскол у большевиков и в этом, пожалуй,
первый  хороший  результат  нашей   политики.  Зиновьев,  Каменев,  Рязанов,
Ногин91, Рыков, Милютин92, Лозовский93, Ларин (он, ведь,  теперь большевик!)
и нек[оторые] др[угие]  заявили, что  политика  Лен[ина]-Тр[оцкого]  ведет к
разгрому  пролетариата, сложили  с себя звания министров (четверо)  и другие
должности.  Правда,  Зиновьев,  Луначарский, Теодорович94  скоро  вернулись,
раскаявшись, но остальные продолжают находиться в оппозиции.
     После этого для всех  нас наступила полоса бездействия -- ничего, кроме
агитации против террора большевиков и за необходимость соглашения, мы делать
не  могли и,  когда правые  элементы демократии  пытались  воскресить старое
правительство  или организовать  на фронте новое,  мы (тут и Церетели был  с
нами)  мешали  этому.  Впрочем,  скоро,  кажется,  все  убедились,  что  это
невозможно.  Большевики   же   не   теряли   времени   и   засыпали   Россию
демагогическими  декретами.  12  ноября в  Питере и ряде  губерний  начались
выборы в Учр[едительное] Собр[ание] (в других пришлось отложить). Мы ожидали
большого  абсентизма  масс: собрания  не  посещались,  большинство  газет не
выходило,   было  не  мало  насилий  над  агитаторами   всех  партий,  кроме
большевиков  и  т.  д. Оказалось другое:  голосовало в  Питере  свыше  80  %
избирателей, а в рабочих кварталах до 90 %. Все почти солдаты и  подавляющее
большинство  рабочих и бедноты голосовало за  большевиков (415 тысяч из  900
тысяч  поданных вообще). Они завоевали 6  мест из  12.  С августа  (выборы в
городскую Думу) их число голосов возросло с 180 тысяч до 415. Почти такой же
успех  кадет: 250 тысяч (вместо 120) и 4 места. Эсеры  упали с  200 тысяч до
150 (2 места). Все  остальные партии исчезли. Мы  получили всего 10 тысяч (в
августе -- 25) . Потрeсовцы, шедшие с  отдельным списком, -- 16 тысяч, энесы
-- 18, а плехановцы -- меньше 2 тысяч.  В провинции,  откуда общих итогов по
губерниям  еще нет, та же картина  в городах,  только с  еще большим успехом
кадет. Они  часто  идут  на первом месте  и  имеют  абсолют[ное] большинство
голосов,  или же на втором  месте после большевиков;  на третьем почти всюду
эсеры, мы на четвертом или ниже. Мы,  вообще,  почти повсюду, не существуем,
как партия  масс (Кавказ  не в счет),  и это независимо от того,  идем ли мы
дружно или (как в Питере и Харькове) по двум фракц[ионным] спискам. Везде мы
в городах имеем 5-10 %,  избирателей, т.  e. элиту рабоч[его] класса и части
интеллигенции, массы же идут за большевиками, кадетами и эсерами. В деревне,
по  имеющимся  сведениям,  верх  возьмут эсеры, но во многих  местах соберут
много голосов и большевики. Судя по этим данным в Учр[едительном] С[обрании]
будет  очень сильное крыло большевиков с примыкающими к ним  левыми эсерами,
такое  же  или  более  сильное крыло кадетов  и  социалистич[еский] центр  с
эсерами во  главе, от которого будет зависеть большинство (стало быть, опять
или  блок с большевиками,  или  с кадетами и более  правыми). Наших же будет
минималь[ное] количество.
     Я думаю: 30 человек, а Ф.И. [Дан] считает, что не более 20.  Пока, судя
по данным в  городах,  я  почти  наверное не  попаду в УС (из 4 пунктов, где
выставлена  моя кандидатура,  в Питере  я провалился,  данные из  Харькова и
Московской губернии неутешительны, остается  один  фронт, где есть шансы, но
где  выборы лишь на  днях. Ф.  Ил. тоже  имеет весьма неверные шансы в одной
губернии. Абрамович95 -- тоже, кажется, провалился.  У Мартынова96 кое-какие
надежды  в двух губерниях, где выборы на днях, то же у Ерманского97. Пройдут
наверняка только кавказцы, которые у себя не выставили ни одного некавказца,
да у Вас  еще есть  шансы в  городе Москве и  в  Киевской  губернии. Фракция
составится из  провинциалов и нескольких очень правых оборонцев (Дементьев98
и др.).
     Ход выборов (в провинции местами они  носили стамбуловский99 со стороны
большевиков характер) окрылил большевиков и сейчас же сказался на  поведении
левых  эсеров и  железнодорожников.  Левые  эсеры  раскололись с правыми  на
совещании  Крестьянских   советов  и,  объявив   свою   часть   чрезвычайным
крест[янским] съездом, пошли на  соглашение  с ленинским ЦИК,  слив  оба эти
учреждения   и   дополнив   их   представителями   от   железнодорожного   и
почтово-телеграфного   союзов,   от  профессиональных   союзов   и   военных
организаций100. Согласно договору,  могут войти в то же учреждение и партии,
ушедшие  со съезда,  с пропорциональным числом представителей.  По  расчету,
если б все  вошли, то большевики имели  бы половину голосов, другую половину
-- все остальные. Оборонческие партии решили не входить. Мы  также, несмотря
на  требование  со  стороны  наших  рабочих, решили,  что  входить  в данных
условиях значило прикрывать нами маскарад, ибо уже теперь реальная власть не
в руках ЦИК, а Ленина и Троцкого, которые свели свой собственный парламент к
роли Булыгинской Думы101.  Последнее объясняется ультранизким культурным его
уровнем,  который  не  повысится  от  примеси  левых   эсеров.  Между   тем,
присоединение сейчас всех партий облегчило бы темную игру, явно направленную
к  разгону Учред[ительного] Собр[ания], к  которому ленинцы  готовятся почти
открыто,  поскольку выясняется, что у  них не может быть  большинства  и что
кадеты будут там  очень сильны. Разгон Учр[едительного] Собр[ания]  означает
страшный удар по революции: если оно будет иметь силы, чтобы сопротивляться,
это  начнет  гражданскую  войну  между   пролетариатом   и   мелкобуржуазной
демократией, которая  не может нe кончиться разгромом пролетариата и победой
кадет,  в   конце  концов.   Если,   что   возможно,  оно   будет  бессильно
сопротивляться соuр  d'etat102, худшая форма солдатской диктатуры воцарится,
компрометируя пролетариат.  Я считал  поэтому необходимым  поставить  вопрос
ребром:   если   новый  парламент   объявит,   что   с   момента   созыва  У
ч[реди-тельного]  Соб[рания] вся  власть  переходит ему,  мы входим  в  этот
парламент  -- но только в этом случае. Ибо выгоднее, чтоб  в случае  прямого
нападения на Учр[едитсльноe] Собр[ание] большевики не могли говорить, что их
"Народный совет" объединяет все социалистические направления. И только левые
эсеры страшно повредили, пойдя на соглашение без  всяких  гарантий признания
Учр[едительного]  С[обрания]  и  отказа  от  террора  и  увлекши  за   собой
железнодорожников и т. п.
     Вот  положение.   Оно  трагично.   Поймите,  что  все-таки  перед  нами
победившее восстание пролетариата, то есть, почти весь  пролетариат стоит за
Лениным и ждет от переворота социального освобождения и притом понимает, что
он  вызвал на бой все антипролетарскне силы. При этих условиях не быть, хотя
бы  в  роли  оппозиции,   в  рядах  пролетариата  --  почти  нестерпимо.  Но
демагогические  формы,  в которые облечен режим,  и  преторианская подкладка
господства Ленина  не  дают смелости идти туда особенно в этот период, когда
власть  новая  еще  не  утвердилась  и,  борясь  с пассивным  сопротивлением
обществ[енного]  организма,   прибегает  к  насилиям  всякого  рода.  Вчера,
например, после московской Думы, распустили петроградскую и  назначили через
день  перевыборы,   октроировав  бонапартистские  изменения   избирательного
закона103, И  сделали все это помимо "Народного совета", в порядке декретов.
Затем, не  желая "соглашения"  с буржуазной  демократией и  социалистической
интеллигенцией, новые правители вынуждены  окружать себя карьеристами самого
гнусного типа (уже  целый ряд  высших  чиновников разоблачен, как  уголовные
типы и люди старого  режима). А между тем, наш "бойкот" Смольного  не только
нас (особенно нас) сделал ненавистными большевистским  массам,  но  и  наших
собств[енных] рабочих страшно смущает. Многие рабочие уходят из партии.  Они
говорят: "Вы были в Предпарламенте с кадетами104, а в большевистском рабочем
парламенте не  хотите быть".  В Европе,  я боюсь, наш  "абсентизм"  тоже  не
поймут. Но изменить положение я считаю возможным только в том случае, если и
наше  (и  эсеровское) правое  крыло согласятся  войти в ленинский парламент,
чтобы  там  вести  агитацию.  Может  быть,  экстренный  партийный  съезд105,
созываемый  на 27-е, решится на  это. В  противном случае мы можем оказаться
вне всяких реальных средств воздействия на рабочие  массы (на заводах  очень
часто нашим ораторам не позволяют говорить) .
     Symma summarum,  значит,  я  не  думаю,  чтоб  ленинская диктатура была
обречена  на  гибель в скором  уже  времени. Армия  на  фронте  окончательно
переходит, как  видно, к нему. Германия и Австрия фактически его признали, и
возможно, что  союзники займут выжидатель[ную]  позицию. До тех же пор, пока
армия не разочаруется в мире, добытом Лениным, может не найтись материальной
силы для  какой-либо  контрреволюции. Опаснее  для него экономический  крах,
конечно.
     Самочувствие наше, как можете догадываться, весьма плохо. Присутствуешь
при разгроме революции  и  чувствуешь себя  беспомощным  что-нибудь сделать.
Отчасти поэтому я советовал ЦК  ответить Вам советом не ехать сейчас. Имел в
виду, что Ваше присутствие в Стокгольме может еще очень понадобиться.
     Я   не   хотел   бы,  конечно,  специально   порочить   перед   Европой
большевистскую диктатуру,  так как  это могло  бы  объективно помочь  врагам
революции и  социализма  вообще.  Но  меня  угнетает  мысль,  что  немецкие,
французские и итальянские товарищи не  поймут  причин нашего  "абсентизма" в
"новой  революции". Хотел  бы  поэтому  отправить  специальное заявление для
Европы  от  нас, как фракции, примыкающей к  Цимервальду106,  с объяснением.
Однако не успел этого сделать с этой оказией. Придется следующий раз. Но Вас
попрошу  ознакомить с  моими сообщениями Раковского107, который, вероятно, и
сам чувствует  как авантюристски большевики повели дело мира. Если сможете с
чьей-либо   помощью   составить  для  "Leip[zi]g[er]  Volkzeit[un]g"108   на
основании     моего     письма      сообщение     о     позиции,     занятой
меньшевиками-интернационалистами,  буду  Вам  очень  благодарен. Важно, чтоб
левые немцы знали, что мы не сочли возможным поддержать большевиков.
     Передайте, пожалуйства, Раковскому, что его письмо о сыне Доброджана109
я получил  только теперь и что  пока  не вижу способов, какими теперь  можно
помочь  ему:  вероятно,  у  Троцк[ого]   с  румынами  нет  дипломатич[еских]
сношений. Попытаюсь поднять шум в печати.
     Привет  от  всех  наших.  Как  чувствуете   себя?   Видели,   вероятно,
Гольденб[ерга]110 и узнали от него о здешних делах. Крепко жму руку.
     

Ю. Цедербаум



1 декабря 1917 г.



     На днях (с  неделю) я  послал Вам с оказией  громадное  письмо  о наших
здешних делах. Надеюсь, получили его? Теперь  пользуюсь новой  оказией, чтоб
написать Вам вот о чем.  По моим  сведениям, в Стокгольме сейчас должны быть
Гаазе111 и Ледебур112. Мы считаем очень важным, чтобы они были осведомлены о
том,  почему  мы  все  --  интернационалисты  --  сочли невозможным  принять
какое-либо  участие  в  осуществлении  т.  н.  "диктатуры  пролетариата".  К
сожалению, специальной декларации для европейцев  мы не успели выработать, и
я, на всякий  случай, лишь прилагаю проект нашей резолюции, внесенный в ныне
заседающий чрезвычайный съезд нашей партии. За последние дни ленинский режим
обогатился  объявлением "вне закона"  всей  кадетской  партии  (без  всякого
внешнего  повода  к тому) и первым открытым нападением на Учр.  Собр.: члены
его  (эсеры), собиравшиеся на частные совещания (их  пока  съехалось  меньше
100),  разогнаны  вооруженной силой и "декретировано", что УС соберется лишь
тогда,  когда его  членов  будет выбрано  и съедется  400  (а  так  как  все
к[а]д[еты]  будут  арестованы,  а   челов[ек]   150  избранных  большевиков,
наверное,  намеренно  не явится,  то  таков кляузно-гнусный  план Ленина  --
пройдет еще с месяц, пока со всех отдаленных углов соберется нужный кворум).
До тех  пор,  впрочем, вероятно арестуют и часть эсеров,  так  что диктатура
может длиться  ad  infinitum113. Необходимо, чтобы немецкие товарищи поняли:
1) что,  хотя  масса рабочих за  Лениным, его  режим  все  более  становится
режимом  террора не  пролетариев,  а "санкюлотов"114  -- разношерстной массы
вооруженных солдат, "красногвардейцев"  и матросов все более,  как было  и с
французскими санкюлотами,  превращающихся в пенсионеров  государства; 2) что
попытка  управлять, а тем  более производить  коммунистические  эксперименты
против  воли  громадного  большинства  крестьян  (не   менее  20   миллионов
избирателей на выборах голосовало за эсеров  умеренного толка) и против всей
массы  городской   демократии  (казенных,  общественных,  частных  служащих,
техников, либеральных профессий, народных учителей и т. п.) ни к чему, кроме
краха, привести не может; 3) что режим террора, попирания гражданских свобод
и  надругательств  над Учредительным Собранием  во имя "классовой диктатуры"
убивает в корне  зачатки демократического воспитания, приобретенного народом
за 8 месяцев, и готовит самую благодарную почву для всякого бонапартизма; 4)
что  гражданская война  и  распад  страны (Украина, казачьи  области,  Крым,
Сибирь, даже "Башкирия" объявили свою полную автономию, а  Кавказ фактически
самоуправляется)  делают  позицию   ленинцев  при   переговорах  с  немецким
правительством совершенно беспомощной, заставляя тем  более  "торопиться"  с
получением мира, что они -- во власти ими разнузданной солдатской стихии; 5)
что нам, при  всем  нежелании играть  в руку буржуазии,  которой  достанется
наследство  после  банкротства большевиков и при  решительном  нашем  отказе
образовать "блок всех честных людей" против Ленина и Ко. (к чему у некоторых
правых социалистов есть охота) приходится сейчас всю энергию концентрировать
на  обличении и  разоблачении  ленинской  политики  в  надежде,  что  лучшие
элементы внутри идущей за ним рабочей  массы, поняв, куда их ведут, образуют
ядро,  способное направить курс "диктатуры"  в другую сторону. Наш лозунг --
объединение  большинства  Учредительного  Собрания (социалистичсского) путем
соглашения  между  ленинцами и всеми  остальными на  почве  разрешения задач
мира, регулирования промышленности и аграрной реформы с отказом от террора и
социально-утопических экспериментов.
     От  немцев мы ждем.  что они,  в  меру возможности, будут  мешать своим
империалистам  использовать   безумие  внешней   политики  Троцкого,   чтобы
окончательно   наступить   на    горло   России.   Настоятельно   необходима
международная конференция.
     Скажите  при   случае   Раковскому,   что   его  письмо   к  ленинскому
правительству произвело  здесь неблагоприятное впечатление. Мы  все смеемся,
когда читаем, что он предлагает  ленинцам добиться от Румынии свободы печати
и  созыва У  чр[едительного] Собр[ания]. II  est bien qualifie pour cela115,
наш милый  Троцкий,  разгоняющий  здссьУчред. Собрание и  закрывший по  всей
России добрую сотню социалистических газет.
     Съезд  пока  протекает  тихо  (сегодня  1-й  день)  ,  но  кончится  ли
благополучно, трудно сказать.  Благодаря войне между Лениным и  Калединым116
не могли приехать 40 кавказцев, ехавшие во главе с Жордания к нам на помощь.
При их содействии наше левое крыло могло бы образовать прочное большинство с
"левым   центром"   Фед.Ильича   [Дана],  Череванина  и   др.   для  ведения
действительно  социал-демократической политики, которая могла бы не  сделать
нашу неизбежную борьбу с  ленинизмом частью похода всей  буржуазии и  мелкой
буржуазии  против рабочего класса (к чему ведет  фатально ленинский террор).
При  отсутствии  кавказцев  такое большинство  может  оказаться маленьким  и
непрочным н  тогда  будет  продолжаться  развал партии, в  нынешних условиях
более опасный, чем тот откол  потресовского крыла, которым дело ограничилось
бы в первом случае (они уйдут наверное к Плеханову, ибо сейчас, под влиянием
ленинского  башибузукства настроились  черт  знает  как  враждебно к  самому
рабочему классу в его нынешнем виде) .
     Жму крепко руку.  Привет  от всех наших. Дайте понятьнемцам,  что им  в
"Leipz[iger] Volkszeitung"  следовало бы самым сдержанным  образом  писать о
ленинцах,  отнюдь  не  допуская  апологии.  Когда  перед  Европой  --  после
неизбежного   краха   --   раскроется   истинная  картина  "истинно-русской"
"диктатуры  пролетариата",  Шейдеманы117  всех  стран используют  ее,  чтобы
навеки опозорить все "левое"  в социализме. Пусть поэтому вовремя отмежуются
от всего специфически ленинского.
     А ведь. знаете.  Пав. Бор.,  только теперь в  полной мере выявилась  та
"якобинская" природа ленинизма,  которую Вы вскрыли  в No 65 "Искры" в  1903
году!



30 декабря 1917 г.


     Мы получили (я и  Ф. И. [Дан]) Ваши письма, а от Раковского узнали, что
Вы уже приступаете к выпуску No 1 "Echos  de  Russie118", и очень  хорошо! К
сожалению, не  можем  послать Вам  ни Астрова119,  ни  Семковского, ни  Раф.
Григорьева120. Первые двое слишком нужны здесь,  последний же еще  в авгуре,
кажется, покинул нашу партию (вместе  с  Лариным), негодуя на наше нежелание
раскалываться с оборонцами, но, в отличие от Ларина, не пошел к большевикам,
а застрял  в  группе "Новой  жизни", которая все  еще  тщится  создать  свою
"партию".  В  то же время мы  вообще  потеряли  немало сторонников (особенно
рабочих,  уходивших  от нас  в виде  протеста против  нашего  сожительства с
оборонцами). Но,  кажется, уже на  днях Вы получите подмогу: от  нас  поедет
либо Эрлих, либо Абрамович по делу созыва международной конференции  (наш ЦК
и ЦК эсеров решили все сделать, чтобы добиться у европейцев ее созыва), и он
сможет помогать Вам в  бюллетене. Относительно  газеты я распорядился, чтобы
Вам высылали ее из редакции. Получаете ли ее? Что касается денег, то ЦК ищет
способа отправить  Вам  1000  руб.  и, по-видимому, на днях  осуществит это.
Кредитоваться  же  за  счет  ЦИК  Вы  можете  спокойно:  расходы будут здесь
покрыты.
     За время с прошлого моего письма мы имели чрезвычайный съезд. Благодаря
неявке  кавказцев  (из-за войны  на юге,  прервавшей сообщение),  съезд  был
неполным, и мы  (левое крыло) лишились поддержки компактной группы, которая,
во  главе  с Жордания, несомненно поддержала  бы  нас  во  всех существенных
вопросах. Тем не менее, хотя и имея относительное большинство (50  из 120) ,
а  не  абсолютное  и  вынужденные поэтому опираться  на  поддержку  "центра"
(Фед[ор] Ильич -- Череванин), мы добились удовлетворительных результатов без
существенных компромиссов. Фактически партийный аппарат перешел в наши руки,
ибо не только крайняя правая (Потресов, Голиков и др.) , но и просто  правая
(Либер,  Богданов,  Багурский, 3арецкая) объявили "бойкот"  центрам ввиду-де
"большевистского"  уклона   наших   решений.   "Большевизм"  этот,  конечно,
заключается  в  том, что мы не  считаем возможным от большевистской  анархии
апеллировать  к  реставрации  бездарного  коалиционного  режима,  а  лишь  к
демократическому  блоку;   что   мы  за   преторьянско-люмпенской   стороной
большевизма  не  игнорируем  его  корней  в русском  пролетариате,  а потому
отказываемся организовывать гражданскую войну против него и что мы отвергаем
большевистскую "политику  мира" во имя интернациональной  акции пролетариата
за  мир,  а  не  во  имя  "восстановления  согласия  с  союзниками",  т.  е.
продолжения  войны  до весны  или  далее. Оборонческая оппозиция  осталась в
партии, основывает новую газету, но пока не борется с нами  настолько резко,
чтобы вызвать острый конфликт. Церетели не пошел с ними, но и в ЦК отказался
войти. ЦК образовался  из интернационалистов и  "центра" (в  меньшинстве). В
редакцию газеты  избраны  Ал.  Сам. [Мартынов]  я  и  Фед[ор] Ильич;  теперь
прибавился еще Астров. Будет выхолить  двухнедельный "Рабочий Интернационал"
с редакцией из Мартынова. Череванина и Ерманского.
     Пока  уживаемся  без  серьезных трений,  хотя и  приходится бороться  с
некоторыми тенденциями бывших оборонцев, которых чересчур уж слепая вражда к
большевикам  заставляет  иногда  уходить в  сторону  от  политической линии,
которую сами они признали единственно возможной. Но, в общем, есть согласие,
пока  не затрагиваются вопросы прошлого:  здесь, как полагается, говорим  на
разных языках.
     Сближает нас  больше  всего  скверное  положение  всей партии. Народные
массы или  еще  с  большевиками,  или  уже,  испытав  первые  разочарования,
пропитываются политическим  индифферентизмом. Хотя мы  собрали на выборах до
полумиллиона  голосов,  но масс у нас, кроме Кавказа, нет, а в революционное
время без масс трудно сохранять жизненную партийную организацию. Собрания не
посещаются. Деньги в партийную  кассу не поступают, газета  распространяется
мало.
     Политическое  положение  --  ужасное.  И  в области мира, и  в  области
экономической  разрухи  дело  явно  идет  к  фиаско  большевизма,  но  много
оснований  опасаться,   что   оно  сменится  не  торжеством  демократии,   а
всесторонней  анархией. С одной  стороны, солдат[ские]  массы все дичают,  а
рабочие приводятся в отчаяние  безработицей; с  другой -- сепаратизм  окраин
дошел  до апогея. При этих условиях, по-видимому,  нет никаких шансов на то,
что Учред[ительное] Собр[ание] явится орудием возрождения,  скорее всего оно
вовсе не осуществится, ибо против него все же сила, стоящая за большевиками,
за  него  же  стоит  лишь распыленная  масса  крестьян, выбиравшая эсеров  и
способная, пожалуй,  только "рассердиться" на  всю  революцию, если  она  не
осуществит  Учр[едительного]  Собр[ания],  но  отнюдь  не  отвоевать  его  у
большевиков.  Окраины  же  не  хотят Учр[едительного]  Собр[ания]  для  всей
России,  а  лишь  "федерального  конгресса"  из  делегатов всех национальных
Учредительн[ых]  Собраний.  Для  этого они  готовы отдать Великороссию  (яко
автономную) на съедение Ленину.
     Среди рабочих прежнего абсолютного доверия к большевикам нет  и нас уже
не ненавидят. Но до настоящего отрезвления еще далеко.
     У  меня  к  Вам  просьба: отправьте,  пожалуйста, заказным  прилагаемое
письмо121.
     Наши  все  в полном здравьи.  Шлют  Вам привет. С Новым  годом, который
все-таки, быть может,  заложит у нас  основания марксистской рабочей партии.
Крепко жму руку.
     

Ю. Цедербаум




30 декабря 1917 г., Петроград

     Мой милый друг!

     Получил   возможность   послать   письмо   с   оказией   и   спешу   ею
воспользоваться,  ибо не знаю, дошло ли до тебя недавно мною посланное через
здешнюю цензуру на Стокгольм, откуда тебе должны были переслать. Так как я в
нем  ругал  большевиков,  то не уверен, не задержал  ли  "товарищ  шпик" это
письмо. Других же оказий не было с самого переворота, ибо  на границе теперь
всех обыскивают и письма отбирают.
     В  том письме я подробно  объяснял тебе, почему  остался в  "оппозиции"
новому  "социалистическому" режиму, как  ты и предвидела, конечно. С тех пор
положение еще более определилось. Дело не только в глубокой уверенности, что
пытаться насаждать  социализм в экономически и культурно отсталой стране  --
бессмысленная утопия,  но  и в органической неспособности  моей помириться с
тем аракчеевским пониманием соци-ализма122  пугачевским пониманием классовой
борьбы123  которые порождаются, конечно, самым тем  фактом,  что европейский
идеал пытаются  насадить  на  азиатской почве. Получается  такой  букет, что
трудно вынести. Для  меня социализм всегда был  не отрицанием индивидуальной
свободы  и индивидуальности,  а, напротив, высшим  их  воплощением, и начало
коллективизма   представлял   себе   прямо  противоположным  "стадности"   и
нипелировке.  Да  не  иначе  понимают  социализм  и  все,  воспитавшиеся  на
Марксе124    и   европейской   истории.    Здесь   же    расцветает    такой
"окопно-казарменный" квазисоциализм, основанный  на всестороннем  опрощении"
всей  жизни,  на  культе даже  не "мозолистого кулака", а просто кулака, что
чувствуешь себя как будто бы виноватым перед всяким культурным буржуа. А так
как действительность сильнее всякой идеологии, а потому под покровом "власти
пролетариата" на деле  тайком распускается самое скверное мещанство со всеми
специфически  русскими пороками  некультурности,  низкопробным  карьеризмом,
взяточничеством, паразитизмом, распущенностью, безответственностью и  проч.,
то ужас берет при  мысли,  как  надолго в  сознании народа  дискредитируется
самая  идея социализма  и  подрывается его  собственная вера  в  способность
творить своими руками свою историю. Мы идем -- через анархию -- несомненно к
какому-нибудь  цезаризму,   основанному  на  потере   всем  народом  веры  в
способность самоуправляться.
     Бросим, однако, политику. Сейчас у нас жесточайшие морозы, и  я  сильно
страдаю, тем  более, что  уже с месяц  не могу  избавиться  от  кашля;  чуть
поправишься, пройдешься при холодном  ветре, и опять хуже. Стараюсь выходить
как можно меньше и больше  сижу дома, тем более, что меня утомляет  ходьба в
тяжелейшем  полушубке  (приобрел  таковой  за  400  рублей  к  зависти  всех
приятелей, которые говорят, что  я в нем  "импозантен": это переделанный  на
штатское военный  офицерский  полушубок). Увы!  за последние месяцы я сильно
постарел  (проклятые большевики, вероятно,  виноваты:  сердце не выдерживает
самомалейшего утомления. Подниматься по лестнице для меня настоящая пытка, а
тут,  как на  грех,  из-за  отсутствия  угля,  все меньше  действует лифтов.
Вообще,  с углем несчастье:  электричество уже горит лишь несколько  часов в
сутки,  а скоро,  быть  может,  совсем погаснет. Хорошо, что  наша  квартира
отопляется дровами, а не  паром, так  что не очень  холодно. Вообще, лишений
уже не мало. Пища пока еще есть, но скоро, боимся, станут железные дороги, и
тогда может придтись плохо. Вообще, какое-то чудо, что  мы вообще  еще живем
после двух месяцев этой анархии.
     Занят  сейчас я меньше прежнего.  "Искру" мы закрыли после того, как на
съезде  овладели  "Лучем"  (бывшая  "Рабочая газета").  Центральный  комитет
теперь  в  руках интернационалистов,  в редакции "Луча"  мы  с  Мартыновым и
Астровым,  и  лишь Дан  в качестве четвертого  представляет  ту часть бывших
оборонцев,  которая  после  большевистского  переворота  примкнула   к  нам,
признав, что дальше войну вести нельзя и что с большевиками надо бороться не
во имя восстановления Керенского и коалиции, а во имя чисто демократического
правительства -- без буржуазии. Остальные оборонцы перешли  в  оппозицию,  и
часть их, вероятно, сама уйдет из партии.
     В  газете я занят не  больше  6 часов  в день, так что утомляюсь  много
меньше  прежнего. Больше могу читать;  изредка даже  в театр  хожу.  На днях
впервые подвергся краже (это -- редкость, ибо все мои знакомые, кажется, уже
обкрадывались  не раз): украли бумажник с  90  руб.  Что у  вас в  Швейцарии
говорят  о мире? Судя по "Теmтрs"125,  который я видел, во Франции о нем  не
думают. Что ты делаешь теперь, получаешь ли русские газеты, восторгаешься ли
тем,  что слышишь о России?  Увы! будь ты здесь хоть с  неделю, пришла бы  в
ужас. Вековая  история накопила столько бестолковщины, такие  залежи ее, что
нетрудно  придти  в отчаяние,  даже  если  понимать головой, что через самые
грязные и извилистые дороги история все же может вывести к чему-то хорошему.
     С кем ты видаешься? Кто  у  вас  бывает? Все  чаще начинаю  скучать  по
швейцарским пейзажам. Увижу ли скоро тебя?  Может  быть, это  будет довольно
скоро. Как Ната  и  Боб125а? Целуй их от моего  имени. А Тото125б знает, что
son  pere  est  ministre  и  принимает посетителей в  Зимнем дворце?  Бедный
Анатолий  Васильевич  [Луначарски]! Между нами. его даже буржуазные враги не
принимают всерьез и не ненавидят, его вышучивают. Ну,  не хочу  сплетничать.
Много раз  целую  тебя.  С Новым годом,  милая, дорогая!  Пиши мне.  Передай
привет Анне Александровне [Луначарской]126. Пиши о себе.
     

Твой Юлий Ц.




25 октября 1918 г.


     Давно  уже  не было оказии  писать  Вам и  от Вас ничего не получалось;
последние  известия  привез нам тов.  Гутерман128,  Кидавшийся с Вами  перед
отъездом из  Берлина.  За последние 3 месяца  здесь столько воды утекло. что
понадобились бы тома. чтобы поделиться  всем, что  может  Вас  интересовать.
Постараюсь ознакомить Вас с самым существенным.
     1.  Положение  партии  стало невыносимым.  С  внешней  стороны  все  ее
проявления  в советской  России  сведены  на  нет;  все  уничтожено: пресса,
организации и т.  д. В отличие  от царистских  времен, нельзя  даже "уйти  в
подполье" для сколько-нибудь плодотворной работы,  ибо теперь уже не  только
жандармы, дворники и проч. следят за "неблагонадежностью", но  и часть самих
обывателей (коммунисты и  причастные к совет[ской] власти)  видят  в доносе,
сыске и слежке не только доброе дело, но и выполнение высшего долга. Поэтому
думать о сколько-нибудь регулярном функционировании  нелегальных  учреждений
не приходится. Масса меньшевиков переарестована. После участников рабоч[eго]
съезда  (Абрамович. А. И. Смирнов129 и  мн[огие]  др[угиe]), из  которых  24
человека сидят до  сих пор, переарестовали  здесь, в  Петербурге и провинции
еще ряд лиц, другие бежали от ареста. С трудом поэтому удается  поддерживать
функции  информации  в  минимальных размерах.  Но  все  это  было  бы не так
тягостно, если б этот  припадок террора по нашему адресу не послужил толчком
к  выявлению  внутренней слабости нашего  движения,  которое к  весне  стало
принимать  внушительные размеры,  охватив  массы  почти  во  всех  рабоч[их]
центрах.  К этому времени крах промышленности, затягивавшийся искусствинными
мерами,  сказался во всей силе;  три четверти  заводов  и фабрик  закрылось,
массы,  потеряв   веру  в   бесконечность   даровых  подачек  государства  и
изголодавшись, стали уходить в деревню  и рабочего движения как бы не стало:
оставшиеся  на  фабриках   массы,  потеряв  всякую  надежду  на   сохранение
промышленности,  отошли  от   "оппозиции",  до   тех   пор   выражавшей   их
недовольство, и ударились в полный аполитизм и в безысходное равнодушие. Тем
самым исчезла наша надежда на то, что силами самого отрезвившегося от утопии
рабочего  класса будет преодолен  большевизм  и  что  можно  будет  избежать
решения контрреволюции вопроса о ликвидации утопии. К  тому же времени стали
определяться   ситуации  и   там,  где   нет  большевиков.  Выяснилось,  что
мелкобуржуазная демократия не в  силах, благодаря  дряблости  своей,  ввести
свою борьбу с  большевизмом в русло  борьбы за  революцию.  На  Востоке и на
Севере она  безнадежно тянет к "общенациональному" объединению, к коалиции с
явно  контррeволюц[ионной] буржуазией, а  потому  неизменно теряет  кредит в
рабоч[их] массах на  второй же день после того, как большевики были прогнаны
при сочувствии, а то и при содействии этих самых масс. Это  обстоятельство в
значит[ельной]  степени  объясняет быстрые  успехи  большевиков при обратном
взятии Симбирска, Казани  и Самары130. И  чем далее,  тем в  этом  отношении
хуже, ибо  все  большую  роль  в борьбе  с  б[ольшевиз]мом  начинают  играть
всевозможные офицерско-юнкерские  отряды, в  лучшем  случае корниловскиe,  в
худшем  --  монархически  настроенные,  которые  становятся  более  решающим
фактором  "общенациональной"  коалиции",  чем   К[омитe]ты  Учред[ительного]
Собр[ания] и т,д,  элементы. При таких условиях и  особенно, если  с победой
Вильсона131 среди имущих классов исчезнет  раскол по вопросу ориентации (все
переходят  на   сторону  союзников),  "термидор",  к  которому   ведут  наши
Робеспьеры132, приобретает все более зловеще-черносотенный и реставрационный
вид. Пока  еще длилась  война с Германией, союзники  в интересах этой  войны
были склонны перемещать влево политический центр антибольшевист[ского] блока
и протежировать эсеров  против кадетов и  правых. Но,  если война  пойдет  к
концу и украинские,  донские и  пр[очие] реакционеры примкнут  к  союзникам,
последние, вероятно, бросят эсеров, Учредительное  Собрание и т. п., и тогда
дело последних проиграно.
     Все это вызвало в партии большую сумятицу. Сначала  она сказалась  тем,
что наши правые элементы,  приспособляясь к создающемуся положению,  сделали
дальнейший шаг и открыто солидаризировались с  иностранн[ой] оккупацией  и с
"коалиционной" линией борьбы  с  большевизмом, объявив  ее "общенациональной
задачей"  реставрации  капиталистич[еского] строя. Во главе с Либером  и др.
Они выступили как "комитет активн[ой] борьбы за возрождение  России"133, что
и  создало  в  партии тактический  раскол, не  превращающийся  в юридический
только потому, что террор придавил нас всех, делая невозможной нашу взаимную
полемику или даже созыв конференции или съезда для суда над взбунтовавшимися
элементами. Но это же положение сделало то, что в виде реакции на "активизм"
другая часть  партии, особенно под влиянием  вестей о  растущей популярности
б[ольшеви]ков в Европе, "зашаталась".  Слышатся  речи  о  том,  что,  видно,
всемирная  социальная  революция  идет  "мимо  демократии",  большевистскими
путями    и   что    является    опасным   доктринерством   всякая   попытка
противодействовать этому процессу, надо поэтому искать какого-нибудь "моста"
с большевиками. На деле,  разумеется, никакой другой мост невозможен,  кроме
простой  капитуляции,  ибо большевизм  не  допускает  и  мысли, чтобы  могла
существовать  партия оппозиции,  хотя бы ультралояльной  и  ставшей на почву
признания  советского  принципа.  Единственное  "примирение",   которое  они
допускают, что в виде перехода  к  ним той или иной оппоз[иционной] партии в
качестве   "отдельных  посетителей".   При   таком   безысходном   положении
колеблюшиеся  не могут не думать  об образовании какой-нибудь новой  группы,
более же решительные  или более деморализованные  из  них переходят [...]  к
большевикам. За всю историю большевизма у нас не  было таких  многочисленных
отпадений. Из наших резолюций Вы увидите, как  ЦК реагируют на этот процесс,
стараясь заново формулировать  общее отношение партии к проблемам революции,
устранив  всю  туманность и  противоречивость, которые  прежде имели место в
результате  необходимости  считаться  с нашей  правой  и  блюсти  внутреннее
единство. Постановкой точек над i, более отчетливой формулировкой позиции мы
рассчитываем   успокоить   несколько   свою   публику.   Появление   брошюры
Каутского134  было для нас  большим удовлетворением, укрепив нас на основной
нашей позиции.
     2. О событиях в стране  за эти месяцы  должен прежде  всею сказать, что
сообщения о "красном терроре", как они были даны в " Frankfurter Zeitung"135
и "Berliner Tageblatt"136 соответствуют  действительности.  Вернее: они ниже
действительности, ибо  не дают  подробной картины  того,  что  имело место в
Петербурге  и провинции. Для этой полосы террора характерно, что нигде он не
вспыхнул  под каким-нибудь осязательным давлением  масс и явился результатом
их самосуда. Максимум, что приводят в свое оправдание большевики, -- это что
их партийная  "периферия"  грозила "сама расправиться",  если центр  не даст
сигнала.  Зиновьев,  якобы  под  влиянием этой угрозы,  стал  подстрекать  к
убийствам по районам и прямо предписал кронщтадцам расстрелять 300  с лишним
сидевших у них офицеров  (самой безобидной публики). По признанию  питерской
чрезвычайки137  она  расстреляла  800  человек.  Затем  последовал  циркуляр
Петровского138  (комиссариат   внутренних   дел)   об   обязательном  взятии
заложников, и пошли расстрелы по провинции. Общее число несомненно превышает
10  000.  По  общему правилу социалистов не  расстреливали,  но  кое-где уже
установлены расстрелы  наших  и (чаще) эсеров.  Из наших расстрелян  рабочий
Сестрорец[кого]  завода в  Петербурге (интернационалист) Краковский, недавно
выпушенный  из  москов[ской]  тюрьмы  по  требованию  всего  завода. Местная
чрезвычайка  схватила  его  на улице  и сейчас  же  расстреляла,  прежде чем
городские  большевики могли вмешаться.  Они страшно подавлены  этим  фактом,
ввиду  популярности  Краковского и хороших  отношений  между  ним и  многими
б[ольшеви]ками.  В  Рыбинске.  но  признанию  чрезв[ычайной]   комиссии,  ею
расстреляны два наших:  Романов и Левин (секретарь советских профсоюзов), по
нашим сведениям,  кажется, еще двое. Никакого дела о "заговоре" там не было,
никакого движения, их  расстреляли просто и хладнокровно, как опасных людей.
Eще раньше 2 рабочих с[оциал]-д[емократов] расстреляно в Витебске, 1 с.-д. в
Вологде (Папилло), 1 --  в  Нижнем  (секретарь комит[ета]  Ридник)  -все без
всяких сколько-нибудь серьезных оснований. Надо думать, что  в более  глухих
местностях было еще много расстрелов невидных работников. Тюрьмы переполнены
нашими. В Москве до сих пор сидят, кроме Абрамовича и взятых с ним, члены ЦК
Югов139, Яхонтов140, Трояновский141,  Кучин (Оранский142) --  последние двое
уже больше 4 месяцев. -- затем оба брата Малкины (Алексей и Борис), быв[ший]
офицер  Стойлов, быв[ший] женевский  студент Коган,  редактор  "Впереда"143.
С.С.  Кац144,  экономист  Г.  Кипен145,  известный  П.  Н.  Колокольников146
арестов[анный]   после  речи  на  коонсрат[ивном]   съезде,  где  критиковал
кооператив  [  ну к] политику  большевиков),  быв[ший]  офицер  И.  Кушин147
(секретарь ЦК),  быв[ший]  америк[анский]  эмигрант Равич148 и др.  В  числе
арестованных с Абрамовичем по делу раб[очсго] съезда сидит до  сих  пор член
латышск[ого]  ЦК  Вeцкальн149,  личн[ый]  друг  Фр.  Платтена150 и  быв[ший]
председатель одного союза плотников в Швейцарии. В Петерб[ургe] сидит старый
меньшевик  Назарьев151, кооператор раб[очий] Бройдо,  рабочий  Панин  и  еще
другие  рабочие. В Нижнем,  Перми и других губернских центрах арестованы все
видные работники,  не успевшие скрыться.  В Москве  обычная история  с этими
арестами такова: после долгого времени хлопотами  удается  добиться передачи
дела судебным властям, они  приходят  к  заключению, что нет  материала  для
процесса,  а тогда,  как это было  в  жандармское  время, их записывают  "за
чрезвычайной  комиссией",  за  которой  они  могут  сидеть  без  конца, если
чрезвыч[айка] не  добудет  одобрения  своей  идее послать  всех политических
противников  в  "концентрационные  лагеря",   т.  е.  в  новые  тюрьмы,  где
специально при случае будут расстреливать заложников.
     3. В  общем  положении  советской республики, кроме  очень  усилившейся
внешней опасности с юга,  важно  отметить быстрое приближение  к финансовому
банкротству (по смете доходы на  вторую половину 1918  г. --  2,5 миллиарда,
расходы  -- 37  миллиардов); годовой  дефицит --  40 миллиардов и неизбежный
голод  вместе  с  катастрофой  топлива  в  обеих  столицах.   Промышленность
исчезает, а по мере ее исчезновения все большую часть коммунистов приходится
пристраивать  в разного рода  учреждения, благодаря чему совет[ская]  власть
испытывает бюрократическое  наводнение, с которым тщетно пытается бороться и
которое совершенно парализует его организаторск[ую] работу в экономической и
социальной области.  Специальный  недуг,  против  которого  сами  большевики
пытаются теперь бороться --  гипертрофия полицейского аппарата, ставшего уже
самодовлеющей силой, подавляющей прочие  органы власти. На этой почве, может
быть,  когда-нибудь произойдет  разрыв  между нашими  Робеспьерами  и нашими
эбертистами152 -- представителями чистого люмпенства.
     За германскими событиями следим с жадным  вниманием. Брошюра  Каутского
подтвердила мои опасения,  что и в Германии при развитии событий будут иметь
место проявления большевизма, поскольку и там  рев[олю]ция будет развиваться
на  фоне  упадка  хозяйств[енных]  сил,  упрощения  экономич[еских]  функций
общества во время войны  и роли движения cолдатчины и, вообще,  Ungeschulten
Messen153,   каково   настроение    Лнбкнехта154    и   чтоделается   внутри
Unabhangigen?155
     Либкнехту и ЦК, и  Моск[овский] Ком[итет], и товарищи из тюрем посылают
приветствия,   но,   не  имея   возможности   пользоваться   телеграфом  (от
"поставленной вне закона" нашей партии цензура не пропустит), мы посылаем их
почтой.  Передайте  ему  на всякий  случай  это, ибо,  может  быть,  цензура
перехватит  и почтовые отправления.  Ему,  Каутскому,  Гаазе  передайте  наш
привет. Вам шлют его все наши. Жму крепко руку. Если будет  оказия, пришлите
литературные  новинки.  В  частности, у  нас  нет  здесь  посмертной  книжки
Энштейна156 и сборники статей Ф. Адлера157, которые могут пригодиться; также
статей О. Бауэра158 о России.


Ю. Цедербаум


     На  случай отправки  письма  с оказией  можете отправлять  человека  по
адресу, который даст податель письма.




3 июня 1919 г., Москва


     Рекомендую Вам тов. И. А. Блюма159, едущего от здешних кооператоров для
того,  чтобы  завязать  торговые связи с местным кооперативным миром.  Очень
обяжете, если  окажете ему то  содействие, в котором он, в  качестве  нового
человека, сможет  нуждаться.  В  частности,  попрошу  Вас  оказать возможное
содействие для  получения разрешения  на въезд в Германию для моего  шурина,
тов.  Алейникова160, который  тоже  должен  получить  аналогичную  миссию от
кооперативных обшеств,  и для  моей  сестры,  которая  едет вместе с  ним  в
качестве секретаря (Блюм Вам это расскажет подробнее).
     От тов.  Блюма Вы  узнаете наши здешние  новости. Большевизм переживает
здесь новый пароксизм бешенства -- специально по отношению к нам -- "русским
каутскианцам", т. е. левым меньшевикам. Большинство наших (Дан, Горев и др.)
сидят в тюрьме уже третий месяц, меня освободили после 5-дневного ареста, но
дышать нам совершенно не дают. Привет всем друзьям.
     Жму руку.
     

Ю. Цедербаум




23 января 1920 г.



     После бесконечно  долгого промежутка у  нас является  надежда доставить
Вам письмо и, главное, наладить, может  быть, и  постоянную переписку. Давно
уже мы не имели  никаких известий от Вас. Как  же Вы прожили весь  последний
год, как Ваше здоровье?
     Буду писать  Вам обстоятельно, обо  всем,  что  может Вас интересовать,
чгоб, по возможности, возместить пробел целого года. [...]
     Начну  с  нашей  личной жизни. Все  мы  кое-как живем  и,  принимая  во
внимание опасности, среди которых живем, и  суровость внешних условий, живем
даже  благополучно. Очевидно, все*  как-то закалились и физически, и нервно.
Сыпной тиф посетил многих товарищей, кое-кого унес (из знакомых, может быть,
Вам назову петербургского симпатичного рабочего Захарова). Не от тифа, но от
дизентерии умер Роман  (Конст[антин]  Михаил[ович] Ермолаев) прошлым летом в
Витебске -- вскоре после возвращения из "Колчакии",  где он  пробыл полгода.
Переболели  тифом многие,  меня и  братьев как-то беда эта пока миновала.  В
общем,  все  мы  живем благополучно, изворачиваемся,  не голодаем  и мерзнем
"умеренно". Федор  Ильич  [Дан],  мобилизованный  как  врач, заведует  одним
отделом в  Комиссариате  здравоохранения,  отдавая  большую  часть  дня этой
службе. Лидия (Дан)161  уже давно  стоят  во главе  "Совета защиты детей" --
учреждения  казенного,  устраивающего и  обслуживающего  детские  колонии  и
столовые  (не  смешивать  с  "Лигой  защиты детей" -- частным обществом  под
руководством Кусковой). По общему  признанию это казенное  учреждение делает
очень  много полезного (дело в том, что  благодаря  личному  покровительству
Луначарского  и  жены  Ленина162,  Лидия  может  не  стеснять  своей  работы
исполнением всех бессмысленных декретов, которые  здесь губят  всякое дело).
Сергей163 с недавнего времени тоже "на государственной  службе" по  военному
ведомству ("ведомство красноармейских  лавок"). Здоровы мы все  в  умеренной
степени: и Володе164,  и  его  жене, и  Жене165 уже  пришлось вылеживаться в
санаториях,  так  как  врачи  усмотрели  у  них туберкулезный  процесс.  Мое
здоровье сносно, но часто простуживаюь и всегда кашляю.
     Семен Юльевич [Семковский] все  эти полгода  прожил "под-Деникиным"166,
был  арестован,  но потом  освобожден.  Мы надеялись, что  при  Деникине ему
возможно  будет переправиться  через границу, и дали сму свое благословение,
но это не удалось. Об Алскс[андре] Самойлов[иче] [Мартынове]  уже около года
ни слуха ни духа после того, как  он  зарылся с Анютой в деревне167, где она
служит. Это в пределах фантастического Петлюровского царства168, отрезанного
даже от  Деникии, и  именно  в его деревне, судя по газетам,  было несколько
кровавых  погромов,  так  что судьба  его нас беспокоит.  Астров давно уже в
Одессе, надеемся, что и на этот раз деникинщина его не затронула.
     Горев, Череванин,  Абрамович, Далин169 -- здесь  с  нами.  Ева  Львовна
[Бройдо]170  по нашим сведениям,  должна быть за границей, куда уехала, даже
не предупредив  нас. Сначала брюзжа на нас "слева", потом вдруг "справа", но
ни разу  не  пытавшись использовать  свои  права  члена ЦК,  чтобы поставить
вопрос о своих сомнениях, она разошлась с нами совершенно странным образом.
     О  судьбе Влад[имира] Ник[олаевича] Розанова171 Вы, вероятно, знаете из
газетных сообщений. Отойдя  от нас уже давно, он  запутался в  делах  "Союза
возрождения", который  чрезвычайке удалось связать в один  заговор  с совсем
уже реакционным  "Национальным центром"172. С  большим трудом удалось спасти
Р[озанова]  от   расстрела;  его   "приговорили"   без   суда  к  бессрочным
общественным работам  и за жизнь его можно теперь быть спокойным. Р[озанов],
вероятно,  не подозревал, что его кадетские  контрагенты по  "союзу" связаны
(через  "Национальный  центр") непосредственно  с  организацией  шпионажа  в
Красной армии, что позволило большевикам изобразить и его  самого чуть ли не
шпионом Антанты. Ввиду этого, он счел  необходимым заявитъ, что в сношения с
другими  партиями  в  "Союзе возрождения" вступал как  представитель  особой
группы "правых меньшевиков". Но это заявление дало чрезвычайке внешний повод
пытаться  привлечь  к  делу  тех  лиц,  кого  она  считала  лидерами  правых
меньшевиков,  именно А.  Н.  Потресова и Дементьева.  Нам,  в конце  концов,
удалось добиться их освобождения (на поруки мои и Федора Ильича) после того,
как  они просидели месяца по  три  в  совершенно невероятных,  исключительно
гнусных  даже по сравнению с обычными, условиях. Ал[ександр] Н[иколаевич] из
этого заключения вышел тенью самого себя; на него больно было  смотреть, его
заключение  было  подлинным  мученичеством,   и  он  до  сих  пор   медленно
оправляется  в  недурной санатории, куда удалось  и его поместить.  И  он, и
Дементьев вышли из тюрьмы как будто  менее "правыми", чем  были раньше,  и с
ними  можно  хоть  разговаривать  и спорить,  тогда  как  прежде  А.  Н. был
фанатически    нетерпим    и    ко    всему     "интернационалистскому"    и
"циммервальдистскому"  относился  с  непримиримой ненавистью  средневекового
монаха.
     Чтобы покончить о друзьях и знакомых, упомяну, что Лапинский продолжает
жить  здесь, уклоняясь до сих пор  от поездки в  Польшу, где ему пришлось бы
заниматься  безнадежным делом  "борьбы  извнутри"  единой  польской  партии,
которая,  как  Вам  известно,  стала  коммунистической,  да еще  так  нелепо
"последовательной", что даже Варский173 считается у них "крайне правым".
     Покончив с Personalia174, перейду к нашим партийным делам.
     После закрытия последней нашей газеты в марте [19]19-го года и разгрома
ЦК  и  Московского  комитета,  последовавшего  за  этим, мы  лишились всякой
возможности  широкой открытой  работы в  массах. Влияние  нашей партии стало
неудержимо падать, чему немало способствовали разные  Seitensprunge175 наших
товарищей  в  Сибири,  на  Волге, на  Кавказе,  в  Крыму и т.  д.,  дававшие
возможность большевикам представлять нас союзниками союзников176, Колчака177
и т. д.  Вести агитацию нелегальными путями -эго показал опыт не только наш,
но и правых и левых  эсеров -- при таком режиме, как большевистский, который
корнями все-таки  уходит  в  массы,  бесконечно  труднее,  чем  при царизме:
например, достаточно одного  коммуниста или  "сочувствующего" в  типографии,
чтобы никто  не решился набирать для нас листок, как это  легко делалось при
старом  режиме,   когда  доноса  ожидали  не   от  всякого  благонамеренного
обывателя, а только от заведомого негодяя.  Теперь донос, как и при Comitite
du salut public178, первая цивическая179 добродетель.
     Поскольку  все-таки  мы действовали,  мы сталкивались с  тем  печальным
положением,  в  которое попадает в  период  острой гражданской  войны всякая
партия, отстаивающая против фанатиков и сектантов "умеренные" идеи: мы имели
сочувственную аудиторию, но  она всегда  оказывалась гораздо  правее нас. По
здоровому инстинкту  все, задавленное большевизмом, охотно поддерживало нас,
как самых  смелых борцов против него. Но усваивало из нашей проповеди только
то, что ему было  нужно -только  обличительную  критику большевизма. Пока мы
его  клеймили, нам аплодировали; как только мы переходили к тому, что другой
режим  нужен именно  для  успешной  борьбы с Деникиными и  т. п., именно для
действительного устранения спекуляции и для облегчения победы международного
пролетариата  над  реакцией,  наша аудитория  становилась холодной, а  то  и
враждебной. Своей массы -- пролетарской  и  революци-онно-интеллигентской --
мы не  имели,  то есть, имели только  ее  старые поредевшие кадры, новые же,
более молодые, элементы, впервые втянутые в  политику теперь,  либо стихийно
вовлекаются  в коммунистический лагерь, который сотнями щупальцев при помощи
грандиозного  государственного  аппарата  охватывает  жизнь  и  молодежи,  и
женщин,  и  беспартийных  рабочих,  либо,  из  реакции  против  большевизма,
отбрасываются,  несмотря  на свое пролетарское  положение, в лагерь реакции,
отметающей, вместе с большевизмом, весь социализм.
     При возможности систематической  работы лекциями,  печатью, митингами и
т. д. мы могли бы и  из той,  и  из другой  массы вербовать свою армию,  при
теперешних же условиях это невозможно.
     При отсутствии печати и почти полной нелегальности наших организаций во
многих местах даже после того, как здесь  нас выпустили и "легализовали", мы
и  выборами  в  Советы  могли воспользоваться далеко не  всегда  (в  Питере,
например, эти  выборы  были дважды, и  оба  раза мы  лишены  были физической
возможности  вести  какую-нибудь  агитацию).  В  отдельных  местах (Брянский
район,  Витебск, Самара, Тула) мы все же до последнего времени одерживали на
выборах значительные успехи.
     На юге --  в промежутках между нашествиями  реакции -- положение  много
благоприятнее (да и промышленность там не так растаяла, так что старые кадры
наших  пролетариев сохранились). В  последний  раз перед  приходом  Деникина
большевики  долго  "терпели"  в  Харькове выпуск  нашими газеты,  журнала  и
нескольких профессиональных и кооперативных органов (на севере  и это все не
терпится); лишь в  самом конце  они прикрыли газету и в Киеве, и в Харькове.
Поэтому там повсюду наша партия и  сейчас  сохраняет более  связи с массами,
пользуется  влиянием  в  профессиональных союзах и  т.д.  Сейчас  (пока!)  в
Харькове тоже выходит наша газета.
     При  всех  этих  условиях,  по   существу,  играла  за  этот  год  роль
"пропагандистского  общества", заботящегося о  сохранении связи между своими
членами и старающегося резолюциями и декларациями давать свою оценку текущих
событий  и  свои  ответы на  наиболее важные злободневные  вопросы. Активное
вмешательство в события бывало только исключением.
     В этой  скромной работе ЦК  вел  свою  линию  в  соответствии  с общими
положениями,  принятыми на  известной Вам декабрьской конференции 1918 года.
Резюмирую  для Вас основные пункты этих решений, как они выкристаллизовались
в нашем сознании после проверки их опытом.
     1) Мир  вступил  в  фазу  крупных  социальных  потрясений,  результатом
которых будет переход от  капитализма к  социализму  в  формах  и  в  темпе,
различных в разных  странах. Переход власти в  руки пролетариата и переход к
коллективизму  могут  в  одних  странах  осуществляться  путем  катастроф  и
гражданской   войны,  в   других  --  постепенно,   частично  и  через   ряд
промежуточных форм, но по существу это будет тот  же исторический процесс. В
этой мировой обстановке разваливающегося или  эволюционирующего к социализму
капитализма передовых стран, путь развития стран отсталых тоже изменяет свое
направление, поскольку они затронуты общим революционным  процессом. Поэтому
для России после ее двух революций немыслим простой возврат к безраздельному
господству   частнокапиталистических   отношений  или,   вернее,   создается
возможность  сочетания  товарно-капиталистических  отношений  с   элементами
непосредственно  общественного хозяйства, постепенно вытесняющего первые  по
мере роста производительных сил. Если  революция в России  будет раздавлена,
экономическое развитие,  вероятно,  пойдет  в  направлении  государственного
капитализма на  основе мелкой собственности в деревне.  Если государственная
власть  удержится в руках  трудящихся  классов,  получится  возможность того
постепенного  "пропитывания" народного хозяйства  коллективистскими началами
(im  Anschlus180  к  обобществляющему  хозяйству  передовых  стран), которое
признавалось нами  утопией в построениях  Бернштейна181  для  "органической"
эпохи  капитализма, но которое может стать  реальностью в  условиях  мировой
революционной эпохи и концентрации государственной власти в руках трудяшихся
классов.
     2)   Русская  демократическая  революция  1917  года   была   погублена
империализмом, парализовавшим ее развитие. Тем самым стала  неизбежной новая
революция,  которая,  по  своему   отношению   сил,   могла   стать   только
большевистской и  которая  в этом  смысле,  несмотря  на  все противоречия и
реакционные  тенденции   большевизма,   должна  считаться   шагом  вперед  в
общественном  развитии.  Отсюда  вытекает  весь  характер   нашей  борьбы  с
большевизмом:  она не  может ни руководиться лозунгом наших правых: "назад к
здоровому капитализму", ни вестись средствами, которые объективно вели бы  к
ликвидации, вместе с  плевелами большевизма, и  тех его завоеваний в области
эмансипации  России   от  империалистской  опеки,   свержения  политического
господства   имущих   классов   и    радикального    устранения   пережитков
крепостничества,  которые   составляют   исторический   архив   октябрьского
переворота.
     3) Большевистский утопизм и терроризм отбросили в реакцию широкие массы
населения  и  сделали большевистское правительство  таким, которое держится,
главным   образом,   страхом    крестьян   и    рабочих   перец   помещичьей
контрреволюцией, которая при данном соотношении сил является и показала себя
единственной силой,  способной в настоящее время заменить большинство. Ибо в
течение  двух лет  гражданской  войны,  шедшей  под  знаменем  "немедленного
коммунизма",  мелкобуржуазная  демократия  не  могла  выработаться  в  силу,
способную, не  капитулируя  перед контрреволюцией, управлять без помощи  тех
активно  революционных  элементов  пролетариата, которые,  как-никак, собрал
вокруг  большевизм  и без  которых и остальная менее  утопически настроенная
часть  пролетариата  оказывается  не  в  состоянии  оказывать  революционное
воздействие  на рыхлую мещанско-крестьянскую  демократию (опыт  с эсерами  в
Сибири, Поволжье  и др. местах). При  таких  условиях  немедленное торжество
демократических  принципов  в  государстве после  долгого периода  ленинской
диктатуры и  террора дало  бы,  несомненно,  контрреволюционную  комбинацию.
Поэтому мы не  можем сейчас делать своим лозунгом Учредительное  Собрание  и
всеобщее  избирательное право. Мы должны признать  необходимость  известного
периода  "революционного  правительства",  управляющего,  опираясь  лишь  на
активно  революционные  элементы  народа, и лишь  стремиться  к тому,  чтобы
характер  этого  правительства  и  его  политика  сознательно   направлялись
стремлением  перейти  к демократии  и  объективно  вели  к  возможности  для
трудящихся  масс овладеть  орудием  демократии и сохранить  это орудие,  как
средство консолидировать и двигать вперед революцию. Отсюда наши лозунги: не
свергать  большевизм  во   имя  народовластия,  а  бороться  за  объединение
революционных  партий, переход от диктатуры  одной партии  к  правительству,
опирающемуся  на  совокупность  революционных  сил,  демократизация  данного
(советского)  режима,   освобождение  его  от  террористических  черт  и  от
бюрократического абсолютизма.  Таков  смысл наших лозунгов:  "через Советы к
демократии", "исполнение советской конституции" и т. п. "Новейшие"  теории о
непригодности,  вообще,  демократии  для  осуществления революционных  задач
социалистической эпохи, о "советской системе" как "высшем типе демократии" и
т. д. мы отвергаем, разумеется, как чистый вздор.
     4) Свою тактику мы определяем, как борьбу с  большевизмом, поскольку он
есть извращение социализма и террористическая система, основанная на расколе
внутри пролетариата  и между пролетариатом и  крестьянством, но мы соединяем
эту  борьбу  с  безоговорочной  поддержкой  большевизма  в его сопротивлении
международному  империализму и его внутренним контрреволюционным  союзникам.
Эту  поддержку  мы в  течение  известного  времени  ограничивали  известными
рамками,  не  считая  возможным  принимать  прямое  участие  в   организации
большевиками   обороны   против  их   врагов.  Принципиальное  значение  это
ограничение имело  для нас пока большевизм  на поле вооруженной борьбы  имел
против  себя  также  и  демократические  силы,  хотя  бы  своей  собственной
дряблостью и нелепой политикой самих большевиков брошенные в объятия Антанты
и  контрреволюции  (эсеры  на  Волге,  Петлюра и  т. д.).Это  принципиальное
соображение   отпало  после  того,  как  Колчак  и  Деникин  истребили  всех
демократических противников  большевизма  и  против  последнего встала  одна
сплошная контрреволюция. Оставалось еще в  силе тактическое соображение: как
партия, преследуемая и протестующая против террористического режима, мы, при
всем  признании  относительной прогрессивности  большевиков  в  их  борьбе с
Деникиным и Ко., не считали возможным доводить свою политическую поддержку в
этой  борьбе  до  отдачи своих  сил  делу  военной обороны  государства.  Но
обострение положения принудило сначала наших  южан, когда Деникин начал свой
кровавый крестовый поход, сделать и этот шаг; в момент же наибольших успехов
Колчака,  Деникина  и  Юденича182  мы  признали необходимым сказать, что для
этого грозного момента, несмотря на  все,  призываем членов партии и рабочих
поддержать дело обороны.
     Этот  шаг, кстати, не" всеми  одобрен из тех, которые во всем остальном
идут  с ЦК. Многие,  как  Федор Андреевич  [Череванин] у  нас,  и практики в
разных  местах,  предпочли  бы.  чтобы  наша оппозиционность проявилась и  в
вопросе  обороны, отказались что-нибудь делать, пока не  изменится режим. Но
теперь,  когда  разгром контрреволюционных войск  привел к снятию блокады, я
надеюсь, что эта правая  оппозиция (не имеющая ничего общего с правым крылом
Либера и Ко., отвергающим всю нашу политику) признает нашу  правоту. Гораздо
неприятнее имеющаяся у нас оппозиция слева,  которая целиком почти  овладела
Бундом183  и имеет корни и  в русских организациях.  Не говоря уже  о Бунде,
который   на   девять   десятых  усвоил  себе   коммунистическую   идеологию
(Рахмилевич184, читающийся там "умеренным", во всем, по существу, большевик;
Абрамовича они  считают отпетым оппортунистом), но и другие "левые" утратили
всякую принципиальную линию, отличную от большевизма: готовы признать Советы
"высшей формой", а III  московский Интернационал185 -- единственно способным
объединить пролетариат и  т. д. Время от времени, иные из них уходят  от нас
формально и кончают вступлением в  коммунистическую партию. Из  крупных имен
за последнее время ушли Хинчук и Булкин186 (вообше,  преимущественно  уходят
бывшие  правые,  проявляющие в  отношении к  коммунизму тот же  оппортунизм,
который проявляли раньше к буржуазии). Оба пока еще к коммунистам не ушли.
     Теперь о  нашем  отношении к проблемам международного  движения.  После
Берна и Люцерна187 мы окончательно  укрепились в убеждении, что, и сущности,
говорить о восстановлении Интернационала в  данное  время  не приходится. Не
только нельзя представить себе  в одном Интернационале правых социалистов, с
одной стороны, и  партии, вошедшие в  ленинскую организацию,  с другой, но и
сколько-нибудь органическое единство между правыми  и центром  невозможно до
тех пор, пока первые не расквитались окончательно с политикой национализма и
готовы вместе с буржуазией подавлять вооруженной силой движения другой части
пролетариата.  А  до  этого  расквитания  дело далеко  еще не дошло.  В этой
невозможности  органического  единства мы  видели и  действительную  причину
неудачи  кампании  за  социалистическое вмешательство в  русские  дела:  ибо
всякое осуждение большевистских методов и формулирование позиции в вопросе о
диктатуре и  демократии a priori188 лишены какого бы то ни было морального и
политического    значения,    или    являются   результатом   соглашения   с
Вандервельдом183,  Гомперсом190, Тома191  или  Шейдеманом, которые в русской
политике  связаны  соучастием  в  империалистских  видах  буружазии  Антанты
respective192  Германии  на  Россию   и  соучастием  в  совместной  с  своей
буржуазией  борьбе  против  местного  большевизма  и  которые  в  вопросе  о
демократии уже обличены фактами в том, что под этим словом понимают формы (и
только  формы)  парламентаризма,  прикрывающие  нынешнюю  военно-полицейскую
диктатуру плутократии.
     Поэтому мы признали,  что может идти речь о  конгрессах и конференциях,
на которые  допускались  бы  все  рабочие  партии  и  которые  позволили  бы
достигать  некоторых общих шагов по отдельным вопросам и дали бы возможность
формироваться  принципиальной  действенной программе  центра,  сплачивающего
элементы, порвавшие и  с Burgfriedenpolitik193 и с коммунизмом; но не должно
быть речи о "восстановлении II Интернационала" как организации, претендующей
на  руководство  международным  движением  и  связывающей  отдельные  партии
взаимной  ответственностью. В этом  духе  мы  еще  в прошлом апреле  приняли
прилагаемую резолюцию  с  выводом, что на  конференциях типа Люцерн-Берн  мы
можем быть представлены только для информационных целей.
     С  тех пор  опыт  лишь  укрепил  в  нас  это  мнение.  Добрая  половина
национальных   партий   и  фракций   II   Интернационала   сейчас  сидит   в
правительствах  своих  стран  или  не  сидит,  [но]  являются,  по  существу
правительственными.   Попытки   при   таких   условиях   демонстрировать  на
конференциях   единое   мнение   интернационального  рабочего  класса   лишь
дискредитируют  эти   конференции   и   создают  в  революционных  элементах
представление,  что  единственно  независимым  от  буржуазии  и способным  к
мобилизации  международного пролетариата является московский центр Ленина. С
другой стороны,  элементы  центра,  вопреки  Вашим  попыткам  к  правильному
пониманию многих  из них,  чересчур замкнулись в местную  борьбу и не делают
никаких  серьезных  шагов,  чтобы сплотить  свои собственные  силы  в единый
интернациональный блок с действенной программой, прежде чем определять  свои
отношения к объединительным  попыткам  справа  и к  деятельности  ленинского
Интернационала. В  течение полутора лет центр, не осуществив даже экспедиции
в  Россию,  очистил  все  поле для коммунистов и,  в  конце концов,  в  лице
независимых, стал на путь, ведущий в Каноссу194. Мы (я говорю о себе, Федоре
Ильиче, Абрамовиче и  других близких товарищах), хотя и допускаем, что, быть
может,   в   будущем,   за  невозможностью  полного   единства,   образуется
Интернационал из одних центра и левой,  но это  считаем возможным лишь после
значительной  эволюции  левых,  сейчас  же  такая  группировка  означала  бы
капитуляцию  перед   большевизмом  и  априорный   отказ  от   восстановления
объединяющего  все пролетарские  партии Интернационала.  Сейчас, думаем  мы,
центр  может (и  должен) сделать одно: собрать в международном масштабе свои
собственные   силы,   выработать  свою  принципиальную   программу   и  свою
международную  политику и  вести идейную борьбу направо  и  налево. Если нам
удастся теперь "пробить  окно в Европу", мы будем воздействовать на  немцев,
французов и  т. д.  в этом направлении195. Наши  собственные "левые" в  этом
вопросе   особенно  поддаются  импрессионизму196  и   теперь,  после  съезда
независимых197 требуют установления блока  центра  с  левой и ориентации  на
московский  Интернационал  как единственный действенный центр  международной
революции.  На этом  пункте  нам предстоит выдержать бой  на  предстоящем 24
февраля совещании комитетов (неполноправная конференция).
     Кажется, все существенное Вам сообщил. Остается -- о наших отношениях с
правящей  партией.  После  поездки  за  границу-Литвинова198,  когда запахло
переломом  в  политике  Антанты,  она  стала заигрывать с  нами  (по-своему,
по-медвежьи).  В ответ  мы  потребовали  разрешения  нам  выпускать  хотя бы
ежемесячный журнал и бюллетень ЦК. Большевики, согласившись "принципиально",
тянули   полтора  месяца  с  практическим  решением  вопроса,  и  когда  мы,
разоблачив этот "саботаж",  потребовали немедленного ответа: да  или нет? --
они ответили: "преждевременно".
     Потом дали  нам понять,  что другой ответ сможет быть  дан после съезда
Советов,  куда  нас  пригласили199.  Наше  поведение  на  съезде  (прочтение
декларации с обличением  террористической политики и абсолютистского режима)
их "разочаровало", и  дело осталось в прежнем виде. Теперь хотим возобновить
"ходатайство". За границу упорно не пускают никого из нас. Сейчас здесь -- в
составе делегации  латышского Красного Креста -- находится Мендерс200. Как и
все члены делегадии, он, в качестве представителя союзной державы, находится
под охраной и не может общаться с местными учителями.  Все хлопоты и его,  и
наши,  чтобы ему позволили  повидаться  со  мной,  до сих  пор не увенчались
успехом.
     Посылаю Вам  свое письмо, которое  я недавно  поместил  в органе группы
отколовшихся  от  Чернова  влево  эсеров  "Народ"201  по  поводу  инсинуации
черзвычайки против  Александра  Павловича  [Аксельрода] 202.  Чрезвычайка не
отвечала. Шлю привет ему и  Самуилу Давыдовичу  [Щупаку]  202а (все еще он в
Швейцарии?).
     Наши  все шлют Вам привет и пожелание  здоровья. Письма и материалы для
нас  можете посылать в Ригу  на  имя члена Национального совета Ф. Мендерса.
Крепко обнимаю и жму руку.
     О  смерти Веры Ивановны [Засулич]203 Вы,  конечно,  знаете. Алскс[андр]
Никол[аевич]  [Щтейн]204  говорит,  что  она  умирала  в ужасном  состоянии,
проклиная всю свою  революционную деятельность. Жилось ей в последнее  время
довольно тяжело.
     На всякий случай: разумеется, все слухи, будто я,  Федор Ильич и другие
должны  были  войти  в  правительство, чистый вздор,  как  видно,  намеренно
распространенный азиатским дипломатом Литвиновым. Никогда не велось  об этом
не только переговоров, но даже намеков на переговоры.



26 марта 1920 г.


     С месяц назад я отправил большое письмо Каутскому с оказией, с которым,
я надеюсь,  Вы  ознакомились,  если оно дошло. Теперь  спешу воспользоваться
новой  оказией,  чтобы  отправить  Вам это короткое письмецо.  К  сожалению,
уезжающий  товарищ не предупредил заранее,  и я  не мог приготовить  для Вас
копию с только  что принятой  нами резолюции по  вопросу об  Интернационале,
который  мы снова  рассматривали  в  связи  с решением  Независимой  партии.
Сведения,  приходящие из Германии  в передаче, главным образом, американских
радио,  не  дают  сколько-нибудь  ясной картины  событий205.  Большевистская
печать  старается  комментировать  их  в  том смысле,  что это  --  немецкий
"октябрь", хотя Радек206 и предостерегает их от этой иллюзии и не скрывает в
интимных разговорах,  что  он  считал  бы  счастливейшим  исходом  "если  бы
Unabhangige207  удалось  добиться  той  "сделки",  которая  предотвратила бы
разгром левых элементов и реванша военной клики и за которую, конечно, он же
немедленно начал  бы травить их как "предателей  и изменников". Впрочем,  он
решился  высказаться о необходимости и желательности "сделки" также в  своем
докладе на публичном заседании Московского совета  23 марта, что не помешало
после  его доклада  коммунистам  внести приветствие  немецкому пролетариату,
призывающее его отвергнуть "всякую сделку" и итти напролом. Я указал в своей
речи  на  эту непоследовательность,  требуя,  чтобы  не  было  фразы  против
"сделок"  и  предлагая прилагаемый  при сем  текст,  который,  конечно,  был
отвергнут и который  мы теперь  посылаем  от имени нашей партии и просим Вас
опубликовать.
     Неизвестность о том, как заканчивается кризис в Германии, создает у нас
лихорадочное настроение,  ибо  все  мы  понимаем,  что  торжество,  хотя  бы
частичное, марксистской линии  во время или после этого кризиса могло бы еще
спасти  Европу  от  торжества  большевистской  чепухи  в дальнейшем  течении
революционного периода.
     Как  я упоминал, мы только что признали тезисы об  Интернационале после
того,  как мы  в прошлом году  (в  мае 1919 г.) постановили,  что,  отвергая
попытки   восстановления  II   Интернационала   чисто   механическим   путем
объединения принципиально  расходящихся партий, мы ограничиваем свое участие
в конгрессах и конференциях II Интернационала лишь информационными целями  и
не  связываем  себя  его  решениями,  мы  теперь  решили  прекратить  всякие
организационные отношения с "остатками  II  Интернационала",  признав фиаско
попытки  его возрождения.  Одновременно мы выразили солидарность с решениями
независимых  и  французов  созвать  конференцию  революционных партий208  но
требуем, чтоб объединение их совершалось на основе определенных принципов, а
именно: а) признание нынешней полосы исторического развития -- полосы борьбы
за  диктатуру пролетариата, но с допущением того, что эта диктатура должна в
разных странах осуществляться в своеобразных формах, вытекающих из истории и
состояния  страны, а не  из определенной  единоспасающей  формулы,  и  что в
соответствии   с   степенью   отсталости   страны   эта   диктатура   должна
ограничиваться   разделом   власти  между  пролетариатом  и  непролетарскими
трудящимися  классами, б)  отклонение  диктатуры  меньшинства, в) отклонение
терроризма как метода диктатуры.
     При первом же случае мы пришлем тезисы,  как и  другие -- о диктатуре и
демократии, представляющие нашу  новую программу. Пока можете сообщить Павлу
Борисовичу  на основании  этого письма суть  нашего решения,  в частности, о
прекращении организационных отношений с Амстердамом.209
     В последнее время, несмотря на то, что режим бесправия сохраняется, нам
удалось одержать ряд  избирательных  побед при выборах в  Советы  (в  Москве
провели 40 чел., в Харькове--свыше 100, в Брянске, Туле, Витебске, Смоленске
--  по  несколько  десятков) .  Везде эти  цифры,  благодаря здешней системе
"гнилых  местечек",  утопают в  большинстве  коммунистов,  но  цинизм  самой
системы  таков,  что ее прорыв выбором группы оппозиции вызывает  в правящей
партии панику. В  результате начались новые гонения, и в Киеве, где боялись,
что  выборы  в  Совет  дадут  нам  еще  большую  победу, сфабриковали против
десятков  наших  товарищей  истинно  "ритуальный"  процесс  по  обвинению  в
"содействии   Деникину".   Главный  пункт  обвинения  --   посылка  местными
профессиональными  союзами   профсоюзам  Европы   меморандума,  заключающего
критику    большевистского   режима.   В   числе   обвиняемых    Семковский,
Скаржинский210 (один  из участников основания партии в 1898 г. и самый левый
из меньшевиков), И. Биск211, видный лидер печатников А.  Романов212, один из
старейших деятелей М. С. Балабанов213, Кучин-Оранский и мн. др.
     Положение  с  Польшей  здесь  теперь представляется очень  непрочным  и
вызывает большие  опасения. Если Антанта  ее прямо и решительно не  удержит,
она, по-видимому, будет наступать.
     Владимир  Николаевич  [Розанов]  недавио болел  возвратным  тифом, но в
легкой  форме.  Может  быть, удастся  его  выздоровление обставить  сносными
условиями.
     Мысль снова  возвращается к немецким  событиям.  Неужели  масса  старой
партии  не сломит  своекорыстного упрямства  своих  Шейдеманов? Если из всех
переговоров  не  выйдет  реальных  уступок  пролетариату или если  Шейдеману
удается  провести за  нос  свою  организацию,  это  будет  вода на  мельницу
большевизма.
     Мы надеемся издать  здесь сборник по вопросу о II и III Интернационале,
куда войдут и Ваши статьи, так же как и Адлера и Гильфердинга214.
     Привет   последнему   и   Каутскому.  Крепко   жму   руку   Вам   и  Т.
Я.[Рубинштейн215].

     

Ю. Цедербаум



30 мая 1920 г.


     Думаю, что  при данном характере делегации мы сделали со своей стороны,
что можно было, и можем быть  довольны результатами216.  Вполне естественно,
что она попала сразу в  руки официальных  хозяев и не  смогла отбояриться от
чересчур  навязчивого  их  гостеприимства,  стремившегося не  оставить ей ни
одной  минуты  времени  для  самостоятельного  ознакомления  с предметом  ее
изучения. Что мы  при этих условиях  с первого момента  приезда их в  Москву
помогли им освободигься от казенных пере-водчиков (они же --  шпионы) и дали
им в  помощь  беспристрастных гидов,  было  уже  большим  успехом. Затем уже
осталось устроить официальное свидание  с ними --  мы имели их два, а третье
имело правление  союза печатников.  Во время  свиданий  мы,  насколько  было
возможно,   обратили  их  внимание  на  главнейшие  стороны  политической  и
экономической  жизни. Первое удалось: в  бюрократическо-опекунском характере
данного социалистического государства  они  отдают себе, как  кажется, ясный
отчет  и связь  между  подавлением свободы и  самодеятельности  и внутренней
гнилостью, коррупцией  и  административным бесплодием, кажется, усвоили себе
вполне. Хуже с экономическими проблемами, хотя они и очень стараются усвоить
себе их. Но с аграрным строем России и общими ее социальными отношениями они
совсем не  знакомы и  при отсутствии  профессионального  навыка  в собирании
материалов склонны бросаться  при разговорах с вопроса на  вопрос, не уяснив
себе окончательно предыдущего. Тут мы стараемся помочь обширными письменными
записками, которые им представили. Обычно они каждый день значительное время
проводили   в  ведомствах,  где   их   заваливали,  благодаря  той   же   их
неприспособленности к производству таких анкет, либо  сырым материалом, либо
грудой организационных дел того, как функционирует та или  другая отрасль на
бумаге,  и  это  засоряло их  мозги,  не вызывая,  однако, и  них особенного
восторга  слышанным,  ни  доверием  к  деловитости собеседников. Времени для
хождения к  "низам" почти  не оставалось у них, да и возможностей большевики
им не  старались  давать.  Мы могли лишь  устроить  один  митинг,  но  очень
удавшийся  (4  000  человек),  созванный  союзом печатников,  где они  могли
ознакомиться  с  подлинным  настроением  масс.  Он  на них  произвел сильное
впечатление. Других  таких  же  собраний при  наших нынешних ресурсах и  при
нашей "свободе" мы устроить не  могли. Теперь их отвезли на Волгу показывать
провинцию,  но втереть  очки в  глаза им,  по-видимому, не  удастся, так как
противоречие  между  действительный  убожеством  и  показной  внешностью  им
уже217. На обратном пути,  они, может  быть, и  пробудут здесь еще несколько
дней,  но  это мало им  прибавит, ибо они уже пришли  к  выводу, что,  чтобы
ознакомиться с Россией  серьезно, им надо  было  бы  пробыть  не  месяц, а 8
месяцев.
     Большевики,  увидев,  что  англичане  не  дают  себя  ослепить  и  ищут
информации у оппозиции, переменили тон по отношению к ним, стали третировать
их перед рабочими  как "соглашателей", а нас -- как главных якобы виновников
происшедшего,  начали   кампанию,   которая  по  бешенству   и  кровожадному
бесстыдству  превышает даже  то, что было  в 18 и 19 годах. Поэтому никакого
сомнения не  может  быть, что со дня на  день нас ждет  разгром либо  в виде
исключения из  Московского  совета (в  провинции  уже  исключили  в  Одессе,
Гомеле, Николаеве) * и закрытия союза печатников и двух наших клубов, либо в
виде массовых  арестов; либо  будет и то, и другое. Мы предупредили англичан
об  этих  очевидных  последствиях  нашей  встречи  с  ними.  Они,  будучи  в
Всероссийской чрезвычайной комиссии218  для анкеты, поставили ей  формальный
вопрос:  правда ли, что лица, с которыми мы встречались, могут подвергнуться
репрессиям  за  сообщенные  ими  нам  сведсния   илолучили  от  председателя
Ксенофонтова219  (заместитель  Дзержинского220) ясный  ответ: "Категорически
заявляю: если кто-нибудь  из этих лиц подвергнется  после вашего отъезда или
еще  во время пребывания  репрессиям, то отнюдь не за сношения с  вами, а за
одно из преступлений, для  борьбы  с которыми создана ВЧК". Англичане поняли
смысл ответа, и это тоже весьма полезно для их просвещения. Возможно, что до
их отъезда арестов все же не будет, хотя тон газет таков, что пахнет даже не
арестами,  а расстрелами. Ибо мы  оказываемся  одновременно  и  "доносчиками
Ллойд Джорджу"221 (силлогизм: мы рассказываем англичанам вещи, которые Ллойд
Джордж может  использовать  против  России за  интервенцию, а среди англичан
может оказаться вольный или невольный  агент Ллойд  Джорджа)  и "пособниками
поль-ких  поджигателей"222  (силлогизм:  в  Москве  были  взрывы  складов  с
снарядами; хотя  почти  очевидной причиной является преступная халатность  в
хранении их -- самовозгорание, -- но  по трафарету допускается злоумышленная
польская рука; мы же одновременно выступая на  митингах с критикой советской
власти затрудняем ей дело обороны, а, стало быть,  мы -- "пособники польских
поджигателей", каковой  термин  по тому же ленинскому обычаю, ходит  в своем
самом буквальном смысле). Две недели назад та же пресса на все лады кричала,
что мы заключили Burgfrieden по случаю войны с Польшей, и хвалила нас за то,
что, подобно генералу Брусилову223, мы  ("мелкая  буржуазия")  объявили, что
пойдем  с  большевиками  против  поляков  (довольно многие  из  наших  пошли
добровольцами). Этим  противоречием, кажется, никто не смущается.  А  массы,
которые стараются взвинтить террористической шумихой, еще глубже погружаются
в голодную апатию.
     В  конечном итоге  первый европейский визит  я  считаю  полезным.  Люди
вернутся  все же  если не с отчетливым  и детальным знакомством  с сущностью
современной  России,   то  с  верным,  в  общем,  представлением  о   полном
противоречии между этой действительностью и идеальными целями и о том, что в
основе противоречия лежит экономический утопизм. И при этом впервые мы видим
людей, которые способны отделять  вопрос о поддержке русской революции,  как
таковой, против империализма  от вопроса  о санкции большевистских методов и
принципов.  По крайней  мере, они нам  особенно  подчеркивали,  что усиление
борьбы за  признание  советского  правительства  и мир  они сочтут для  себя
обязательным   независимо   от   результатов  самой   анкеты   о   прелестях
большевистского рая.

     * В Николаеве официальная мотивировка исключения: на  1-м заседании при
выборе почетного президиума меньшевики  воздержались при голосовании Ленина,
заявив,  что уважая в  Ленине революционного деятеля,  желают  выразить свою
несолидарность с его политикой.

     Вы  упоминаете  в  письме, что  мы вступили в сношения  с Лонге224,  не
предупредив Вас и не через Вас. Последнее верно, но насчет предупреждения --
это  результат  лишь того, что письма наши  почти все не дошли.  О намерении
нашем вступить в сношения  с  французами, немцами и австрийцами я писал  Вам
уже давно, когда мы  после Люцерна  приняли (тогда  же и после) посылавшуюся
Вам первую резолюцию  об Интернационале, где  мы принципиально высказывались
против  2-го  и  против 3-го и  заявили, что  на  на  конгрессах 2-го  будем
участвовать  лишь  с  информационной  целью, не связывая себя его решениями.
Тогда мы  думали  снестись  с указанными  партиями,  чтобы  поручить  немцам
инициативу созыва "конференции центральных партий". Это намерение на деле не
осуществилось. Теперь, получив снова  оказию  для писем, я Вам писал, должно
быть, три раза  разными путями  (значит, уже  два письма,  кроме полученного
Вами)  и  в одном письме сообщил, что  мы  намерены воспользоваться оказией,
чтобы  написать  Лонге,  Гильфердингу,  Ф. Адлеру,  Каутскому, итальянцам  и
Гримму225  о том, как  мы понимаем международную конференцию, т.  е.  что ее
цель  не   облегчить   воссоединение   центральных  партий  с   левыми   III
Интернационала,  а формулировать отчетливую позицию,  отмежевывающую как  от
правых, так  и от коммунистов и дать положительный и ясный ответ на вопрос о
диктатуре  меньшинства,   о   терроризме  и  методах  строения   социализма.
Постановку  вопроса  лейпцигского конгресса226 мы  радикально отвергали.  Из
намеченного  удалось написать  лишь  Каутскому, Лонге  и  Адлеру;  письмо  к
Гильфердингу перехвачено большевистскими  шпионами;  итальянцам и швейцарцам
не удалось написать.
     На  немецко-французском "центре" я  лично построить  прочное здание  не
надеюсь, и в этом вопросе мы с Федором Ильичем [Даном] стоим  в ЦК несколько
особняком от остальных членов ЦК, которые, независимо от большей или меньшей
левизны, пожалуй, оптимистически смотрят на реальные  возможности построения
Интернационала   на   нынешних  средних  партиях.   Я  скорее  склоняюсь   к
скептическому взгляду Ф. Адлера,  что  момент  для организации политического
воссоздания Интернационала еще не созрел и что как после 1870 до  1889 г.227
необходим  период der  Uberwindung228  идейного хаоса  и  выкристаллизования
политической идеологии, прежде чем сколько-нибудь действенный и авторитетный
Интернационал может  быть создан. Нам пришлось уступить товарищам,  которыми
руководит  законное  опасение,  что  отсутствие  организационной  активности
центральных  партий  при   несомненной   для  нас   безжизненности   правого
Интернационала сделает  Москву,  несмотря  на все  Bederken229  против  нее,
центром притяжения  для всех -- некоалиционистских партий.  Более левое наше
партийное крыло  (Бэр230  и другие  южане) тянут в ту  же сторону  по другой
причине: ибо  сами путаются  в вопросе о проблемах революционной эпохи почти
так же, как  левые Unabhangigen  и  склонны в них видеть  авангард  мирового
движения.
     Письма от Сам[уила] Д[авыдовича Щупака] мы не получали.
     Если  не  будем посажены  на цепь, надеюсь,  что  за  лето  сможем  еще
использовать оказии для писем Вам. Как физически чувствуете себя?
     Крепко обнимаю. Привет от всех наших, которые уже сильно соскучились по
Вас.

     

Ю.Ц.



26 июня 1920 г.


     Только что получил  Ваше письмо от 4 июня и сейчас же отвечаю, ибо имею
случай отправить ответ верным путем. Большое спасибо за газеты и брошюры. За
время, прошедшее от написания Вам письма, произошли выборы и положение стало
довольно ясным. [...] Если в лагере реакции победит авантюристская струя, то
неминуема, конечно,  длительная гражданская война и оживление  большевизма в
более  опасных размерах, чем прежде. На внутренней политике партии не сможет
не отразиться и ее "внешняя" политика. В этом смысле  взаимоотношения партии
с  III  Интернационалом  становятся  вопросом первостепенной  важности.  Вам
известно, что большевики делают попытку привлечь левые организации к участию
в съезде III Интернационала231 независимо  от переговоров правления партии с
последним. [...] Это определенная  попытка  навязать Вашей партии232  раскол
(сейчас такого  же раскола добиваются от итальянцев, требуя  от них изгнания
Турати233 и  всего его крыла). Одновременно делается попытка,  которая могла
бы показаться безумной, если  бы бесхарактерность европейских социалистов не
поощряла   Москву  к   "дерзанию"  --   попытка  расколоть  профессиональный
интернационал.  Для начала,  ввиду  противодействия итальянцев  и  англичан,
основывают  скромный  комитет,  к  которому должны примкнуть, не  выходя  из
Амстердамского   Интернационала,  левые   национальные  общепрофессиональные
организации, там, где они  есть, чтобы извнутри  толкать влево Амстердамский
Интернационал234. Но надо не  знать Зиновьева и Ко.,  чтобы не понимать, что
завтра же  эта попытка,  раз  удавшись,  будет  развита  дальше.  [...] Если
лево-соц.-дем. элементы не дадут отпора  с самого начала, русский большевизм
будет  праздновать еще  одну  победу над  европейским  пролетариатом.  [...]
Французы,  чем  более  на  них  окриков сыплется  из Москвы,  тем становятся
смирнее. Послали сюда Фроссара235  и М. Кашена236, которых публично  заушают
на собраниях как мнимых  революционеров и которые, тем не менее, усердствуют
в пресмыкательстве к большевикам (к нам даже не показались!). Я полагаю, что
сейчас важнее всего было бы добиться посылки сюда обширной делегации  (но не
из одних  левых  во  всяком случае) для  ознакомления на месте  с принципами
деятельности  III  Интернационала  и его  лидера  --  русской большевистской
партии. Приезд сюда  англичан и итальянцев, на наш взгляд,  оказался  весьма
плодотворным и полезным, как  для России, так и для Запада. Что немцы до сих
пор не послали сюда никого -- просто срам;  ведь нельзя же такой партии, как
немецкая,  не  сделать  попытки самой изучить  на жизни те  самые  проблемы,
которые ставятся во всем мире теоретически, а в России решаются  практически
(например,  вопросы о советской  системе,  социализации и  пр.)!  Думаю, что
вопрос  об  отправке комиссии  должен  быть  теперь  поставлен ребром! Иначе
получается какая-то смешная игра в прятки.
     Наши  тезисы  посылаю  Вам  вместе с  кое-какими  другими  материалами.
Утилизируйте, как сможете.
     У нас  в  связи с  приездом англичан и под  покровом  снова  сгущенной,
благодаря  польскому  нашествию, атмосферы, открылась  новая  полоса гнусной
травли  против   меньшевиков,  не  закончившаяся,   против  ожидания,  общим
разгромом, но все же оставившая по  себе разрушения.  Так,  разгромили  союз
печатников в Москве,  многих здесь  и в провинции арестовали (в частности, в
Екатеринбурге посидел Далин, ныне выпушенный) , а Фед[ора] Ильича сослали на
Урал в порядке служебной дисципли-нарной меры (он  --  мобилизованный врач).
Война en permanence237  питает не  только большевистский  террор  и  мировой
ореол большевизма,  но  и самый большевизм,  как противоестественную систему
хозяйства и  столь  же  противоестественную систему  азиатского  управления.
Поэтому   большевизм   кровно   заинтересован  в   том,  чтобы   война  была
перманентной, и бессознательно шарахается в сторону, когда  перед ним встает
возможность мира. Именно поэтому мы всю свою работу подчинили идее поддержки
большевиков  в деле  "завоевания"  мира  с Европой и  ради этого смягчили до
минимума свою оппозицию. Но теперь приближается момент, когда мир,  кажется,
станет реально возможным: от Польши надо ждать предложения мира, а с Англией
дело  как  будто налаживается238.  И вот я  почти  уверен,  что на этот  раз
большевики  сами сорвут этот исход. В этом случае  нам придется  значительно
изменить политику, сделав требование  отказа  от авантюр во внешней политике
(отказ от принесения полякам и немцам (!) на штыках советской системы, отказ
от авантюр  на  Востоке, согласие  на компромисс  с английским капитализмом)
центром нашей агитации. Думаю, что и европейским товарищам  скоро невозможно
будет проходить мимо этой весьма  влиятельной  "милитаристской"  тенденции в
русском большевизме.
     Пока довольно; кажется, теперь чаще будут оказии.  Привет мой Каутским,
Гильфердингу, Штребелю239. Привет Татьяне Я[ковлевне Рубинштейн]. Крепко жму
руку, привет от всех наших.
     Прилагаемое письму прошу передать Еве Львовне [Бройдо]240.

     

Ю. Ц

.



26 июня 1920 г.


     Был  несказанно  рад, получив Ваше письмо, и  весьма благодарен  за его
обстоятельность, давшую  нам  яркую  картину  того, что  делается  в Париже.
Сейчас  написал  семилистовое  письмо Павлу Борисовичу  и, кажется,  целиком
опустошил  себя.   Вы  его,  конечно,  прочтете*  и  ознакомитесь  с  нашими
последними событиями.
     О  чем  писать еще?  Атмосфера у нас, разумеется,  удушливая. [...]  По
моему мнению, все люди  стали  глупее, а большевики, которые  отличаются  от
других тем,  что  не ощущают  тоски по  печатному  слову, -- больше  других.
Думаю, что лет 15 такого режима достаточно, чтобы  люди покрылись шерстью  и
залаяли. Шерстью, впрочем, может  быть, понадобится  покрыться  раньше ввиду
истощения  тканей. Но не надо думать,  чтобы жизнь материальная стала  много
труднее, чем  была в момент Вашего  отъезда. Правда, цены сейчас:  хлеб  500
руб., сахар 5 000, масло  2 000 фунт, яйцо 75 руб. штука и т. п„ чашка
кофе 250 руб., белая (серая) булочка 150 руб., коробка папирос (20 штук) 750
руб., коробка  спичек  120 руб.,  извозчик  не менее  3 000 руб.,  "вольный"
парикмахер 400  руб., починка ботинок  от 1000 до 5  000 руб.,  дрова 30 000
сажень; но существование  нашего "среднего" круга вряд ли  много ухудшилось.
Мяса часто не едим целыми месяцами, главный продукт питания -- пшенная каша;
но пропитание достаем себе не с большими трудностями, чем ранее. Достигается
это  тем,  что,  вопреки всем декретам  и  всем  "нивеляторским"  тенденциям
наркомпрода241 все  шире  распространяется  "паек",  получаемый  рабочими  и
служащими. Только  этот  паек,  в некоторых ведомствах  очень  почтенный,  и
позволяет  хозяйствам вроде нашего (живу с Аб. Никиф., Ритой242 и Женей243 и
все, кроме Риты, получаем пайки: я

     *Попросите его переслать Вам.

     по  "Социалистической академии")244  сводить концы  с концами, почти не
прибегая к  вольному  рынку. Все это, конечно, достигается  на счет какой-то
части -- части рабочих, многих служащих и бывших, непристроившихся буржуа --
которые  форменно  голодают.  Спекулянты  же,   люди,  нажившиеся  в  начале
революции,  врачи с  практикой и  т. д.,  кормящиеся вольным  рынком, тратят
сумасшедшие  суммы на поддержание жизни -- 400-500  тысяч  в  месяц, а  то и
более. Заработки -- номинально --  ничтожны: высшая тарифная ставка 4  800 в
месяц, путем  "премий",  "сверхурочных" ее натягивают  до 15-20 тысяч  очень
часто; есть "спецы", особенно в жел.-дор. и военном ведомствах, коим открыто
платят  50 и 100,  а то  и  400 тыс.  в  месяц! Зато сеть швейцары, сторожа,
машинистки, которые реально получают 1 500 и 2500 в месяц. Неравномерность в
реальных доходах  стала громадной. Что касается "комиссарского сословия", то
его   высший   standart  of   life245  обусловленный   льготными   получками
продовольствия, уже почти не скрывается или скрывается гораздо менее,  чем в
прошлом году. Люди, как  Рязанов и Радек, как Рыков, раньше ведшие борьбу  с
"неравенством", теперь не скрывают  на своем столе белой булки, риса, масла,
мяся и (у Радека и Рыкова} бутылки доброго вина или коньяка. О Караханах246,
Каменевым,  Бончах247,  Демьянах  Бедных248,   Стекловых249  и  говорить  не
приходится: эти  жируют. Только Анжелика250, Бухарин251  да Чичерин252 -- из
звезд первой величины  --  еще выделяются "простотой нравов".  Поселенный  в
"советском отеле" брат Садуля253  (есть такой чин; он  виноторговец)  был по
распоряжению  Карахана  переведен на  положение "выздоравливаюшего", то есть
изъят  их общей  столовой  отеля, где  кормят тухлым супом,  и получил право
заказывагь, что захочет: и вот он ежедневно по словарю заказывает: "бифштекс
с спаржей и луком" или "телячья котлета  зеленым горошком",  и комендант ему
все это доставляет из Охотного254, наживая сам примерно 100% (все ставится в
счет  Комиссариату  иностранных  дел).  Это  пример  мне   лично  известный,
вероятно, один из многих. Званые  ужины, где общаются лесопромышленники и т.
п. публика с "ответственными работниками" и где по счету заплачено несколько
сот тыс.  руб., считаются  в порядке вещей.  Есть даже санатории  (немногие:
привилегированные),  где  рис,  масло, балыки,  осетрина и  икра --  обычный
предмет питания.
     Атмосфера  моральная,  как  сказано,  удушливая. Живем  скучно. Сильных
ощущений,  кроме время от времени от вновь поднимающейся, набившей оскомину,
травли меньшевиков с  террористическими выкликами, вовсе не знаем; да и то с
каждым разом  даже эти  проявления  истерии становятся все  более казенными,
лишенными искры энтузиазма  и не  находящими отклика даже  в  большевистских
массах.  В  большевизме  страшный  застой  мысли:  ни порывов,  ни  "святого
беспокойства" за завтрашний день революции не видно. Типичным представителем
власти и  правящей партии стал Каменев,  сытый, с свиными глазками, подчас с
манерами  доброго  папаши-лордмэра,  пекущегося о  "населении вверенной  ему
губернии", подчас  разражающийся  грозными  филиппиками против  внутренних и
внешних  врагов, но  и  это  без внутреннего огня  и без убеждения; говорят,
после 5  минут разговора на  общую тему о перспективах она начинает  зевать.
Троцкий  в   январе   размахнулся  было  "величавой"  аракчеевской   утопией
милитаризации труда и "трудармий"255 и скоро уже остыл, увидя, какая истинно
российская ерунда из этого получается, и  обрадовался,  когда Пилсудский 256
дал ему возможность вернуться к привычному  занятию  -- разводам, парадам  и
награжденью знаменами.  Радек из  германского  плена вернулся  освежившимся,
взбудораженным и критически настроенным, позволяя  себе в частных разговорах
"ужасаться" по поводу коррупции, "казенщины" и духовной смерти большевизма и
публично  критиковать  планы  милитаризации  и  отстаивать  самодеятельность
пролетариата. Его пару раз слегка  посекли, и  он пришел  к выводу,  что при
данном  режиме можно "влиять", только  пролезши  в Центральный  комитет. Для
этого   он  пополз  на  четвереньках,  с  большим  трудом,  но  пролез-таки,
опредательствовав  по отношению к оппозиции,  которая  сформировалась  перед
последним  съездом партии257,  да  так на  четвереньках и  остался  и теперь
превратился  в  чистейшего  официоза,  который  сегодня  доказывает,  что  в
Германии до  революции очень далеко, потому  надо ввести в III Интернационал
независимых, а завтра -- что независимых  надо гнать в шею, ибо все созрело;
сегодня  уверяет, что наша  программа -- отбить нападение Польши и заставить
"панов"   подписать  мир,  чтобы  вернуться  к  "мирному  строительству",  а
буквально назавтра -- что мы мира с "панами" не подпишем, а, пройдя Польшу и
поставив  там  советскую власть, вторгнемся  в  Германию, чтобы  подать руку
коммунистической  революции,  которая к осени там разразится. Даже  Ларин...
перестал писать  проекты  и  почти  замолк. Рыков, Томский258,  Шляпников259
пытались поднять большую бучу,  отстаивая влияние профессиональных союзов на
управление производством против "единоличного начала" и милитаризации. Рыков
капитулировал на самом съезде.  Томский -- после съезда партии, а Шляпникова
до  съезда угнали  в Европу  раскалывать  профессиональное  движение.  После
предательства вождей рядовая  оппозиция,  которая  действительно первый  раз
была широкой и обнимала рабочих-профессионалистов и многих местных деятелей,
восстающих   против  мертвящей  гиперцентрализации,  а   также   идеалистов,
возмущенных  чекистами  и коррупцией,  была легко  раздавлена. На Украине ее
"выжигают  каленым железом",  ссаживая с мест, ссылая на  фронт  и в  глухие
углы.  То же  и  в  других  местах.  На  днях  в Туле выслали на  фронт  200
рабочих-коммунистов, упорно  стремившихся  ссадить свой комитет  и Исполком,
состоящие, по признанию даже здешних большевиков, из делячески полууголовных
элементов.
     Этот  факт  глухой  и неосвещенной сознанием внутренней  борьбы  внутри
большевизма  --  может быть, самый важный  в теперешних событиях,  хотя  его
результаты не скоро скажутся.  Господствующая  в  партии  диктатура  и культ
Ленина мешают оформляться оппозициям и убивают в корне гражданское мужество.
Но  уже  сейчас  видно, что  если наступит внешний  мир  и  исчезнет  угроза
ликвидации всего и атмосфера  станет менее напряженной, то не только рабочие
вообще подымут голову, но и среди коммунистов  начнется взаимная грызня. Это
тем    более    неизбежно,    что   всасывание   ими   отбросов    из   всех
партий-интернационалистов, социал-демократов,  зсеров правых и левых, бунда,
анархистов  и  даже  кадетов,  вроде  Гредескула260,  ныне  познавшего  свет
истинной   веры   --   еще  более   разжижает  первоначальную   консистенцию
большевизма,   чем  то  делало   ранее   пропитание  партии   присосавшимися
авантюристами.
     По  части  переходов  к  коммунистам  за  последнее время  наша  партия
особенно  отличились.  Ушли, кроме  Хинчука, Яхонтова,  Дубровинской261  еще
Чиркин262,  Булкнн   (!),   Илья  Виленский263,  а  теперь  и  своевременной
исключенный нами  Майски264.  Вообще,  бывшие  ультраправые  особенно  часто
переходят. Не все, конечно, по  шкурным  или  карьерным соображениям. Многие
"левеют"  искренно, подталкиваемые  бессознательно потребностью отдаться без
гамлетизма265  той  общественной  работе,  которая  сейчас  монополизирована
государством  и в области которой, конечно, кое-что  положительное  делается
при   всей   бестолочи.   Искренно,   конечно,  перешел   Виленский.   [...]
Заславский266 поместил в печати  письмо  о  том, что убедившись  в  том, что
ошибался  в оценке  большевизма,  он отказывается  от  политики  и предается
отныне одной культурной работе.  В партии  (особенно  на юге) все еще сильно
ультралевое крыло, которого лидеры, вроде  Бэра, вероятно,  в конце  концов,
уйдут,  но  которые пока  своим  требованием  "еще  смягчить тон"  борьбы  с
большевизмом  и   стремлением   замазывать   вопрос   об   отношении   между
демократизмом и "советизмом" и о политике по отношению к крестьянству вносят
большую смуту.
     Партия живет и работает кустарно и урывками, ловя благоприятные моменты
вроде  профессиональных съездов или  выборов  в Совет,  чтобы  высунуть  нос
наружу. Устойчивой, постоянной работы не может быть и, верно, не будет, пока
не  будет мира России с Антантой. А будет ли он?  Кроме Антанты,  тут  много
зависит  от  большевиков, которые все  больше  (не  исключая  и  "самого"267
влекутся стихией,  сегодня увлекающей  их  воевать с  Польшей  до  советской
революции в ней,  а завтра -- поднимать  мусульманский Восток против Англии.
Не забудьте, что от  военных комиссаров и командиров до  чекистов и новейших
интендатнов колоссальных  органов снабжения,  масса  лиц заинтересована, как
это было во Франции  в 1794 г.268, чтобы внешняя война стала перманентной, а
все  фанатики  и доктринеры коммунизма  искренно  боятся мира  с  Европой  и
особенно торговли с ней, которая будет разлагать все "устои".
     Мне живется пока  сносно.  Много приходится работать  в ЦК, потому  что
осталось нас  немного: Фeд[ора] Ильича сослали,  многие  сильно  потрепаны и
нуждаются в летнем ремонте. [...] В. Н. Крохмаль269 крепко сидит в тюрьме по
делу "центросоюза", обвиняется в  операциях с  Беркенгеймом, производившихся
за спиной большевистских членов правления. Мой брат Владимир уже 2  мес. как
арестован  по делу "Союза возрождения", по которому с год почти сидит  В. Н.
Розанов. Владимир обличен в немногих грехах, но  могут держать долго. Д.  Д.
[Далин] все сидит, болел серьезно. сыпным тифом и плохо оправляется от него.
Недавно  арестовали Гоца„  чему  охранка  страшно рада,  так  что даже
обращается с  ним соответственно любезно.  Чернов остается "неуловим",  и за
эту  неуловимость  месяца 3 назад арестовали его экс-жену  О.Е.  Колбасину с
двумя   ее  15-тилетними  дочерьми   и   его  9-летней  дочерью.   Последнюю
большевистские дамы вырвали через несколько дней, старшие посидели некоторое
время,  а О. Е. Колбасина  сидит, несмотря на болезнь,  до  сих пор.  Чернов
обратился  в  нарком с  открытым  письмом,  в котором поздравлял с блестящей
победой.  Когда  в  хлопотах  было  указано,  что  фактически  О.  Е.  взята
заложницей, Дзержинский  заявил, что он взятия заложников не допустит; после
чего состряпали комедию  "следствия": у  О. Е., которую арестовали  в момент
отъезда с детьми в  Оренбургскую  губернию, взято было письмо  от Чернова  к
кому-то из местных людей,  так вот наряжено "следствие"  об этом  письме,  и
Колбасина, далекая от всякой политики, привлечена к следствию. Надо огласитъ
все это.
     Лидия Осиповна  все похварывает,  заведует  "Советом защиты  детей",  в
котором удается  немало  делать, несмотря  на препоны  наркомпрода.  Там  же
служит  Абр.  Никиф[орович  Алейников],  который должен  был  ехать по  делу
устройства  детской  колонии  в  Швецию,  но  в  последний  момент  задержан
несогласием ЧК отпустить его. [...]
     Прилагаемое  здесь письмо  прошу  передать или  переслать  Мергейму270.
Всего лучшего. Надеюсь еще иметь от Вас письма. Крепко обнимаю.
     

Ю.Цедербаум


     П[авлу] Б[орисовичу] пишу в Цюрих.




26 июня 1920 г.


     Повинную голову меч не сечет, но Вас очень следует поругать за прошлое.
То, что Вы  в момент нашей абсолютной оторванности от Европы  не  снеслись с
нами перед поездкой, не только нас огорчило и  оскорбило,  но и нанесло удар
делу, хотя  бы  тем, что  Павла  Борисовича,  который  оставался в неведении
относительно характера нашей  работы, поставило в фальшивое положение, когда
он  теперь  только убедился, что  мы далеко разошлись  с  ним и  в  вопросах
русской  политики и  в проблемах международного движения. Должен  откровенно
сказать, что  во всем ЦК  сообщение  о  Вашем  отъезде  было  воспринято как
симптом   прямого  разложения,   охватившего  партию.  Надеюсь,  что  теперь
сношения, между нами восстановленные, останутся регулярными.
     Пишу наскоро, ибо только что получил Ваши письма, а завтра надо сдавать
отчет. Из письма к Ал. Н., [Штейну] узнаете остальное. Сейчас прежде всего о
положении дел в партии.
     а) Течения. В течение всего 19-го года шла  упорная  борьба "правых"  и
"левых" течений. Она обострилась, когда мы решили в  разгар успехов Деникина
призвать к активному участию  в обороне.  На  севере и в  центре  правые, по
общему  правилу, остались  на позиции  "лояльной оппозиции", критикуя нас  и
уклоняясь  от активного проведения нашей линии,  но  не  стремясь  проводить
сепаратной политики  в большом  стиле. Поэтому  здесь обошлось без раскола и
лишь   отдельные    лица    фактически   ушли    из    партии,   отказавшись
перерегистрироваться.  [...]  Лишь по  отношению  к Саратовской организации,
поднявшей открыто знамя бунта  и  объявившей, что  не будет подчиняться ЦК и
образует свой особый фракционный всероссийский центр,  мы прибегли к крайней
мере: исключили ее из Партии. На юге было хуже. Чтоб иметь руки развязанными
для органич[еской] работы" при Деникине, харьковские правые [...] откололись
от  мест  ной  организации накануне  прихода  деникинцев,  при  них  не мало
скомпрометировались;  мы  их  объявили  вне партии. В  Екатеринославе правая
группа  еще раньше формально вышла из  партии  в  ответ на призыв  к  зашито
революции от Деникина, а по  приходе последнего повела себя позорно и теперь
рассыпалась.  В  Одессе  организация  в  большинстве  правая [...]  за время
Деникина вела такую политику приспособленчества,  что нам  теперь приходится
ее распускать и реорганизовывать сверху.  В Ростове  длительная деятельность
правых привела  к  расколу,  причем левые,  в виде реакции  сначала  усвоили
полубольшевистскую  программу; сейчас  стараемся их,  снова воссоединить. На
востоке,  после  краха  политики  Майского, линия  была  выпрямлена,  и  под
руководством  И.  И.  Ахматова271 сибиряки  вели  себя  идеально:  оказались
духовно во главе  внутренней революции, свергшей Колчака  (материальную силу
составили     эсеры),     образовали     демократическую     самостоятельную
Вост[очно]-Сиб[ирскую]  республику с программой мира с советской  Россией  и
очищения  Дальнего Востока от японцев и  мирно  уступили власть большевикам,
когда последние, сначала их поддержавшие ввиду сознания, что самостоятельная
демократическая  республика легче  добьется  от  Антанты  эвакуации  Сибири,
подняли под конец против них рабочих.
     Работа   правых,  отказавшихся  от  "активизма"   и  упорствовавших  на
"нейтральности"  в  борьбе   между  большевиками  и  контрреволюцией,  имела
последствием  "ультралевую"  реакцию, которая  привела  к выходу  из  партии
многих  меньшевиков и переходу большинства  их  к коммунистам. Перечислю Вам
этих  перебежчиков: Хинчук,  А. А. Дубровинская, Яхонтов, рабочий московский
Трифонов272, Чиркин,  Булкин (!), Илья  Виленский, Митин273 (петербургский),
Квасман274; теперь заявляет  с  намерением уйти  из партии, но  не вступит к
коммунистам Вас. Ис. Броудо275. Кое-кто явно ушел по карьерным соображениям.
Но  и  среди неушедших (особенно в Харькове и Екаторинославе) опасно-левый у
клон, стирающий всякую границу  между с[оциал].-д[емократией] и коммунизмом.
На апрельском совещании левые во главе с Бэром произвели серьезный натиск, с
трудом отбитый. Понятно, что в вопросах организационной политики они толкают
на раскол и меры крайней репрессии там, где без этого можно обойтись, а лишь
мешают нам в и без того трудной работе поддержания дисциплины  при  условиях
полного отсутствия гласности.
     в) Парт[ийные] успехи. Несмотря на все гонения, каждый раз, как удается
высунуть нос, мы собираем вокруг себя массы. Это сказалось на ряде выборов в
Советы   (кроме  Петербургского,   где   "зиновьевские"   выборы276   прошли
по-старому,  так  что,  кроме  Каменского277 и  еще пары  человек, никто  не
прошел).  Именно:  в  Москве  мы  получили 46  мандатов, в  Харькове 205,  в
Екатеринославе 120, в Кременчуге  78, Полтаве 30, Ростове-на-Дону 12, Одессе
30, Николаеве 11, Киеве 30, Бежице 20 с чем-то, Туле 50, Твери 8, Гомеле 20,
Витебске 15,  Смоленске 30, Самаре 20 с  лишком,  Ташкенте  20, Иркутске 30.
Словом,  везде,  где  только  давалось  выставить  кандидатов,  несмотря  на
отсутствие  свободы  агитации, проходили наши кандидаты. Здесь на химическом
заводе против меня выставили кандидатуру Ленина. Я получил 76 голосов, он --
8  (при открытом голосовании) .  Такие же  успехи были на  ряде  областных и
всероссийских профессиональных съездов.
     Эти успехи вновь встревожили  большевиков и настроили начать гонения. В
Одессе, Гомеле, Николаеве наши фракции были  исключены  из Советов на первом
же заседании (мотивировка в Николаеве: воздержалось при голосовании Ленина в
почетные  председатели!).  Потом пошли  разгромы  организаций.  В Киеве всех
членов  бюро проф.  союзов судили  за  "контрреволюционную  деятельность" во
время   деникинской  оккупации   (фактически  за  то,  что  вели   легальную
профессиональную работу), а весь комитет за выражение солидарности с первыми
(!). Приговорили 4 членов бюро (в т. ч. Кучина и Романова) к  принудительным
работам  до   конца  гражданской  войны,   а  комитетчиков   с   Семковским,
Скаржинским,  Биском,  Балабановым  --  к запрещению  всякой общественной  и
политической   деятельности.   Перед   польским   наступлением  арестованных
отпустили,  и теперь Кучин добровольцем на  фронте. Затем в  Самаре  забрали
массу  нашего  народа в связи с  всеобщей  стачкой  протеста  против  ареста
делегатов, выбранных  на  съезд проф. союзов. После в Омске взяли комитет за
выпуск нелегального воззвания, в Питере арестованы Шпаковский, Малаховский и
Шевелев в связи  с  делом Голикова, Смирнова и Бабина (дело  о листке правой
группы, выпустившей листок с призывом не работать, 20 мая). В Екатеринобурге
взят весь комитет  после первого избирательного собрания в  начале  выборной
кампании в Совет (в том числе,  Клячко питерский и  наш Дадин,  бывший там в
служебной  командировке; теперь выпущен), Суханов278,  служивший  там  же на
видном  посту,  потребовал,  чтоб  его  или   арестовали,  или  уволили.  ЦК
коммунистов  предписал уволить.  В Туле  во  время  грандиозной  забастовки,
провоцированной   помпадурством279  комиссара,   взяли  всю  советскую  нашу
фракцию. Наконец, в Москве после митинга, устроенного печатниками английским
гостям, разгромили союз печатников, чем спровоцировали, конечно, забастовки.
Все  правленцы, кроме скрывшегося Камермахера -- Чистов, Буксин, Девяткин  и
др.  арестованы,  поставлено правление  назначенцев. За  наши  "разговоры" с
англичанами поднята была чисто "ритуальная" травля, в которой  нас объявляли
"агентами Ллойд  Джорджа"  и  даже "пособниками польских шпионов, взрывающих
склады". Наши товарищи, занимающие  ответственные посты на советской службе,
подавали протесты, требуя, чтобы  или  травля прекратилась,  или их уволили.
Для Фед.  Ильича  этот  протест кончился печально: его сослали "в резерв"  в
Екатеринбург (он мобилизован как врач).
     Таковы дела. За вычетом этих "проторей  и убытков" мы  все целы. Пришли
сведения о Мартынове,  зарытом по-прежнему  в деревне  в  царстве  Петлюры и
погромов. Он  сообшает,  что "разделяет позицию ЦК". Да, забыл сообщить, что
В.  Майский,  за  исключение  которого  из  партии  нас  так  ругали,   тоже
объявился... коммунистом и уже пишет книгу "Почему я стал большевиком". Если
не стал  большевиком,  то стал благосклонным к ним и  Петр Павл.  Маслов280,
приславщий   мне  недавно  письмо   из  Иркутска.  Аким281  был  тов[арищем]
мин[истра]  иностр[анных] дел (при  Астахове)  в  кратковременной  иркутской
республике и, как видно, значительно полевел." Полевел также Шварц282, с год
находящийся на фронте.
     У всех нас впечатление такое, что пока кольцо блокады  не будет снято и
Россия  не  выйдет  из  атмосферы  вечной паники  перед  контрреволюционными
военными набегами, нашей партии придется не жить, а прозябать. В это время в
пору  не растерять связей,  не  утратить  минимальной организованности и  не
утратить  с[оциал]-дем[ократического] облика,  к  чему  одинаково склоняют и
наши правые, и наши  левые. Но когда наступит "передышка",  мы, мне кажется,
еще воспрянем. Самый  тот факт, что и среди самого гнусного  террора и среди
самого повального пресмыкательства перед большевизмом во всем мире находятся
люди (сейчас  только мы), часто простые  рабочие, которые открыто  и  твердо
противоставляют  свое  credo283  большевикам  --  самый  этот  факт, хотя  и
раздражает массы, уже привыкшие безропотно итти за диктаторами, но  в то  же
время  создает  нам   у  них  определенную  репутацию,  которая  скажется  в
переломный момент. А  ведь когда  большевиков на полгода оставят в покое, их
внутреннее разложение так явно обнаружится, что все отношение сил радикально
переменится.
     [...]



27 июля 1920 г.


     Пользуюсь оказией, чтобы написать Вам пока несколько  слов, ибо товарищ
уезжает  завтра, и сегодня ему надо  сдать  письмо.  Вероятно,  я буду иметь
случай на днях же написать подробнее. Сейчас же  я хочу Вам сообщтъ главную,
хотя и не  "окончательную" новость: большевики объявили нам официально,  что
пустят меня и Абрамов[ича] за границу. Дело в  том,  что  мы подали в  Совет
Народных Комиссаров мотивированное заявление, требуя, чтобы нас пустили "для
организации"   заграничного   представительства    "нашей    партии"   ввиду
опубликованного  Вашего  заявления  о   сложении   Вами  полномочия284.   Мы
прибавили,  что  надеемся,  что "советская власть  считает  себя  достаточно
прочной,  чтобы   не  бояться  нашего   "тлетворного"   влияния   на   наших
западноевропейских единомышленников".  Копию  заявления мы  в французском  и
немецком  переводе разослали псом  делегациям конгресса  III Интернационала.
Вероятно,  это и  послужило причиной  того, что  власти решили  согласиться.
Конечно,  это  ничего  не доказывает: при прохождении бесчисленных, принятых
здесь  формальностей еще нас могут не пустить, особенно если к тому  времени
иностранцы  разъедутся. Но некоторая надежда  все же  есть,  и  мы  начинаем
(вернее, я, ибо, по  решению  ЦК, поеду  я  один)  хлопоты. В  благоприятном
случае я  смогу  выехать через две-три  недели  и,  следовательно,  к  концу
августа  быть в Берлине. Быстрота отъезда будет зависеть в значительной мере
от  того, насколько легко удастся достать денег,  которых при нынешнем курсе
нужно будет очень много.
     Вот, значит,  наша главная новость. У  меня все-таки появилась реальная
надежда  Вас скоро увидеть,  хотя  и  несколько жутко  уезжать  в теперешней
обстановке:  повсюду  наших  товарищей  преследуют,  и  все  друзья  и  даже
посторонние уверены,  что  мое  присутствие одно только несколько сдерживает
большевиков;  мой  отъезд, а  особенно  известия  о  моей  деятельности  за-
границей, могут их разнуздать окончательно. Отчасти  поэтому многие в партии
будут  очень  недовольны моим  отъездом.  Пробыть  за границей  я думаю  6-8
недель.
     Пока мы завязали сношения с независимыми,  приехавшими  сюда, то есть с
Дитманом285  и Криспиным286. Их отношение к нам, во  всяком  случае, таково,
что мы можем рассчитывать хоть немного повлиять на них в смысле удержания от
шагов, которые  бесповоротно  закрепили  бы партию  за  большевистским  "III
Интернационалом".  Здесь очень важно  выждать время,  ибо, по  моему личному
мнению, уже  месяца  через два на  международном  социалистическом горизонте
звезда  его  будет  склоняться  вниз.  Сейчас  же   момент  для  них  весьма
благоприятный.
     Кстати: сегодня здесь "праздник III Интернационала", и, к удивлению, на
этот  раз  большевикам  удалась  весьма  внушительная,  массовая и  народная
манифестация,    тогда    как   уже    давно   все   их    "смотры"    носят
отвратительно-казенный  и  убогий  характер.  По-видимому, интернациональная
идея все же глубоко захватывает на момент здешние усталые и атпатичные массы
-- захватывает, благодаря сознанию, которое должно быть и у санкюлотов 94-го
года, что судьбы России в данный момент стоят в центре мировых интересов.
     О  конгрессе  III  Интернационала напишу Вам  специально,  когда соберу
новости  "закулисные".  Кажется, есть  кое-что  поучительное. У  нас  ничего
нового за последнее время. Фед[ор] Ильич все еще в ссылке в Екатеринбурге.
     Привет всем товарищам, а Вам -- привет от всех наших.
     Обнимаю.
     

Ю.Ц.



4 августа 1920 г.


     В  последнем   письме,  недавно   отправленном  Вам  через  одного   из
иностранных  гостей,  я  сообщал,  что  нам  неожиданно  (мне  и Абрамовичу)
разрешили  выдать паспорта за границу и что  я  намерен, если это  словесное
разрешение не окажется обманом, выехать довольно скоро и пробыть за границей
до 2-х месяцев. Разрешение  дано высшей  властью.  В  настояшее  время  дело
проходит  в порядке выполнения формальностей довольно быстро, и  у меня пока
при  соприкосновении  с  чиновниками  создается  впечатлеиие,  что как будто
"разрешение" надо  понимать всерьез.  С  сегодняшнего дня  дело  находится в
"Особом  отделе  Всероссийской  чрезвычайной   комиссии",  которая  является
последней,  контролирующей  выезд за  границу, инстанцией и  которая  должна
подтвердить,  что  "не  имеется  препятствий". Обыкновенно  до  сих пор  все
"разрешенные" комиссариатом  иностранных  дел  поездки меньшевиков и  просто
приличных людей срывались на этой  инстанции и обыкновенно уже бесповоротно,
точь-в-точь как  в  старой  охранке. Но в  нашем случае  есть  голос  Совета
народных комиссаров, давшего разрешение, так что как будто и  с этой стороны
нельзя ждать прямого протеста. Но  обструкция под каким-нибудь формалистским
предлогом  или просто  без  предлога еще возможна, и лишь через 4 дня, когда
комиссариат  иностранных дел  рассчитывает получить ответ на свой запрос  от
охранки, положение  станет  яснее.  Но и  тогда  в связи с  резко меняющимся
международным  положением  (благодаря проявившемуся  желанию  большевиков не
мириться  с Польшей,  а "советизи-ровагь"  ее)287 правительство  может круто
изменить свое отношение  к вопросу  и  отменить  уже данное разрешение.  Да,
сверх того, если это международное положение ухудшится, может затрудниться и
самый въезд и Эстонию или Германию. Пока с  этой стороны я  себя обеспечил и
впредь  до изменения  положения  могу рассчитывать,  что  и  в Ревель,  и  в
Германию проеду без задержки. Если все сложится благополучно,  то  через две
недели  будет  улажена,  вероятно,  и финансовая  сторона  поездки  и  смогу
выехать; но партийные дела (отсутствие Фед[ора] Ильича  во время ожидающейся
20 августа  партийной конференции  и  приезд  сюда к  этому  времсни  Семена
Юльевича  [Семковского])  могут  меня задержать  еще  на  неделю,  не более.
Абрамовичу же пока поехать, очевидно,  не придется -- денег не хватит на две
поездки, а ему приходится заботиться о  семье. Это  жаль, ибо как выяснилось
из бесед с немцами, его вполне свободный и литературный немецкий язык, по их
мнению,  делает  его  особенно  пригодным для бесед  с более широким  кругом
Parteibeamten288  влиятельных   рабочих,  тогда  как  я  слишком   заикаюсь,
выражаюсь тяжеловато и  явно буду утомителен для более широких  коллективов.
Однако лишиться нас обоих на 3 месяца ЦК не счел возможным, и он прав, ибо я
боюсь даже за свое собственное  отсутствие.  Не говоря  уже  о том,  что мое
присутствие служило здесь известным сдерживающим моментом для большевиков  в
их  отношении к нашей партии, и том, что  репрессии никогда не доводились до
фактического уничтожения партии, какое имеет место по отношению к эсерам. Но
и  в внутрипартийных делах при отсутствии Фсд[ора] Ильича недостаточно будет
сил   одних  Раф[аила]  Абрам[овича]  Абрамовича   и  Семена  Юльевича   для
сдерживающей работы по отношению к разным факторам разложения, проявляющимся
то  в  отколе к коммунистам, то  в таком столкновении между  "крайне левыми"
элементами  и имеющимся еще  в партии  правым  крылом, которое  легко  может
повести  к  открытому  расколу,  а  к  частным  расколам,  не  оправдываемым
обстоятельствами, уже не  раз приводила. Дело в том, что более старые  члены
ЦК- Череванин, Ерманский. Горев -- совершенно  развинчены  физически и очень
мало   работоспособны,  а  последние  двое  притом  именно  по  отношению  к
"отмежеванию  слева"  проявляют  иногда слишком  большую  нерешительность  и
дипломатичность; а более молодые -- Югов, Плесков289, Трояновский,  Далин --
на  которых и  держится текущая  работа,  недостаточно  авторитетны в  такой
период,  когда  нет  никакой  свободной  дискуссии  и  никакой  коллективной
партийной умственной жизни и когда поэтому рядовые члены партии ждут  каждый
раз пароля от людей, лично наиболее авторитетных.
     Все  это я  Вам  пишу,  чтобы Вы поняли, почему, несмотря на  признание
всеми  необходимости  поездки  за  границу,  решение "отпустить"  меня  было
принято  лишь  скрепя  сердце при сильной оппозиции Череванина и  на  местах
может вызвать бурю недовольства.
     Приехала сюда, как Вы  знаете,  делегация независимых для переговоров о
возможности  вступления  их  в  III  Интернационал  и  об  условиях   такого
вступления. На конгрессе  они,  подобно французам, участвовали как гости, но
вели себя, конечно,  с  гораздо большим  достоинством.  Как свое условие они
поставили "автономию"  для каждой  нации в проведении общей  политики. Им, в
свою   очередь,   ответили   требованием   выкинуть   Штребеля,   Каутского,
Гильфердинга  и  т. д., безусловно повиноваться и т.п. Они уедут сообщать об
этих переговорах своему ЦК, и  тогда, по  их словам, начнется в партии новая
дискуссия. Дитман надеется, что,  в связи  с тем,  что  они  здесь узнали  о
положении дел,  удастся добиться  пересмотра  лейпцигского  решения. Криспин
говорит осторожнее,  но тоже заявляет, что такое присоединение, какого хотят
большевики,  немыслимо.  Мы  обрушились  на  самую  постановку  вопроса   об
"автономии",  которая  сводится  к  тому,  чтобы  ценою  завоевания  свободы
действий  у  себя  дома   в  сторону  отклонения  вправо  от  большевистской
ортодоксии, окончательно  санкционируется "автономия" русских большевиков от
всякого международного  социалистического контроля  в  деле  их  собственной
внутренней политики и в деле их международной политики, которой они ставят и
будут ставить международный пролетариат перед  совершившимися фактами  и  па
Западе, и  на  Востоке,  и  на  Юге. Дитман  признался,  что  получилось для
европейцев  и  неудобное, и недостойное  положение "граждан  2-го ранга", но
что-то не видно, чтобы он  и  его  друзья наметили выход из него.  Пока  нам
приходится лишь поддерживать в них "осторожность" в деле давания большевикам
новых  авансов;  большего  нельзя достигнуть  ввиду  состава  делегации, где
Дитман и  Криспин  нейтрализуются  Деймигом290  и  Штекером291.  Желая  быть
лояльным  первые  двое,  познакомившись  с нами, предложили нам вести беседу
совместно  со всей делегацией.  Но левые вдруг возымели  сомнения, будет  ли
"лояльно" им в  Москве видеться  с  официальным  центром  партии,  борющейся
против  советского  правительства.  Сошлись,  по  обыкновению,  на гнилом  и
постыдном компромиссе: они будут беседовать не с  ЦК, а со мной и кем-нибудь
еще  лично.  Мы  ответили  Дитману,  передавшему  это  предложение,  что  мы
отклоняем  эту  честь  и отказываемся  от  всяких  разговоров  с делегацией,
приглашая  их двух пожаловать к нам  в ЦК. Выслушав это,  Дитман  просиял  и
сказал, что этот ответ идет навстречу его желанию и он лишь считал неудобным
"подсказывать" его  нам,  но что в такой форме он окажет свое действие (eine
wohlverdiente Ohrfeige)292. Мы заявили. что подробный протест пошлем в их ЦК
и  потребуем   официального  ответа,  поддерживает  ли  их   партия  с  нами
официальные отношения, как с одной из партий небольшевистского  толка. С тех
пор  мы беседуем  только с этими  двумя  и  надеемся этими  беседами  сильно
подготовить почву для более широких разговоров.
     Пока  ограничиваюсь  этим. Надеюсь  писать  Вам  из-за границы. Если до
отправки письма будет что-нибудь существенное, добавлю. Крепко жму руку.
     

Ю. Ц.



4 августа 1920 г.


     Явилась  надежда,  что  отныне удастся  сравнительно регулярно посылать
письма  за  границу.  Пишу это письмо  "для пробы", полагая,  что последнее,
посланное  с итальянским товарищем, Вы  получили и находитесь в курсе  наших
дел.
     За истекшую неделю ничего особенного не наметилось, кроме, пожалуй, еще
более резко  обозначившейся тенденции смотреть на  войну  с Польшей  как  на
пролог к  германской революции, а потому и не желать скорого окончания  этой
войны. Верно, в этой связи власти  обратили, наконец, внимание на нестерпимо
националистские  нотки   в  официальной   антипольской   агитации:   Троцкий
постановил закрыть  орган  "военспецов"  "Военное  дело"293  за  "шовинизм",
который там свил гнездо не со вчерашнего дня. [...] "Оборонческая" идеология
войны с Польшей заменяется "всемирно-рсволюционной".
     Кашен и Фроссар  окончательно присоединяются к III Интернационалу, судя
по письму  первого,  помещенному  в  сегодняшних  газетах.  Пресса  условием
вступления  французов ставила  "исключение  Альбера  Тома  и Ко." Любопытно,
какие обязательства взяли на себя в этом смысле Кашен и Фроссар. [...]
     В. Герцог294, как мне  сообщили, выступил на митинге и  Смоленске, куда
прибыл вместе  с аигличанами знакомиться с фронтом. В своей речи  он заявил:
как вы расправились  с меньшевиками и  прочими  социал-предателями,  так  мы
расправимся с Каутским, Гильфердиигом и Ко.
     В  восточной  политике большевиков  замечается  кой-какой  "гамлетизм".
После того как, по-видимому, обо всем дотолковались с Мустафой Ке-малем295 и
другими националистами, появились здесь  "турецкие  коммунисты",  выразившие
недовольство  по  поводу этих  шашней  с  буржуазией.  Их  протесты,  видно,
возымели действие,  ибо  тотчас после отъезда послов Мустафы Кемаля бюро III
Интернационала опубликовало воззвание к  рабочим Турции, Армении  и Персии о
созыве на 1 сентября  общего  рабочего конгресса  для этих  трех стран. Пока
что,   по-видимому,   большевизм   плохо   прививается  на  Востоке,  ибо  в
Азербайджане  крестьяне  отказались  принять переданную  им  нами  помещичью
землю, так как "шариат запрещает брать чужую собственность".
     Не выходит  что-то и с "Башкирской советской  республикой". Вторично ее
"автономное"  правительство  сменено  Москвой.  На  этот  раз   его   просто
арестовала уфимская чрезвычайная комиссия. Причина, главным образом, то, что
Башкирия  не  дает  хлеба. Теперь,  с  созданием  более  обширной  Татарской
республики  на  Волге,  возникает  прямая   опасность,  что  при  стремлении
выкачивать  у  этих  автономных республик  не  только  рекрутов, но их хлеб,
советская власть сама организует целый ряд мусульманских Вандей296.
     На  бывшем  только что  совещании продовольственников несколько человек
сделало  слабую попытку поставить  вопрос об изменении всей системы в смысле
взимания с крестьян  определенного, прогрессивно  возрастающего натурального
налога с тем,  чтобы  остатком хлеба он распоряжался свободно. Но коммунисты
наложили свое veto и вопрос не обсуждался даже.
     Неурожай грозит  превзойти  1891 год297 во всей  России, кроме Сибири и
Северного Кавказа до Новороссии. Что в этом положений будет делать советская
власть, трудно себе представить.
     Забастовка протеста московских печатников повела к новым арестам и иным
репрессиям. Сейчас в московской тюрьме заключено свыше 30 печатников. Привет
друзьям. Крепко жму руку.
     

Ю. Цедербаум



5 августа 1920 г.


     Вот  уже две недели, как  немцы здесь, в Москве298,  но нам  не удалось
много  с ними беседовать, ибо их  время очень  захвачено  частью Конгрессом,
частью  сепаратными переговорами с большевиками. Все  же  несколько бесед  с
Криспиным  и  Дитмалом  имели.   Оба  они  хотели  сделать   эти   разговоры
официальными  с обеих  сторон,  т. е.  чтобы участвовала  вся делегация.  Но
Daumig  и Stocker, явно инспирированные  большевиками,  заявили, что считают
нелояльным вести официальные переговоры с партией, враждебной большевикам, и
настояли  на  том.  что  делегация примет  лишь  меня  и  других  "отдельных
товарищей" из  партии.  ЦК ответил, что  от такого свидания он отказывается,
против поведения делегации по отношению к партии будет протестовать перед ЦК
независимой  партии  и  приглашает  лично Дитмана  и Криспина явиться в  ЦК.
Последние  одобрили  наш  ответ,  и  мы уже  с  ними вели  беседы. Прошу Вас
разъяснить немцам все  неприличие и недостойность этого  поведения после тех
отношений,  которые  у  нас  существовали  с   независимыми  со  времени  их
зарождения и  после  того, как Лейпцигская299 резолюция  возложила на партию
обязанность столковаться по  вопросу об Интернационале с партиями, вышедшими
из II Интернационала, к числу коих принадлежит наша.
     Как мы  и сказали Дитману  и Криспину,  их поведение  здесь одлича-лось
пассивностью   и  нерешительностью,  которые  совсем  не  подобают  "великой
державе",   какою   сейчас   в   международном  рабочем  движении   являются
независимые.  Они держались совершенно в  стороне от  всех,  съехавшихся  на
конгресс, хотя даже  среди коммунистических групп  сеть  питаюшие  известный
respect300 к их партии и хотя,  например, в итальянской, а, может быть,  и в
других делегациях есть меньшинства не коммунистические, а с демократией. Они
даже не обратились к французам, пресмыкавшимся перед большевиками, и дали им
возможность   вести  до  конца   переговоры  сепаратно.  Понятно,  насколько
большевики выигрывают от того, что всякая группа, условно готовая вступить в
III  Интернационал, договаривается с ними сепаратно.  Соответственно этому и
весь   вопрос  об  условиях  вступления  немецкие  товарищи  поставили  узко
национально: III Интернационал  должен им и всем другим партиям предостаиить
автономию в  проведении  у себя  дома  общих  принципов.  О том,  что должна
прекратиться   "автономия"   русских,  которые  вне  всякого  международного
контроля решают вопросы не только своей внутренней, по именно  международной
политики,  например,  об  импортировании в  Польшу  "советского строя"  и  о
распространении революции путем  вторжения революционных сил  (завтра, может
быть, в Германию или Австрию) -- об этом они даже намеком не заикались.
     Итог переговоров тот, что только независимые все  же  держались тверже,
чем французы. Ленин и Ко. не решились угодить левым, требовавшим резолюции о
нежелательности  принятия  центральных   партий,  и   постановили   поручить
Исполнительному Комитету вести  дальнейшие переговоры. Цитман  думает, что с
их возвращением в партии  начнется новая дискуссия, которая продлится месяца
два, и  надеется, что  сейчас,  после проделанного опыта,  вопрос может быть
решен несколько иначе, чем решался  до сих пор. Он настаивает, чтобы к этому
времени кто-нибудь от  нас был в Германии. Есть надежда, что это состоится и
что я  недели  3-4  буду в Берлине. Дело в  том, что советское правительство
ответило согласием на наше требование отпустить делегатов ЦК  за границу и я
теперь выправляю паспорт. Если не случится перемены (увы! очень возможной) в
международной  ситуации  в  связи  с  явным  нежеланием   нашим  мириться  с
буржуазной  Польшей, то  моя поездка  осуществится. Я надеюсь, что  при этом
впуск в Германию не встретит затруднений и в Ревеле мне немецкий консул визу
поставит  (Дитман  обещает  устроить).  Если  будет  задержка,  я  буду  Вам
телеграфировать,  чтобы  добиваться  разрешения.  На  всякий  случай  можете
напечатать в  газете,  что  советское  правительство  постановило Мартову  и
Абрамовичу выдать паспорта на выезд за границу "для Организации заграничного
представительства партии", о чем хлопотал ее ЦК  (официальная  мотивировка).
Опубликование этого может, пожалуй, помешать последующей отмене.
     Да, а с делами в Польше получился оборот, который может передвинуть всю
ось  международной   политики.   Большевики  играют  теперь  на  "ва-банк*'.
Революционный (не только военный) успех в Польше, если он будет иметь место,
сможет, по  моему  мнению, вызвать перегруппировку  империалистических  сил,
вынудив,  несмотря  на  все  к тому трудности, Англию и даже Францию  искать
сближения с Германией,  чтобы образовать, даже ценой пересмотра Версальского
мира301, западноевропейский блок против  революции.  Если  б  к  этому пошло
дело, в то время как, ввязавшись в Польшу, мы затевали революцию, обреченную
почти фатально на венгерский исход302  (в этом почти все польские коммунисты
уверены),  то  едва  ли  русская  революция  будет  в  силах  (экономически)
выдержать натиск сплотившегося капитализма. В  самой стране неурожай  (очень
значительный),  успехи  Врангеля303  и  начавшиеся  уже  крестьянско-казачьи
движения  в  Сибири,   на   Кубани,  Дону  и  Тереке,  при   непрерывающейся
Bandenwirtschaft304  во  всей  Украине,  положение  обещает  к  весне   быть
невеселым.
     Утверждают,  что  на  днях  в Верховном  революционном трибунале  будут
судить В. Н. Розанова,  Потресова, моего брата (Левицкого) вместе с народным
социалистом  Мельгуновым305  и многими  десятками  демократов и либералов по
делам "Союза  возрождения"306 национального  центра  и  других  групп.  Трем
первым грозит, по-видимому, в худшем случае тюрьма, могут и оправдать.
     Жму руку. Поклон Татьяне Яковлевне.
     

Ю.Ц.

     Получили,   надеюсь,  пакет,  пересланный  с  итальянцами,  и   другой,
посланный тем же путем, что и это письмо?



20 сентября 1920 г.


     Пишу Вам накануне своего отъезда в  надежде, что  письмо дойдет  еще до
моего прибытия  в  Берлин.  Задержался  я  на  целый месяц потому,  что  нас
очередным образом подвергли разгрому (в Москве и Харькове),  на этот раз  не
только без  серьезного основания, но и без внешнего повода,  которым  мог бы
быть  оправдан полицейский  набег.  Хотя меня и Раф[аила]  Абрамовича только
подвергли обыску, но пока по отношению к остальным продолжалась обычная игра
со  "следствием",  нам  неудобно было уезжать. Только  на  днях окончательно
выяснилось,  что "дела" не будет,  хотя все еще  человек 17  здесь н до 60 в
Харькове сидят.
     Прилагаю  письмо для Тат[яны] Яков[левны];  второе  письмо  попрошу Вас
отправить  по почте. Прилагаемый пакет прошу сохранить для меня.  Жму крепко
руку. До скорого свидания.
     

Ю.Ц.


     Раф[аил] Абр[амович] приедет позже, ибо  везет семью, и формальности по
паспорту затягивают его отъезд.



27 сентября 1920 г.


     Три  дня  назад прибыл в Ревель  по  паспорту,  выданному  Караханом, и
теперь веду переговоры с германским консулом о пропуске в  Берлин;  надеюсь,
что в субботу смогу  выехать  туда на пароходе.  Раф[аил]  Абра-м[ович] тоже
имеет  уже  паспорт, но задержался вследствие  того,  что хочет перевезти  с
собой свою семью.
     Дальнейшие  мои планы выяснятся  по приезде в Берлин. К большому  моему
огорчению,  я  свое письмо к  Вам  должен  посвятить неприятному  инциденту,
внесшему  нежелательный  элемент  в   наши  отношения.  Вы   опубликовали  в
"Republique  Russe"307 мое  письмо, явно не назначенноее для опубликования в
силу интимного характера тех наблюдений над общими нашими знакомыми, которые
ныне занимают в России "посты"308. Мы все отказываемся понять, как Вы  могли
признать этот непринужденный рассказ  пригодным для печати? Неужели, если бы
я сообщил, что тот  или другой большевистский вождь часто меняет своих  жен,
то и это появилось бы в печати? А я, конечно, в письме к  Вам не постеснялся
бы  и это поведать среди всякой болтовни о  русском  житье-бытье.  Как можно
было  лезть  со всем  этим  в  печать?  Вы поставили  меня в самое фальшивое
положение. Еше  никогда  никто  не  мог  меня  обвинить  в  том, что я  веду
политическую борьбу,  "разоблачая",  кто как  живет и  кто что ест. А у нас,
несмотря на весь упадок политических нравов при большевизме, все же на такой
метод борьбы  смотрят, как  на грязноватый. И предположения, что я в  Европе
печатаю такого  рода "разоблачения",  очень  унизило  меня в  глазах многих.
Большевики  неожиданно имели такт  не поднимать шума в печати, но неприятных
разговоров  тем из товарищей,  которые  с  ними встречаются, нельзя было  им
избежать.  При этом, так как,  естественно, я в письме свои  иллюстрации мог
брать из жизни  тех  именно большевиков,  с которыми  мы еще встречаемся, то
получилось,  что задетыми оказались как раз  те  наиболее  приличные,  через
которых иногда  удается действовать,  чтобы  спасти  от смерти какого-нибудь
"спекулянта" или вырвать из  тюрьмы какого-нибудь товарища Появление  письма
сделало невозможным для товарищей  продолжать ходить к этим людям, у которых
именно во время хождения с "ходатайствами" им удавалось  видеть на столе  те
явства,  о  которых Вы  сочли нужным публиковать в  "Republique Russe".  Без
преувеличения  я должен сказать, что  это опубликование  серьезно затруднило
нам наши демарши по поводу многочисленных в последнее время жертв репрессии.
     Откровенно должен сказать, что отказываюсь  понимать  ту Вашу  нынешнюю
mentalite309,  которая  побудила Вас печатать  письмо.  В какие времена,  по
отношению  к каким  противникам  мы считали подобные разоблачения  средством
борьбы?  Но  если  уже  Вам  казалось,  что  эти  детали  и  иллюстрации   с
какой-нибудь точки зрения поучительны, то почему  не  заменить имен буквами,
чтобы хоть так смягчить "пасквильный" характер рассказа? И, наконец, если уж
Вы решили печатать, зачем  делать это от имени  "одного из вождей",  то есть
придавать  этому высоко политический  характер,  вызывать представление, что
это  не просто частное письмо, невинно "сплетничающее" об общих  знакомых, а
именно обдуманный  политический шаг,  входящий  в систему идейной борьбы? Вы
могли просто  написать  "мне  пишут". Теперь  же не только большевики,  но и
масса моих товарищей вынесла впечатление, что  письмо опубликовано  по моему
поручению.
     Наша  позиция  Вам  настолько  хорошо  известна,  что  Вы  должны  были
понимать,  что  мы принципиально  отвергаем  метод  борьбы  с большеви-ками,
заключающийся  в том, чтобы идти к европейской и  русской  буржуазной бешено
ненавидящей  большевиков публике  и  давать  ей "сенса-ционный"  материал  о
роскоши и разврате, в котором  живут большевики. Поэтому и я, и мои  коллеги
считаем, что независимо от  отсутствия у Вас  формального права печатать эти
отрывки  без моего поручения, Вы и по существу  должны были считаться с тем,
что я не могу желать их опубликования.
     При  всем хорошем  отношении  ко мне  партийной  публики  мне  пришлось
пережить не один неприятный wuart d,heure310. Люди,  не  знающие Вас,  когда
получали  от  меня уверение,  что  опубликование сделано  без моего  ведома,
делали   неприятный   вывод,   что   я   "не   осторожен  в   выборе   своих
корреспондентов". Мне поэтому пришлось поставить  в ЦК вопрос о моей  вине в
этом  инциденте. Я рассказал о характере наших личных отношений, об интимном
характере  всех моих писем к Вам и просил судить, проявил ли я  легкомыслие,
"откровенничая"  в письмах к Вам. Коллеги признали, что я имел все основания
доверять  Вашему  чутью  и  такту и  поэтому  не могу  быть обвинен. Но  они
поручили мне передать  Вам  их  общее мнение,  что опубликованием письма  Вы
нарушили доверие к Вам. В то же время они решили настаивать, что Вы должны в
"Republique Russe" напечатать, что письмо  было Вами опубликовано без ведома
автора,  который, узнав  об его  опубликовании, выразил свое неудовольствие,
так  как отнюдь  не предназначал его для печати.  Таким заявлением Вашим  мы
формально ликвидируем  для  партии  этот неприятный  инцидент. Для  меня он,
повторяю, неприятен не только тем, что Вы меня  "подвели", но  и тем, что Вы
проявили mentalite, совершенно мне чуждую и непонятную, обнаружив готовность
петь в хоре тех  международных ненавистников большевизма, которые изображают
их просто грабителями, развратниками и т.п.
     Но довольно об  этом. Слишком много  крови я себе не портил  из-за всей
истории,  так как, повторяю, большевики по непонятной причине не вытащили ее
ни в печать, ни на собрания.
     Спешу отправить письма  и в  кратце  сообщу наши  новости. Я должен был
выслать  уже  месяц  назад,  но  в это  время  ЦК  произвела  разгром  нашей
организации  в Москве  и Хпрькове  во время собиравшихся там общепартийной и
южной  конференций, арестовав  в  Харькове 60 членов партии и в Москве  40 с
лишком.  У  меня  был  обыск,   Раф[аила]  Абр[амовича]  продержали  ночь  и
отпустили, Трояновского,  Плескова, Ерманского, Ежова,  Назарьева  и  многих
других держали месяц. В Харькове Сандомирский, Кучин, Рубцов и многие другие
все еще  сидят.  Бэр  освобожден.  Мне  пришлось ожидать, разрешатся  ли они
процессом  -- и  тогда  я считал бы неудобным уехать -- или дело не кончится
ничем.  Оказалось второе  --  дела  состряпать не  удалось.  Когда я уезжал,
обещали  освободить даже Либера,  которого взяли для того, чтобы  попытаться
нас связать с более правыми кругами.  Печатники Буксин,  Девяткин, Романов и
др., после нескольких месяцев  тюрьмы,  приговорены  "административно"  к  6
месяцам --  2 годам принудительных работ  (Крмеру удалось скрыться). Сидят в
московской  тюрьме  в  ожидании  такой  же  расправы   14  правых  ростовцев
(Локерман, Васильев, Бирик, Гурвич и др.). В Кременчуге и других местах тоже
были большие аресты.
     Федора Ильича --  "для пользы службы" в свое время угнали  из Москвы  в
Екатеринбург, а теперь по его просьбе, пересылают в Минск. Попытка  добиться
для него паспорта за границу потерпела фиаско.
     Володя (мой  брат) и Розанов по процессу "Национального центра",где они
оказались  в  очень  неприятной компании белогвардейцев, в  качестве  членов
"Союза  возрождения"  получили  смертную  казнь  с  заменой вечным  (доконца
гражданской войны)  заключением  в  концентрационный лагерь,  так же  как  и
Кондратьев311, Мельгунов и Филатов  (энесы). По делу Центросоюза получили 15
лет  таких  же  работ:  Коробов, Лаврухин,  Кузнецов,  А.М.  Никитин и Розен
(Азра). В.Н. Крохмаль оправдан (т.е. получил 3 года с применением амнистии).
Сообщите  М.С.  Алейникову, что В.М.  Алейников, приехавший  из Голландии  с
проектом  торгового договора и очень обольшевичившийся,  был,  тем не менее,
почему-то вскоре арестован, и, когда я уехжал, еще не выпущен. [...]



28 сентября 1920 г.


     Уже 3 дня, как я прибыл в Ревель  и в отчаянии,  что не могу  двигаться
дальше, пока не получу визы  от германского консула, для чего нужно согласие
германского  правительства. Сегодня отправил Вам телеграмму с просьбой через
Дитмана устроить это дело. Но этим  не разрешены будут  все затруднения, ибо
произошел  перерыв в пароходном  сообщении между Ревелем  и Штеттином и  мне
придется искать окружных путей,  либо  через Стокгольм и из Риги  в Германию
идут крайне редко,  так  что малейшая проволочка с визой может замедлить мой
отъезд  на  неделю. И  вот я узнаю, что конгресс перенесен  с  24-го на 12-е
октября312,  так что в лучшем случае поспею  к самому конгрессу,  а в худшем
случае --  опоздаю к его началу.  Все это крайне  неприятно. Мой  отъезд  из
России  задержался на  целый  месяц, потому что большевики вздумали устроить
разгром нашей  партии,  захватив в  Харькове  южно-русскую  конференцию, а в
Москве учинив облаву, в которой заарестовали многих делегатов, приехавших на
общерусскую конференцию, а  также многих  рядовых  членов партии и несколько
членов ЦК. Пока история эта не выяснилась и нам угрожали судебным процессом,
я не счел возможным  выезжать, чтобы, в  случае  надобности, предстать перед
судом  (у меня  был, как и  у Раф.  Абрамовича, обыск,  но  у нас не  отняли
паспортов). Теперь более или менее выяснилось, что  мерзавцы удовлетворяются
тем, что расстроили нашу конференцию. Раф. Абр[амович] задерживается потому,
что ему все еще  не  выдали паспортов  на семью,  которую  он хочет взять  с
собой.
     По "Freiheit"313  у меня сложилось безотрадная картина  отношения сил в
нынешней  борьбе.  Берлинские  и  рейнские  партийные  массы,   очевидно,  в
большинстве  за принятие условий! Значит, или  победа левых,  или, во всяком
случае,  раскол  очень глубокий. Партия  пожинает плоды  "русского  культа",
которому она содействовала в течение двух лет. Если б не допускали все время
без протеста отождествления всякой идейной критики большевизма с сожействием
контрреволюции,   то   теперь   не   могли   бы   выноситься   резолюции   о
"контрреволюционности" статей  Дитмана.  Даже сейчас,  когда борьба пошла по
всей линии, "Freiheit" остается исключительно в положении обороны, не атакуя
больных  мест  большевизма. Даже в "Rote Fahne"314 смеют критиковать военную
политику советской России с ее попытками принести Польше на штыках диктатуру
пролетариата, а в "Freiheit" по этому основному вопросу, о котором Вы пишете
в  последнем  письме,  --  ни  слова  о   статье  Strobel,a314a,  давно  уже
затрагивавшего  эту  тему,  замалчиваются.  В  "Sozialist"315,  кроме  Вашей
статьи,  вообще  я   не  нашел  никакой  попытки   теоретического  освещения
начавшейся борьбы. Вообще, правое крыло не проявляет и подобия той энергии и
энтузиазма,  которые  обнаруживаются  левыми.  Мудрено  ли,  если  последнее
увлечет за собой массы?
     По-видимому, самое  ускорение конгресса есть уже победа левых, ибо не в
наших интересах сократить период дискуссии. Печально все это.
     [...]
     Я не знаю ни Вашего, ни чьего-либо адреса  в Берлине приду к Вам, когда
приеду, в редакцию.
     Получили  ли мое последнее письмо, которое должно было пойти к Вам (тем
путем, каким Вы в мае отправляли мне письма и литературу) на прошлой неделе?
Там было, между прочим, письмо  Татьяне  Яковлевне  от Владимира Николаевича
Розанова. Если она не получила, могу сообщить, что Владимир Николаевич  (как
и  мой  брат  Левицкий) получил  по  процессу смертный  приговор  с  заменой
концентрац[ионным]  лагерем  до  конца  гражд[анской]  войны.  Пока  попытки
добиться того, чтобы  "принудительная  работа"  выполнялась  им  на службе в
каком-нибудь  учреждении с возвращением  лишь  на ночь в тюрьму (это  обычно
разрешается),  успехом  не  увенчались,  но это не безнадежно. Пока  что  он
избавился от тяжелых работ, устроившись как фельдшер. Сидится там  не плохо,
и об его питании достаточно заботятся.
     Политически процесс оставил плохое  впечатление.  В. Н. и другие правые
социалисты  оказались   в  "борьбе   за  демократию"  запутанными  в   такую
реакционную компанию, что трудно  было  представить себе  самую  возможность
чего-либо подобного. Жму  руку, надеюсь все же вскоре сделать это буквально.
Всем привет.
     

Ю. Мартов

     Посылаю  Вам  сведения  о  нашем  разгроме.  Может  быть,   и  это  как
информационный  материал будет иметь поучительное значение в  данный момент.
Или еще нельзя таких фактов оглашать?



29 сентября 1920 г.


     Ну, вот я и за границей, в Ревеле, и с первых дней  испытываю некоторое
разочарование. Оказалось, что мы  в России совсем  идиллически  представляли
себе такую  вещь,  как поездку за  границу. Я  думал,  что приеду в Ревель и
через  3-4 дня двину дальше, в Германию.  На деле оказалось, что современная
Европа  придумала   столько   препятствий  для  передвижения  по  ней,   что
путешествие обращается в  длительный процесс  скачки через барьеры.  Я здесь
уже 5-й  день,  но  до  сих  пор  сделал  только  первые  шаги по  получению
германской визы и раньше четырех дней  мне  консул не обещает ответа.  Затем
идет  расстройство  пароходного  сообщения:  и  уже  получив  визу,  я  буду
счастлив, если  через неделю окажется пароход на  Штеттин. Если же  нет,  то
надо ехать на Стокгольм и оттуда в Берлин. На  всякий случай, телеграфировал
Брантингу316 с просьбой распорядиться о даче мне шведской визы.  Но  путь на
Швецию еще -- и много -- дороже, чем прямой путь,  а уж этот последний стоит
чудовищные  деньги  -- 1400  (!!) германских марок (т. е. на  наши советские
деньги примерно 100 000 рублей). А путь на Швецию еще на  1000 марок больше.
Сюда  не  входит уплата  за визы  и за телеграммы  в  министерства,  которые
отправляются на мой счет. Но это все пустяки, у меня  денег  хватит,  но эти
непредвиденные   задержки  сорвали   мою  первую  миссию,  заключавшуюся  по
соглашению  с  Дитманом  и  Криспиным  в  том,  чтобы  принять еще участие в
прсдсъездовской  дискуссии  по  вопросу  о III  Интернационале  в  печати  и
собраниях  Vertrauensmanner,oв317.  С огорчением я  узнал здесь,  что вместо
24-го  съезд  назначен  на 12-е  "октября,  так  что  я, при  обнаруживщихся
непреодолимых  затруднениях, в  лучшем случае, попаду в Берлин лишь дня за 4
до съезда, а в худшем -- смогу прибыть в Галле лишь с опозданием на 1-2 дня.
Отъезд мой из Москвы задержался на целый месяц после того, как я получил уже
паспорт. Дело в том,  что  20 августа  в  Москве должна  была  начаться наша
партийная конференция, обещавшая быть очень многолюдной (сравнительно), и  я
хотел быть  на  ее открытии и при решении основных вопросов. Но только часть
публики съехалась как ленинская  полиция произвела в Москве повальные аресты
среди с[оциал]-д[емократов] и с[оциалистов] (до сих пор неизвестно, по какой
причине,  причем -- и не случайно  --  захватили и большую  часть приехавших
конферентов). У меня и Абрамовича сделали только обыск, но трех членов ЦК --
Ерманского. Плескова и  Трояновского  арестовали, так  же как Ежова и многих
других.  Вскоре  мы  узнали, что в то же  время в Харькове забрали прямо  на
последнем заседании нашу областную южнорусскую  конференцию, которая почти в
полном  составе должна  была  ехать в  Москву на  общую  конференцию.  Таким
образом,  прежде  всего  конференция  расстроилась,  чем  внесена  в  партию
изрядная  дезорганизация, ибо  к  ней долго готовились и на нес  в провинции
возлагали большие надежды в деле оживления и объединения работы. А, главное,
в  течение долгого  времени  власти  не  говорили  толком,  чего они  хотят,
собираются ли инсценировать процесс и т. д. Вопреки обыкновению, принятому в
этих  случаях,  московская  и  петербургская  пресса не  сопровождала ареста
какой-нибудь    яростной   кампанией,   "ритуальными"   обвиненияни,   вроде
пособничества полякам  и  т. п., что полагается в таких случаях.  На юге  же
власти и "сам"  Раковский  намекали,  что предстоит  "процесс-монстр" против
всей партии, хотя тоже не  могли членораздельно формулировать обвинения. При
таких  обстоятельствах  я  счел  невозможным  уехать,  пока   не  выясняется
положение, и прямо заявил  большевикам,  что  жду,  чтобы, в случае  начатия
процесса, потребовать  моего привлечения к нему. Только через месяц в Москве
обещали освободить всех арестованных  (но, когда я уезжал,  еще человек 10 с
Назарьевым  во главе продолжали сидеть), а в Харькове  еще сидит человек 50,
хотя  по-видимому, и там  кончится освобождением. Абрамович все еще не добыл
паспорта для  своей семьи (самому ему выдали); надеюсь, что он приедет через
неделю. Мы пытались добиться также разрешения на выезд за границу для Федора
Ильича.  которого после  3  месяцев ссылки  в  Екатеринбурге  большевики  не
соглашались снова пустить в Москву. Мы тогда предложили им, чтоб, по примеру
царских времен,  ему заменили ссылку  заграницей. В результате,  они решили,
что, считая его "крупной организаторской силой", военно-врачебное  ведомство
не может его  выпустить, но  зато даст ему видное место на  западном фронте.
Теперь он отправился в Минск, где, во всяком случае, будет лучше обставлен и
менее оторван,  чем в Екатеринбурге. Здесь, в Ревеле. я  нашел  В.  Чернова,
который после  целого ряда счастливых ускользаний от большевистской  полиции
перебрался нелегально через границу.
     Мои  планы пока не  очень конкретизированы и окончательно установятся с
приездом  Абрамовича.  На первое время я имел  поручение принять  .участие в
дискуссии  среди  независимых,  но теперь,  ввиду задержки,  это  дело будет
erledigt318 к моему приезду и  мне придется, вероятно, считаться  с расколом
среди независимых, который изменит всю ситуацию. С Вами надо будет сейчас же
по окончании конгресса повидаться. Я бы мог поехать в Цюрих, а оттуда в Вену
и Прагу,  чтобы  вернуться  в  Берлин, где  надо  будет  поработать подольше
(надеюсь,  что  теперь пресса независимых  для  нас откроется). Что касается
Франции,  то  я весьма  сомневаюсь,  чтобы меня  туда  пустили.  Не говоря о
прошлом,  я   намерен,  согласно  данному  мне  поручению,  возможно  больше
выступать против интервенции с требованием, чтобы Антанта признала советскую
Россию  (не ее дело  судить о "законности" или  демократизме большевистского
строя), и вряд ли после  этих  выступлений меня  в Париж согласятся пустить.
Если в Италии начнется открытая дифференциация в партии, я туда поеду.
     По приезде в Берлин дам Вам, конечно, знать. Пока мой адрес -- Штейна.
     Щупак сделал нам неприятный сюрприз, опубликовав  в "Republique  Russe"
отрывки  из моего письма,  которые  при  минимуме ума и такта  он должен был
считать неназначенными для опубликования. В дружеском письме можно сообщать,
какие  блюда бывают  на  столе у Рязанова или Рыкова, но  опубликовывать эту
"causerie"319,  да  еще подавать  публике под  соусом  сообщения  одного  из
марксистских лидеров", -- это очень уж "по-американски" и  страшно принижает
характер  нашей борьбы с большевизмом. Я ему вымыл по этому случаю голову, а
ЦК  потребовал,   чтобы   он   опубликовал,  что  напечатание  этого  письма
последовало без ведома его автора.
     Как  себя  чувствуете?  Как спите? Я, в общем, чувствую  себя  недурно,
аппетит,  сон  и  работоспособность  нормальные,  но совсем  потерял  голос:
хрипота  такая и  столь  уже  на этот  раз  длительная,  что  меня  начинает
беспокоить. Самая короткая речь меня бесконечно утомляет. Ну, всего лучшего.
Крепко обнимаю и надеюсь скоро свидеться.
     

Ю.Ц.


     Если Вы живете у M-me Эрисман, передайте ей,  что се брат  (Мельгу-нов)
здоров  и  находится в сносных условиях заключения. Хлопочут о том, чтоб ему
(это бывает) разрешили где-нибудь служить и лишь ночевать в тюрьме.



10 октября 1920 г.


     Ну,  вот  я и в Берлине, куда мог  попасть, лишь  направившись окольным
путем  через Стокгольм  (ибо пароходное сообщение между  Ревелем и Штеттином
оказалось  прерванным в  течение 3 недель  из-за какой-то сгачки). Брантинг,
которому я телеграфировал, выслал мне  немедленно визу. Не  останавливаясь в
Стокгольме, я прибыл  в Берлин в пятницу вечером,  можно  сказать, к  самому
съезду в Наllе. который открывается завтра.  Путешествие через  Стокгольм --
очень дорогая  вещь (один проезд  на пароходе и по железной  дороге -- 2 050
марок  --  германских!!).  В  Ревеле  я  не  дождался  Абрамовича,  который,
очевидно,  еще не добился  разрешения на выезд для  своей семьи. Боюсь,  что
из-за  этого промедления его вообще не выпустят, после того,  как  Зиновьев,
который   должен  завтра  приехать  в  Галле,  констатирует,  что  у  правых
независимых  появилась  теперь (после "похмелья") склонность ориентироваться
на русских меньшевиков.
     Пока беседовал только с  Штейном, Гильфердингом, Дитманом и Штре-белем.
Впечатление  довольно безотрадное. Лидеры партии ошеломлены быстрым развалом
громадного организационного здания. Явно заметна растерянность, выражающаяся
в  совершенно  не  немецкой  подготовке  съезда. Не  подумавши,  Vorstand320
согласился на предложенное левыми  место съезда -- в Галле,  где организация
фанатично-большевистская, что сразу окружит конгресс отравленной атмосферой.
Не позаботились о привлечении на конгресс иностранных партий. По собственной
инициативе  Лонге предложил  приехать, а об  австрийцах, которые одни только
могли  бы  здесь  выступать  с  авторитетом,  они даже  не  подумали. Я,  по
собственной инициативе, отправил  Фрицу321 телеграмму о том, что присутствие
его или Бауэра крайне необходимо.
     Па  конгрессе почти  наверное  будет большинство  левых  (небольшое), и
правые  решили и этом  случае  сейчас  же  произвести раскол --  переедут  в
Лейпциг, где все уже приготовлено, и там устроят свою конференцию.  Оттуда я
вернусь в Берлин и тогда надо будет решить, что делать. Я хотел бы сейчас же
повидаться  с Вами. Но надо считаться с  тем,  что независимые, как уже  мне
говорили, будут на первое время нуждаться в моей помощи, ибо намерены  после
раскола  перейти  от обороны  к нападению  и подвергнуть  критике  теорию  и
практику большевизма. Надо  ковать железо,  пока  горячо,  пока  пыл  их  не
остынет. Поэтому я укрепляюсь в  мысли, с которой ехал из  России,  что свой
Sitz322 мне  надо устроить  в  Берлине или Вене. Можно было бы,  добыв визу,
съездить к Вам на неделю в Цюрих и вернуться  потом  сюда, а  Париж resp323.
Лондон  оставить  на  после.  Другое  дело,  если приедет Абрамович, который
поселяется здесь с семьей, мы могли бы разделить работу: он взял  бы на себя
Австрию, Чехию  и  Германию, а  я поехал бы в  Швейцарию,  Италию,  Париж. С
другой стороны, если  бы Вы приехали на время сюда, мы бы могли обсудить все
наши дела сообща с Шупаком и Евой Львовной. Но это надо решать в зависимости
от того, полезно ли для Вас сравнительно  длинное  путешествие  в Берлин. Я,
право,  не  берусь  судить,  потому что мне  иногда кажется, что  при  Вашей
нервной  "комплекции"  для  Вас  часто  перемена  места  и  переход  к новой
обстановке не  минус, а плюс. Поэтому у меня и явилась мысль, чтобы Вы к нам
приехали, потому что, с точки зрения  дела, проще,  чтобы я приехал к Вам на
неделю  и потом вернулся  сюда. Даже  если сюда  приедет-таки  Абрамович, мы
вполне можем вдвоем  приехать  к  Вам,  а уж  разговоры  с Щуп[аком], Ев[ой]
Льв[овной] и другими  здешними товарищами  мы могли  взять целиком на  себя.
Поэтому,  summa  summarum324, предлагаю Вам самому решить  вопрос:  как  нам
встретиться?  Решайте его  с точки зрения удобства  для Вас  и помня,  что я
поехать в  Цюрих могу, что здесь Вас  можно будет хорошо устроить и что пока
моя поездка в Швейцарию преследовала только цель свидания с Вами, так как на
первое время главная "международная" моя работа должна будет  направиться на
"обработку^ немцев. Ответьте мне сюда, на адрес  Марка Исаича Бройдо325 (Ева
Львовна едет тоже в Галле), в случае надобности, он перешлет мне в Галле или
Лейпциг; считайтесь с тем,  что к концу недели примерно я буду здесь  опять.
Итак, пишите,  улыбается ли  Вам и возможно  ли  Вам  (и  полезно  ли  Вам!)
прокатиться сюда (но, дорогой Павел Борисович,  во всяком случае, с тем, что
если Вы поедете сюда, Вы поедете со всеми удобствами, т. е. во втором классе
и, если можно в Schlafwagen,e326,  не экономя ни в коем спучае на этом; если
б я поехал в Цюрих,  то предупреждаю заранее,  что я от  этой  "роскоши"  не
откажусь, ибо нашему брату теперь  со своим здоровьем шутить не приходится);
или  же  Вы предпочитаете,  чтобы  я  к Вам приехал. Считайтесь также с тем,
каким путем  можно  скорее осуществить наше  с  Вами  свиданье, что для меня
важнее всего:  я по возвращении из Лейпцига смог бы выехать почти немедленно
-- т.е. дня через 3 (если получение визы не задержит).
     В Ревеле и на дороге, которая совпала с чудной погодой,  я очень хорошо
отдохнул  и  физически  и нервно  чувствую  себя  хорошо. Только  голос  мой
совершенно  плох: совсем осип и  не выдерживает напряжения.  По  возвращении
придется лечить его здесь у какого-нибудь специалиста.
     По словам Щупака,  Вы в последнее  время  не очень хорошо себя чувст- .
вовали. Как теперь?
     Крепко обнимаю Вас  и жду Вашего ответа. Если  в мое отсутствие приедет
или даст знать о себе Абрамович, Вас немедленно известят.
     

Ю.Ц.



17 октября 1920 г.


     Приехав вчера из Наlle, застал Ваше письмо. Сейчас же я начну хлопотать
о  визе для  Швейцарии с тем, чтобы, повидавшись с Вами, вернуться сюда, ибо
здесь  сейчас  объективно для  нас создались наилучшие  условия  для работы.
Поездку во Францию --  буде разрешение  удастся добыть, что сомнительно,  --
удобнее будет устроить позже; всего бы лучше за месяц до их конгресса, чтобы
можно было быть и на конгрессе.
     О том, что  было в Наllе, Вы уже знаете, вероятно,  из газет. Я приехал
за границу как раз вовремя.  Даже месяцем раньше,  если б  я приехал, польза
была бы меньшей:  я бы принял участие в дискуссии о III Интернационале парой
статей в  "Freiheit" и уже не представлял бы интереса  ни для партии, ни для
широкой  публики.  Теперь же  вышло  иначе.  Настал в  развитии этой больной
европейской революции, наконец,  такой момент, когда  социалисты  и  рабочие
стали  способны  (вернее сказать, вынуждены)  увидать  всю правду о  России,
которую одни не  могли, другие старались  не замечать. Два события произвели
этот  перелом: попытка большевиков сорвать Версальский мир взятием Варшавы и
внесением революционной войны в Германию за спиной германского  пролетариата
и поход их на "центральные партии" в целях их раскола во что бы то ни стало.
Оба события  стоят между собой в некоторой связи.  После месяца дискуссии  я
застал уже здесь совсем иную  атмосферу  в  независимой  партии, чем  та,  о
которой  имел  представление  но  письмам Вашим и Каутского, Halle до-вершил
этот  процесс.  Правые  демонстративно  подчеркивали  солидарность  с  нами.
Дитман, представляя иностранных  гостей,  сухо упомянул  о Зиновьеве, а меня
представил как представителя той марксистской партии,  которая с первого дня
образования USP327 шла по тому же пути. Зиновьев, речь которого признается в
своем  роде  перлом демагогического  искусства,  могущего  смутить  не  одну
путаную голову,  очень помог мне  не только наглостью  и развязностью своего
тона по отношению к  Европе, но и исключительно корректным и нарочито мягким
тоном по отношению  к нам.  Какую-то ошибку в расчете он при этом сделал. То
ли  он трусил и  надеялся  обезоружить меня этим тоном,  то ли он считался с
тем,   что   у  левых  независимых   нет   еще  уверенности  в  том,  что  я
"контрреволюционер" только  он,  поскольку упоминал о  нашей партии или  обо
мне, говорил как о  честных  противниках, преданных рабочему классу и т. д.,
но некоторые-де не понимают того,  как  делать революцию. Этим  он лишил уже
себя возможности после того, как я выступил, объявлять сообщенные мной факты
ложью  или  клеветой  -- единственный способ, которым  бы  он  мог  ослабить
впечатление от этих фактов. И говоривший после меня Лозовский не решился это
сделать, хотя и повторил несколько басен о меньшевиках, и продолжал называть
меня  "Genosse"328, несмотря  на  то,  что я в  своей  речи, не  прибегая  к
грубости, характеризовал большевиков совершенно откровенно. Хотя свою речь я
не сам говорил, а пришлось поручить читать Штейну, и хоть написал ее я перед
самым выступлением, так что не удалось переписать, и Штейн,  благодаря моему
проклятому  почерку и плохому  освещению, даже  местами запинался --  тем не
менее,  все сходятся на том, что  речь произвела огромное действие. На верхи
партии   произвела,  по-видимому,   впечатление   моя   постановка  вопроса,
противопоставляющая   деспотическому    контролю   международного   движения
московским  правительством,  то есть правительством  восточной,  пропитанной
реакционными   тенденциями,   мужицкой   революции   (как    сущность    III
Интернационала), международному контролю европейского пролетариата над самой
русской  революцией.  По  этому  поводу  я говорил  им  и  о  недопустимости
постановки  вопроса, что "в  России  это годится,  а у нас нет"  и  т.п.  На
рядовых  же делегатов больше всего  произвели впечатление факты  о терроре и
самовластии    правительства.   Крики:    "Bluthund",   "Неnkеr",   "Noske",
"Schlachter"329  и т. д. огласили  зал; Зиновьев  был  бледен, а  левые явно
смущены  и шумели недостаточно сильно, чтобы перекричать меньшинство.  После
заседания один немецкий  рабочий подошел к Штейну и  передал сму 50 марок на
меньшевистскую   партию   из   своих  личных  сбережений;  Циц330,  Криспин,
Гильфердинг и многие другие сказали мне,  что моя речь им  сослужила большую
службу. [...]
     Есть серьезное предложение основать здесь  специальное издательство для
печатания  наших  брошюр  по-немецки. Мою речь, вероятно, тут же выпустим  и
по-русски.
     На конгрессе  вожди  правых,  хотя еще  и  не вполне обрели себя  и  не
противопоставили большевизму  законченного политического  мировоззрения,  но
сделали  значительный шаг вперед,  а  по  отдельным  вопросам, как например,
единство профессионального  Интернационала, заняли sehr bindende331 позицию.
Доклад Криспина был великолепен;  этот человек сильно  вырос за два  года, и
Щупак, который его  не терпел, говорит,  что его  не узнает.  При  некоторой
педантичности  и тяжеловатости доклад  был очень содержателен и  свободен от
всякого Entgegenkommen332  по отно-шснию  к  большевикам. Очень  хороша была
основная речь  Гильфердинга,  а место, когда  он отделывал Зиновьева  за его
мошеничества и  специфически большевистские  приемы, было  превосходно.  Уже
после  раскола  он  произнес  вторую  речь,  в  которой  заявил,  что  между
социализмом  и  большевизмом непроходимая пропасть  не только идейная,  но и
моральная.
     Самыми драматическими моментами конгресса были  сцены,  происшедшие  во
время речей Зиновьева  и Лозовского,  когда  оба они  по-большевистски стали
"клеймить"  профессиональный  Интсрнационал как  "желтый".  Правая  сторона,
среди которой много Gewerkschafter,ов338, пришла в такое возмущение,  какого
я  еще не видел в немецком  собрании. Люди  были буквально  разъярены. [...]
Старые  работницы  исступленно кричали,  что  говорить Лозовскому  дольше не
дадут. Словом, "наши"  себя показали во всем  хамстве и несомненно  оставили
"глубокое впечатление".
     Таковы дела.  Все  это  не значит еще, что  наше  дело  уже  побеждает.
Большевизм  себя  страшно  скомпрометировал  своими 21 пунктами334 в  глазах
интеллигентного  пролетарского  авангарда, но в  темных массах здесь престиж
еще высок, психоз далеко не прошел, и на первых порах  здешняя расширившаяся
коммунистическая  партия  может  одержать  ряд побед, а  правые  независимые
некоторое  время смогут оказаться в меньшевистском положении  --  "авангарда
без масс". Проявят  ли они в таком положении достаточно внутренней стойкости
и гражданского  мужества, трудно сказать. Во  всяком случае,  у них уже есть
сознание, что они защищают европейское движение с его вековыми ценностями от
натиска Unkultur335, и это сознание поднимает их дух.
     Теперь почва здесь вполне  подготовлена (вероятно, и  в  Швейцарии) для
того, чтобы  созвать  то совещание марксистских партий и  частей  партий,  о
котором мы в ЦК писали в нашей  резолюции еще  полтора года  назад и которое
могло   бы   послужить  прелюдией  к   широкой   работе   по  восстановлению
Интернационала  или,   что  вероятнее,   за  отсутствием   предпосылок   для
организации  Интернационала, заслуживающего этого имени,  было  бы первым  в
ряду совещаний,  имеющих  задачей идейно сблизить элементы, свободные  и  от
большевизма, и  от оппортунизма.  Как только  независимые  восстановят  свою
потрепанную расколом организацию, я буду  беседовать  с  ними о практических
подготовительных  шагах  для  подобного  совещания.  В своей  последней речи
Гильфердинг уже  заговорил  о  том,  что  теперь  возможно  объединение всех
партий,  высказавшихся  за соглашение с III Интернационалом, но отказавшихся
принять его ультиматум. Для нас  подобная постановка, конечно, не приемлема,
и речь должна открыто  идти об объединении партий,  готовых  бороться внутри
рабочего движения на оба фронта.
     Я думаю, что с австрийцами на этой основе удастся сговориться, хотя они
и  проявили тот надиональный  эгоизм, на  который Вы  так  жаловались.  Мы в
России  после  ряда разочарований пришли к более  "философскому" отношению к
этим  проявлениям  непредусмотрительности,  близорукости  и оппортунизма  по
отношению  к  настроениям масс.  На  социалистическом поколении,  пережившем
кризис 1914 года,  тяготеет  проклятие этого  кризиса. Лучшие  представители
этого поколения  -- и  те, которые сами  грешили  в первые дни  войны, и  не
грешившие, -- чувствуют,  что на всех них лежит ответственность за то, что в
критический момент социал-демократия обанкротилась  и потеряла доверие масс.
И  когда они  видят,  что массы загипнотизированы и восхищены картиной  того
страшного напряжения революционной воли, которое, надо это признать, впервые
после  якобинцев  1791   года336,   развили  большевики,   они  не  решаются
прикоснуться к этому кумиру. Но теперь более, чем когда-либо, я  уверен, что
наше время  еще  придет и  что кульминационный пункт большевистских триумфов
уже позади. У  меня  было  об этом вполне определенное  представление  уже в
момент заседаний съезда III Интернационала, что я и высказал товарищам.
     Как  я  уже  Вам  писал,  мы "центром"  вовсе  не восхищены  и  иллюзий
относительно него не питаем. Но, чувствуя, что лишь часть его  из карьеризма
или по убеждению  эволюционирует в  сторону большевизма, другая  же  лишь "с
волками по-волчьи воет" до поры до времени, мы  только в кооперации с  этими
элементами  видим для себя  возможность работы в интернациональном масштабе.
Женевский  конгресс  нас  не  переубедил относительно нежизнеспособности  II
Интернационала.  Если политика  Адлера-Бауэра национально эгоистична, то еще
более эгоистична в этом смысле политика всех правых социалистических партий.
     С Штребелем я познакомился. Многие его статьи мне очень понравились, но
известие о том, что он, покинув независимых,  опять пошел к Mehrheiter,ам338
очень  огорчило меня. На массы иначе, как verwirrend339 не могут действовать
такие переходы взад и вперед; ведь еще совсем (недавно  Штребель непримиримо
враждебен был старой партии. Нехорошо, что он дает пример того политического
дилетантизма или импрессионизма, который теперь  в таком ходу в Германии и в
социалистической, и в буржуазной среде  и свидетельствует о страшно глубоком
духовном кризисе,  переживаемом нацией.  Признаться, разговор мой  с ним  не
оставил  во  мне  и  впечатления  мужества  мысли:  он  что-то подозрительно
заговаривает о  педостаточности  экономического объяснения  истории, о  роли
личности, о необходимосги внести "этический элемент" и т. п.
     Сегодня, наконец, получил давно ожидавшийся мною пакет с  материалами и
начатыми работами, который  одновременно  с  моим выездом  был отправлен  за
границу.  Одновременно  получил  письмо  из  Москвы.  Абрамо-вича  все   еще
задерживают с  выдачей  разрешения  его  семье.  Боюсь, что  "эффект"  моего
выступления будет  таков, что у него самого отнимут теперь разрешение. А это
жаль,  ибо  он,  свободно говорящий  по-немецки, мог бы  теперь выступать на
десятках собраний, чего я не смогу как по недостаточному знанию языка, так и
в силу "пропажи" моего голоса. Придется поручить это Штейну (он, разумеется,
тоже теперь иначе настроен и даже настолько, что его приходится уже "держать
за фалды", чтобы  не скомпрометировать себя и нас чересчур крутым  поворотом
от апологии советской России к прямому  "мордобою"; он  страшный неврастеник
и, подавленный разгромом партии, дьшит ненавистью; как русский человек он не
боится покаяться  и признается, что он и его  друзья сами накликали беду). Я
буду  ходить вместе  с  ним и "суфлировать"  на собраниях  Funktionar,ов340.
Клара  Цеткин341  приехав в  Москву, как пишут  мне товарищи, пожелала иметь
свидание  с нашим ЦК. О результатах свидания  еще ничего не  пишут. Ну, пора
кончать. Надеюсь, что Ваше недомоганье недолго продолжится. Крепко жму руку.
     

Ю.Ц.


P.S.

 Прилагаю только что полученное письмо из Москвы к Вам.



12 ноября 1920 г.


     Рафаил  Абрамович приехал третьего  дня;  все  еще поглощен устройством
своим  (прописка  и искание квартиры, что  для  него  нелегкая вещь,  ибо он
приехал с  семьей),  так  что  пока  я  не  успел  с  ним  даже  как следует
поговорить,  тем более,  что надо  было  его  тотчас же водить с визитами  к
Гильфердингу, Штребелю и Криспину.  Шлет Вам свой сердечный привет и поклоны
от  наших. Они все в Москве живы и здоровы, и на них мое здешнее выступление
не отразилось (статьи по  этому  поводу Бухарина, Троцкого и Зиновьева  были
сравнительно спокойны; то есть меня обличали  только в контрреволюционности,
но не кричали о необходимости нас уничтожить). Ничего  особенного со времени
моего отъезда не случилось. Только Астрова в Одессе арестовали. Относительно
заговоров и восстаний  то, что сообщалось в здешней прессе, оказалось, как и
следовало  ожидать, весьма  преувеличенным.  Ничего  особенного  не было и в
смысле нужды, пока  еще положение, по  сравнению с летом, не ухудшилось.  От
швейцарцев я получил для партии приглашение на конференцию.
     Швейцарское  правительство  разрешило  консулам выдавать разрешение  на
приезд на  конференцию. При этом условии  мне, я  думаю,  уже будет нетрудно
получить для себя в консульстве разрешение приехать на неделю раньше.  Здесь
мне  обещал  помочь Оскар  Кон342,  у  которого  есть  связи  в  швейцарском
консульстве.   Абрамович  тоже  поедет   в   Швейцарию,   но,   быть  может,
предварительно  ему  придется  поехать в Прагу,  куда чехословаки собираются
приглашать нас на свой конгресс343.
     Я до сих  пор  не  получил того  Вашего большого  письма, в котором  Вы
запрашивали Еву  Львовну, стоит ли его теперь пересылать. Перешлите его, как
оно есть: оно, может быть,  сократит число вопросов с  моей стороны, которые
при свидании пришлось бы мне Вам задавать.
     Высылаю Вам резолюцию нашего ЦК о внешней  политике, которую  он принял
еще  при мне (по-немецки она появилась в "Sozialist"). Здесь и Ева Львовна и
даже   Штейн    находят,   что    в   своей    принципиальной   части    она
"полубольшевистская". В России же мне трудно было отстоять  ее в таком виде,
ибо даже среди наших товарищей  была склонность придавать  ей более  "левый"
характер ослаблением критики большевистской  внешней политики. Я, впрочем, и
сейчас считаю ее  и  теоретически,  и  политически  правильной. Кроме  того,
посылаю Вам копию моего ответа лондонским  "меньшевикам", которые обратились
ко  мне с письмом и с проектом своего  обращения к английским рабочим. Среди
этой  публики  оказались  старик   Зунделевич344,   который  все  время  был
"плехановцем",  к некоторые  другие лица, о которых  у  меня  есть основание
думать, что они могли себя зарекомендовать в Англии публично как колчаковцы.
К осторожности по отношению к ним  меня призывал и Пескип345,  который здесь
был в течение недели.
     Был  здесь  также  Мергейм.  С ним  я беседовал "по душам" и остался им
очень доволен.
     Могилевский346  мой  хороший  приятель  и  очень  дельный  работник.  К
сожалению, он оказался из категории тех "практиков", которые  именно потому,
что  не  могут  жить  без  общественной  работы,  очень  легко  соблазняются
практиковать оппортунистическую политику по  отношению  ко всякой власти, от
которой иначе нельзя получить права  продолжать эту деятельность. Поэтому он
при крымском правительстве  Винавер347  скомпрометировал себя и  всю  мирную
организацию поссибилизмом348 отношению к этому правительству и к французским
оккупационным  властям и  даже  по  отношению  к  Деникину  допускал  весьма
двусмысленные действия.  Нам пришлось заняться этим  вопросом, но только что
мы  назначили  партийное  расследование, как  пришла весть,  что  большевики
заняли  Крым  и что  Могилевский вместе  со всей  организацией  "переместили
ориентацию",   встретили  большевиков  как  избавителей  и...  заняли  посты
комиссаров,  которых у  нас во  всей  России  даже  самые левые  товарищи не
считают возможным занимать. Мы собрались сделать им за это нахлобучку, когда
большевики после короткого пребывания были изгнаны из Крыма и до  нас  стали
приходить глухие вести (до сих пор проверить  не удалось), что Могилевский и
Ко. сумели  "приспособиться"  и  к  Врангелю, что в качестве  представителей
городской думы они участвовали в  банкетах в честь Врангеля и союзников и т.
п.  На  этот раз в  партии  поднялся  такой  крик  возмушения  и  требования
исключить раз навсегда  всю крымскую организацию, что ЦК  не  знал  уже, как
выпутаться  из  положения;  но  нас  выручило  новое  известие  (к  счастью,
"преувеличенное"),  что  Врангелю  надоело  разыгрывать  либерала  и что  он
повесил Могилевского за "государственную измену" (именно  за  его якшанье  с
большевиками   в  течение  короткой  паузы).   Наделе,  его,  действительно,
собирались повесить, но  раздумали. В  России  товарищи, очень  его ценящие,
очень рады были известию, что он  жив и в  безопасности, но, я уверен, будут
весьма  обеспокоены, если узнают, что  он  выступает  нашим представителем в
каком-нибудь  смысле.  Поэтому нам с  Абрамовичем придется  с ним списаться,
допросить "с  пристрастием"  и  посмотреть,  насколько  можно  похерить  его
прежние  грехи,  если  он  готов  в  будущем  вести  менее сепаратную, менее
приходскую  политику.  Из  сказанного  Вы  видите,  что  доносители  даже до
известной степени были правы, когда доносили швейцарскому правительству, что
он был "комиссаром" (правда, не в Москве, а в Крыму и не по административной
части, а не то по продовольствию, не то по  народному просвещению). При этих
обстоятельствах я, признаться, особенной беды не  вижу, если он и не прочтет
реферата в Лозанне. А так, он  прекрасный  человек и толковый работник.  Как
теперь  Ваша  голова?  Я себя чувствую  хорошо. Поклон  Александру Павловичу
[Аксельроду]. Жму крепко руку.
     

Ю. Цедербаум


Р. S.

  Федор  Ильич,  оказывается, живет  в  Смоленске и в день отъезда
Абрамовича должен был приехать в Москву на несколько дней.


     (Адрес отправителя: 

Martow, Berlin


Schmargendorf, Charlottenbrunnerstr

, 3.
     Дата штемпеля отправки: 13 ноября 1920 г.)

     Получил  ваше  письмо  от  16  октября с  приложенным при нем  проектом
воззвания, а также и последующее письмо от 23/10.
     По поводу проекта должен самым определенным образом  указать,  что  его
содержание  и  дух коренным образом  противоречат  основной линии  партийной
политики.  Меня удивляет,  как  тов.  Брейтвейг349, так  недавно  покинувший
Россию и  хорошо осведомленный об этой линии, не указал  на это  вам и вашим
товарищам.  Партия не стоит на той точке зрения, что "борясь против блокады,
рабочие  Великобритании поддерживают советский  режим", как, например, мы не
считали, что борясь  против условий Брестского мира350, немецкие независимые
поддерживали большевистский режим или что борясь против условий Версальского
мира, социалисты Антанты поддерживают нынешнее немецкое правительство. Такая
постановка  вопроса, -- несмотря на то, что  вы делаете  из нее  совсем иные
выводы  есть та самая,  которая объединяет  весь русский  контрреволюционный
лагерь, протестующий против антиинтервенционистов во имя "демократии". Вывод
же,  который вы делаете -- условная борьба против интервенции --  радикально
отличается от тактической позиции партии, которая ясно заявила, что в борьбе
и против Деникина  и  Врангеля,  и  против Польши,  и  против интервенции  и
блокады, она защищает то же дело, какое защищает советское правительство без
всяких условий,  то  есть  независимо от того, какую политику внутри  России
ведет в это время  советская  власть. Партия исходит при этом из того факта,
что сама по себе борьба советской диктатуры  против иноземного вмешательства
и  против Врангелей  имеет объективно  революционное значение,  несмотря  на
совершенно  реакционное  значение борьбы, которую та  же  диктатура  ведет в
России против социал-демократии или во всем  мире против классового единства
пролетарского движения.
     Менее существенным,  но  характерным  является  употребление вами таких
характеристик большевиков, как "палачи русского пролетариата". Партия так не
смотрит   на    большевиков,   как    она    не   считает    Робеспьера    и
Сен-Жюста351"палачами французского народа", хотя они отправляли на тот  свет
не  меньше "беднейших крестьян"  и рабочих,  чем это делают Ленин и Троцкий.
Такие  характеристики,   если  они   не  должны  быть   простым  подражанием
большевистскому стилю  ("крованый Церетели"  и  т.  п.), должны отражать наш
взгляд на социальную природу большевизма, а эту природу мы отнюдь не видим в
классовом угнетении пролетариата.
     Наконец,  переходя  к  выставленным  вами  "минимальным требованиям", я
должен отметить, что "общее, равное, прямое и пр. голосование в Советы" есть
совершенно   ненужный   псевдоним   для   замены   советов   парламентом   и
муниципальными органами. Одно из двух: либо выдвигать программное требование
парламентаризма -- тогда ни  к чему  термин  "советов", " либо (так  сделала
партия) выдвигать  временный  тактический лозунг: осуществление существующей
лишь  на бумаге  "советской системы", то есть свобода  выборов  и  агитации,
отмена открытого голосования,  упразднение  назначенцев и  т. д. --  в целях
уничтожения партийной большевистской диктатуры.
     Хотя вопрос  о воззвании теперь  ликвидирован, считаю нужным указать на
то, что в письме вашем от 16/10 говорилось, что "обращение  будет сделано от
нас,  как  частных  лиц,  лишь идейно,  но  не  организационно  связанных  с
с[оциал]-д[емократической]  партией,   между   тем  как   проект   воззвания
начинается словами: "нижеподписавшиеся члены РСДРП и т. д.". По этому поводу
и  должен  сказать,  что  ввиду  невозможности в  настоящее время регулярных
сношений  между  Россией и  заграницей  и  ввиду  того,  что за  границей  в
настоящее  время  находится  большое   множество   бывших  членов  партийных
организаций, которые (в Сибири, на Урале, на юге и в  иных местах) проводили
политику,  резко  противоречившую  решениям  партии  и  вызвавшую со стороны
партийных  конференций и ЦК  ряд "отмежевывающихся" заявлений и репрессивных
мер,  -- ввиду всего этого ЦК не считает возможным какие-либо выступления за
границей прямо или косвенно от имени партии со стороны кого-либо, кроме лиц,
на  то  специально  уполномоченных  ЦК или уполномоченных этими  последними.
Уполномоченными ЦК для представительства РСДРП за границей в настоящее время
являемся мы с тов.Р. Абрамовичем. Согласно полученному нами от ЦК мандату мы
будем  способствовать  организации  всякого рода  групп  содействия  партии,
составленных из известных  партии товарищей и готовых проводить политическую
линию партии в целом. Товарищам, которые благодаря ли долгой оторванности от
России  или в силу прежнего  расхождения с партией,  находятся еще на пути к
определению своей политической линии, я бы рекомендовал образовывать русские
социал-демократические клубы, не  носящие  характера  партийных  ячеек,  для
обмена мнений в  целях выработки  определенной позиции.  Такого  рода клубам
представители   ЦК  будут   оказывать  всесильное  содействие   доставлением
партийных материалов. В настоящее время у  нас только  ставится  технический
аппарат  для этой цели.  Надеюсь, что  в близком  будущем  смогу выслать вам
копии с резолюций и  других партийных документов последнего времени, которые
пока имеются у меня в единичных экземплярах.
     Относительно вашего предложения приехать в Лондон  не смогу сказать еще
ничего определенного: в мои и тов. Абрамовича планы входит  объехать главные
европейские центры,  но вопрос, когда  и как это  будет возможно, зависит от
того, получу  ли  я разрешение  на въезд в Англию,  и  от других факторов. В
настоящее  время  BLP  поднят,  как  вам  известно,  вопросе   международной
конференции в  Лондоне;  если  бы  таковая состоялась,  мой  приезд  был  бы
приурочен  к этому времени. Во всяком случае, в Лондоне я надеюсь быть, но в
настоящее время еще невозможно определить, когда это будет.
     С товарищеским приветом.*



25 ноября 1920 г.


     Ваше последнее письмо  меня  повергло  в немалое огорчение.  Во-первых,
потому что Вы больны, по-видимому, затяжной и довольно мучительной болезнью,
во-вторых,  потому,   что  Вы  составили  себе  неверное   представление   о
действительном характере  и действительных  мотивах нашего отношения  к  Вам
или, вернее, к нашим с Вами разногласиям.

     *  Это  письмо  было написано  в  ответ  на  запрос  группы  лондонских
товарищей.

     Я  думаю,  что  Вы  были неправы, если  вынесли впечатление, что в моих
письмах   "и   намека   не  было  на  решение  или  намерение   обстоятельно
перетолковать о  действительных или  кажущихся  разногласиях". Напротив. Все
мои письма  подчеркивали мое  желание с Вами повидаться, разумеется, главным
образом для того, чтобы  лично в устной беседе взаимно выяснигь точки зрения
и, если возможно, прийти к какой-нибудь общей ligne de conduite353. До этого
свидания  я  старался  держать Вас в курсе всего, что мы  предпринимаем,  не
предпринимать пока ничего, что могло бы нас чересчур  связать,  и,  как  мне
кажется, в своих письмах я  достаточно  говорил  о наших оценках событий и о
наших планах, чтобы  вызвать Вас на Auseinanderssetzung354  в случае, если б
Вы сочли нужным  и возможным сделать  это еще до  нашего свидания, в порядке
переписки. Мы с Абрамовичем твердо решили приехать в Цюрих за несколько дней
до конференции только для того, чтобы иметь возможность с Вами беседовать по
всем вопросам и чтобы, в частности, о самой конференции  и о том, что нам на
ней делать, переговорить с Вами au fond355.
     Даже  формальный  мандат,  который  мы с  Рафаилом  Абрамовичем  имеем,
говорит  о том,  чтобы  мы  совместно с  Вами  решили  вопрос  о  дальнейшем
заграничном представительстве партии (это было  принято  еще до того, как Вы
сложили  свои  полномочия,  но когда  Вы  уже просили  снять  с Вас  их). По
существу же, как  мы двое, так и все члены ЦК, конечно, ничего  большего  не
желают,  как того, чтобы Вы и в будущем принимали самое  ближайшее участие в
партийных делах. Но  есть разница в том, как это понимает партийная  масса и
как понимаем мы. Партийная масса представляет себе дело  так,  что Вы от нас
лучше,  чем  до  сих  пор,  узнаете  о  линии  поведение  партии  в  России,
столкуетесь, в качестве "gut disciplinierten Genossen356" о том, как с своей
стороны содействовать ее проведению. Мы же видим, что  дело гораздо сложнее,
что,  если кое-какие наши  разногласия носят случайный характер или основаны
на недоразумениях, то есть другие, которые органически вытекают из различной
оценки всего  исторического процесса, нами  переживаемого; вместе  с тем, мы
понимаем, что Вашей предыдущей  деятельностью  Вы достаточно ангажировались,
чтобы  не всегда  считать себя  вправе  отказаться  от  использования своего
личного  авторитета в  Интернационале в тех  вопросах,  по  которым Вы нашей
точки зрения представлять не можете. Более того. Вы знаете хорошо, что мы не
настолько  узки,  чтобы  не  понимать,  что  иногда даже (?)  "партизанское"
действие такого  деятеля, как Вы,  полезнее для  дела, чем  самоурезывание в
интересах коллективного выступления,  --  разумеется,  если обе стороны, как
это   и  есть  в  данном   случае,  не  желают  непременно  "отмежевываться"
демонстративно друг  от друга. И с этой точки зрения мы не  хотим  спешить с
зафиксированием того, что могло бы в  данный момент стать  нашей общей linge
de conduite.  Ибо  сейчас,  вероятно, такую  роль  было бы установить весьма
трудно без, если хотите, некоторого насилия над Вашей политической совестью,
которое Вы бы приняли,  как необходимую жертву. Нам  это  стало ясно,  когда
наше решение о  выходе  из  II Интернационала  сделало  для Вас  невозможным
проводить нашу "заграничную" политику. Поэтому скажу прямо:  я  считаю, как,
вероятно,  и  Вы считаете,  что  для  дела лучше, если в течение  некоторого
времени  Вы  не  будете связаны никакой  формальной  ответственностью  перед
партией и (тогда) потом Вы сможете нас  представлять, чем если мы  теперь же
сговоримся на  некоторой  общей  линии,  которая,  по  необходимости,  будет
гораздо больше  отражать наши коллективные настроения, чем Ваши,  и которая,
тем не менее,  Вас свяжет  в тот или иной момент.  Это лучше потому, что  не
думаю, чтобы понадобилось много времени, прежде чем опыт разрешит главные из
наших  разногласий,  и  тогда  либо  мы  сами повернем "вправо"  (употребляя
наименее подходящий к этим  разногласиям термин), либо Вы признаете, что наш
уклон  "влево" был,  в  общем, правильным.  Все,  что  до  тех пор  в  нашей
"официальной" политике  сможет быть смягчено, корректировано,  оговорено,  в
нужном, с Вашей точки зрения, смысле, может быть достигаемо в результате тех
бесед с Вами, устных и письменных, от которых, повторяю, я ни в коей мере не
уклонялся  и  не буду уклоняться. Если я  сам  в  письмах  не заговаривал  о
содержании  наших  разногласий, то потому, что представляю себе,  что прежде
чем нам об этом плодотворно говорить, Вам  надо прежде всего услышать от нас
фактическую историю того, как развивалась и  почему изменялась наша политика
в России. Ибо ведь в сущности с августа 1917 года Вы были от нас оторваны, и
особенно о первом периоде, когда партия ощупью отыскивала свой путь и частью
пыталась идти  по иному, чем избранный  ею после, -- об  этом  Вы всего хуже
информированы.
     Когда Вы написали Еве  Львовне, что считаете полезным, чтобы до личного
свидания мы  ознакомились  с Вашим  неотправленным  письмом,  я  попросил ее
просить Вас его сейчас же  выслать нам,  надеясь, что  это  письмо позволит,
если  не  обо  всем, то кое о чем разъяснить недоразумения или зафиксировать
действительные разногласия еще до свидания. Ева Львовна говорит, что она Вам
сейчас же это написала.
     Не  знаю, в какой мере  Вас эти объяснения удовлетворят. Но  я хотел бы
прежде  всего  одного: чтобы Вы  убедились, что  с моей стороны  не  было и,
конечно, не будет попыток ввести в наши отношения какую-нибудь "дипломатию".
В том или другом случае возможно "menagement"357, естественное и законное по
отношению к Вашему положению и возрасту, но ни о какой дипломатии между нами
речи  быть  не  может.  Поэтому  избегание  (хоть  не  вполне  сознательное)
откровенных объяснений не могло психологически иметь места и не имело.
     Мое личное впечатление, что различие в оценке фазисов русской революции
у  нас  с  Вами очень  велико,  так же как и  в некоторых других вопросах. В
вопросе  об  Интернационале, напротив, наши точки зрения, вероятно,  гораздо
ближе  друг  к  другу,  чем это  может  казаться на первый  взгляд. Здесь мы
расходимся больше в  вопросах о выборе  практических путей,  и даже в пункте
оценки  всякого  рода "реконструкторов" то, что Вы нам  по  этому писали, мы
едва ли разойдемся.
     Формулировка  швейцарцами задач Бернской конференции358 мне  показалась
сносной потому, что  можно было ожидать еще худшего -- в духе Лонге -- т. е.
в смысле приглашения партий,  стоящих принципиально за III Интернационал, но
не приемлющих 21 условие. Теперь, когда Гримм и Ко. своими глупо бестактными
выступлениями  по  поводу  Реноделя359  и  Макдональда360 испортили  заранее
половину  дела,  я вижу, что  их формулировка  была  вызвана не желанием  не
оттолкнуть  французов,  а  их собственным  оппортунизмом  и  конфузионизмом.
Думаю,  что  в Берне нам придется очень  много  ругаться  и что мы  едва  ли
многого  там  добьемся. Будет уже  хорошо,  если на  этом  первом  совещании
удастся связать между собой "центральные" фракции так, чтобы сделать для них
невозможными дальнейшие капитуляции в одиночку перед Москвой.
     Я рассчитываю, что смогу выехать в начале будущей недели, чтобы  к 1-му
быть в Цюрихе. Ввиду  этого отказался от  поездки в Прагу на чешский  съезд,
куда меня пригласил чешский ЦК.
     Смилга361  я  постараюсь повидать,  чтобы  получить личное впечатление.
Письмо  его  мне  не  нравится, хотя  бы в кое-чем  он и был  прав: человек,
никогда  не бывший в партии  (и даже  ни в какой партии),  сначала служивший
большевистским  комиссаром,  потом  писавший  в  прессе  Mehrheiter,ов  и  в
буржуазной  газетке  "Толос России"352,  может, конечно, претендовать, чтобы
его  вообще не  отталкивали,  но  не имеет никакого права  требовать,  чтобы
вместе с ним  основывали газету  для  влияния на  евро- пейское общественное
мнение. Ведь  он пишет  о  немецкой  газете типа  "Republique  Russe"  и  не
понимает, что  когда  такую газету ведет старый деятель, как Пескин,  это --
одно и когда ее основывает такой homo novus363 -- это другое. А  ведь он  не
просто  подает  "идею"  такой газеты  ("прожектов" мы сами  можем достаточно
написать), а именно хочет быть в этом деле лично. Попробовал бы он придти "с
улицы" к коммунистам: его бы заставили пройги стаж черной работы, прежде чем
налечатали бы хоть одну  статью. Или у шейдемановцев: там  тоже не позволили
бы сразу  начать  в  качестве "представителя". А  дай  я  ему  завтра  чисто
техническую  работу, какой-нибудь  перевод,  чтобы  мне  самому  с  этим  не
возиться, то он, как я уже имел опыт с другими, сделает  и скверно, и  очень
не скоро.
     С лондонцами я  списываюсь. Они обиделись, когда  я  им предложил  пока
никакой "группы содействия"  не  образовывать, раз  они,  по их собственному
признанию, ввиду оторванности еще не выработали "точки зрения, а  образовать
с[оциал]-д[емократический] клуб для дискутирования  по вопросам, связанным с
этой  выработкой, причем  обещал им присылать все имеющиеся у нас материалы.
Они пишут, что это их не удовлетворяет,  ибо они  хотели бы активно работать
для  партии  в  английском  движении.  Присутствие  среди  них Зунделевичей,
конечно,  не увеличило  моего  доверия  к  ним. Из России мы давно  не имели
писем.
     Самуил  Давыдович  [Щупак]  посетивший  Ригу,  Ревель  и  Гельсингфорс,
вернулся сюда и завтра возвращается в Париж.
     С  Могилевским  я списываюсь  и надеюсь, что раньше или позже  мы его к
делу приспособим. Он, во всяком случае, человек серьезный.
     Посылаю Вам  выпущенную немцами мою речь с предисловием364. До сих  пор
они мне не прислали обещанных ими 200 экз., и я могу Вам послать только два.
     [...]

     Абрамовичи шлют Вам  привет. У Бройдо большая радость: их сына, который
состоял  учеником на офицерских курсах в Петербурге,  отпустили на  время за
границу, и сегодня они в Штеттине его встречают.
     До скорого свидания.
     

Ю.Ц.



Берлин, 14 декабря 1920 г.


     Ну, как сошел для  Вас  Ваш  "кутеж"  в Берне?  Не имел никаких  плохих
последствий?
     Я,  с  своей стороны, захватил  в Швейцарии кашель,  который по приезде
сюда очень обострился. Уже 4 дня я не выхожу на улицу. Плохо поэтому сплю по
ночам.
     Ехал назад с ощущением  досады на швейцарцев за то, что  все  так плохо
вышло.  По  обыкновению, как бывает  в таких случаях, после вспоминаешь, что
вот  еще  об этом или о том, не удалось  с Вами вовсе обменяться мнением или
проверить у Вас тот или другой факт. Да и вообще, в конце концов,  я  больше
успел изложить Вам свои, чем подробно ознакомиться с Вашими взглядами. Когда
еще теперь удастся увидеться?
     От Щупака не имел новых вестей и не знаю, удалось ли что-нибудь сделать
в  вопросе о моей визе. Как раз теперь я бы с удовольствием покинул Берлин и
поехал бы в Париж.
     Из-за простуды  еще  не  видел  Штребеля.  Передал ему  по телефону Ваш
привет. Из России писем не было. Но в газетах была правдоподобная телеграмма
о  расправе  большевиков  с нашими товарищами во время конференции в Харкове
(10 человек, в том числе Кучин, посажены в концентрационный лагерь "до конца
гражданской войны", 17, и в том числе Бэр, высланы из Украины).
     Привет  Александру  Павловичу  [Аксельроду].  Абрамович  и  Бройдо  Вам
кланяются.
     Обнимаю.
     

Ю.Ц.



14 декабря 1920 г.


     Со  мной  вышла самая  неожиданная история:  швейцарское правительство,
отказав Раф[аилу] Абр[амовичу Абрамовичу] наотрез в пропуске на конференцию,
согласилось меня пустить всего только на 3  дня, т. е. на время заседаний, с
тем чтобы  я  немедленно выехал обратно. [...] Такое  же любезное  отношение
встретили к  себе немецкие и австрийские делегаты, а Ф. Адлера,  как и меня,
вообще не хотели пускать и согласились  лишь  в  последнюю минуту. Не говорю
уже, что с  нас всех взяли  подписку, что не будем  заниматься  за это время
никакими  политическими  выступлениями. На  границе меня вдобавок  подвергли
личному обыску.
     Так  что   приехал  я  к  самому  началу  конференции  и  не  мог  даже
предварительно заехать к Павлу Борисовичу Аксельроду. Пришлось созвониться с
ним  по телефону и вызвать его в  Берн к  третьему дню, когда уже слаба была
надежна,  что добьюсь отсрочки.  Последний день  провел с ним, и он проводил
меня до  Базеля.  Конечно, это  это еще менее должно было удовлетворить, чем
меня;  я  ему  предлагал поехать  со  мной  до  ближайшего  немецкого города
Аугсбурга и там прожить 2  дня, но и для этого нужны были визы и разрешения,
которые  потребовали бы  48 часов,  так что от  этого  пришлось  отказаться.
Беседами за этот день, мне кажется, удалось достигнуть некоторго выяснения и
смягчения его отношения. Тем более, что сам бернский манифест он нашел менее
неприемлемым, чем он ждал, и к самой конференции  у него отношение  довольно
терпимое. [...]
     С  Пав.  Бор. далеко не  обо  всем и  не  так обстоятельно, как  нужно,
удалось  переговорить.  Впечатление на меня  (физически) он  произвел  очень
неизменившееся:  очень  бодр  и  даже  румян;  говорит,  что  последние  дни
оправился. Но у него органическая  болезнь (мочевого пузыря) с неприятными и
мучительными  припадками, и  он не уверен, почему профессор отказывается  от
операции: потому ли, что  можно  вылечить и без  операции,  или  потому, что
боится, что он операции не выдержит. Это его, видно, мучит. В Цюрихе ему, он
мне признался, скверно и не по себе, и он мечтает переселиться в Париж, что,
вероятно, было бы лучше всего для него.
     Теперь о моем собственном переселении. Конгресс прошел;  вопрос,  стало
быть,  пустят  ли  меня   под  другим   соусом.  Можно  прямо  сказать:  для
ознакомления французских рабочих  организаций  с положением дел в  советской
России.  Публичных  рефератов  я  бы  не  стал  читать, но на  синди-катских
маленьких собраниях выступал  бы.  Но  вообще,  у  меня мало надежды,  чтобы
французы  пустили после нашего манифеста  и после бернского манифеста. Забыл
сказать, что я условился с Павлом  Борисовичем перед  отъездом, что он  даст
Вам знать открыткой,  что я вернулся в Берлин. И не подумал, что ведь он мог
позабыть и что я сам с пути должен был бы дать Вам знать.
     Берн меня очень удовлетворил.  Почти не было трений и прений. Французы,
считая свое дело  в Туре365 проигранным, были  настроены в смысле "ехать так
ехать" и  не только забыли  о 21  пункте и о том, что они "в принципе за III
Интернационал",  но  и  готовы были  подписать  еще более  резкое  осуждение
большевизма.  Гримму  и  Ко.,  напротив,  придало  смелости  то,  что у  них
(благодаря  переходу  Цюриха  вслед  за  Нобсом366)  было  уже  обеспеченное
большинство и они тоже  не  сомневались,  что  коммунисты уйдут.  Австрийцы,
руководившие всем,  хотели добиться некоторых авансов  II Интернационалу, но
от этого отказались, встретив поддержку лишь англичан (они хотели сверх трех
Интернационалов  создать  какой-то  общий  совет, куда бы согласились  войти
представители  всех  трех организаций. Я восстал  против этого,  как  против
искусственной постройки, так как общий "совет" от Шейдемана до Ленина вызвал
бы только смех с обеих сторон. Немцы (Ледебур и Розенфельд)367 пытались было
отстоять  свою формулу "диктатура  на основе  советской системы", но мы  без
труда  эту  попытку отбили. [...]  И  Лонге,  и  Фоp368 всячески  и  даже  с
эмфазом369  выражали  удовольствие,  что они  находятся  в  среде  подлинных
социалистов, в  подлинном Интернационале! На вопрос,  что они  сделают после
Тура,  Лонге сказал,  что они  не  знают,  выйдут  ли  из  партии  после  ее
вступления в III Интернационал, но он может заявить, что они останутся в ней
лишь при  условии,  что  им предоставят ту  автономию,  которою пользовались
раньше  коммунисты,  т.  е.  право  участвовать  в  нашем объединении.  Если
откажут,  они выходят  из  партии. Чтобы Зиновьев дал им такое  право --  не
думаю.  Особенно тепло  встретили меня Нэн370  [...],  Грабер371 и О. Бауэр.
Адлер был  сдержаннее. Вполне на  нашей стороне немецкие чехи, по  словам их
делегата Чермака372.
     Из России имел  всего одно письмо  от Фед. Ильича  от 6  ноября. В этот
день  должна была  снова решаться его участь.  Была  надежда,  что оставят в
Москве.  Результат  неизвестен.  Сообщил,  что  арестованные  по  провинциям
продолжают  сидеть. Снова арестовали Либера  (в Саратове) вместе  с местными
правыми с.-д.  Теперь  появилась телеграмма  о "приговоре"  над  харьковской
конференцией:   Кучин   и   другие   (10)  в   концентрационный   лагерь   с
принудительными работами;  Бэр,  Борис Малкин,  Рубцов,  Зорохович (всего 17
чел.) -- к высылке из Украины. Похоже на правду.
     [...]
     Мы  приступаем к выпуску  первого  номера нашего  органа (хотим назвать
"Социалистический  вестник").  К сожалению,  из-за  праздников нельзя  будет
выступить раньше начала января.
     В Швейцарии я отчаянно простудился и кашляю до невозможности спать. Уже
4 дня не выхожу, ибо на улице  мороз и ветер. Привет Над. Ос. Все кланяются.
Жму руку.
     

Ю.Ц.



Берлин, 15 декабря 1920 г.


     Я только что отправил Вам письмо, как получил Ваше. Недоразумение у нас
потому и  получилось,  что  я  до  последней минуты  не знал,  дадут  ли мне
отсрочку или нет. Узнал окончательно, что не дадут, лишь за 3 часа до отхода
последнего  поезда,  и  с  трудом успел устроить немецкую визу.  Условился с
Пав[лом]  Бор[исовичем  Аксельроде],  что  он  пошлет  Вам  открытку  о моем
возвращении в Берлин.
     На  основании напечатанной здесь  нелепой  телеграммы я вообразил,  что
конгресс  в Туре уже открылся.  Подумал, что почему-либо французы  перенесли
конгресс  и что  тем  самым дело о моем  участии  ликвидировано.  Жду теперь
известия от Вас.  Надеюсь,  что на этот раз мне дадут право быть не только 3
дня в Туре, но и  вообще побыть в Париже недели две. Если нет, то не стоит и
ехать, "себе дороже стоит", принимая во внимание валюту.
     Насчет "авангарда",  как я  Вам писал, в подлиннике оттенок был другой.
Но  это не так и важно. Если из всех стран мира в  одной только России -- не
важно, почему  -- победила  революция,  во  главе которой  стоят социалисты,
пытающиеся  (хотя  бы  ультранелепо)  осуществить  социализм,  то  трудно  в
международном документе отказать  такой  стране в  звании  очага  социальной
революции. Этим  еще ничего  не  сказано ни о  том, хорошо ли политику ведут
стоящие  у  власти социалисты, ни честные ли они люди.  Жму руку. Привет Ир.
Георг. [Церетели] и Войтин[скому].
     

Ю.Ц.



20 декабря 1920 г.


     Так и предчувствовал,  что Вы опять хвораете. Что меня  касается, то  я
уже выхожу, ибо кашель сильно пошел на убыль. Стал опять хорошо спать.
     По поводу  Майского  я прилагаю записку  для Нобса.  Так разозлился (на
Майского),  что  даже  в  честь  его  перевел  немецкими стихами  пушкинскую
эпиграмму на Булгарина373 и, ей-богу, не плохо перевел!  Но Вы  неправы, что
его позиция -- совсем наша. Мы видим "историческое оправдание" большевизма в
том,  что  он "довел до конца" буржуазно-мужскую революцию, из которой, если
одновременно  с нею не начнется победа социализма на  Западе,  ничего, кроме
капитализма,  развивающегося "по-американски,  а не по-русски",  как некогда
говорил Ленин, ничего получиться не может. Майский же старается оправдать не
только  политическое  низвержение  буржуазии (что  оправдываем и мы  и  что,
конечно -- во избежание недоразумений -- логически могло бы  произойти и без
большевистских  методов,  через  Учредительное  Собрание  и  т.  д.),  но  и
"диктатуру пролетариата" в России и всеобщую социализацию, которая, по моему
глубокому  убеждению, вовсе  не  явилась  в  России  неизбежным  результатом
мнимого отказа буржуазии работать под государственным контролем, а сама была
для большевиков лишь экономическим средством, чтобы  удержать власть в руках
меньшинства  (той  же  цели  служит  для  них  и  хлебная монополия). Поживи
Робеспьер еще лишний год,  он мог бы  тоже придти к заключению, что удержать
власть  за "добродетелью"  нельзя  иначе,  как  забрав  в  руки  государства
распоряжение всеми продуктами, а для того и всеми орудиями производства.
     Из России мы только что получили письма.  С одного снимаем копию  и Вам
пошлем.  Новости,  в общем, невеселые:  везде аресты  наших.  Бедняга Астров
вместе  с  Кучиным и другими 8 южанами посажен в  концентрационный  лагерь с
принудительными работами, 17 других с Бэром  во главе  --  высланы в Грузию.
Первые  -- потому  что "правые  меньшевики", вторые -- за то, "что терпели в
партии правых". Это, конечно, негласная мотивировка нашего друга Раковского;
приговор  последовал  без  суда,  в административном  порядке.  Больше  меня
беспокоит судьба Розанова,  Левицкого  и  эсеров;  все  они теперь объявлены
заложниками,  которые  будут  "истреблены", если "осуществится покушение  на
кого-либо  из большевистских лидеров;  таковые, по сведениям  ЧК,  готовятся
"группой Савинкова" и "группой Чернова". Второе --  вздор  и ложь, а первое,
кажется, правда, так что  опасность для сидящих очень велика. Пока Розанов и
Владимир Осипович [Левицкий] сидят в Екатеринбурге в очень тяжелых условиях.
По поводу этого декрета о заложниках я помещаю  в "Freiheit" резкую статью с
призывом к пролетариям Европы "вмешаться".
     Если Нобс  поместит мое  письмо, попросите прислать  мне 2 экз. газеты.
Интересно,   что,   как   пишут   из   России,   на   последней  конференции
профессиональных  союзов,  где большевистская оппозиция  Троцкому  и  другим
лидерам  была  очень   сильна,   профессионалисты-большевики  говорили,  что
пролетариат сыт от смертных казней, и требовали прекращения
     террора.
     Самуил Давыдович [Щупак] сообщает,  что надежды, чтобы меня пустили  на
конгресс, нет:  фракция, ввиду недопущения Клары Цеткин, считает невозможным
хлопотать одновременно  за всех. Они  зато  надеются добиться  разрешения на
приезд после съезда,  что я  тоже  предпочитаю, ибо  в Туре  атмосфера будет
весьма  неприятной и  малоблагоприятной  для  воздействия  на  тех, на  кого
следует и можно воздействовать.
     Мы  думаем с января (в начале)  выпускать  здесь --  по-русски -- нечто
вроде  бюллетеня  с материалами  из России  и статьями.  Авось  это  поможет
собрать и организовать публику.
     Крепко жму руку. Наши все кланяются. Желаю скорее встать снова на ноги.

     

Ю. Ц.



20 декабря 1920 г.


     Сейчас получил Ваше письмо от 15-го. Я так и думал, что к Туру устроить
мне разрешение  не  удастся.  И,  признаться,  рад:  ехать "советником"  при
группе,  обреченной  на  такое   громкое  поражение,  признаться,  не  очень
заманчиво.  Говорил  об этом  здесь с  Caussy,  человеком для француза очень
рассудительным. Он мне сказал:  не завидую Вам, Ваше положение на  конгрессе
будет-таки довольно щекотливым.  И, действительно, если уже в Галле наш друг
Грумбах374 своим соседством ставил нас  в не очень приятное положение, то на
французском конгрессе быть вынужденным опираться на правых и быть окруженным
их свитой сугубо неприятно. С этой точки зрения я смотрю  и на Вашу поездку.
Практической пользы  будет мало, ибо дело, ведь, уже теперь  будет не в  том
или  ином  свежем материале, который можно всучить Фору или Лонге; влиять на
то, чтобы их  группа вела себя  энергичнее  --  теперь абсолютно невозможно,
можно  лишь рассчитывать  на  будущее,  на логику  борьбы,  когда их  начнут
вышибать, и  атмосфера будет для меньшевика  не из  приятных.  По-моему,  не
стоит  ехать. Своей  поездке  в Париж  после конгресса я,  напротив,  придаю
некоторое  значение и думаю, что 3-4 недели  пребывания там  можно  было  бы
использовать.  Чем скорее удалось бы депутатам отхлопотать такой приезд, тем
лучше.  Может быть,  после  конгресса  правительство, рассчитывая,  что  мой
приезд усилит склоку и раздоры, сочтет нужным разрешить.
     Пав[ел] Бор[исович Аксельрод] говорил мне, что хочет поскорее приехать.
Но теперь он опять болен (сегодня имел письмо) и лежит в постели.
     Вы все недовольны  "авангардом соц[иалистической]  революции". Все-таки
не хотите  видеть, что  сейчас в  мире  почти  во  всех  решительно  странах
господствует социальная реакция и что в одной России у власти антибуржуазное
правительство; политическая власть буружуазии не существует, и ее власть над
производством тоже не существует. Что бы ни было в будущем, сейчас положение
такое, как в Парижской Коммуне375.  И если б Маркс в 71 году даже был твердо
уверен,  что из  Коммуны, как оно  и  случилось, ничего не выйдет, он бы все
равно  говорил  о  Коммуне  как  о продвинувшемся  вперед отряде  социальной
революнии. То же самое пришлось бы полтора года  назад сказать о Венгрии376,
а два с половиной  года назад -- о Финляндии377. Видите ли,  надо  же  иметь
твердый ответ на вопрос, что  же такое произошло в октябрьские дни в России:
революция,  как думаем мы, или  контрреволюция, как  говорит  Чернов.  Я  не
думаю,  чтоб можно  было  всерьез  защищать  эту  "тезу"  Чернова.  А что из
признания большевизма революцией вовсе не следует  апологии  большевизма, ни
отказ от борьбы с их политикой, с их методами в революции  -- это именно то,
в чем  мы должны убедить всяких "центристов". И когда мы, признав большевизм
революцией,  заставляем центристов сделать решительный  шаг по пути борьбы с
III Интернационалом и  некоторый шаг  в деле  отмежевания от  большевистской
идеологии диктатуры и т.  п.,  то мы  достигли  уже некоторого значительного
результата.
     Из России получили оказию.  Сообщают некоторые подробности о внутренней
борьбе среди большевиков. Развал изрядный. Пока же нас жмут  в три погибели.
Астрова,  беднягу, вместе  с Кучиным  и  др.  отправили  в  концентрационный
лагерь.  Бэра,  Рубцова, Б.  Малкина  и др.  выслали (17  человек  и  еще  5
кременчужан  после)  в Грузию. Любопытно,  как их там встретят. Фед.  Ильича
[Дана] возвращают, наконец, в Москву.
     [...]
     Из-за рождества и разных типографских затруднений у  нас  задерживается
выпуск первого номера  нашего  органа.  Надеемся выпустить  в начале гола. С
выпуском брошюр по-немецки тоже вышла  заминка, никак не можем организовать,
чтобы и политически, и коммерчески это было выгодно.
     В германской партии довольно гнилое затишье, как и  вообще в германской
политической жизни.
     В  моей личной судьбе  перемена: съезжаю  от  Бройдо, к которым приехал
сын, что  вызвало чрезмерное  "уплотнение" квартиры. Ищу пансиона. Привет Н.
Е. 377а Жму руку.
     

Ю. Ц.



29 декабря 1920 г.


     Ваше долгое молчание подтверждает мои предположения, что Ваше состояние
все  еще не  улучшилось. Самуил Давидович  мне писал о  Вашем  предположении
перебраться  в ближайшем  будущем  в  Париж. Этому  я был бы только рад, тем
более, что  Щупак поддерживает во мне надежду, что  меня все-таки  пустят  в
Париж. Но мысль о  том,  что  Вы  станете переезжать, не вполне оправившись,
меня беспокоит. Дело, конечно,  не в самом путешествии, а в крутом  переходе
от geregeltes Leben379 к "кочевому" состоянию  первых дней,  пока,  наконец,
Вам удастся устроиться сколько-нибудь удобно.
     Мне удалось поместить  в "Freiheit  "статью  о большевистском  терроре,
которую прилагаю. Коммунисты по этому поводу  сильно выругались. Перец тем я
поместил статейку по поводу приговора над нашими южанами.
     Из  России  давно  нет  писем.  Из  сегодняшних  телеграмм  видно,  что
большевики, как  и в прошлом году, пригласили наш ЦК послать предста-вителей
с совещательным голосом на съезд Советов380 и что Федор Ильич , говорил там;
ему отвечал Ленин, объявив его критику "пособничеством Антанте" или что-то в
этом роде. Другое  сведение о России -- в здешнем "Руле" --  сообщает, что в
Севастополе  после занятия его большевиками стала опять выходить наша газета
"Прибой" (прежде  редактировавшаяся  Могилевским)  и  что  на  всех  заводах
рабочие вынесли резолюции, предложенные нашей партией. Беда только, что наши
крымские меньшевики, как  я  Вам писал  про Могилевского, принадлежат к  той
породе, которая ухитряется быть при Деникине и  Врангеле неприлично правыми,
а при большевиках -- неприлично левыми. Разве что  после всех прежних опытов
они теперь поумнели.
     Знаете Вы об  интересных  разногласиях  внутри кадетской  эмиграции и о
том,  как Милюков381 внезапно  "полевел"  и стал  --  вопреки Набокову382  и
Гессену383  отстаивать  коалицию  с  эсерами  для  образования  "демократи-"
ческого  центра"?  Подкладка  этого превращения вполне ясна:  французы после
краха  Врангеля потребовали, чтобы  создано было нечто  под  демократическим
флагом. Милюков предложил образовать "национальный центр" из всех партий, но
с  явной  pointe384  против  Врангеля  или,  по  крайней  мере,  против  его
диктатуры. Это не выгорело: эсеры заявили, что в таком центре участвовать не
будут.  Но  тогда  выступили  привычные свахи:  Бунаков385 и  Авксентьев  и,
соблазнив  Керенского  и  старика  Минора386. состряпали  "совещание  членов
Учредительного Собрания", чтобы в нем все-таки объединить кадетов с эсерами,
хотя  бы  при преобладании  последних.  Редакция "Воли  России"387  и Чернов
отлично  понимают   смысл  этого  маневра,  направленного   к   тому,  чтобы
реставрировать политику  интервенции под "демократическим" флагом.  Но,  как
всегда, их связывает то,  что их собственные  товарищи ввязались в эту игру.
Чернов говорит, что он охотно воспользовался бы этим поводом, чтобы добиться
ухода  или исключения из  партии  Бунакова  и  Авксентьева хотя  бы вместе с
Керенским,   дабы   они   вместе   с   народными   социалистами   образовали
демократическую или  радикал-социалистическую партию  и развязали  бы эсерам
руки. Это, конечно, было бы всего  лучше,  и эсеры, освободившись от правого
крыла, могли  бы стать  приличной социалистической партией, если б Чернов не
был так плох в качестве теоретика и политического вождя.
     В  Германии  скверная атмосфера. Пахнет железнодорожной  забастовкой  и
целым рядом других,  довольно безнадежных, хотя и психологически  неизбежных
Lohnbewegungen388,  которые послужат новым ферментом усиления  коммунистов и
разложения рабочих организаций. На приближающиеся выборы  в прусский ландтаг
независимые смотрят со страхом.
     Ваше заказное письмо Абрамович получил.
     Обнимаю Вас.
     

Ю.Ц.



     1  Ананьин  Евгений  Аркадьевич  (псевдоним  Чарский)  (1887--1965)  --
меньшевик с 1905 г. Одно время был секретарем П.Б. Аксельрода. Автор книг об
итальянской литературе. Долгое время жил  за границей. В 1920 г. возвратился
в Россию, но вскоре вновь эмигрировал.
     2  Аксельрод   Павел  Борисович  (1850--1928)  --  деятель  российского
революционного движения. В начале 70-х  годов народник.  Один из основателей
марксистской  группы   "Освобождение  труда"  в  1883  г.  С  1990  г.  член
редколлегии  газеты "Искра".  С  1903  г. меньшевик. Многие годы находился в
эмиграции. В 1917 г. возвратился в Россию. В августе 1917 г. был делегирован
ЦК РСДРП  (объединенной) в Стокгольм в  качестве представителя партии. После
Октябрьского переворота, который застал его в Стокгольме,  занял решительную
антибольшевистскую позицию. В Россию не возвратился. Жил во Франции, а затем
в  Германии.  До  1920 г. продолжал  оставаться  заграничным  представителем
меньшевистской   партии.   В  многочисленных  публицистических  выступлениях
доказывал,  что в  России победила  контрреволюция слева.  С января 1918  г.
выпускал газету "Эхо России" (на французском  языке), с июня того же года --
газету  "Голоса  из России" (на  немецком языке). Был членом  Международного
бюро Социалистического Рабочего Интернационала.
     3  Семковский  (Бронштейн)  Семен  Юльевич  (1882--1937)  -- российский
политический  деятель и  ученый.  Социал-демократ  с  1901  г.,  с  1903  г.
меньшевик. С 1907 г. эмигрант. Сотрудничал в газете "Правда" Л.Д. Троцкого в
Вене.  В 1917  г.  возвратился в Россию.  Был в  руководстве  меньшевистской
партии.  в  1920  г.  заявил  в отказе  от меньшевизма. Работал  председетем
научного комитета Главного управления музеев и  художественных учреждений на
Украине. С 1926 г. директор Института марксизма-ленинизма Ан  Украины с 1929
г. Арестован во время "большого террора". Растрелян без суда.
     4  Троцкий  (Бронштейн)  Лев   Давидович  (1879--1940)--   политический
деятель; социал-демократ с конца  90-х годов XIX в. В 1905 г. недолгое время
был председателем Петербургского Совета рабочих  депутатов. Находясь затем в
эмиграции и не примыкая ни к большевикам, ни  к меньшевикам, издавал в  Вене
газету    "Правда",    пропагандировавшую    восстановление    единства    в
социал-демократической партии. Возвратился  в Россию в мае 1917 г., примкнул
вначале к социал-демократической группе "межрайонцев", а в июле 1917 г. стал
большевиком  и тотчас  же выдвинул в число  виднейших  руководителей партии.
Являясь в октябре 1917  г.  председателем Петроградского  Совета,  руководил
Октябрьским  переворотом.  После  прихода  большевиков  к власти был вначале
наркомом  иностранных  дел,  а  затем  нарком  по военным  и морским  делам,
председателем Революционного военного совета (до 1925 г.).  Вместе с Лениным
и  другими руководителями партии нес главную политическую ответственность за
большевистский террор. С 1923 г. выступал против Сталина, которого обвинил в
насаживании   бюрократизма  и  отказе  от  "ленинизма".  В   1926   г.  стал
руководителем объединенной оппозиции в  ВКП(б). Политическая непримиримость,
нежелание  идти  на компромиссы, недооценка хитрости и расчетливости Сталина
во многом способствовали поражению объединенной опозиции. В  ноябре 1927  г.
Троцкий был исключен из  партии,  в  январе 1928  г.  сослан  в Алма-Ату,  в
феврале 1929  г.  выслан из СССР, в 1932  г.  лишен  советского гражданства.
Находясь в эмиграции (Турция, Франция, Норвегия, Мексика), продолжал активно
отстаивать   свои    взгляды,    издавал   журнал    "Бюллетень    оппозиции
(большевиков-ленинцев)",    был    идейным    вдохновителем   создания    IV
Интернационала (сложился в середине 30-х годов и был официально провозглашен
в  1938  г.), написал  ряд  публицистических  и мемуарных  книг. Был  убит в
августе  1940  г. агентом НКВД  Р. Меркадером  по  прямому  заданию Сталина.
Талантливый публицист, эрудированный человек, фанатик революции, Троцкий был
одним из виднейших среди большевистских деятелей, которые сознательно отдали
свои силы и жизни утверждению антинародного тоталитарного  режима у  себя на
родине. Под  "случаем с Троцким" в документе имеется в виду его задержание в
канадском порту Галифакс на  пути в Россию  из  США 21 марта 1917 г. Троцкий
был задержан  вместе с другими социал-демократами (Менжинским,  Чухновским и
др.)  до выяснения  британскими  властями  вопроса  об отношении  Временного
правительства  России к его возвращению на  родину. После того как Временное
правительство  дало на это  согласие,  Троцкий  был  освобожден  и прибыл  в
Петроград в начале мая.
     377а  Щупак  Надежда  Осеевна  --  жена  С.Д.   Щупака,  член  Бунда  и
меньшевистской партии. В начале 20-х годов жила с мужем в Париже.
     202а     Речь     идет    о     Щупаке     Самуиле    Давидовиче     --
меньшевике-интернационалисте и члене  Бунда, другие  Мартова. В начале  20-х
годов жил в Париже.
     8   Ольберг  Павел  Карлович  (1879--1960)   --   участник   росийского
социал-демократического движения с 90-х годов XIX в.  После  II съезда РСДРП
меньшевик, с 1917 г. находился  в Стокгольме, был зарубежным корреспондентом
газеты "Новая жизнь". После Октябрьского переворота остался в эмиграции. Жил
в  Германии,  с 1933  г.  в Швеции.  Автор  ряда книг о положении в  странах
Прибалтики и  Польше,  а  также о  советской внешней  политике.  Был  членом
социал-демократической партии Швеции.
     9  Лапинский-Михальский (настоящие фамилия,  имя  и  отчество  Левинсон
Павел  Людвигович) (1879--1937)  --  польский  социалист,  один  из  лидеров
ППО-левицы,  меньшевик-интернационалист.  Ряд  лет  находился  в  эмиграцию.
Возвратился в Россию в 1917 г. вместе с Мартовым. Был членом Предпарламента.
После  Октябрьского  переворота  стал  большевиком.  Работал  в  Коминтерне.
Арестован во время "большого террора", расстрелян без суда.
     10 Меньшевики --  течение в  российской социал-демократической  рабочей
партии,  возникшее в 1903 г.  Меньшевики выступали  за творческое применение
марксизма к  условиям  России,  учитывая  те изменения, которые произошли  в
развитии   общества  после  смерти  Маркса  и   Энгельса,   но  в   принципе
придерживались марксистского тезиса о возможности социалистической революции
только на базе превращения рабочего класса в большинство общества в условиях
развитого   капитализма.  В   1917   г.  образовали  самостоятельную   РСДРП
(объединенную),  которая  сохраняла полулегальное  положение  в  первые годы
большевистской власти, хотя решительно осудила Октябрьский переворот 1917 г.
В начале  20-х  годов была запрещена. Попытки продолжать подпольную работу в
России  оказались  неудачными. После ряда расколов  и  раеорганизаций партия
меньшевиков продолжала свою  деятельность  за  границей,  издавая  газеты  и
журналы, участвуя в работе Второго  с  половиной, а затем  Социалистического
Рабочего   Интернационала   и   Социнтерна.   Постепенно   прекратила   свою
деятельность после второй мировой войны.
     11 Дан (настоящая фамилия Гурвич)  Федор Ильич (1871--1947)  -- один из
лидеров меньшевиков. В 1917 г. член Исполкома Петроградского  Совета,  член,
ВЦИК. С августа 1917 г. член  ЦК РСДРП  (объединенной).  После  Октябрьского
переворота служил врачом  в Красной Армии. Неоднократно подвергался арестам.
В  1922  г.  был  выслан  из  России.  В  эмиграции  вел  активную  научную,
политическую и издательскую деятельность, был одним из руководителей издания
журнала  "Социалистический вестник". До 1933  г.  жил в Германии,  затем  во
Франции,  с 1940 г. в США. В 1940 г. основал  свой журнал "Новый мир" (позже
"Новый путь"). Автор книги "Происхождение большевизма" (1946).
     12  Церетели Ираклий Георгиевич (1881--1955)  --  один из руководителей
меньшевиков.  Лидер  социал-демократов  Грузии.  Депутат II  Государственной
думы. Во время первой  мировой войны стоял  на оборонческих позициях. В 1917
г. был  признанным  руководителем  меньшевистской  партии. Являлся министром
Временного  правительства. С 1918 г. глава правительства независимой Грузии.
После оккупации Грузии советскими войсками в 1921 г.  эмигрировал. С 1923 г.
был  представителем грузинских социал-демократов  в Социалистическом Рабочем
Интернационале. С 1929 г.  в политической деятельности не участвовал. С 1940
г. жил в США.
     13  Чхеидзе Николай Семенович  (правильное имя Карло)  (1864--1926)  --
один из  лидеров меньшевиков. Депутат III  (и IV Государственных дум. В 1917
г.  председатель  Петроградского  Совета,  затем  председатель   ВЦИК.  Член
Организационного  комитета  партии  меньшевиков,   а  затем  член  ЦК  РСДРП
(объединенной). В 1918--1921 гг.  председатель Закавказского сейма,  а затем
Учредительного собрания Грузии. После оккупации Грузии Красной Армией в 1921
н. эмигрировал. Жил во Франции. Покончил жизнь самоубийством.
     14 Скобелев  Матвей Иванович  (1885--1939) --  меньшевик  (с 1903  г.).
Депутат  IV Государственной думы. После Февральской революции  1917  г. член
Исполкома Петроградского  Совета,  затем заместитель  председателя  ВЦИК.  В
мае--августе 1917 г. министр  труда Временного правительства.  Неофициальный
руководитель   так  называемой  "звездной  палаты"  (совещания   руководящих
деятелей Петроградского Совета, предварительно  согласовавших его  решения).
После  Октябрьского переворота  выехал  в Закавказье, откуда  эмигрировал  в
конце 1920 г. В начале 20-х годов заявил о переходе на  советские позиции. В
1922 г. вступил в РКП(б). Работал  в  советских торговых миссиях в Лондоне и
Париже, в 1926--1930  гг. -- в Главконцесскоме СССР и возглавлял  Концесском
РСФСР. Позднее работал  во  Всесоюзном  радиокомитете.  Арестован  во  время
"большого террора". Расстрелян без суда.
     15  Ежов  В.  (настоящие  фамилия,  имя  и  отчество  Цедербаум  Сергей
Осипович)  (1879--1939)  --   брат   Ю.О.  Мартова.   Один   из  основателей
петербургского  "Союза   борьбы  за  освобождение  рабочего  класса",  затем
меньшевик. В 1917 г. стоял на позициях революционного оборончества. До конца
июля  1917 г. являлся  секретарем Организационного  комитета  меньшевистской
партии.  С августа 1917 г. член ЦК  РСДРП (объединенной). Осудил Октябрьский
переворот  1917  г. Неоднократно подвергался арестам. В 1935 г., находясь  в
ссылке  в Казани, был  арестован по  обвинению  в руководстве меньшевистским
подпольным "центром". Расстрелян в феврале 1939 г. без суда.
     16 Плеханов  Георгий Валентинович (1856--1918) -- деятель российского и
международного социал-демократического  движения, философ.  В 1875--1880 гг.
был одним из руководителей народноческих организаций. В 1880 г. эмигрировал.
В  1883 г.  основал  в  Швейцарии  российскую социал-демократическую  группу
"Освобождение труда". Был одним  из создателей  РСДРП и ее газеты "Искра". С
1903 г. один из лидеров меньшевиков. Во  время первой мировой войны  занимал
решительную оборонческую позицию. Был  идейным руководителем группы и газеты
"Единство"  (с  1914  г.)  Организационно  порвал  с   меньшевизмом.   После
Февральской революции 1917 г.  возвратился в Россию из длительной эмиграции.
Поддерживал Временное правительство. К Октябрьскому перевороту отнесся резко
отрицательно.  После  переворота продолжал  выступать в  газете  "Единство",
которая вела непримиримую борьбу  против большевизма.  Через несколько  дней
после  Октябрьского переворота в квартиру Плеханова в Царском Селе ворвалась
группа  большевиков,  потребовавших  выдачи оружия  и  угрожавших  Плеханову
убийством. После этого Плеханов переехал в Петроград, а затем в  санаторий в
Финляндии, где скончался от туберкулеза.
     17  Ленин (настоящая  фамилия Ульянов) Владимир Ильич  (1880--1924)  --
лидер большевиков, экстремистского течения в РСДРП, а затем  самостоятельной
партии.   В   российском  и  международном  социал-демократическом  движении
постоянно придерживался курса  непримиримой борьбы против тех,  кто не был с
ним  согласен,  используя все доступные ему  средства, включая  клевету.  Во
время первой мировой войны, в частности после Февральской революции 1917 г.,
использовал  крупные  суммы денег, предоставленные  большевикам  германскими
властями  для подрывной работы. Возглавив большевистское правительство после
Октябрьского  переворота  1917  г., был на  грани  лишения власти  во  время
дискуссии  по поводу  подписания мирного договора с Германией,  однако путем
хитрых маневров сумел сохранить власть в своих руках. В последние годы жизни
тяжело болел и с конца 1922 г. был фактически отстранен не только от власти,
но и  от возможности получать  партийную информацию.  После  кровоизлияния в
мозг   в  марте  1923  г.   полностью   утратил   возможность   сознательной
деятельности.
     18 Так в тексте.
     19   ОК  --  Организационный  комитет  --   руководящий  орган   партии
меньшевиков,  образованный в августе 1912 г.  на объединительной конференции
меньшевистских   организаций  в  Вене.  В  секретариат  ОК  входили  Мартов,
Аксельрод, Мартынов, Семковский. Существовал до съезда меньшевиков в августе
1917 г.
     20 "Рабочая газета"  -- ежедневная газета,  печатный орган меньшевиков.
Выходила с  марта по 30  ноября (13 декабря) 1917 г. С августа 1917 г.  была
органом ЦК РСДРП (объединенной). После Октябрьского переворота была закрыта.
Вместо "Рабочей газеты" меньшевики начали выпускать газету "Новый луч".
     21 Ларин Ю. (настоящие фамилия, имя и отчество Лурье Михаил Залманович)
(1882--1932)    --    участник    российского    революционного    движения,
социал-демократ   с  1900   г.  С   1903   г.  меньшевик.   В  1917  г.  был
меньшевиком-интернационалистом, затем стал большевиком.  После  Октябрьского
переворота  был  членом Президиума ВСНХ. Автор ряда  экономических трудов  и
многих публицистических статей.
     22 Вайнберг Ю.С. -- меньшевик, член делегации РСДРП в Стокгольме в 1917
г., руководитель Информационного бюро Петроградского Совета в Стокгольме.
     23  Мер  Борис Абрамович (1877--1938)  -- социал-демократ. В 90-х годах
ХIХ  в.   эмигрировал   в  Швецию.  Участвовал   в   деятельности   шведской
социал-демократической  партии. Оказывал  поддержку  социал-демократическому
движению в России.
     24  "Новая  жизнь" --  ежедневная  социал-демократическая газета левого
направления,       в       основном      выражавшая       позицию      левых
меньшевиков-интернационалистов.  Выходила в  Петрограде с  апреля 1917 г. по
июль 1918 г. Финансировал  газету М. Горький, который входил  в редколлегию.
Была закрыта большевистскими властями.
     25  Корнилов Лавр Георгиевич (1870--1918) --  генерал от инфантерии. Во
время первой мировой войны попал в германский плен, откуда бежал. В  1917 г.
был командующим войсками Петроградского военного округа, в июле-августе 1917
г.  являлся Верховным главнокомандующим. В конце августа попытался выступить
за  установление  твердой  государственной власти  в России,  но не  получил
поддержки политических  сил. Глава  Временного правительства А.Ф. Керенский,
вначале вступивший в переговоры с Корниловым, прервал их и  заявил  о мятеже
генерала.  Корнилов  был  взят  под  стражу.  После Октябрьского  переворота
пытался  оказать  сопротивление большевикам.  Бежал на Дон и стал  одним  из
организаторов   Добровольческой    армии,    ставившей    целью    свержение
большевистского режима. Был убит в бою в районе Екатеринодара.
     26 Савинков Борис Викторович (псевдоним Ропшин) (1879--1925) -- русский
политический  деятель.  С  1903  г.  эсер,  один  из  руководителей   Боевой
организации  эсеров,  организатор  многих  террористических  актов.  Товарищ
(заместитель)  и  исполняющий обязанности  военного  министра  во  Временном
правительства,  когда  главой  правительства  был  Керенский.  Представитель
правительства   в  штабе  Верховного  главнокомандующего,  а  затем  военный
генерал-губернатор Петрограда. Способствовал выступлению Корнилова в августе
1917  г.   После   Октябрьского   переворота   1917   г.  активный  участник
антибольшевистских     выступлений.     Руководитель     антибольшевистского
вооруженного восстания в Ярославле  летом 1918 г. В следующие годы эмигрант.
Автор  ряда  стихотворений,  повестей  и романов.  В  1924 г.  стал  жертвой
провокации ОГПК, заманившего его на советскую территорию. Был  арестован. На
суде заявил  о  признании большевистской власти.  Был приговорен к тюремному
заключению. Покончил жизнь самоубийством (официальная версия) или  был  убит
по приказу властей (версия В. Шаламова).
     27 Демократическое  совещание (Всероссийское Демократическое совещание)
состоялось  в Петрограде 14--22 сентября (27  сентября -- 5 октября) 1917 г.
Было созвано  руководством ВЦИК с целью стабилизации политического положения
в стране  и создания  временного парламентского учреждения. Но совещании был
избран Временный Совет Российской республики (Предпарламент).
     28  В  меньшевистскую  фракцию  Демократического совещания входили  172
человека. По численности она была второй (532 эсера).
     29  Богданов  Борис  Осипович  (псевдоним Б.  Оленич)  (1884--1960)  --
деятель меньшеистской партии.  Во  время первой  мировой войны  был одним из
руководителей рабочей группы при Центральном военно-промышленном комитете. В
мае--августе 1917 г. член Организационного комитета меньшевистской партии. В
агусте  был избран кандидатом  в  члены ЦК РСДРП  (объединенной).  Стоял  на
позициях  революционного  оборончества.  Был членом Исполкома Петроградского
Совета. К  Октябрьскому перевороту отнесся отрицательно. В 1918 г. был одним
из  инициаторов антибольшевистских выступлений на  промышленных предприятиях
Петрограда. Начиная с 1918 г. подвергался многочисленным арестам.
     30 Исув  Иосиф Андреевич (1878--1920) -- социал-демократ с  конца  90-х
годов XIX в., член  Бунда. Работал в Москве.  В  годы первой  мировой  войны
стоял на оборонческих  позициях. Член Организационного комитета партии с мая
1917 г. Член ЦК РСДРП (объединенной) с августа 1917  г. Член Предпарламента.
После Октябрьского переворота работал в Музее труда в Москве.
     31  Хинчук  Лев  Михайлович  (1868--1944)  --  участник  революционного
движения в России, советский государственный деятель. Социал-демократ с 1890
г. В 1903--1919 гг. меньшевик. В  марте--сентябре 1917 г.  был председателем
Московского Совета. В 1919 г. порвал  с  меньшевизмом, с 1920  г. вступил  в
РКП(б). С  1921 г.  председатель Центросоюза РСФСР  (СССР). В 1926--1927 гг.
торгпред в  Великобритании, в  1927--1930 гг.  заместитель  наркома торговли
СССР.  В  1930--1934  гг.  полпред  в  Германии.  В  1934--1937  гг.  нарком
внутренней торговли РСФСР. Арестован во время "большого террора". Расстрелян
без суда.
     32  Череванин  Н.  (настоящие  фамилия,  имя  и отчество  Липкин  Федор
Андреевич)  (1869--1938) -- меньшевик с 1904 г. Большевики считали его одним
из   идеологов   "ликвидаторства".   Пропагандировал   идеи   "европеизации"
российского социал-демократического движения. Во время первой  мировой войны
стоял  на оборонческих позициях.  С 1912 г.  член  Организационного комитета
меньшевиков. В 1917 г. один из редакторов "Рабочей газеты". Выступил  против
Октябрьского переворота  и политики большевистского правительства. С 1922 г.
подвергался арестам. В  заключении  пытался вести научную  работу в  области
экономики. Расстрелян во время "большого террора".
     33 Либер (настоящая  фамилия Гольдман) Михаил Исаакович (1880--1937) --
один  из лидеров Бунда  меньшевистской  партии.  В  1917  г. член  Исполкома
Петроградского Совета и член  ВЦИК.  Стоял  на оборонческих  позициях. После
Октябрьского    переворота   вначале   активно   выступал    за   ликвидацию
большевистского режима,  но  вскоре отошел от  политической  деятельности. С
1923 г. подвергался арестам. В 1935 г. был арестован в Казани, где находился
в ссылке вместе с другими меньшевистскими лидерами. Расстрелян без суда.
     34  Жордания Ной Николаевич  (1869--1953)  -- меньшешевик. В 1893--1898
гг.  один из руководителей  социал-демократической организации "Месаме-даси"
("Третья группа"). Член  ЦК РСДРП в 1907--1912 гг. Депутат I Государственной
думы.  В 1917 г. председатель Тифлисского Совета. С августа 1917 г. кандидат
в члены  ЦК  РСДРП  (объединенной).  Член  Предпарламента.  В 1918--1920 гг.
председатель   правительства  независимой  Грузии.  После  оккупации  Грузии
большевистскими войсками эмигрировал. Проживал во Франции. Автор  нескольких
книг по истории рабочего движения и о политическом положении в России.
     35  Рамишвили Исидор  Иванович  (1859--1937) -- один  из  руководителей
грузинских меньшевиков.  Депутат  I  Государственной думы.  В  1917 г.  член
Исполкома Петроградского Совета. С 1918 г. министр независимой Грузии. После
оккупации Грузии Красной Армией в 1921 г. подвергался репрессиям. Расстрелян
во время "большого террора".
     36 Эсеры -- сокращенное наименование Партии социалистов-революционеров.
Процесс  ее  формирования  был длительным, протекавшим на  протяжении второй
половины 90-х годов  XIX --  начала ХХ в. Первый съезд  партии  состоялся  в
декабре 1905  --  январе  1906 г. Партия образовалась на базе существовавших
ранее  народнических  организаций.  До  1917  г.  находилась на  нелегальном
положении.   Основные   политические  требования   заключались   в  создании
демократической республики, введении рабочего законодательства, социализации
земли. Эсеры вели пропагандистскую работу, в основном  в крестьянской среде,
применяли  тактику индивидуального  террора. Основными руководителями партии
были   В.М.  Чернов,   А.Р.  Гоц,  Н.Д.  Авксентьев.  Непосредственно  после
Февральской революции 1917 г.  составили вместе с меньшевиками большинство в
Советах, входили  во  Временное  правительство.  Летом  1917  г.  от  партии
откололось  течение  левых  эсеров,  образовавших  затем свою  партию. Эсеры
осудили Октябрьский переворот, разоблачали диктатуру партии большевиков и ее
террористическую политику, входили в состав антибольшевистских правительств,
возникавших в  годы гражданской войны. После гражданской войны партия эсеров
в  большевистской России была  запрещена. В 1922  г.  над  ее руководителями
состоялся  провокационный   судебный  процесс  (первый  "шоу-процесс").  Ряд
руководителей  партии  эмигрировал.  В эмиграции  партия  продолжала попытки
сохранить  свои  структуры  и выпускать  периодические  издания,  но  вскоре
фактически прекратила существование.
     37    Терещенко    Михаил    Иванович     (1886--1956)    --    русский
капиталист-сахарозаводчик  и  политический  деятель.  Был  близок  к  Партии
прогрессистов.  Во  время   первой  мировой  войны  председатель   киевского
военно-промышленного комитета. В 1917 г. министр  финансов, а затем  министр
иностранных  дел  Временного  правительства.  После  Октябрьского переворота
арестован. Освобожден  весной 1918 г.  Бежал за границу. В 20--30-е годы был
крупным французским финансистом.
     38  Предпарламент (правильное  наименование  Временный  Демократический
Совет  Российский  республики) был избран на  Демократическом  совещании. 20
сентября (3 октября) 1917 г. в качестве представительного органа всех партий
до  созыва  Учредительного  собрания.  В  него  вошли  свыше  30  участников
Демократического   совещания   и  120  представителей  других   организаций.
Председателем был Н.Д. Авксентьев,  товарищами председателя  В.Н.  Крохмаль,
А.В. Пешехонов,  В.Д.  Набоков.  На  первом  заседании  Предпарламента  Л.Д.
Троцкий огласил документ об уходе из него большевиков.
     39  Керенский Александр Федорович (1881--1970) -- политический деятель,
адвокат. Лидер фракции трудовиков в IV Государственной думе. С марта 1917 г.
эсер. Министр юстиции, затем военный и морской министр, министр-председатель
Временного правительства. С конца августа Верховный главнокомандующий. После
Октябрьского переворота  предпринял  неудачную попытку оказать сопротивление
большевикам  с  помощью  верных  Временному  правительству частей  Северного
фронта  под  командованием  генерала  Краснова.  В 1918  г.  эмигрировал  во
Францию.   Был   одним   из   организаторов   эмигрантского    Внепартийного
Демократического объединения, функционировавшего в Париже. В  1922--1933 гг.
был  редактором  газеты "Дни".  С 1940 г. жил  в США. В последние годы жизни
являлся  профессором  Стенфордского  университета   (США).  Автор   обширных
воспоминаний "Россия  и поворотный пункт истории" (1965), трудов и сборников
документов по российской истории.
     40 УС -- Учредительное собрание. Выборы в Учредительное собрание России
состоялись после Октябрьского переворота 1917 г.  (12, 15 и 25 ноября -- 25,
28 ноября, 8 декабря) в 54 избирательных округах из 82. В остальных провести
выборы   не   удалось.  Хотя  они   проходили   в  условиях  развернувшегося
большевистского  террора,  их  результаты  в  основном   показали   реальную
расстановку  политических  сил  России.  58% голосов  собрали  эсеры, 24  --
большевики, 4,7% -- кадеты,  2,3% -- меньшевики. Учредительное собрание было
созвано  5  (18)  января  1918 г., но заседало всего несколько часов и  было
разограно   охраной   по  прямому   указанию  большевистского   руководства.
Демонстрации в  Петрограде и Москве в поддержку Учредительного собрания были
рассеяны с применением оружия.
     41  Отъезд  Церетели  и  Чхеидзе  на Кавказ  был временным. Вскоре  они
возвратились в Петроград.
     42  Верховский  Александр Иванович  (1886--1938)  --  генерал-майор,  в
августе--октябре 1917 г. военный министр Временного правительства. С 1919 г.
служил  в Красной Армии. С  1921  г. на преподавательской работе. Автор ряда
трудов  по  военной  истории.  В 1936 г.  Верховскому было  присвоено звание
комбрига. Арестован во время "большого террора", расстрелян без суда.
     43 Вердеревский Дмитрий Николаевич (1873--1946). В 1917 г.  командующий
Балтийским флотом, а затем военно-морской министр Временного  правительства.
Адмирал.  После  Октябрьского  переворота  краткое  время  был на  службе  у
большевиков.  В 1918 г. эмигрировал. Жил в Париже. Во время  второй  мировой
войны участвовал во французском движении Сопротивления.
     44 Коновалов Александр Иванович (1875--1948) -- текстильный фабрикант и
политический    деятель,    лидер    партии   прогрессистов.    Руководитель
"Прогрессивного блока"  (объединения  прогрессистов, октябристов, кадетов  и
других  групп)  в IV  Государственной  думе,  образованного  в 1915  г.  под
лозунгом  проведения  либеральных реформ. Министр  торговли и промышленности
Временного  правительства. После Октябрьского переворота участвовал в борьбе
против  большевистской власти, а затем эмигрировал. Жил во Франции. Выступал
за продолжение борьбы против большевиков. В 1924--1940 гг. был председателем
правления  редакции газеты  "Последние новости",  издававшейся  Милюковым. С
1940 г. жил в США.
     45 Гвоздев  Кузьма  Антонович  (1882--  ?  ) -- рабочий  петроградского
завода  "Эриксон",  меньшевик. Во  время  первой мировой  войны руководитель
рабочей  группы  центрального  военно-промышленного комитета. В 1917 г. член
Исполкома Петроградского Совета. С мая товарищ министра, с  сентября министр
труда  Временного  правительства. После Октябрьского переворота участвовал в
выступлениях против большевистской  власти.  В 1921  г. заявил о  разрыве  с
меньшевизмом. Был на хозяйственной работе,  занимал должность в ВСНХ. В 1929
г. арестован и обвинен в  организации нелегальных рабочих  союзов. В 1931 г.
приговорен к  10 годам заключения.  В 1941 г. срок заключения  был  продлен.
Освобожден в 1956 г. Дальнейшая судьба неизвестна.
     46  Прокопович Сергей Николаевич  (1871--1955) --  профессор-экономист.
Участвовал в движении "легальных марксистов", а затем "экономистов". Деятель
Союза освобождения, позже кадетской партии. В 1917 г. министр продовольствия
Временного  правительства.  Один  из  руководителей  Всероссийского комитета
помощи  голодающим  (1921). После разгона комитета  был  арестован, а  затем
выслан  за границу (1922). Издавал в Берлине "Экономический сборник". с 1933
г. жил во Франции, с 1939 г. в США.
     47 Ливеровский Александр Васильевич  (1867--1951) -- инженер-путеец.  В
1917  г.  товарищ  министра,  а затем  министр  путей  сообщения  Временного
правительства.  После  Октябрьского переворота  жил  в  Крыму,  на  Северном
Кавказе и в Ленинграде. Работал над проектами железных дорог.
     48 Гоц  Абрам Рафаилович  (1882--1940) --  один из руководителей партии
эсеров. В 1906 г. был  членом эсеровской  боевой организации.  В 1907 --1917
гг.  находился  на  каторге  и  в ссылке  . Председатель Петроградского бюро
партии эсеров в 1917 г. Член  ВЦИК. После Октябрьского переворота был членом
антибольшевистского Комитета спасения родины и революции. Арестован. Один из
главных обвиняемых на  судебном процессе над лидерами эсеров  в  1922 г. Был
приговорен  к  расстрелу, затем смертный  приговор  был  заменен  пятилетним
заключением.  Позже  был  освобожден  по  амнистии.  Занимал  второстепенные
хозяйственные посты.  Неоднократно подвергался арестам. В 1939 г. приговорен
к 25-летнему заключению. Скончался в концлагере в Красноярском крае.
     49  Авксентьев  Николай  Дмитриевич (1878--1943)  --  один  из  лидеров
эсеров.  В   1907  г.  эмигрировал.  После  Февральской  революции  1917  г.
возвратился  в Россию.  Был  председателем  Исполкома  Всероссийского Совета
крестьянских депутатов и Предпарламента, министром внутренних дел Временного
правительства.  После   Октябрьского   переворота   стоял   на   решительных
антибольшевистских   позициях.  Был  арестован,  но   вскоре  освобожден.  В
сентябре--ноябре 1918  г.  председатель  антибольшевитского государственного
органа  --   Директории,  избранной  на  Государственном  совещании  в  Уфе.
Директория  была  свергнута  переворотом  18  ноября  1918 г.,  в результате
которого верховным правителем России был объявлен адмирал Колчак. Авксентьев
был арестован и выслан в Китай. В 1919 г. переехал  в Париж. С 1940 г. жил в
США. Автор  книги "Государственный переворот Колчака:  Гражданская  война  в
Сибири и Северной области" (1927).
     50  Кускова  Екатерина Дмитриевна  (1869--1958)  -- русский  публицист,
идеолог "экономизма"  в  рабочем движении. В  начале ХХ  в.  симпатизировала
кадетам.  В 1917 г.  примкнула  к  меньшевикам. В  1921 г. вместе  со  своим
супругом  С.Н.  Прокоповичем  была  инициатором   создания  Комитета  помощи
голодающим, но  вскоре арестована и  в  1922 г. выслана  за границу.  Жила в
Праге, затем в Женеве. Сотрудничала в эмигрантской печати.
     51  Трудовики  (трудовая группа)  -- демократическая фракция крестьян и
народнической  интеллигенции  в  Государственных  думах  России.   Программа
трудовиков предусматривала  национализацию  земли, наделение  землей  бедных
крестьян, введение демократических свобод. Издавали газету "Трудовой народ".
В июле 1917 г. трудовики слились с Партией народных социалистов.
     52 Потресов (псевдоним Старовер)  Александр Николаевич  (1869--1934) --
участник российского социал-демократического движения. В 1896  г. был членом
Петербургского Союза борьбы за  освобождение рабочего класса. С 1900 г. член
редколлегии  газеты  "Искра".  С  1903   г.  один  из  лидеров  меньшевиков.
Возглавлял правое крыло меньшевистской партии. После Октябрьского переворота
1917 г. занял резко враждебную позицию  в отношении большевистской власти. В
1918 г. заявил  о выходе  из меньшевистской партии в  связи с  политическими
разногласиями с  ней. В 1925  г. получил разрешение на  выезд  за границу  в
связи   с  болезнью  и   выехал  во   Францию.   Издавал   журнал   "Записки
социал-демократа". В 1927 г. выпустил книгу "В  плену у иллюзий. (Мой спор с
официальным меньшевизмом)".
     53 Ортодокс  -- псевдоним  Аксельрод  Любовь Исааковны  (1868--1946) --
российской общественной  деятельности,  философа и литературоведа. С 1892 г.
участвовала в марксистских группах. С 1903 г. меньшевик. После  Октябрьского
переворота  отошла  от меньшевизма, сотрудничала с  большевистской  властью,
занималась  научной работой.  Автор  трудов  по  истории немецкой философии,
содержавших,  в  частности,  критику  неокатниантства  и  эмпириокритицизма.
Неоднократно   подвергалась  нападкам  со  стороны  партийных  идеологов   и
пропагандистов. В последние годы жизни увлекалась социологией искусства.
     54 Борьбы до победного конца.
     55 Военно-революционный  комитет при Петроградском Совете был создан 12
(25)  октября 1917  г.  формально  для  организации обороны города  в случае
приближения  германских  войск  фактически  для  проведения  большевистского
переворота. Военревкомом  непосредственно руководил председатель Совета Л.Д.
Троцкий. Военревком был ликвидирован 5 (18) декабря 1918 г.
     56 Большевики  -- политическая партия,  зародившаяся вначале в качестве
течения в РСДРП в 1903 г. и официально именовавшаяся большевистской  партией
с  1917 г. Термин входил в название партии до  1952 г.  С  1918  г. основным
названием стало "коммунистическая". Созданная под  руководством В.И. Ленина,
большевистская партия являлась  главным носителем  советского тоталитаризма.
После  запрещения в августе  1991 г. распалась  на ряд  конкурирующих  между
собой партий под разными названиями, в некоторых из  которых сохранен термин
"большевистская".
     57 Охлократия (от греч. охлос -- чернь, толпа и кратос -- сила, власть)
-- господство черни, толпы.
     58 Речь идет о политическом кризисе 3--5 (16--18) июля 1917 г., который
начался с  отставки 3 июля министров-кадетов, протестовавших  против уступок
украинской  Центральной   Раде,  сделанных  во  время  переговоров  в  Киеве
Керенским, Церетели и Терещенко. В этот же день  в Петроград  прибыла группа
вооруженных  матросов   из  Кронштадта,   которые  вместе  с   солдатами  из
пулеметного полка по призыву большевистского руководства 4 июля организовали
вооруженную демонстрацию под лозунгом передачи власти Советам. Однако  Ленин
выступил  перед демонстрантами с балкона  особняка Кшесинской,  призвав их к
сдержанности,  заявив,  что  не  следует  допускать  насильственных  акций в
отношении  Временного  правительства.  Это  ослабило  влияние   большевиков,
правда,  на короткое время  (в конце августа  -- начале сентября  оно  вновь
стало  расти).  Демонстрация 4 июля в  ряде  мест превратилась в вооруженное
столкновение с войсками. 5 июля власти произвели аресты,  разоружили рабочие
отряды и  армейские  группы, оказавшие  сопротивление властям и поддержавшие
большевиков.  В числе  арестованных был  ряд  большевистских лидеров и  Л.Д.
Троцкий,  который  еще  формально  не  был  большевиком.  Ленин  и  Зиновьев
скрылись.
     59  Зиновьев (настоящее  фамилия Радомысльский, в молодости также носил
фамилию  матери  Апфельбаум)  Григорий  Евсеевич  (1883--1936) --  советский
партийный  и  государственный  деятель,  один  из  ближайших соратников В.И.
Ленина  в  дооктябрьский  период. С  1919  г.  был  председателем  Исполкома
Коммунистического Интернационала. Являлся также председателем Петроградского
Совета. В  1923--1925 гг. вместе с Л.Б. Каменевым поддерживал  И.В. Сталина.
Многие  авторы не  вполне точно полагают, что  они  составляли "триумвират",
реально  стоявший  у  власти.  В  1925 г.  совместно  с  Каменевым  Зиновьев
возглавил "новую оппозицию", осужденную на  XIV съезде ВКП(б) в том же году.
В  1926--1927 гг.  был  одним из  руководителей  объединенной антисталинской
оппозиции. В ноябре 1927 г. исключен из  ВКП(б).  После раскаяния  (в том же
году) был восстановлен в партии, а затем издевательски назначен  на работу в
Центросоюз СССР. Через несколько лет  на первом "открытом" судебном процессе
в  Москве  по  делу "антисоветского объединенного  троцкистско-зиновьевского
центра" приговорен к смертной казни и расстрелян.
     60 Каменев (настоящая фамилия Розенфельд) Лев Борисович (1883--1936) --
советский  партийный и  государственный деятель. Социал-демократ  с 1901  г.
Член политбюро ЦК РКП(б) в 1919--1925 гг. В октябре  и ноябре 1917 г. дважды
выходил из ЦК в связи с политическими разногласиями  с Лениным. В 1918--1926
гг. председатель  Московского  городского  совета.  С  1922  г.  заместитель
председателя Совнаркома РСФСР, затем СССР. В  январе--августе 1926 г. нарком
внутренней и  внешней  торговли  СССР,  затем недолгое время полпред СССР  в
Италии.  В 1923-- 1925 гг. совместно с Зиновьевым поддержал Сталина в борьбе
за  власть  против Троцкого  (этот  союз  некоторые  авторы неточно называют
"триумвиратом").  В 1925 г. вместе  с Зиновьевым образовал "новую оппозицию"
против Сталина, осужденную XIV съездом ВКП(б) в декабре того же года. В 1926
г. вошел в состав объединенной антисталинской оппозиции. На XV съезде ВКП(б)
(декабрь 1987 г.) был исключен из партии, но сразу же раскаялся и вскоре был
восстановлен. В 1929--1934 гг. занимал  ряд  второстепенных административных
должностей.  В  1932 г. опять исключался  из партии, но  был восстановлен. В
декабре  1934  г.  в третий  раз исключен, а  затем обвинен  в  соучастии  в
убийстве Кирова и приговорен к пятилетнему заключению. На судебном  фарсе по
делу "антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра" (август
1936 г.) приговорен к смертной казни и расстрелян.
     61 Рязанов  (настоящая фамилия Гольдендах) Давид Борисович (1870--1938)
-- советский партийный деятель, историк. Социал-демократ с 1889 г. Был тесно
связан с Д.Л. Троцким.  В  1917 г.  меньшевик,  "межрайонец",  а  затем член
большевистской партии. В 1921--1930 гг.  директор Института Маркса-Энгельса.
В 1931 г.  исключен из  ВКП(б)  по обвинению в связи  с заграничным  центром
меньшевиков,  а  затем  сослан.  Арестован  во время  "большого  террора"  и
расстрелян   без  суда.  Рязанов  сыграл   большую   роль  в   собирании   и
научно-технической   обработке   документов  Маркса   и  Энгельса,  а  также
документов по истории революций и революционных движений XVII--XIX вв.
     62 Речь идет  о  II Всероссийском съезде Советов,  состоявшемся  25--27
октября  (7--9 ноября) 1917 г.  в Петрограде. Участвовали 670 делегатов. При
открытии    съезда     присутствовали    50    меньшевиков-оборонцев,     33
меньшевика-интернационалиста (включая членов группы  "Новая  жизнь", которые
организационно в РСДРП  (объединенную)  не  входили,  около 200  эсеров (2/3
левые эсеры),  свыше 300 большевиков. На рассвете 26 октября съезд объявил о
низложении Временного правительства и переходе  власти в руки Советов. Перед
этим почти все меньшевики и эсеры покинули зал заседания, и  декларация была
принята  при 2 голосах против и 12 воздержавшихся. Столь же беспрепятственно
были  вслед  за  этим  утверждены  декреты  о  мире  и  земле  и  образовано
правительство во главе с В.И. Лениным.  Съезд избрал новый  состав ВЦИК (101
член,    в   том    числе    62   большевика,    29    левых    эсеров,    6
социалистов-интернационалистов,    3    украинских    социал-демократа,    1
эсер-максималист).
     63 Смольный институт благородных девиц  -- учебное заведение  закрытого
типа для дворянских детей. Здание Смольного было построено в  1806--1808 гг.
архитектором  Дж.  Кваренги. С августа  1917  г. в  здании находились ВЦИК в
Петроградский  Совет.  После  Октябрьского  переворота  (до  марта 1917  г.)
резиденции   Совнаркома  РСФСР.  Затем  здесь  помещались  партийные  органы
Петрограда (Ленинграда).
     64   Зимний   дворец  --  памятник  прхитектуры  русского   барокко   в
Санкт-Петербурге.   Построен  в   1754--1762   гг.  В.   Растрелли.  Являлся
резиденцией  императоров. В  июне--октябре  1917  г.  резиденции  Временного
правительства. С 1918  г. часть, а с 1922 г. все  здание передано Эрмитажу и
превращено в музей.
     65  Группа  "Новой  жизни" на  II  Всероссийском  съезде  Советов  была
представлена  несколькими делегатами,  которые  не покинули  съезд,  подобно
членам   РСДРП  (объединенной),  а  продолжали  принимать   в  нем  участие,
по-разному  реагируя  при  голосовании  декларации  о  низложении Временного
правительства и декретов о мире и земле.
     66  Речь  идет  о  так   называемом  "мятеже  Керенского--Краснова"  --
вооруженном  выступлении  воинских  частей,  находившихся  под  Петроградом,
последовавших призыву бывшего министра-председателя Временного правительства
А.Ф.  Керенского и  генерала П.Н. Краснова. Выступившие части 26--31 октября
(8--13  ноября) 1917  г.  пытались захватить Петроград  и  свергнуть  власть
большевиков. Их поддержали юнкера военных училищ Петрограда, попытавшиеся 29
октября  (11  ноября) начать антибольшевистсокое  вооружение  выступление по
призыву Комитета спасения родины и революции. Оба выступления были подавлены
вооруженными отрядами под руководством большевиков.
     67 Имеется в виду государственный переворот, осуществленный  при  опоре
на наемные войска с помощью грубой силы. Термин происходит от преторианцев в
Древнем Риме -- наемной охраны полководцев,  а затем императорской  гвардии,
участвовавшей в дворцовых переворотах.
     68 9  термидора Второго года Республики (27 июля 1794 г.) -- событие из
истории  французской революции  1789--1799 гг.  (единственной  из буржуазных
революций, которой в марксистском, а затем в марксистско-ленинском лексиконе
было  присвоено  наименование "великой"). Революция  решительно  покончила с
феодально-абсолютистским  строем,  создав почву для прогрессивного  развития
Франции.  В ходе  революции шла острая борьба  политических сил --  фельянов
(правых), жирондистов (умеренных), якобинцев (левых  радикалов).  Жирондисты
сменили у власти фельянов и правили в агусте 1792 -- мае 1793 г., когда были
свергнуты  и  уступили  власть  якобинцам.  После   свержения  тиранической,
кровавой диктатуры  якобинцев в июле 1794 г. (9 термидора) вновь возобладали
умеренные течения. Революция  завершилась переворотом Наполеона Бонапарта  в
ноябре  1799  г. Впоследствие  термины "термидор",  "термидорианство" широко
применялись  в  качестве хлесткого  определения  перерождения революционного
руководства, его  отступления от  первоначально провозглашенных задач,  хотя
такая аналогия была исторически некорректной.
     69   Речь  идет   об  отказе  государственных  служащих,  прежде  всего
чиновников  министерств,  признать власть большевиков  непосредственно после
Октябрьского переворота  1917 г. и  выполнять распоряжения  назначенных  или
эмиссаров   в   органы   государственного  управления.  "Стачка  чиновников"
осуществлялась по призыву кадетов,  меньшевиков  и правых эсеров. Постепенно
(в январе 1918 г.) государственные служащие возвратились на работу.
     70 Насильственный переворот (фр.).
     71   Войтинский   Владимир   Савельевич   (псевдоним   Сергей   Петров)
(1885--1960) -- большевик с 1905  г. Участник революции 1905--1907 гг. После
Февральской революции 1917 г. деятель меньшевистской партии. Был  комиссаром
ВЦИК и Временного правительства на Северном фронте. Участвовал в выступлении
Керенского--Краснова против большевистского переворота. Был арестован. После
освобождения выехал  в Грузию, где редактировал  газету "Борьба" и работал в
министерстве  иностранных дел Грузинской  республики. После  занятия  Грузии
Красной Армией эмигрировал.  Жил в Германии. После прихода к власти нацистов
выехал во Франции, а в 1935 г. в США. Работал в государственных органах США,
занимавшихся социальным обеспечением.  Видный  экономист  и  социолог. Автор
нескольких  десятков  книг  по  вопросам  страхования,  заработной  платы  и
трудовой  занятости,   экономическим   прогнозом  и   др.  Написал  обширные
воспоминания о своем участии в российском социал-демократическом движении.
     72 Речь идет о распространенных  в странах Латинской Америки (в Мексике
в  меньшей  степени, чем в южноамериканских странах) государственных военных
переворотах (пронунциаменто).
     73 "Правда"  -- ежедневная  газета, созданная  большевиками в  1912  г.
Название повторяло  заголовок газеты Л.Д. Троцкого, выходившей в это время в
Вене, в результате чего  произошел конфликт между Троцким и Лениным. В связи
с запретами в  1912--1914  гг. название "Правды" несколько раз  менялись.  В
1914  г. она  была окончательно  запрещена. Выход возобновился 5 (18)  марта
1917 г. В  течение всего  периода коммунистической  власти "Правда" являлась
главным печатным органом, проводившим официальный курс властей и  вследствие
этого  играла чрезвычайно  важную  роль в  советской  тоталитарной  системе.
Поскольку "Правда" поддержала попытку государственного переворота  в августе
1991 г.,  она была закрыта, но вскоре  возобновила выход как орган компартии
Российской Федерации.
     74 Сведений  о  французском  общественном деятеле  Люпере обнаружить не
удалось.
     75  Дрюмон  Эдуар (1844--1917)  --  французский  общественный  деятель,
демагог,  организатор  ряда  антисемитских   обществ.  ряда  шовинистических
статей, связанных, в частности, с делом Дрейфуса.
     76  Энэсы  (народные   социалисты,  Трудовая   народно-социалистическая
партия) выделились в 1906 г. правого крыла партии эсеров. Программа включала
созданию демократической республики, отчуждение помещичьих земель за  выкуп,
сохранение  крупного   крестьянского   землевладения.  Лидерами  были   Н.Ф.
Анненский, В.А. Мякотин, А.В. ская  партия) выделились  в  1906  г.  правого
крыла партии эсеров. Программа включала созданию демократической республики,
отчуждениеададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададададбольшевик
затем меньшевик. В 1917 г. член Организационного комитета партии, затем член
ЦК РСДР П  (объединенной).  Стоял на позициях революционного оборончества. В
1920  г. заявил о  выходе из меньшевистской  партии.  Вел  преподавательскую
работу в Москве.
     78  Эрлих Генрих Моисеевич  (1882--1941)  -- член Бунда. В 1917 г. член
Исполкома Петроградского Совета. Один из руководителей съезда Бунда в апреле
1917  г.  После Октябрьского переворота  переворота  жил  в Польше. Один  из
руководителей польского Бунда. Бежал  в СССР в 1939  г. в  связи с  немецким
вторжением в Польшу. Был расстрелян советскими властями.
     79   Голиков  П.Я.   --   петроградский   меньшевик,  член   ЦК   РСДРП
(объединенной).
     80  Зарецкая София Моисеевна  -- член Организационного комитета  партии
меньшевиков. С  августа 1917  г.  член ЦК РСДРП  (объединенной).  Стояла  на
позициях революционного оборончества.
     81  Речь идет о  Батурском Борисе  Соломоновиче  (1879--1920),  фамилия
которого  в  документе  указана неточно. Батурский -- деятель меньшевистской
партии,  юрист. В годы первой мировой войны входил в состав Организационного
комитета партии  меньшевиков.  В  1917  г.  один  из  лидеров  революционных
оборонцев.  Член   Исполкома   Петроградского  Совета.  После   Октябрьского
переворота  выступал  против  власти  большевиков.  Был арестован.  Умер  от
сыпного тифа через два дня после освобождения из заключения.
     82  Роман  (настоящие  фамилия,  имя  и  отечество  Ермолаев Константин
Михайлович (1884--1919) --  меньшевик, революционный оборонец, член ЦК РСДРП
(объединенной), член ВЦИК, член Предпарламента.
     83  Юрий  -- псевдоним  Бронштейна Петра  Абрамовича  (другой известный
псевдоним  Гарви)  (1861--1944) --  социал-демократа с  1900  г. С  1903  г.
меньшевик.   В   1917  член   Организационного  комитета,  затем  ЦК   РСДРП
(объединенной).  После  Октябрьского  переворота  вел  борьбу против  власти
большевиков в Одессе и других городах юга России. В конце 1920 г. арестован,
через год освобожден. В 1922 г. эмигрировал в Германию. В 1933--1940 гг. жил
во  Франции, с 1940  г.  в  США.  Был  членом Заграничной  делегации  партии
меньшевиков,   членом  редколлегии   "Социалистического   вестника".   Автор
"Воспоминаний социал-демократа" (1946) и трудов по истории рабочего движения
в России.
     84  Речь  идет  о  Викжеле  --  Всероссийском  исполнительном  комитете
профсоюза  железнодорожников. Непосредственно после Октябрьского  переворота
1917  г.  Викжель  настаивал   на  создании  "однородного  социалистического
правительства",    угрожая   всеобщей    стачкой    железнодорожников.    За
правительственное  сотрудничество  в рамках социал-демократии  высказались и
некоторые  большевистские деятели (Каменев, Рыков, Милютин, Ногин и  др.) 29
октября --  2  ноября (11--15  ноября) 1917 г.  под эгидой Викжеля проходили
соответствующие  переговоры  и  даже,  казалось, дело  близилось к  созданию
коалиционного  правительства с участием трех меньшевиков, двух большевиков и
одного эсера  под председательством В.М. Чернова. Фамилии Ленина  и Троцкого
из состава будущего правительства были исключены. Однако неудача наступления
на  Петроград войск Краснова  и подавление восставших юнкеров в самом городе
сделали  Ленина и его приверженцев непримиримыми.  Переговоры были прерваны.
Несогласные с этим большевистские лидеры подали  в отставку в знак протеста,
почти тотчас же, впрочем, возвратившись к исполнению властных функций.
     85  Партия левых социалистов-революционеров (левых эсеров) образовалась
в результате  раскола партии  эсеров  в  1917  г.  и окончательно оформилась
непосредственно  после  Октябрьского переворота. Издавала  газету  "Земля  и
воля".  Левые эсеры вступили в коалицию с большевиками. Представители партии
вошли  в правительство Ленина  и другие  органы власти, заняв второстепенные
посты. Лидерами партии были  М.А. Спиридонова, Б.Д.  Камков,  М.А. Натансон,
П.П.  Прошьян. Левые эсеры  выступили против Брестского мира. В начале  июля
1918 г. в результате  провокаций властей и убийства 6 июля германского после
Мирбаха партия левых эсеров была обвинена в  организации мятежа, которого на
самом деле  не было. Это послужило поводом для ареста лидеров и фактического
запрещения  партии, установления не  только фактического,  но  и формального
большевистского единовластия. Разрозненные группы левых эсеров в 1918 и 1920
гг. присоединились к большевистской партии.
     86 Речь идет об Исполкоме Всероссийского съезда крестьянских депутатов,
избранном на I Всероссийском съезде крестьянских депутатов 4--28 мая (17--10
июня)                                 1917                                г.
Большибран??????????????????????????????????????????????????????????????????????????е?J?J?????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????арком
просвещения РСФСР. В 1933  г. был назначен полпредом  СССР  в  Испании, но к
исполнению  обязанностей не  приступил по  состоянию  здоровья. Был  автором
многочисленных работ по истории  общественной мысли, а также догматических и
крайне слабых в художественном отношении пьес.
     88   Покровский   Михаил   Николаевич    (1868--1932)    --   советский
государственный  деятель,  историк.  Социал-демократ  с  1905  г.  С 1918 г.
заместитель наркома просвещении  РСФСР . Автор "Русской истории с древнейших
времен"  (тт. 1--5, 1910--1913), "Русской истории в  самом сжатом изложении"
(тт. 1--2,  1920),  трудов по истории  революционного  движения. Академик АН
СССР (1929).  После  смерти  Покровского  по  команде  Сталина  развернулось
шельмование  его исторических взглядов,  в котором  участвовали  многие  его
бывшие ученики.
     89 Рыков  Алексей  Иванович  (1881--1938)  -- советский государственный
деятель.  Социал-демократ  с  1898   г.  В  первые  дни  после  Октябрьского
переворота  1917  г.  нарком  внутренних  дел,  но  выше   из  правительства
вследствие разногласий  с Лениным (Рыков выступал  за создание правительства
всех социалистических партий). С 1921 г. заместитель председателя Совнаркома
РСФСР,  затем  СССР.  В  1924--1930  гг.  председатель  Совнаркома  СССР.  В
1931--1936 гг. нарком связи СССР. До 1928 г. полностью поддерживал и активно
проводил  курс  Сталина.  В 1928--1929 гг.  вместе с Н.И.  Бухариным  и М.П.
Томским  возглавил группу партийных  деятелей, выступивших против отказа  от
нэпа и насильственной  коллективизации сельского хозяйства ("правый уклон").
В  1929  г.  отказался  от  этих  взглядов. В  1930  г.  был  снят  с  поста
председателя правительства. Арестован в  начале  1937 г. Был  обвиняемым  на
судебном  фарсе по делу "правотроцкистского блока". В 1938 г.  приговорен  к
смертной казни и расстрелян.
     90 Чернов Виктор Михайлович (1873--1952) -- один  из основателей партии
эсеров и ее руководитель и теоретик. В 1917 г. министр земледелия Временного
правительства.   Председатель  Учредительного  собрания.  В  1919--1920  гг.
нелегально  жил  в Москве,  затем  эмигрировал.  Опубликовал мемуары  "Перед
бурей",  а  также  ряд  исторических  трудов  и документов.  Во время второй
мировой  войны  участвовал в движении Сопротивления во Франции. После  войны
уехал в США.
     91  Ногин Виктор Петрович  (1878--1924)  --  советский  государственный
деятель.  Социал-демократ  с  1898  г.  В  1917  г.  один  из  руководителей
Московского Совета. Нарком торговли и промышленности в первом большевистском
правительстве.  В  1918--1921  гг.  заместитель  наркома  труда.  С  1921 г.
председатель Центральной ревизионной комиссии РКП(б).
     92 Милютин Владимир Павлович (1884--1937) --  советский государственный
деятель. С  1903 г.  меньшевик,  с 1910 г. большевик. Непосредственно  после
Октябрьского  переворота  1917  г.  нарком   земледелия.  В  1918--1921  гг.
заместитель  председателя  ВСНХ.  В  следующие  годы  работал в  Коминтерне,
выполняя многочисленные тайные зарубежные  задания советского руководства. С
1928  г.  управляющий  Центрального  статистического управления  СССР. Затем
заместитель председателя Госбанка. Арестован во  время  "большого террора" и
расстрелян без суда.
     93  Лозовский  А.  (настоящие фамилия, имя  и  отечество Дридзо Соломон
Абрамович)  (1878--1952)  -- советский государственный и  партийный деятель,
активный участник международного коммунистического движения. Социал-демократ
с 1901 г. С 1903 г.  большевик, позже  отошел от  большевиков,  сотрудичал с
Л.Д. Троцким. В 1917 г. опять стал большевиком. В 1921--1937 гг. генеральный
секретарь  Красного  Интернационала  профсоюзов  (Профинтерна). После  этого
недолгое  время был  директором  Госиздата.  В  1939--1946  гг.  заместитель
наркома,   затем   министра  иностранных   дел  СССР.  Руководил   Советским
информационным  бюро.  В 1947  г.  смещен  с  ответственных  государственных
постов, некоторое время заведовал кафедрой истории международных отношений и
внешней  политики  Высшей  партийной  школы и  был ответственным  редактором
"Дипломатической  энциклопедии".  В  январе  1949  г.  был ложно  обвинен  в
еврейском  национализме,  арестован,  а  затем  на  судебном  фарсе по  делу
Еврейского  антифашистского  комитета (1952)  приговорен  к  смертной  казни
вместе с рядом деятелей науки и культуры и расстрелян.
     94  Теодорович  Иван  Адольфович  (1875--1937) --  советский  партийный
деятель. Социал-демократ с 1895  г.  С  1917  г. занимал различные партийные
посты. В 1928--1930 гг. генеральный секретарь  Международного  крестьянского
совета   (Крестинтерна)    и   директор   Международного   аграрно6народного
крестьянского    совета    (Крестинтерна)    и    директор    Международного
аграрно6народного    крестьянского   совета   (Крестинтерна)   и    директор
Международного                                             аграрно6народного
крестьянсконанананананананананананананананананананананананананананананананананананана
лидеров  Бунда  и  меньшевистской  партии. Член ЦК Бунда с 1904 г. Эмигрант.
Возвратился в  Россию  в  1917  г.  Был  делегатом  I  Всероссийского съезда
Советов, членом ЦК РСДРП (объединенной). После Октябрьского переворота резко
критиковал большевистскую власть.  В  июле 1918  г. арестован,  приговорен к
смертной  казни,  но амнистирован.  В 1920  г. эмигрировал  в Германию.  Был
членом  Заграничной  делегации РСДРП.  Принимал активное участие  в  издании
журнала  "Социалистический  вестник".   Участвовал  в  основании  Второго  с
половиной Интернационала. С  1923 г. представитель РСДРП в  Социалистическом
Рабочем Интернационале.  С  1933  г. жил во  Франции, с  1940 г. в  США, где
возобновил   публикацию   "Социалистического   вестника".   Был   одним   из
руководителей  Союза   освобождения  народов  России.  Опубликовал   мемуары
"Советская революция. 1919--1939".
     96   Мартынов   (настоящая   фамилия   Пиккер)   Александр   Самойлович
(1865--1935)  --  участник  российского  социал-демократического движения. С
1884 г. был народником, в  середине  90-х годов стал социал-демократом. Один
из идеологов "экономизма" с 1900 г., один из идеологов меньшевизма с 1903 г.
Непосредственно  после  Октябрьского   переворота  1917  г.   был  одним  из
руководителей меньшевиков-интернационалистов. Позже отошел от  меньшевизма и
в 1923 г. вступил в  РКП(б). С тех пор верно служил Сталину, главным образом
публицистическими  выступлениями по  политической тематике,  как внутренней,
так и международной. В последние годы  жизни работал в Исполкоме Коминтерна,
был членом редколлегии журнала "Коммунистический Интернационал".
     97  Ерманский (настоящая  фамилия  Коган)  Осип Аркадьевич (1867--1941)
меньшевик,  член  Организационного комитета  партии в мае--августе  1917  г.
Примыкал к течению интернационалистов. Член ВЦИК. Член Предпарламента. После
Октябрьского  переворота  сотрудничал с большевистской  властью.  Работал  в
Москве.  В  1921  г. вышел  из меньшевистской  партии. Занимался  проблемами
организации  труда,  написал книгу о стахановском движении. Был арестован во
время "большого террора". Видимо, скончался в заключении.
     98  Дементьев  И.Н.  (псевдоним  Кубиков)  -- петроградский  меньшевик,
революционный оборонец, член ЦК РСДРП (объединенной). Публицист.
     99  Проводится  сравнение  с  диктаторским режимом  Стефана  Стамболова
(1854--1895)      --     болгарского     революционера      и      участника
национально-освободительного  движения  70-х  годов  XIX  в.,  являвшегося в
1881--1887  гг.  регентом,  а в  1887--1894 гг.  премьер-министром Болгарии.
Режим  Стамболова   прославился  циничным   пренебрежением  конституционными
нормами,  фальсификациями   во   время  выборов,  произвольными  арестами  и
убийствами политическими противников. Вскоре после того, как князь Фердинанд
уволил Стамболова в оставку, он был убит.
     100  Раскол  произошел  на  совещании,  предшествовавшем  Чрезвычайному
Всероссийскому  съезду Советов  крестьянских  депутатов  11--25  ноября  (24
ноября  --  8 декабря)  1917 г.  Большинство на съезде  имели  левые  эсеры.
Избранный на съезде Исполком вступил в  переговоры о своем  слиянии  с ВЦИК,
избранным II Всероссийским съездом Советов рабочих  и солдатских  депутатов,
что и было осуществлено. 19--28 ноября (2--11 декабря) 1917  г. в Петрограде
состоялся  учредительный   съезд  Партии  левых  социалистов-революционеров,
принявший решение о сотрудничестве с большевиками.  Вслед за этим  произошли
переговоры  о вступлении левых  эсеров в правительстве, в результате которых
они получили 7 мест в Совете народных комиссаров.
     101 Булыгинская дума --  проектировавшийся высший законодательный орган
Российской  империи. По поручению императора Николая II проект закона о Думе
и положение о выборах были разработаны в  июле 1905  г. министром внутренних
дел А.Г. Булыгиным. Созыв был сорван  развитием революционных событий осенью
1905 г.
     102 Coup d,etat (фр.) -- государственный переворот.
     103  Октоированный правовой  акт  --  пожалованный,  дарованный  высшей
властью,   обычно   монархом.    Здесь   содержится   сопоставление    актов
большевистских властей с законодательством французского императора Наполеона
III Бонапарта.
     104 Кадеты  -- сокращенное наименование  Конституционно-демократической
партии, известной также  под названием Партии народной свободы. Образовалась
в  1905  г. Выступала  за либеральное преобразование  России путем  создания
конституционной   монархии,   введения  демократических   свобод,  улучшения
социально-экономического положения крестьян и рабочих законодательным путем.
Лидерами  партии  быы_ние  России  путем создания  конституционной монархии,
введения  демократических   сы_ние  России  путем  создания  конституционной
монархии,   введения   демократических   сли   П.Н.  Милюков,   А.И.   дания
консллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллольшевистского
террора.  Части  удалось эмигрировать. В  эмиграции П.Н.  Милюков  и  другие
бывшие лидеры  партии вели публицистическую и научную  работу, но  партийная
структура кадетов за границей восстановлена не была.
     105 Экстерный партийный съезд меньшевиков, назначенный на 27 ноября (10
декабря) 1917 г., открылся  30 ноября  (13  декабря) и продолжался до 7  (20
декабря). Победу  на съезде одержало левое крыло  во главе  с  Мартовым.  За
резолюцию о единстве партии, предложенную Мартовым (она требовала запрещения
самостоятельных  выступлений  против  решений  партийных  организаций)  было
подано 58,  против 5 голосов, воздержались 20 делегатов. Правые  фракции  --
оборонцы из группы Потресова, правое крыло революционных  оборонцев во главе
с Либером, Батурским и др. отказались войти в избранный съездом  ЦК, который
был   образован   на  основе  соглашения  группы  Мартова  с   левым  крылом
революционных  оборонцев во главе с Ф.И. Даном. Из 19 членов ЦК  9 входили в
группу Мартова. В редакцию партийной газеты вошли Мартов, Дан и Мартынов.
     106   Циммервальдская   международная   социалистическая    конференция
состоялась  5--8  сентября 1915 г. в поселке Циммервальд (Швейцария).  В ней
участвовали  социалисты,  выступавшие против мировой  войны (38 делегатов от
Франции, Германии, Италии, России, Польши, Швейцарии  и других стран). Ленин
выступил  с   обоснованием   своего   экстремистского  лозунга   превращения
импералистической войны в гражданскую. Большинство на конференции составляли
центристы.   Конференция  приняла   манифест,  акцентировавший  внимание  на
"империалистическом характере" войны, но не содержавший  прямого  призыва  к
революции.  Ленин,  а также  другие  левые  присоединились  к манифесту,  но
создали на  конференции  свою  фракционную группу  (Циммервальдскую  левую).
Возникшее    Циммервальдское    объединение   явилось   временным    блоком,
существовавшим  фактически  до  1917  г. Официальное  решение  о  "роспуске"
Циммервальдского  объединения  было   принято  в   одностороннем  порядке  I
конгрессом Коммунистического Интернационала в марте 1919 г.
     107 Раковский (настоящая  фамилия Станчев) Крыстю (Христиан Георгиевич)
(1873--1941)  --  болгарский  и  румынский политический деятель,  социалист,
советский государственный деятель. Участвовал в европейском социалистическом
движении  с  1900  г.  С 1903  г.  в  Румынии,  был  одним из  руководителей
Социал-демократической  партии.  С  1917 г.  жил  в  России. В  1918 г.  вел
дипломатические переговоры с Румынией и Украиной  по поручению правительства
Ленина. В  1919--1923  гг. был  председателем Совнаркома  Украинской ССР.  В
1923--1927  гг.  заместитель  наркома  иностранных  дел  и  полпред  СССР  в
Великобритании,   а  затем  во  Франции.  В  1927  г.  активно  включился  в
объединенную антисталинскую оппозицию  в  ВКП(б). Был исключен из  партии  в
декабре 1927 г. и в  январе 1928 г. сослан  в  Астрахань, затем в Саратов и,
наконец,  в  Барнаул.  Являлся  наиболее стойким  оппозиционером,  передавая
статьи с анализом советской  действительности  за рубеж. В Барнаул Раковский
был переведен по личному  требованию Сталина, который писал 29  июля 1929 г.
Молотову: "Раковского надо отправить  в еще более удаленное место,  чтобы он
не мог больше  врать о большевиках в  прессе" (Stalin,s  Letters to Molotov.
1925--1936. New  York and  London, Yale University, Press,  1995,  p.  364).
Раковский выступил с покаянным заявлением, возвратился  в Москву и вновь был
принят в ВКП(б). Работал начальником управления научных учреждений наркомата
здравоохранения  РСФСР. В  1937 г. арестован и на  судебном  фарсе  по  делу
"правотроцкистского блока" приговорен к 20 годам заключения. В сентябре 1941
г. расстрелян в Орловской тюрьме.
     108   "Leipziger   Volszeitung"  ("Лейпцигская  народная  газета")   --
ежедневная  социал-демократическая газета. Выходила  в 1894--1933 гг. Долгое
время редакторами были К. Меринг и  Р.  Люксембург.  Являлась органом  левых
социал-демократов. В 1917--1922 гг. орган Независимой социал-демократической
партии Германии. С 1922 г. газета Социал-демократической партии.
     109  Доброджану-Геря Константин (настоящие фамилия, имя и  отчество Кац
Соломон  Абрамович)  (1855--1920)  --  народник.  В  1875  г. эмигрировал  в
Румынию,  где   стал  марксистом  и   одним  из   основателей  и   идеологов
социалистического  движения.  Автор   многочисленных  трудов   по  проблемам
истории,   социологии   и    литературоведения.    Способствовал   пересылке
марксистской литературы из Западной  Европы в Россию. Сын К. Доброджану-Геря
Александр    Доброджану-Геря   (1877--1937)   --   из   основатциологии    и
литературоведения.   Способствовал  пересылке   марксистской  литературы  из
Западной Европы  в Россию.  Сын К. Доброджану-Геря Александр Доброджану-Геря
(1877--1937)           --           из           основатциологии           и
литературовццццццццццццццццццццццццццццццццццццццццццццСССР.  Был  арестован
во время "большого террора" и расстрелян без суда.
     110 Гольденберг Иосиф Петрович (1877--1922) -- социал-демократ  с  1892
г., большевик  с 1903 г., с 1914  г. меньшевик. Весной 1917 г. был направлен
меньшевистской  партией  за  границу,  где  и  остался. В 1920  г. заявил  о
переходе  на большевистские  позиции, в 1921 г. возвратился в Россию и  стал
членом РКП(б).
     111  Гаазе  Гуго  (1863--1919)   --  германский  политический  деятель,
социал-демократ. Председатель социал-демократической партии в 1911--1917 гг.
(вместе  с Ф. Эбертом). Стоял на центристских позициях. Во  время Ноябрьской
революции   1918   г.   сопредседатель   Совета   народных    уполномоченных
правительства Германии).
     112 Ледебур  Георг (1850--1947)  -- германский социал-демократ, один из
основателей  и   руководителей  Независимой  социал-демократической   партии
(1917). Участник  Ноябрьской революции 1918 г.  В начале 20-х годов выступил
против объединения НСДП с компартией и вскоре вошел в социал-демократическую
партию.  В  30-е   годы  выступал  за   совместные  действия  коммунистов  и
социал-демократов в борьбе против нацистов.
     113 Ad infinitum (лат.) -- до бесконечности.
     114 Санкюлоты  (от франц. слов sans -- без и culotte -- короткие штаны)
-- термин периода французской революции 1789--1799  гг. Санкюлоты  формально
разнозначны третьему  сословию  (т.е. те, кто  не  носил длинных, дворянских
штанов), но фактически под  санкюлотами имелись  в виду народные низы Парижа
(мелкие собственники, рабочие,  неимущие, люмпены и т.д.). Во многих случаях
санкюлоты   --   самоназвание  революционеров,   поддерживавших   якобинскую
диктатуру или выступавших против нее с крайне левых позиций.
     115 Il est bien qualifie cela (фр.) -- это достаточно показательно.
     116 Каледин Алексей Максимович (1861--1918) -- русский военный, генерал
от кавалерии. С 1917 г. атаман  Донского казачьего войска. В октябре 1917 --
феврале  1918 г. возглавил восстание в Донской области против большевистской
власти, подавленное отрядами, верными большевиками. Покончил самоубийством.
     117 Шейдеман Филипп  (1865--1939) --  германский  политический деятель,
один  из  лидеров социал-демократической партии, член ее правления с 1911 г.
Реформист.  В ноябре  1918 -- феврале 1919  гг. один из председателей Совета
народных уполномоченных (правительства), в  феврале  -- июне  1919  г. глава
правительства.
     118   "Echo  de  Russe"  --   меньшевистская  газета.  Издавалась  П.Б.
Аксельродом в  Стокгольме на французском языке с январе 1918 г. В конце того
же  года в качестве  совместного органа  РСДРП (объединенной) и эсеров  было
начато  под  руководством Аксельрода  издание газеты  "Stimmen  aus  Rossia"
("Голоса из России") на немецком языке.
     119   Астров    (настоящая   фамилия   Повес)   Исаак   Сергеевич    --
социал-демократ, меньшевик. Участвовал в деятельности социал-демократических
организаций Одессы и Петербурга. В 1917 г. меньшевик-интернационалист. После
Октябрьского переворота продолжал участвовать  в меньшевистских организациях
Одессы и Харькова. В 1921 г. был арестован. Умер в тюрьме от сыпного тифа.
     120 Григорьев  Рафаил (псевдоним Крахмальника Рафаила  Грирорьевича) --
социал-демократа,  меньшевика).  В  1917 г.  стоял  на  интернационалистских
позициях, сотрудничал в газете "Новая жизнь".  После Октябрьского переворота
выступал против большевистской диктатуры. Переехал в Харьков,  где был одним
из лидеров Главного комитета РСДРП на Украине. Дальнейшая судьба неизвестна.
     121  Речь  идет о  письме  Н.  С.  Кристи,  публикуемом  ниже.  Надежда
Семеновна Кристи -- пианистка,  друг  Мартова. С 1906  г.  жила во Франции и
Швейцарии  вместе  с  мужем,  социал-демократом   М.П.   Кристи,  являвшимся
политэмигрантом.
     122    Под   аракчеевским   пониманием   социализма   автор    понимает
террористический деспотизм большевистской власти, напоминавший политику А.А.
Аракчеева, жестоко душившего  общественное  недовольство,  введшего палочную
дисциплину в армии и систему военных поселений.
     123 Речь идет о понимании классовой борьбы как  беспощадного  кровавого
бунта, свойственном крестьянским бунтам XVII--XVIII вв. и особенно восстанию
под руководством Е.И. Пугачева (1740 или 1775),  донского казака, хорунжего,
который под именем императора Петра III поднял бунт яицких казаков в августе
1773 г. превратившийся в продолжавшуюся свыше года крестьянскую войну против
регулярных  войск  империи. В сентябре 1774 г. Пугачев был выдан  властям  и
казнен в Москве.
     124 Маркс Карл (1818--1883) -- германский экономсист и философ,  критик
капиталистического  общества   второй   половины   XIX  в.,   основоположник
политико-экономической и философской системы, которая по его имени  получила
название марксизма.  Для теории  Маркса характерно сочетание тонкого анализа
современной ему  действительности с крайней категоричностью и догматичностью
выводов, связанных  с  его безуспешной  попыткой  "превратить  социализм  из
утопии  в  науку".  Несмотря  на  псевдонаучную  атрибутику коммунистических
концепций  Маркса, его система сохранила характер утопии. Маркс участвовал в
создании Международного товарищества  рабочих (I Интернационала) в 1864 г. и
добился устранения из его  руководства сторонников  других  социалистических
теорий.  В начале 70-х годов  до  перевода  в  США в  1872  г. Интернационал
находился  под  его авторитарным  руководством.  Попытки  реализации  утопии
Маркса  в  России  и ряде  других  стран  обернулись созданием  тоталитарных
режимов, причинивших тягчайшие страдания многим народам.
     125  "Temps" ("Времена")  -- ежедневная газета, выходившая  в Париже  в
1861--1942  гг.  Фактически  являлась органом министерства  иностранных  дел
Франции.
     125а. Ната и Боб - дети Н. С. И М. П. Кристи.
     125б. Тото - сын А. В. и А. А. Луначарских.
     126 Луначарская Анна Александровна --  в  рассматриваемый  период  жена
А.В. Луначарского.
     127   Штейн  (настоящая   фамилия   Рубинштейн)  Александр   Николаевич
(1881--1948) -- меньшевик.  С  1906 г. жил в Германии. В  1917--1922 гг. был
членом  Независимой  социал-демократической  партии,   редактировал   газету
"Фрайхайт". С 1933 г. жил в Чехословакии, затем во Франции и в США.
     128 Гутерман  Б.Н. --  саратовский  меньшевик. Участвовал  в совещаниях
Организационного комитета меньшевистской партии в 1917 г.
     129   Смирнов   Александр   Николаевич   (1880   или   1882--1927)   --
социал-демократ  с  1900  г., меньшевик  с  1903  г.  Член  Организационного
комитета, а  затем  ЦК  РСДРП  (объединенной) в  1917 г.  Стоял на  позициях
революционного оборончества. После  Октябрьского переворота  выступал против
большевистской власти. Неоднократно подвергался арестам. Умер в заключении.
     130  Речь  идет об  установлении союза между  эсерами  и  кадетами  при
формировании саратовского  Комитета членов Учредительного собрания, а  затем
Директории в  Уфе в 1918  г. Вначале  самарский "Комуч"  встретил сочувствие
подавляющего   большинства   крестьянского   населения  края,   недовольного
продразверсткой,  и   значительной   части  рабочих.   Однако   тенденция  к
восстановлению  капиталистической  собственности  в городах и  землевладения
помещиков  в сельской  местности изменила  настроение социальных  низов, что
облегчило наступление  Красной  Армии и разгром  Чехословацкого  корпуса  на
Волге осенью 1918 г., все это привело к ликвидации "Комуча".
     131 Вильсон  Томас Вудро (1856--1924) -- президент США в 1913--1921 гг.
от демократической партии. По профессии историк, автор ряда  научных трудов,
профессор.      Будучи       президентом,      провел       ряд      законов
либерально-демократического  характера.  Был  инициатором  вступления США  в
первую мировую войну в 1917 г. на стороне Антанты. В январе 1918 г. выдвинул
программу мира ("14 пунктов"), носившую в целом демократический характер, но
в то же время содержавшую претензии на более активную руководящую роль США в
мире.
     132 Робеспьер Максимилиан (1758--1794) -- деятель французской революции
1789--1799 гг., лидер якобинцев в 1793--1794  гг. Был председателем Комитета
общественного  спасения  Конвента  (фактического  правительства).  Инициатор
кровавого террора,  жертвами которого  пали тысячи  политических противников
Робеспьера справа и слева, а  также случайные жертвы доносов  и  подозрения.
Казнен во время государственного  переворота в июле 1794 г. (термидорианский
переворот).
     133  Комитет активной борьбы за возрождение России во главе с  одним из
лидеров меньшевиков  М.И. Либером был разновидностью  комитетов общественной
безопасности, которые создавались в крупных городах России в октябре--ноябре
1917 г. Целью этих комитетов  было возвращение к  демократическим началам  в
управлении Россией, как правило, мирным путем. Одним  из вариантов считалось
создание однородного  социалистического  правительства.  Попытки такого рода
окончились неудачей. Комитет  активной борьбы за возрождение России выступал
за ликвидацию большевистской власти с помощью иностранных держав,  но  уже в
начале  1918   г.  распался.  Сам  Либер  отошел  от  активной  политической
деятельностью.
     134  Каутский   Карл  (1854--1938)  --  один   из   лидеров  германской
социал-демократии, экономист, философ, публицист. Был соратником К. Маркса и
Ф. Энгельса. Отнесся отрицательно к большевистскому перевороту  в России, за
что получил кличку "ренегата"  со стороны В.И. Ленина. В 20--30-х  годах был
одним из лидеров Социалистического Рабочего Интернационала.
     135  "Frankfurter  Zeitung"   ("Франкфуртская  газета")  --  ежедневная
информационная   германская  газета.   Выходила  во   Франкфурте-на-Майне  в
1856--1943 гг. и, после перерыва, продолжает выходить с 1949 г.
     136  "Berliner  Tageblatt  und Handelszeitung" ("Берлинский  ежедневный
листок  и торговая газета")  -- ежедневная либеральная  газета, выходившая в
1872--1939  гг.  (во  время  нацистской диктатуры газета  оказалась  в руках
нацистов).
     137 Речь идет о местной Чрезвычайной комиссии в Петрограде.
     138   Петровский   Григорий   Иванович   (1878--1958)    --   советский
государственный   деятель.  В  1919--1938  гг.  председатель  Всеукраинского
Центрального Исполнительного Комитета. Кандидат  в члены политбюро ЦК ВКП(б)
в  1926--1939 гг.  В  связи  с  арестом  и  расстрелом  сына Петровский  был
отстранен  от  всех  постов.  В последние годы  жизни  работал  заместителем
директора Музея революции СССР.
     139 Югов  (настоящая  фамилия Фрумсон) Аарон Абрамович  (1886--1991) --
социал-демократ  с  1903  г.,  меньшевик.  Работал  в  Москве. Участвовал  в
объединительном  съезде  партии  в  августе  1917  г.  В  начале 20-х  годов
эмигрировал. Был  секретарем  Заграничной делегации РСДРП (объединенной). До
1933  г. жил в Германии, затем во Франции,  с 1940 г. в Канаде.  В последние
годы жизни сотрудничал в коммунистической прессе.
     140 Яхонтов Валериан Иванович (1878-- ? ) -- социал-демократ 1902 г. До
1917 г.  большевик, затем меньшевик. Работал в Нижнем Новгороде в Москве. На
объединительном съезде социал-демократов в  августе 1917 г. был  избран в ЦК
РСДРП (объединенной).
     141   Трояновский   Александр   Антонович   (1882--1955)  --   участник
социал-демократического движения в России с 1904 г.  Большевик, в 1914--1921
гг.  меньшевик. В 1923 г. вновь  вступил  в большевистскую партию. С 1927 г.
полпред  СССР  в Японии, с 1933 г. в  США. С  1939 г.  вел преподавательскую
работу.
     142 Кучин (настоящая фамилия Оранский) Георгий  Дмитриевич (1896--  ? )
--  меньшевик.  В  1917  г. оборонец. Представлял  воинские  организации  на
объединительном съезде  социал-демократов и других  съездах  и  конференциях
меньшевиков. После Октябрьского  переворота участвовал в выступлениях против
большевистской  власти.   Был  арестован.  Позже  выехал  за   границу,   но
возвратился в Россию. С 1922  г. многократно подвергался  арестам. В 1935 г.
приговорен  к  пяти годам ссылки. Видимо, был расстрелян во  время "большого
террора".
     143 "Вперед" -- ежедневная  газета меньшевистской партии, выходившая  в
Москве с марта 1917 г.  После  закрытия газеты "Новый луч" стала центральным
органом  меньшевиков (с 1  апреля 1918  г.). В редакцию входили Мартов, Дан,
Мартынов. Неоднократно закрывалась и  окончательно  была закрыта  по личному
распоряжению Ленина в феврале 1919 г.
     144 Кац Семен Семенович  --  редактор меньшевистской газеты "Вперед". К
Октябрьскому   перевороту   1917   г.   отнесся  отрицательно.  Неоднократно
подвергался арестам и ссылкам.
     145 Кипен Г.А. --  меньшевик-оборонец, участник объединительного съезда
социал-демократов в августе 1917 г.
     146 Колокольников (псевдоним Дмитриев) Павел Николаевич (1871--1938) --
меньшевик.  После Февральской революции 1917 г.  -- товарищ министра труда в
первом коалиционном Временном  правительстве. После  Октябрьского переворота
был членом Совета рабочей кооперации, находился на преподавательской работе.
Неоднократно подвергался репрессиям. Арестован во время "большого террора" и
расстрелян без суда.
     147  Кушин  И.  --  меньшевик,  сотрудник "Рабочей  газеты" в 1917  г.,
секретарь ЦК партии меньшевиков в 1918 г.
     148 Равич Михаил  Маркович  (1881--1962)  --  социал-демократ с 1904 г.
Находился в эмиграции  в  США.  Возвратился  в  Россию  в 1917  г. Работал в
Ярославле,   затем  в   Москве.  После  Октябрьского  переворота  работал  в
Центросоюзе. В 1921 г. выехал в США. После второй мировой войны участвовал в
издании газеты "Социалистичвеский вестник".
     149 Сведений о меньшевике латыше Вецкальне обнаружить не удалось.
     150  Платтен  Фридрих  (псевдоним  Фриц)  (1883--1942)  --  швейцарский
социал-демократ, затем коммунист, один  из организаторов компартии Швейцарии
в 1921 г., ее  секретарь  в  1921--1923 гг. жил в СССР, преподавал  немецкий
язык в  Московском педагогическом  институте  иностранных языков. Возглавлял
сельскохозяйственную  коммуну швейцарцев,  работал в Международном  аграрном
институте. Арестован во время "большого террора", умер в заключении.
     151  Назарьев  (псевдоним Петров)  Михаил  Федорович  (1879--1935?)  --
социал-демократ,   меньшевик.  В   1917   г.   член  комитета  Петроградской
организации  партии, ее  председатель в Центральном  бюро  профсоюзов. После
Октябрьского переворота подвергался репрессиям. Умер в ссылке.
     152  Эбертисты  --  крайняя  левая политическая  группировка  во  время
французской  революции  1889--1799   гг.,  названная  по  имени   одного  из
руководителей  Жака Эбера (1757--1794). Эбертисты выделились  из якобинцев в
конце 1793 -- начале 1794 гг. Они требовали усиления революционного террора,
соблюдения всеобщего максимума (твердых цен на основные предметы потребления
и  твердой  зарплаты) и т.д. Кроме Эбера,  руководителями были  А.Ф. Моморо,
Ф.Н.  Венсан  и  др.  Они  были  преданы   суду  Революционного   трибунала,
приговорены к смертной казни и гильотированы.
     153 Ungeschulten Massen (нем.) -- необразованные массы.
     154    Либкнехт    Карл    (1871--1919)    --    деятель    германского
социал-демократического  движения, один из  основателей компартии на  рубеже
1918--1919 гг. Вместе с Р.  Люксембург  был  руководителем  левого течения в
германской  социал-демократии  в  начале  ХХ  в. В  1912--1916  гг.  депутат
рейхстага. Выступал против первой мировой  войны. Был одним из организаторов
группы  "Спартак"  и  Союза  "Спартака".  Убит  в  январе  1919  г.  правыми
офицерами.
     155  Unabhдngigen  (нем.)  --   независимые.   Речь   идет  о  деятелях
Независимой социал-демократической партии Германии.
     156  Эпштейн  Яков  Борисович  (1890--  ?  )  --  участник  российского
социал-демократического движения, меньшевик. Врач.
     157    Адлер     Фридрих    (1879--1960)    --    один    из    лидеров
социал-демократической партии Австрии, идеолог австромарксизма -- умеренного
центристского социалистического течения.  В 1911--1916 гг. секретарь партии.
В   1916  г.  убил  министра-председателя   страны  К.  Штюргка  в  качестве
политической  демонстрации  --  протеста против  отказа  восстановить  права
рейхсрата (парламента), распущенного в 1914  г. Был арестован и приговорен к
заключению. Амнистирован в 1918 г. Являлся  одним из организаторов и лидеров
Второго с половиной и Социалистического Рабочего Интернационалов.
     158  Бауэр  Отто  (1882--1938)  --  один  из  руководителей австрийской
социал-демократии и II Интернационала.  В 1918--1919 гг. министр иностранных
дел Австрии. Один из  основателей Второго с  половиной  и  Социалистического
Рабочего Интернационала. С 1934 г. находился в эмиграции.
     159 Сведений о И.А. Блюме обнаружить не удалось.
     160  Алейников Абрам  Никифорович  -- шурин  Мартова,  муж  его младшей
сестры Маргариты.
     161 Дан (девичья фамилия Цедербаум) Лидия Осиповна (1878--1963) -- жена
Ф.И.  Дана,  сестра  Ю.О.  Мартова.  Социал-демократка  с  1897  г.  Активно
участвовала в деятельности  меньшевистской партии. В  1922 г. вместе с мужем
эмигрировала  в Германию. В  1933--1940 гг. жила во  Франции,  затем в  США.
Явилась деятельной участницей женских организаций Социалистического Рабочего
Интернационала и Социнтерна.
     162  Речь  идет  о  Крупской  Надежде  Константиновне  (1869--1939)  --
социал-демократке   с  1898  г.   В  1917--1920  гг.  работала  в  наркомате
просвещения РСФСР  в качестве заведующей отделом внешкольного образования. В
1920--1980  гг.  председатель  Главнолитпросвета при  Наркомпросе  РСФСР.  В
следующие  годы заместитель  наркома  просвещения.  В 1925--1926 гг. краткое
время принимала  участие в  оппозиционных  группах в составе  большевистской
партии,  но  порвала  с  оппозицией  и перешла  к  безоговорочной  поддержке
Сталина, несмотря на негласную враждебность между ними.
     163 Сергей -- Ежов В. (Цедербаум С.О.) -- см. примеч. 15.
     164 Володя -- Левицкий (настоящая  фамилия Цедербаукм) Владимир Львович
(1883--1938) -- младший брат Мартова, социал-демократ, меньшевик.  Во  время
первой мировой  войны стоял на позициях оборончества. В 1917  г. член  ВЦИК.
Член ЦК РСДРП (объединеной) с августа 1917  г. После Октябрьского переворота
участвовал в нелегальной борьбе против большевистской власти. Был осужден по
делу  так называемого "тактического центра" в  1920  г.  После  освобождения
занимался  литературной работой.  Неоднократно  подвергался  репрессиям. Был
арестован  во  время  "большого  террора".  Скончался   от  пыток  во  время
следствия.
     165 Женя -- Цедербаум Евгения Осиповна -- младшая сестра Мартова.
     166  Деникин Антон Иванович (1872--1947)  -- русский  генерал-лейтенант
(1916).   С   апреля   1918   г.   командующий,  с   октября  того  же  года
главнокомандующий Добровольческой армией. С января 1919 г. главнокомандующий
Вооруженными  силами Юга России (Добровольческая армия,  Донская и Кубанская
казачьи  армии).   Весной  1920  г.  после  разгрома  армий  Красной  Армией
эмигрировал. Жли во  Франции.  В политической деятельности не участвовал.  В
эмиграции написал мемуарно-исторический труд  "Очерки русской смуты" (5 тт.,
1921--1926). В годы второй мировой войны осуждал сотрудничество эмигрантов с
нацистской Германией.
     167 Анюта -- Анна Мартынова, жена А.С. Мартынова.
     168 Речь  идет  о  национальном движении на  Украине  в 1918--1920 гг.,
одним из лидеров которого был Петлюра Симон Васильевич (1879--1926). Петлюра
был руководителем Украинской социал-демократической рабочей партии, одним из
организаторов Центральной Рады (1917) и  Директории (1918), главой последней
с  февраля 1918 г.  В  советско-польской войне 1920 г.  выступил  на стороне
Польши. В 1920 г. эмигрировал. Был убит в Париже.
     169 Далин  (настоящая  фамилия  Левин)  Давид  Юльевич  (1889--1962) --
московский меньшеик-интернационалист, член ЦК РСДРП (объединенной) с августа
1917  г.  Редактор  газеты  "Печатник". После  Октябрьского  переворота  вел
активную борьбу против власти большевиков. В 1921 г. эмигрировал. Был членом
Заграничной делегации  РСДРП и редакции "Социалистического вестника". С 1933
г.  жил  во Франции,  с 1940 г.  в США. От политической деятельности отошел.
Занимался  исследовательской  работой  по  истории  советской  внутренней  и
внешней политики, истории меньшевизма.
     170     Бройдо     Ева     Львовна     (1876--1941)     --    участница
социал-демократического движения с 1897 г. Деятельница меньшевистской партии
с 1903 г. В 1917 г. член Организационного бюро меньшевиков, а  затем член ЦК
РСДРП (объединенной).  Стояла  на  интернационалистской  позиции. В  1920 г.
эмигрировала. Жила в Берлине. Осенью 1920 г. вместе с Мартовым и Абрамовичем
вошла   в   состав  Заграничной  делегации   РСДРП.  В  1927  г.  нелегально
возвратилась в  СССР. В 1928 г. была арестована в Баку. Последние годы жизни
провела в заключении и ссылке. Расстреляна без суда в Орловской тюрьме.
     117  Розанов  Владимир   Николаевич  (1876--1939)  --  социал-демократ,
меньшевик. В 1917 г. член Петроградского Совета. К  Октябрьскому  перевороту
отнесся  враждебно.  Принимал  участие  в   деятельности  антибольшевистских
организаций.  Был  арестован,  позже  освобожден  по  амнистии.   Работал  в
медицинских учреждениях. Арестован во  время "большого террора" и расстрелян
без суда.
     172  "Национальный  центр" -- антибольшевистское  объединение правых  и
либеральных партий и организаций, нелегально  существовавшее в Москве  с мая
1918 г. Отделения Национального центра были в Петрограде и других городах. С
апреля 1919 г., сохраняя организационную автономию, Национальный центр вошел
в Тактический центр.
     173  Варский  (настоящая фамилия  Варшавский)  Адольф  (1868--1937)  --
деятель польского социал-демократического и коммунистического движения. Один
из  основателей  Социал-демократии Королевства  Польского  и Литвы  (1893) и
компартии  Польши (1918).  Был одним из руководителей  компартии до  1929 г.
После этого жил в СССР, работал  в Институте Маркса-Энгельса-Ленина, написал
и   издал   ряд   трудов   по   истории    польского   социалистического   и
коммунистического движения. Арестован во время  "большого террора". По одним
сведениям расстрелян, по другим умер в заключении.
     174 Personalia (лат.) -- сведения, связанные с отдельными личностями.
     175 Seitensprьnge (нем.) -- отклонения, уклоны.
     176 Под союзниками имеются в виду страны Антанты.
     177  Колчак  Александр  Васильевич (1873--1920)  -- российский  военный
деятель и ученый, адмирал. В 1916--1917 гг. командовал Черноморским  флотом.
В 1918--1920  гг.  был  Верховным  правителем Российского государства (Урал,
Сибирь,  Дальний  Восток).  После  разгрома  Красной Армией вооруженных  сил
Колчака он был расстрелян в Иркутске.
     178 Comitй du salute public (фр.) -- Комитет общественной безопасности,
чрезвычайный  орган  сыска  и  политического  террора,  созданный  во  время
якобинской  диктатуры   (1793--1794  гг.)   периода  Французской   революции
1789--1799 гг.
     179 Цивическая -- гражданская (ироническая).
     180 Im Anschluss (нем.) -- в дополнение.
     181    Бернштейн    Эдуард    (1850--1932)    --   один    из   лидеров
Социал-демократической партии Германии и II Интернационала. В 1881--1890 гг.
редактор газеты "Социал-демократ".  Неоднократно был депутатом рейхстага.  В
конце  XIX  в.  выступил  с  призывом  к  ревизии,  критическому  пересмотру
устаревших положений марксизма и в брошюре "Предпосылки социализма и  задачи
социал-демократии" обосновал необходимость отказа от некоторых его положений
(об абсолютном и относительном обнищании пролетариата, обострении  классовой
борьбы,  необходимости диктатуры пролетариата и  т.д.). Положение Бернштейна
"Движение  все, конечная  цель ничто" формулировало взгляды  умеренной части
социал-демократии. В  этом смысле  Бернштейн был  виднейшим предшественником
современного  социалистического  движения  и   концепции   "демократического
социализма". Левые социалисты и особенно экстремисты во главе с В.И. Лениным
клеймили Бернштейна как реформиста и "ревизиониста".
     182 Юденич  Николай Николаевич  (1862--1938)  -- генерал  от инфантерии
(1915). В  1915--1916  гг.  командовал  Кавказской армией.  В  1917  г.  был
главнокомандующим  войсками  Кавказского фронта. В 1919 г. главнокомандующий
Северо-Западной  армией   белых.  После   неудачного  похода  на   Петроград
(октябрь--ноябрь 1919 г.) в мае 1920 г. эмигрировал.
     183  Бунд (на  языке  идиш --  союз) -- сокращенное  название Всеобщего
еврейского рабочего союза в Литве, Польше и России,  основанного в 1897 г. В
1898--1903 и 1906 гг. Бунд входил в РСДРП в качестве автономной организации.
Стоял  в основном на  реформистских позициях, был  связан с  меньшевиками. В
1917  г.  выступал за  условную поддержку  Временного  правительства.  После
Октябрьского  переворота  вначале  занимал  враждебную позицию  в  отношении
большевистской власти, но в марте 1920 г. отказался от нее. В  1921  г. Бунд
самораспустился.
     184 Рахмилевич (настоящая фамилия Вайнштейн) Аарон Исаакович -- деятель
Бунда, меньшевик. Участвовал в работе Предпарламента.
     185  Имеется  в  виду  Коммунистический  Интернационал  (Коминтерн)  --
международное объединение  компартий,  образовавшееся  в результате  раскола
коммунистами   социалистического  движеия.   На   всем   протяжении   своего
существования (1919--1943)  был  фактическим  проводником  линии  советского
руководства  в международном  коммунистичеком  движении.  Рассматривался как
всемирная коммунистическая партия, основанная на принципе "демократического"
централизма, причем компартии выступали  в  качестве "секций".  В 1919--1926
гг.  председателем  Коминтерна был  Г.Е.  Зиновьев.  На  VI  конгрессе  пост
председателя  был  устранен.  На  VII  конгрессе   (1935)  был  введен  пост
генерального секретаря,  который до ликвидации Коминтерна занимал болгарский
коммунист Г.  Димитров. Коминтерн был распущен в мае  1943 г. под формальным
предлогом, что он выполнил свои  задачи, и  условия войны требуют новых форм
объединения компартии. Однако ряд его структур и подразделений был сохранен.
В  большей  степени  это  решение  должно  было  продемонстрировать  лидерам
западных держав  отказ  И.В.  Сталина  от  вмешательства во внутренние  дела
зарубежных стран. Попытки восстановить Коминтерн  в  завуалированной  форме,
предпринятые после второй мировой войны, не увенчались успехом.
     186 Булкин (настоящая фамилия Семенов) Федор Афанасьевич (1888-- ? ) --
профсоюзный  деятель.  До  1913  г.  и  в  1917  г.  председатель  профсоюза
металлистов. Меньшевик-оборонец.  После  Октябрьского переворота  перешел  к
большевикам.  Член  РКП(б) с 1920  г. Был  на  хозяйственной  и  профсоюзной
работе. В 1922 г. исключен из партии за участие в"рабочей оппозиции". В 1927
г. вновь вступил в ВКП(б). В 1935 г. опять исключен и арестован. Видимо, был
расстрелян во время "большого террора".
     187  Имеется  в  виду  Бернская конференция  (3--10  февраля 1919  г.).
Конференция заслушала доклады  Я.  Брантинга,  К. Каутского, Э. Бернштейна и
др.  и  приняла  решение  о  восстановлении  II  Интернационала.  Люцернское
совещание II  Интернационала  (1--10  августа 1919 г.) наметило его основные
тактические установки.
     188 A priori (лат.) -- заранее.
     189  Вандервельде  Эмиль  (1866--1938)   --   бельгийский  политический
деятель, социалист,  юрист.  С  середины  90-х  годов  XIX  в.  руководитель
Бельгийской   рабочей  партии.  С   1900   г.   председатель  Международного
социалистического бюро II Интернационала. С 1894 г. член парламента Бельгии.
В 1914 г. вошел в парвительство и с этого времени неоднократно занимал посты
министра  иностранных  дел,  юстиции  и  др. Выступал  адвокатом  на  многих
политических процессах.
     190 Гомперс Сэмюэль (1850--1924) -- председатель Американской федерации
труда  (объединения профсоюзов)  в 1882--1924 гг.  (с перерывом в  1895 г.).
Стоял на реформистских позициях.
     191 Тома Альберт (1878--1932) --  французский социалист. С 1910 г. один
из  лидеров  партии.   Во  время  первой  мировой  войны  министр  по  делам
вооружений. Один из инициаторов восстановления II Интернационала в 1919 г. В
1919--1932 гг. возглавлял Международное бюро труда при Лиге наций.
     192 Respective (англ.) -- соответственно.
     193 Burgfriedenspolitik (нем.) -- политика гражданского мира.
     194 Каносса -- замок  маркграфини Матильды  в северной  Италии,  где  в
январе 1077 г. в ходе  борьбы за власть  отлученный  от церкви и низложенный
император Священной  Римской империи Генрих  IV  вымаливал прощение у своего
противника Римского Папы Григория VII. В переносном смысле  "путь в Каноссу"
-- согласие на унизительную капитуляцию.
     195   Речь   идет  о   подготовке   к  созданию   Второго  с  половиной
Интернационала.
     196    В   данном    случае   под    импрессионизмом    подразумевается
непосредственное впечатление.
     197  Имеется  в  виду съезд Независимой  социал-демократической  партии
Германии.
     198 Литвинов Максим  Максимович  (настоящие фамилия и имя Валдах  Макс)
(1876--1951) -- советский государственный деятель. Социал-демократ с 1890 г.
С  1918 г.  был членом  коллегии наркомата  иностранных дел РСФСР, в 1920 г.
полпред РСФСР в Эстонии, с  1921 г.  заместитель  наркома, в 1930--1940  гг.
нарком  иностранных дел  СССР.  В  1941--1943  гг. посол  в США.  Затем  был
отстранен   от   работы,  хотя  формально   числился  заместителем   наркома
иностранных дел.  Имеются непроверенные сведения, что Литвинов  был  убит по
приказу Сталина в автомобильном "инциденте".
     199 Речь идет  о VII  Всероссийском съезде Советов 5--9 декабря 1919 г.
Съезд   рассмотрел   вопросы   о  советском   строительстве,   топливном   и
продовольственном  положении,  выступил  с  предложением  к  странам Антанты
начать мирные переговоры с Россией.
     200  Мендерс   Фриц  (1885--   ?   )  --  один  из  лидеров  латвийских
социал-демократов в  1905 г. Неоднократно  подвергался арестам.  В  1914  г.
эмигрировал  в Швейцарию.  Возвратился в  Ригу  в 1917 г. После  образования
независимого     Латвийского    государства     один    из     руководителей
социал-демократической   партии.   Член  Сейма.  В  1948  г.  был  арестован
советскими властями, провел восемь лет в концлагерях. В 1956 г. освобожден и
возвратился  в  Ригу.  В  1961  г.  был  вновь  арестован  по  обвинению   в
"антисоветской деятельности". Дальнейшая судьба неизвестна.
     201  Речь идет о  группе  "Народ",  являвшейся  зачатком  партии  левых
эсеров. После  Октябрьского переворота  1917 г. группа была преобразована во
Временное центральное бюро левых эсеров, которое подготовило I съезд партии,
открывшийся 20 ноября (3 декабря) 1917 г.
     202 Аксельрод Александр Палович -- сын П.Б. Аксельрода.
     203  Засулич  Вера  Ивановна  (1848--1919)  --   участница  российского
революционного   движения.  В   1878   г.   совершила  покушение   на  жизнь
градоначальница Петербурга  Ф.Ф.  Трепова.  С  1879  г.  член  народнической
организации  "Черный  передел".  В  1883  г.  была  одним  из  организаторов
марксистской группы "Освобождение  труда". С  1900 г.  член редакции  газеты
"Искра".  С  1903  г.  меньшевик.  После  Октябрьского  переворота  1917  г.
находилась в эмиграции.
     204 Так же  звали  Потресова, но сообщение о смерти В.И. Засулич Мартов
получил именно от Штейна, с которым находился в регулярной переписке.
     205  Речь   идет   о  так   называемом  Капповском   путче  --  попытке
государственного  переворота в  Германии 13--17 марта 1920 г.,  предпринятой
монархистами  и  высшими  военначальниками  во главе  с  землевладельцем  В.
Каппом,  генералами  Э. Людендорфом, В. Лютвицем  и  др. Попытка  путча была
ликвидирована    в    результате    совместных    действий   республиканских
демократических сил, в частности путем всеобщей забастовки рабочих.
     206 Радек (настоящая  фамилия  Собельсон,  имел  множество псевдонимов)
Карл Бернгардович  (1885--1937) -- польский,  германский, а затем  советский
общественный  деятель,  журналист. В  1917  г.  сопровождал Ленина  при  его
возвращении в  Россию,  но  прервал  поездку в  Швеции,  где задержался  для
организации  поддержки большевиков.  После  Октябрьского  переворота  жил  в
России, стал членом большевистской партии, работал в Исполкоме  Коминтерна и
выступал со  статьями  в  центральной советской  печати.  В  1926--1917  гг.
активный участник объединенной антисталинской  оппозиции.  В декабре 1927 г.
был исключен из ВКП(б), в январе 1928 г. сослан в Тобольск, а затем в Томск.
В  1929  г. выступил  с  покаянным заявлением, был вновь  принят в  партию и
возвращен  в  Москву. Был  заведующим отделом  международной  информации  ЦК
ВКП(б).  В  1934  г.  выпустил  книгу  о  Сталине,  наполненную  раболепными
восхвалениями последнего.  Вел  международный отдел газеты  "Известия",  был
членом  комиссии по выработке новой конституции  СССР. По  многим сведениям,
этот  талантливый беспринципный журналист был автором многих  политических и
бытовых анекдотов, циркулировавших, разумеется,  анонимно, по всей стране. В
1936 г. он был арестован и  признался по всем пунктам обвинения, в том числе
в  шпионаже  в  пользу  Германии  и  Японии. Признания  Радек  подтвердил на
судебном фарсе  по делу "параллельного троцкистского центра"  в  январе 1937
г.,  на котором активно сотрудничал с обвинением в "разоблачении"  остальных
подсудимых.  Был   приговорен  к   десяти  годам  тюремного  заключения.  По
непроверенным сведениям, был убит уголовниками.
     207 Речь идет о Независимой социал-демократической партии Германии.
     208   Речь    идет   о   решении   Национального   совета   Французской
социалистической партии (август 1916 г.)  о созыве  конференции  социалистов
стран Антанты в конце  1916 г. В октябре руководство партии приняло  решение
перенести конференцию на март 1917 г. Цель конференции должна была  состоять
в  обсуждении условий мирных  переговоров.  Организация  ее  возлагалась  на
Международное  социалистическое  бюро  II  Интернационала.  Приглашения были
посланы  социалистическим  партиям  14  стран.  Конференция  не  состоялась,
поскольку большинство приглашенных партий отказались участвовать в ней.
     209  Речь  идет  о  Международной  федерации  профсоюзов (Амстердамском
Интернационале),  созданной   в  1919  г.   на  конференции   в   Амстердаме
(Нидерланды).  Амстердамский Интернационал объединял нетральные  профсоюзы и
профсоюзы,     находившиеся     под    руководством    социалистических    и
социал-демократических партий. Был распущен в 1945 г.
     210 Сведений о меньшевике Скаржинском обнаружить не удалось.
     211 Биск  Исаак  Соломонович (1875--1985) -- меньшевистский деятель  на
Украине. В  1917 г. один из лидеров правого крыла революционных оборонцев. В
апреле  1918 г. был введен в состав Всеукраинского Главного управления РСДРП
(объединенной).
     212  Сведений   о  А.  Романове,  меньшевике,  одном  из  руководителей
профсоюза печатников, обнаружить не удалось.
     213 Балабанов Михаил Соломонович (1873 -- ? ) -- социал-демократ с 1894
г., меньшевик. Работал  на Украине и в Ростове-на-Дону. В апреле 1918 г. был
избран в  состав  Всеукраинского Главного управления  РСДРП  (объединенной).
Один  из   лидеров  правого  крыла   революционных  оборонцев.  Был   членом
Центральной   Рады.    После   Октябрьского   переворота   выступал   против
большевистской  власти.  В 1919 г. издавал  в Киеве  газету  "Искра".  После
гражданской  войны  отошел  от политической  деятельности,  стал  историком.
Написал и издал ряд книг по истоии рабочего класса и революционного движения
в России. По-видимому, был арестован и погиб во время "большого террора".
     214   Гильфердинг   Рудольф  (1877--1941)  --  германский  политический
деятель,  экономист. Социал-демократ.  Стоял на центристских позициях. Автор
книги "Финансовый капитал" (1810), в  которой содержался анализ новой стадии
развития капитализма.
     215 Рубинштейн Татьяна Яковлевна -- жена А.Н. Штейна.
     216  Речь  идет  о  побывавшей  по  решению  конгресса  тред-юнионов  в
советской  России   в  1920  г.   английской  рабочей  делегации.  Делегацию
возглавлял  Бен Тернер.  По  возвращении  делегации опубликовала критический
доклад о положении в России.
     217 Так в тексте.
     218 Всероссийская Чрезвычайная  комиссия  (ВЧК) была  создана в декабре
1917  г.  Председателем  был  Ф.Э. Дзержинский. Официальный  целью ВЧК  была
борьба  против  контрреволюции  и  саботажа.  В  1918  г.  были   образованы
губернские и уездные чрезвычайные комиссии. ВЧК и ее местные органы являлись
основным инструментом большевистского  террора против  инакомыслящих. В 1922
г. ВЧК была реорганизована в Государственное политическое управление (ГПУ).
     219  Ксенофонтов   Иван   Ксенофонтович   (1884--1926)   --   советский
государственный деятель. Социал-демократ  с  1903  г. В  1917--1921 гг. член
коллегии, в  1919--1920 гг. заместитель председателя ВЧК.  В 1922--1925  гг.
управляющий делами ЦК ВКП(б).
     220 Дзержинский Феликс Эдмундович (1877--1926) -- советский партийный и
государственный деятель,  участник  польского и  российского  революционного
движения. Социал-демократ с 1905 г. С  1917 г.  председатель ВЧК (с  1922 г.
ГПУ, а затем  Объединенного ГПУ), нарком внутренних дел  в 1919--1923  гг. С
1921 г. нарком путей сообщения,  с 1924 г. председатель  ВСНХ СССР. С именем
Дзержинского связан кровавый террор, создание концлагерей  и заложничество в
первые годы советской власти.
     221 Ллойд Джордж Дэвид (1864--1945) -- британский политический деятель,
лидер либеральной партии. В  1905--1908 гг. министр торговли,  в  1908--1915
гг.    министр   финансов   и   фактический   руководитель    правительства.
Премьер-министр Великобритании в  1916--1922 гг. Автор  нескольких мемуарных
трудов,  наиболее  значительный  из которых  "Правда  о  мирных  договорах",
посвященный первой мировой войне и послевоенному устройству.
     222 Речь идет  о том,  чт  о в условиях "военной  тревоги", связанной с
обострением  отношений  между  советской Россией  и  Польшей  и  фактическим
состоянием войны между  ними  (широкомасштабные  военные  дейстия начались в
апреле 1920  г.) большевистские власти развернули  пропагандистскую кампанию
против  "пособников интервентов" внутри страны, которая стала предлогом  для
арестов меньшевиков, эсеров и других противников режима.
     223 Брусилов Александр Александрович (1853--1926) -- русский генерал от
кавалерии  (1912).   Командующий   8   армией,  а  затем   главнокомандующий
Юго-Западного фронта во  время первой мировой войны. В июне--августе 1916 г.
провел  успешное  наступление против австро-венгерской  армии  (Брусиловский
прорыв). В мае--июле 1917 г. Верховный главнокомандующий. С 1920 г. служил в
Красной Армии. В 1923--1924 гг. инспектор кавалерии.
     224  Лонге  Жан  (1876--1938)   --  французский  политический  деятель,
руководитель центристского крыла социалистической партии. Внук К. Маркса. Во
время  первой мировой войны пацифист. Выступал против военной интервенции  в
советской России.  В  30-е годы был  сторонником  сплоченя сил,  выступавших
против нацизма и войны.
     225 Гримм Роберт (1881--1956) -- один из лидеров Социал-демократической
партии  Швейцарии и международного социалистического  движения. Председатель
Социал-демократической  партии в 1909--1918 гг. Председатель Циммервальдской
(1915)  и  Кинтальской  (1916)  конференций,  руководитель  Циммервальдского
объединения  -- председатель  Интернациональной  социалистической  комиссии.
Центрист. Участвовал в создании Второго  с  половиной Интернационала. Весной
1917 г. Гримм посетил Россию и агитировал за ее выход из мировой войны путем
заключения сепаратного мира  с  Германией. Был  выслан из  страны  Временным
правительством.   В  1945--1946   гг.  председатель   Национального   Совета
Швейцарии.
     226  Речь идет о чрезвычайном съезде Независимой социал-демократической
партии  Германии в  Лейпциге 30 ноября -- 6  декабря  1919 г. Мартов выражал
недовольство  тем, что программа действия и  другие документы,  утвержденные
съездом,  были   близки   к  коммунистическим   установкам   и   оправдывали
большевистскую диктатуру  в России, квалифицируя ее, при ряде оговорок,  как
диктатуру пролетариата.
     227 Автор так определяет период  между прекращением деятельности I и II
Интернационала.  Формально I Интернационала  прекратил  свою деятельность  в
1876 г., но  после  перевода его  Генерального Совета  в США в  1872  г.  он
прекратил функционирование его в Европе.
     228 Der Uberwindung (нем.) -- преодоление.
     229 Bedenken (нем.) -- сомнения.
     230 Бэр И. (правильное фаамилия, имя и отчество Гуревич Борис  Наумович
(1889--1938) -- меньшевик-интернационалист,  член Предпарламента. Работал  в
Харькове,  был руководителем  Главного управления  РСДРП  (объединенной)  на
Украине.   В   начале  20-х  годов   отошел  от  политической  деятельности.
Неоднократно подвергался репрессиям. Арестован во время  "большого террора",
убит во время допроса в НКВД.
     231  Речь  идет  о   II  конгрессе  Коммунистического   Интернационала,
состоявшемся в  Москве 19  июля  -- 17  августа  1920  г.  Конгресс завершил
оформление  Коминтерна  как   централизованной   политической   организации,
находившейся фактически под полным  господством РКП(б).  Этой  цели  служили
основные  документы,  принятые  конгрессом:  устав,  21   условие  приема  в
Коминтерн,   тезисы   по  национально-колониальному   вопросу,   тезисы   по
аграрно-крестьянскому  вопросу.  В  основу  решений конгресса была  положена
появившаяся незадолго до него брошюра В.И. Ленина "Детская болезнь "левизны"
в коммунизма".
     232 Имеется в виду Независимая социал-демократическая партия Германии.
     233  Турати Филиппо  (1857--1932) --  итальянский политичекий  деятель,
один из основателей  Социалистической партии (1892), лидер ее реформистского
крыла. С 1926  г.  жил в эмиграции. Активно участвовал в выступлениях против
фашистской власти в Италии.
     134  Речь   идет   о  мерах,   направленных   на   фактический   раскол
Амстердамского   Интернационала   в   создание  международного   профцентра,
руководимого  Коминтерном.  Этот  курс,  проводимый  Коминтерном,  привел  к
созданию  в  1921  г.  Красного   Интернационала  профсоюзов  (Профинтерна),
прекратившего деятельность в  1937  г. в связи  с новым курсом Коминтерна на
создание народного фронта.
     235  Фроссар  Людовик  Оскар  (1889--  ?  )  --  французский социалист.
Принимал участие в создании компартии в 1920 г. Был ее первым председателем.
В 1921 г. порвал с  компартией и  возвратился  в  Социалистическую партию. В
1939--1940 гг. был министром информации Франции.
     236    Кашен    Марсель    (1869--1958)    --    деятель   французского
социалистического и  коммунистического движения. В 1905--1920 гг. участвовал
в руководстве  Социалистической партии. В годы первой мировой войны стоял на
оборонческих позициях.  Получил ироническое прозвище "французской Зюдекум по
имени  одного  из  лидеров  правых  германских   социал-демократов  Альберта
Зюдекума, приобретшем нарицательное значение.  После Октябрьского переворота
1917  г.  в  России  круто   изменил  политическую  позицию.  Был  одним  из
основателей  компартии в декабре  1920 г.  В  1918--1958 гг. был  директором
газеты "Юманите" (центр"ческую позицию. Был одним из основателей компартии в
декабре  1920   г.  В  1918--1958  гг.   был  директором   газеты  "Юманите"
(центрального органа Социалистической, а  затем  Коммунистической партии). В
1924--1943 г. член Президиума Исполкома Коминтерна.
     237 En permanence (фр.) -- постоянно, перманентно.
     238  Весной  1920 г. после снятия экономической  блокады с  России были
начаты  британско-советские  торговые  переговоры.  Летом 1920 г.  они  были
прерваны  в  связи с  советско-польской  войной  и  возобновились  после  ее
окончания  осенью  того же года.  16 марта 1921  г.  было подписано торговое
соглашение.
     239 Штребель  Генрих (1869--1945) -- германский социал-демократ. В годы
мировой  войны  стоял  на   центристских   позициях.  Один  из   инициаторов
образования   Независимой   социал-демократической   партии  в   1917  г.  К
Октябрьскому  перевороту  в России  отнесся  отрицательно.  С  1922  г. член
рейхстага.
     240 Письмо Мартова Е.Л. Бройдо в архиве отстутствует.
     241 По-видимому, имеются в виду декреты ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 13 и
27  мая  1918  г.  о  чрезвычайных  полномочиях  и  реорганизации  наркомата
продовольствия.  Эти  декреты  способствовали разверр_чайных  полномочиях  и
реорганизации   наркомата   продовольствия.   Эти   декреты    спосор_чайных
полномочиях   и   реорганизации   наркомата   продовольствия.   Эти  декреты
спосотыванию                       вооруженного                       похода
тттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттта.
     243 Женя -- Цедербаум Евгения Осиповна -- сестра Мартова.
     244 Социалистическая Академия общественных наук была создана в Москве в
1918 г. В 1919 г. стала называться Социалистической Академией,  с 1924 г. до
ликвидации  в  1936  г. Коммунистической  Академией. В  1920  г.  Мартов вел
преподавательскую    работу    в    Социалистической    Академии.    Являясь
научно-исследовательским   учреждением,   Академия   также   готовила  кадры
исследователей-макрсистов. Имела  институты философии,  истории, литературы,
искусства, советского  строительства  и  права, мирового хозяйства и мировой
политики,  экономики,  аграрный,  естествознания.  С  1929  г.  существовало
отделение в Ленинграде.
     245 Standard of life (англ.) -- жизенный уровень
     246 Карахан  (правильная фамилия Караханян) Лев Михайлович (1889--1937)
--  советский государственный  деятель.  Большевик  с 1917 г. Был секретарем
советской  делегации  на  мирных переговорах с  Германией. В  1918--1920 гг.
заместитель  наркома  иностранных дел СССР. В 1921  г.  полпред  в Польше, в
1923--1926  гг.  в  Китае, в 1934--1937  гг.  в Турции. Арестован  во  время
"большого террора" и расстрелян без суда.
     247  Речь  идет  о  семьях  В.Д. и  М.Д.  Бонч-Бруевичей.  Бонч-Бруевич
Владимир  Дмитриевич   (1873--1955))  --   советский  общественный  деятель.
Социал-демократ  с  1895 г. В 1917--1920 гг.  управляющий делами  Совнаркома
РСФСР.   Затем   вел   исследовательскую  работу.  Автор  книг   по  истории
революционного  и  религиозно-общественного  движений  России.  Бонч-Бруевич
Михаил Дмитриевич (1870--1956) -- брат В.Д. Бонч-Бруевича, генерал. Во время
первой мировой войны  начальник  штаба, а затем  главнокомандующий Северного
фронта. После Октябрьского переворота 1917 г. находился на советской военной
службе,  был председателем Высшего военного совета,  работал в Полевом штабе
Красной Армии.  Автор  трудов  по  тактике  и военной геодезии.  С  1944  г.
генерал-лейтенант.
     248 Бедный  Демьян (настоящие фамилия, имя  и  отчество Придворов  Ефим
Александрович) (1883--1945) --советский поэт. Большевик в 1912  г. Печатался
в большевистских газетах "Звезда" и "Правда". В советское время  опубликовал
тысячи стихотворений,  басен  и  других  видов литературной  продукции. Л.Д.
Троцкий писал,  чт  Д.  Бедный плавал в разнузданности  стихий, как "дельфин
солидной комплекции",  и проводил  слова В.И. Ленина:  "Вульгарен,  ох,  как
вульгарен;  и не  может  без  порнографии"  (Троцкий  Л.  Портреты.  Benson,
Vermont, Chalidze  Publications, 1984, c. 173--176). Поэзия  Д. Бедного была
проявлением  быстро   формировавшейся  большевистской   псевдокультуры.   Со
свойственными ему примитивизмом,  корявым  слогом он  выпускался на страницы
центральной  печати очень  часто, обычно в  тех случаях,  когда  требовалось
довести  позицию  советского  руководства до  возможно более  широких  слоев
населения.
     249 Стеклов (настоящая фамилия Нахамкис)  Юрий Михайлович  (1873--1941)
-- революционный  деятель, публицист, историк.  Социал-демократ  с 1893 г. В
1917     г.     был     нефракционным     социал-демократом,    близким    к
меньшевикам-интернационалистам.   Член   Исполкома  Петроградского   Совета,
редактор газеты "Известия". После Октябрьского переворота 1917 г. большевик.
Оставался  редактором "Известий"  в 20-е  годы.  Опубликовал ряд  трудов  по
истории революционного движения (о  М.А. Бакунине, Н.Г. Чернышевском и др.).
Арестован во время "большого террора", расстрелян без суда.
     250   Балабанова   Анжелика   Исааковна   (1877   или  1878--1965)   --
писательница, деятельница социалистического и  коммунистичекого движения. Из
России. Получила  высшее  образование в Германии. С  конца  XIX  в.  жила  в
Италии, где вступила в Социалистическую партию, была избрана в ее ЦК и стала
одним   из  руководителей  социалистического  газеты   "Аванти"  в  1912  г.
Поддерживала  тесные  политические  и  личные   контакты  с   Б.  Муссолини.
Участвовала  в циммервальдовском движении. Летом  1917 г. приехала в Россию,
вступила  в  большевистскую партию.  В 1919  г.  недолгое  время  работала в
правительстве Украины, а затем в органах Коминтерна. Вскоре разочаровалась в
политике советского руководства и в 1921 г. покинула Россию. В 20--30-е годы
жила  в Вене и Париже, затем в  США. Публиковала поэтические произведения  и
политическую публицистику. После второй мировой войны возвратилась в Италию.
Написала несколько мемуарных книг.
     251 Бухарин  Николай Иванович (1888--1938)  --  советский  партийный  и
государственный деятель. Социал-демократ с  1905 г.  Большевик. С 1924--1929
гг. член политбюро ЦК ВКП(б). Много лет был редактором "Правды". До 1928 гг.
был  одним из ближайших сподвижников Сталина в проведении нэпа. Рассматривал
нэп как долговременный курс, ведущий к построению социализма, играл активную
роль в борьбе против  объединенной  оппозиции в 1926--1927 гг.  В 1926--1928
гг. фактически руководил  Коммунистическим Интернационалом. В 1928--1929 гг.
совместно  с А.И,  Рыковым и  М.П.  Томским  выступил против отказа от нэпа,
против  насильственной  коллективизации  ("правый  уклон").  После  снятия с
отечественных постов в апреле и  ноябре  1929 г.  заявил об отказе от  своих
взглядов. В  1930--1934 гг. работал  в  наркомате тяжелой промышленности,  в
1934--1936 гг. был ответственным редактором  газеты "Известия" (формально до
середины    января    1937   г.).    Имея   в   виду    противоречивость   и
непоследовательность взглядов  Бухарина,  его  многословие, Троцкий называли
его "Колечкой Балаболкиным". На  судебном фарсе  по делу "правотроцкистского
блока"  в  марте  1938 г.  Бухарин,  арестованный  в феврале  1937  г.,  был
приговорен к смертной казни и сразу же расстрелян.
     252 Чичерин  (псевдоним Орнатский) Георгий Васильевич  (1872--1936)  --
советский государственный  деятель. Социал-демократ с 1905  г., меньшевик. С
1918 г. большевик. В 1918--1930 гг. нарком иностранных дел РСФСР (СССР).
     253  Садуль  Жак (1881--1956)  --  французский социалист, офицер.  Член
французской военной миссии в России в 1917 г. После  Октябрьского переворота
вступил во французскую секцию РКП(б). Участвовал в I конгрессе Коминтерна. В
1924 г. возвратился  во Францию. Занимался журналистикой в  качестве деятеля
компартии.
     254   Речь  идет  об   Охотном  ряде,  улице  в   центре   Москвы,  где
сосредоточивались лавки и магазины,  в основном торговавшие продовольствием.
В  советское время носил название  проспекта  К. Маркса. После распада  СССР
старое название было восстановлено.
     255 План  милитаризации труда  и создания трудовых армий  был  выдвинут
Л.Д. Троцким  в  начале 1920  г. в связи с крайней нехваткой рабочей силы на
промышленных  предприятиях  (из 1150  тыс.  рабочих в 1917  г.  в 1920  г. в
промышленности   осталось   не   более   300   тыс.).   Введение   всеобщего
принудительного  труда,  при  котором каждый рабочий,  по  словам  Троцкого,
должен  был чувствовать  себя "солдатом  на  фронте  труда",  было  одобрено
Лениным.  Для реализации плана был образован специальный  орган Главкомтруд.
Одновременно  некоторые  воинские  соединения  преобразовывались в  трудовые
армии. Все эти меры были  одобрены IX съездом РКП(б) (конец марта --  начало
апреля  1920 г.)  и III Всероссийским съездом  профсоюзов  (апрель 1920 г.).
Назначенный в марте  1920 г. комиссаром  железнодорожного транспорта Троцкий
приступил  к  практическому  введению системы принудительного  труда  прежде
всего  на  транспорте.  Однако эта  система  оказалась недолговечной.  После
перехода  к  новой   экономической  политике  Главкомтруд  был  распущен,  а
принудительный труд сохранен только в качестве наказания.
     256  Пилсудский Юзеф  (1867--1935)  -- польский  политический  деятель.
Начал свою деятельность в качестве социалиста. С 1906 г.  руководил Польской
социалистической  партией   --революционной   фракцией.  В  1919--1922   гг.
"начальник   государства".  В   мае  1926  г.  организовал   государственный
переворот,  в результате которого  был создан  так называемый  "санационный"
("оздоровительный")  режим. В  1926--1928 и 1930  гг. был премьер-министром.
Фактически с 1926 г. до смерти был диктатором Польши.
     257  Имеется  в  виду  группа  демократического централизма  (децисты),
существовал  в РКП(б)  в 1920--1921 гг. и  возобновившая  свою  деятельность
одновременно  с  объединенной оппозицией  в 1926  г. Руководителями  были Н.
Осинский,   Т.В.  Сапронов,   В.М.   Смирнов.   Группа  требовала   введения
"подлинного"   демократического   централизма    в    руководстве   партией,
государством   и   народным   хозяйством,   в  частности  выступала   против
единоначалия  в  промышленности,  за  подлинную  коллегиальность  и  свободу
фракций   в   партии.   Участники    группы   наивно   полагали   возможными
демократические преобразования  в обществе без  ликвидации  коммунистической
монополии на власть. Группа демократического централизма выступала на IX и Х
съездах  РКП(б)  и  потерпела  поражение.  Впоследствии  члены  группы  были
расстреляны во время "большого террора".
     258 Томский (настоящая фамилия Ефремов) Михаил Петрович (1880--1936) --
советский партийный и общественный деятель. Участник социал-демократического
движения с  1904  г.  Рабочий-печатник  (единственный "рабочий от  станка" в
высшем  эшелоне  советской власти). После Октябрьского  переворота  1917  г.
возглавлял  профсоюзную  организацию  в   Москве.  С  1919  г.  председатель
Всероссийского (затем Всесоюзного) Центрального Совета профсоюзов (ВЦСПС). В
1921  г. недолго находился в опале и  был направлен на работу в Туркестан за
слабую попыткого  переворота 1917 г.  возглавлял профсоюзную  организацию  в
Москве.  С  1919   г.   председатель   Всероссийского  (затем   Всесоюзного)
Центрального Совета профсоюзов  (ВЦСПС). В 1921 г. недолго находился в опале
и был направлен на работу в Туркестан за слабую попыткого переворота 1917 г.
возглавлял  профсоюзную  организацию  в  Москве.   С  1919  г.  председатель
Всероссийского (затем Всесоюзного) Центрального Совета профсоюзов (ВЦСПС). В
1921 г.  оростепенные  посты, в  частности, некоторое время  был  директором
Госиздата, что являлось  прямым издевательством и над  издательским делом, и
над самим Томским, не имевшим никакого систематического образования. В связи
с кампанией  травли, развернутой против него во время судебного процесса над
Зиновьевым и Каменевым, покончил жизнь самоубийством.
     259   Шляпников   Александр   Гаврилович   (1885--1937)  --   советский
государственный деятель. Большевик с 1905 г. С 1915 г. председатель Русского
бюро ЦК большевиков. Нарком труда в первом советском правительстве.  Один из
руководителей "рабочей  оппозиции" в  1921  г. После этого занимал различные
второстепенные   посты.   Был  председателем   ЦК   профсоюза   металлистов.
Неоднократно подвергался "проработке" за "антипартийную деятельность" В 1933
г. исключен из ВКП(б)  и сослан. В 1934 г. возвращен  из  ссылки, но в конце
того же года арестован. Расстрелян без суда во время "большого террора".
     260 Гредескул  Николай  Андреевич (1864--1937?) -- российский ученый  и
политический деятель. Профессор и декан юридического факультета Харьковского
университета, затем  профессор  Петербургского  технологического  института.
Член  партии  кадетов.  Входил  в  ЦК  этой партии.  Депутат  и  заместитель
председателя I Государственной думы.  После Октябрьского переворота  1917 г.
перешел  на  позицию  поддержки большевиков.  Преподавал  в  высших  учебных
заведениях  Петрограда  (Ленинграда).   Издал  несколько  работ  по  истории
материальной  культуры. В  1926  г. издал  книгу  "Россия прежде и  теперь".
Видимо, был расстрелян во время "большого террора".
     261 Дубровинская Анна Адолфовна  --  вдова известного  большевика  И.Ф.
Дубровинского  --  деятельница  меньшевистской  партии в Москве,  затем член
большевистской партии.
     262  Чиркин  В.Г.  --  участник  российского  революционного  движения,
меньшевик. В 1918 гю перешел к большевикам.
     263 Виленский Илья С. (1873--1932) -- меньшевик, член Предпарламента. В
1919 г. вступил в РКП(б).
     264 Майский  В.  (настоящие фамилия, имя  и  отчество  Ляховецкий  Иван
Михайлович)  (1884--1975)  --  советский дипломат  и  ученый.  Участвовал  в
социал-демократическом  движении.  Меньшевик. После Октябрьского  переворота
1917  г.  входил   в  руководство  меньшевистской  партии.  Был  управляющим
ведомством труда при  Директории, избранной на  Уфимском совещании (сентябрь
1918 г.), за что  был исключен из  партии. Вскоре  отошел от  меньшевизма. В
1921 г. стал членом РКП(б). Был заведующим отделом печати Наркоминдела РСФСР
(СССР).  В  1929--1932  гг. полпред в  Финляндии,  в  1932--1923 г. посол  в
Великобритании, в 1943--1946 гг. заместитель  наркома  иностранных дел СССР.
Затем  находился  на  научной  работе.  Академик  с  1946  г.  Позже  впал в
немилость,  был  арестован   (1953),  но   вскоре,  после   смерти  Сталина,
освобожден. Автор  трудов  по истории Испании, Монголии  и другим проблемам.
Выпустил обширные "Воспоминания советского посла".
     265  Гамлетизм  --  выражение,  происходящее  от имени  главного  героя
трагедии   У.    Шекспира   "Гамлет",   символизирующее   двойственность   и
нерешительность.
     266   Заславский   Давид   Исаакович   (1880--   ?   )   --  журналист.
Социал-демократ с 1900 г., с 1903 г. член Бунда, с 1917  г. меньшевик. Резко
выступал  против большевиков  и  меньшевиков-интернационалистов.  В 1919  г.
перешел на  позицию  поддержки  большевистской власти.  Публиковал статьи  в
советских  газетах. С 1928 г. сотрудник "Правды". С 1934 г. член ВКП(б). Был
всячески обласкан Сталиным.
     267 Речь идет о В.И. Ленине.
     268 Имеется в виду наступление  французской армии во  время  якобинской
диктатуры,  наиболее  значительным  результатом  которого  была  победа  при
Флерусе, открывшая  французской армии путь в Бельгию,  Голландию и  Рейнскую
область Германии.
     269 Крохмаль Виктор Николаевич (1873--1933)  -- меньшевик,  в  1917  г.
революционный  оборонец. С  марта  1917  г.  член Организационного  комитета
меньшевистской партии. Кандидат  в члены ЦК  РСРДП (объединенной) с  августа
1917 г. Член Исполкома Петроградского Совета.
     270  Мергейм Альфонс  (1881--1925) -- французский профсоюзный  деятель,
один из лидеров Всеобщей  конфедерации труда.  Во время первой мировой войны
стоял на интернационалистских позициях. Позже перешел на позиции реформизма.
     271 Ахматов Иван Иванович (1887-- ?  ) -- в 1903--1905 гг. большевик, с
1906  г. меньшевик.  В  1917  г.  был  членом  Исполкома  Тульского  Совета.
Участвовал в объединительном съезде социал-демократов в августе 1917 г.
     272    Трифонов    П.Р.   (1887--    ?   )   --   московский   рабочий,
меньшевик-оборонец,  участник  объединительного  съезда  социал-демократов в
августе 1917 г. После Октябрьского переворота перешел к большевикам.
     273  Митин Ф.А. -- рабочий из Выборгского района  Петрограда. В 1917 г.
меньшевик-интернационалист.   После   Октябрьского   переворота  перешел   к
большевикам и вступил в РКП(б). В начале  20-х годов  был исключен из партии
за  принадлежность  к рабочей оппозиции и  подачу обращения  в  Коминтерн  с
жалобой на ЦК РКП(б).
     274 Квасман Илья Михайлович  (1873-- ? ) -- социал-демократ с 1897 г. В
1917 г. меньшевик,  революционный оборонец. Участник объединительного съезда
социал-демократов  в августе 1917 г. Был  членом  Президиума  Петроградского
Совета. После Октябрьского переворота перешел к большевикам.
     275 Сведений о В.И.  Бройдо обнаружить  не  удалось. Не исключено,  что
речь идет о Бройдо Григории Исааковиче (1885--1956) -- меньшевике, с 1919 г.
большевике.   В   1921--1923   гг.   был   заместителем  наркома  по   делам
национальностей. В  30-е  годы заместитель наркома  просвещения  РСФСР.  Был
также директором Париздата.
     276 Мартов пишет о "зиновьевских" выборах  в Петрограде  в связи с тем,
что Зиновьев являлся в то время председателем Петроградского Совета.
     277  Каменский  Владислав  Исаевич  --  петроградский  меньшевик,  член
Временного  военного   комитета  при  бюро  ВЦИК  во  время  борьбы   против
настулпения войск генерала Корнилова на Петроград.
     278 Суханов (настоящая фамилия Гиммлер) Николай Николаевич (1882--1940)
-- участник  российского революционного движения, публицист. С 1903 г. эсер,
в     1917      г.     нефракционный     социал-демократ,     близкий      к
меньшевикам-интернационалистам.  После  Октябрьского  переворота  работал  в
советских учреждениях. Автор многотомных "Записок" о революции  в  России. В
1931 г. был приговорен к 10-летнему тюремному  заключению  на провокационном
судебном процессе  по  делу  "вредительской" меньшевистской  организации  --
"Союзного  бюро меньшевиков". Позже заключение было заменено ссылкой. В 1937
г. вновь арестован. Расстрелян без суда.
     279 Помпадурство  --  выражение, происходящее  от  имени Помпадур Жанны
Антуанетты  (1721--1764) --  фаворитки короля Людовика XV, которая оказывала
влияние на государственные дела.
     280   Маслов   Петр   Павлович  (1867--1946)  --  участник  российского
социал-демократического движения, с  1906 г. меньшевик.  На  IV съезде РСДРП
(1906)   выступил   с  программой  муниципализации  земли  (передачи  ее   в
собственность местных выборных  органов). После Октябрьского переворота 1917
г.  занимался научной работой  в области политической экономии.  Академик АН
СССР с 1929 г.
     281  Аким  -- псевдоним  Гольдмана Леонида Исааковича  (1877--1939)  --
меньшевика, члена и секреталя ЦК РСДРП (объединенной), члена Предпарламента.
     282 Шварц (настоящая фамилия Моносзон) Соломон Меерович (1886--1963) --
деятель  меньшевистской  партии. В 1917  г.  редактор  журнала  "Страхование
рабочих  и социальная политика". После Октябрьского переворота  эмигрировал.
Некоторое время  был  членом  Заграничной делегации ЦК РСДРП (объединенной).
После  второй   мировой   войны  жил   в  США.   Был  последним   редактором
"Социалистического вестника".
     283 "Сredo" (лат.) -- символ веры.
     284 На совещании руководящей  группы меньшевиков в апреле 1920 г.  было
принято решение  направить за границу  в  качестве представителя  партии  Л.
Мартова. Фактически совещание отстранило Аксельрода от исполнения функций ее
представителя за рубежом.
     285 Дитман Вильгельм (1874--1954) -- германский социал-демократ с  1894
г., публицист. Член рейхстага с 1912  г.  В 1917--1922  гг. один из  лидиров
Независимой  социал-демократической  партии.  Участвовал   во  II  конгрессе
Коминтерна (1920) с правом совещательного голоса. По возвращении  в Германию
перешел в Социал-демократическую партию. С 1922 г. был членом ее Президиума.
С  1933  г. находился  в  эмиграции в Швейцарии.  После второй мировой войны
возвратился на родину.
     286    Криспин    Артур    (1875--1946)    --    деятель    германского
социал-демократического   движения.   Один   из   руководителей  Независимой
социал-демократической  партии.  Выступал  за  присоединение  к  Коминтерну.
Участвовал во II конгрессе Коминтерна в  1920 г. с совещательным голосом. По
возвращении в Германию в связи с разногласиями с большевистским руководством
изменил позицию. В 1921 г.  возглавил присоединение своей партии к Второму с
половиной Интернационалу.
     287  Автор имеет в виду наступление Красной  Армии  на Варшаву, которое
происходило  под  лозунгом советизации  не  только Польши, но и  Германии. О
намерении советизировать Польшу свидетельствовало создание  в июле 1920 г. в
Белостоке Польского революционного комитета, члены которого, будучи поляками
по национальности, являлись российскими коммунистами. После начала польского
контрнаступления  в   середине   августа   1920  г.   Польревком   прекратил
существование.
     288 Partei Beamten (нем.) -- партийные чиновники.
     289  Плесков А. -- меньшевик. Работал в Ростове-на-Дону. Член ЦК партии
в   1919--1920  гг.  Арестован  в   мае   1920  г.  Участвовал  в  голодовке
политзаключенных Лефортовской тюрьмы в 1921 г.
     290 Деймиг Эрнст (1866--1922) -- германский социал-демократ, журналист.
Один  из  основателей  Независимой социал-демократической  партии, с августа
1919  г. ее председатель. В декабре 1920 г. вместе с частью партии вступил в
компартию, но в 1922 г. перешел в Социал-демократическую партию.
     291 Штеккер Вальтер (1891--1939) -- германский социал-демократ, деятель
Независимой социал-демократической партии. Участник  II конгресса Коминтерна
(1920). С 1920 г. коммунист, в 1920--1921 гг. секретарь ЦК  компартии, затем
руководитель  партийной  организации Рейнско-Вестфальской области. С 1920 г.
депутат рейхстага. С 1933 г. находился в эмиграции.
     292 Eine wohlverdiente Ohrfeige (нем.) -- добросердечный совет.
     293 "Военное дело" -- журнал, выходивший в Москве в январе 1918 -- июле
1920  г.  Был органом  группы военных специалистов,  лояльно относившихся  к
власти большевиков.
     294 Герцог Вильгельм (1884--  ? ) -- германский публицист и беллетрист.
Социал-демократ.  Переводчик пьес Р. Ролана  на немецкий язык. Автор путевых
очерков о Латинской Америке и Советской России.
     295 Кемаль  Мустафа  (прозвище Ататюрк --  отец турок) (1881--1938)  --
турецкий  политический   деятель,  руководитель  национально-освободительной
революции 1918--1923 гг. Президент Турецкой республики (1923--1938).
     296   Вандея  --  провинция  на   западе  Франции,  являвшаяся  центром
роялистских мятежей во время революции 1789--1799 гг. В переносном смысле --
контрреволюция.
     297  Неурожай  1891  г.  в  России  последовал  за  двумя   предыдущими
неурожайными   годами.  Голод,  эпидемии  холеры  и  тифа  охватили  десятки
губерний.  По  официальным данным, население страны  уменьшилось на  1  млн.
человек.  Голод усилил приток крестьян на промышленные предприятия. Неурожаи
и голод способствовали оживлению оппозиционного и революционного движения.
     298 Речь идет  о  делегации Независимой  социал-демократической  партии
Германии  на II конгрессе  Коминтерна,  в состав  которой официально входили
Криспин и  Дитман. От  них  потребовали признания  21  условия присоединения
партий к Коминтерну и, следовательно, вхождения в компартию. Возвратившись в
Германию, они выступили против присоединения своей партии к компартии.
     299   Речь   идет  о   резолюции   чрезвычайного   съезда   Независимой
социал-демократической  партии  Германии  в  Лейпциге в конце  1919 г.  (см.
примеч. 226).
     300 Respect (англ.) -- уважение.
     301  Версальский мирный договор был подписан во время Парижской  мирной
конференции 1919--1920 гг. (28 июня 1919 г.) державами -- победительницами в
первой  мировой  войне  (Великобритании,  Франция,  Италия,  США  и  др.)  с
Германией.  Германия  возвратила  Франции  Эльзас  и  Лотарингию,  некоторые
территории Бельгии и Польше. Данциг был объявлен вольным  городом.  Саарская
область  перешла на  15 лет под управление  Лиги наций. На франко-германской
границе была  создана демилитаризованная  зона. Территория Германии к западу
от  Рейна была оккупирована британскими и  французскими войсками. Сухопутная
армия Германии была ограничена 100 тыс.  человек. Германии запрещалось иметь
современные виды вооружений. Колонии Германии были превращены в подмандатные
территории победителей.  В текст договора был  включен  статут международной
организации Лиги наций.
     302   Речь  идет   о   поражении   Венгерской   Советской   республики,
существовавшей с  21 марта  по  1  августа 1919 г.  Правительство Венгерской
Советской  республики  (Б.  Кун,  Т.  Самуэли,  Е.  Ландлер  и  др.) в  духе
коммунистической доктрины, осуществляя политический террор. Коммунистическая
власть в Венгрии была ликвидирована вооруженными  силами соседних государств
(Румынии,   Чехословакии)   при   поддержке   стран  Антанты  и   внутренних
антикоммунистических сил.
     303 Врангель  Петр Николаевич (1878--1928) -- русский военный  деятель,
генерал-лейтенант.   В   1918--1919   гг.   был   одним   из   руководителей
Добровольческой  армии  и  Вооруженных  Сил   Юга  России,  ведших  войну  с
большевистским правительством. В 1920 г.  главнокомандующий Русской армии. С
1920  г. эмигрант. Жил в Югославии, был признанным  руководителем российских
военных, находившихся в эмиграции. Опубликовал "Записки" (1921--1923).
     304  Bandenwirtschaft  (нем.)  -- бандитское  хозяйничанье,  господство
бандитов.
     305  Меньгунов  Сергей  Петрович (1879--1956)  --  историк и публицист,
автор трудов по истории церкви  и общественных движений  в России.  Один  из
создателей Народно-социалистической партии в 1907 г. и товарищ (заместитель)
ее председателя. В 1920  г.  приговорен к  расстрелу  по  делу "Тактического
центра",  но в 1921 г. амнистирован. Осенью 1922 г. в составе большой группы
ученых,  литераторов, общественных  деятелей,  оппозиционных  большевистской
власти, выслан за  границу. Участвовал в издании журнала "Голос минувшего на
чужой стороне". Опубликовал много трудов, в том числе книги "Красный  террор
в России. 1918--1923", "Н.В. Чайковский в годы гражданской войны", "Трагедия
адмирала Колчака", "Золотой немецкий ключ к большевистскому перевороту".
     306   Союз   возрождения   России   --   антибольшевистская  подпольная
политическая  организация  либерально-социалистического  характера.  Входили
народные  социалисты, эсеры  и  кадеты.  Руководители Н.В. Чайковский,  Н.Д.
Авксентьев  и  др.  Организация  была создана  в  марте  1918  г. в  Москве.
Отделения  были  в  Петрограде,  Архангельске  и  других  городах.  Являлась
организатором конференции  в  Яссах 16--23 ноября  1918 г.,  обратившееся  с
призывом  к  странам  Антанты   о  немедленной   интервенции.   Члены  Союза
возрождения России возглавили  ряд антибольшевистских правительств.  Войдя в
апреле 1919 г.  в  "Тактический центр", Союз  возрождения  России  прекратил
существование.
     307  "Republique  Russe. Review Socialist  et Dйmocratique" --  журнал,
издававшийся в Российским республиканским союзом в Париже в 1918--1921 гг.
     308 Видимо, речь идет о письме С.Д. Щупаку от 26 июня 1920 г.
     309 Mentalitй (фр.) -- ментальность.
     310 Quart d,heure (фр.) -- четверть часа, в данном случае момент.
     311   Кондратьев   Николай   Дмитриевич   (1892--1938)   --   советский
политический  деятель  и ученый. До 1917 г. народный социалист, в 1917--1919
гг. эсер. В  1920 г. заявил о признании советской  власти.  В 1920--1928 гг.
директор Конъюнктурного института наркомата финансов РСФСР (СССР), профессор
Сельскохозяйственной  академии  им.  К.А.Тимирязева. Участвовал в разработке
первого  пятилетнего  плана.  Выступал  против быстрой  индустриализации,  в
пользу  сохранения  частного  крестьянского хозяйства.  Ряд  работ  посвятил
мировой  экономике, аграрному  вопросу,  экономическим  циклам.  В  1930  г.
арестован  и  обвинен в принадлежности  к вымышленной Трудовой  крестьянской
партии.  Приговорен  в восьми годам тюрьмы.  Расстрелян  во вермя  "большого
террора".
     312  Речь  идет  о  съезде  Независимой  социал-демократической  партии
Германии,  открывшемся  12 октября  1920  г. в  Галле. На съезде  обсуждался
вопрос о присоединении к Комиртерну и о 21  условии присоединения  партий  к
нему, которые перед  съездом были отклонены партийной конференцией  в начале
сентября 1920 г. На съезде 236 делегатов голосовали за принятие  21 условия,
150 против. Это  привело к  расколу партии. Часть  ее вступила в  компартию,
остальные возвратились в Социал-демократическую партию.
     313  "Freiheit"  ("Свобода")  --  ежедневная  германская газета,  орган
Независимой  социал-демократической  партии.   Выходила  в  ноябре  1918  --
сентябре 1922 г.
     314  "Die  Rote  Fahne"  ("Красное  знамя")  -- газета,  основанная  К.
Либкнехтом и Р. Люксембург  в  ноябре 1918  г.  После  образования компартии
Германии на  рубеже 1918--1919 гг.  стала  ее  органом.  После  установления
нацистской  диетатуры  в  1933 г. была  запрещена. Некоторое время  выходила
нелегально. В 1935 г. было перенесено в Прагу, в 1936--1939 гг. издавалась в
СССР (для маскировки местом издания был обозначен Брюссель).
     314а Речь идет о Штребеле (см. примеч. 239).
     315   "Sozialist.   Unabhangige   Sozialdemokratische    Wochenschrift"
("Социалист.    Независимый   социал-демократический   двухнедельник")    --
германский журнал, выходил в Берлине в 1915--1922 гг. С 1917 г.  был органом
Независимой социал-демократической партии.
     316 Брантинг Карл Яльмар (1860--1925)  -- один  из основателей (1889) и
лидеров Социао-демократической  партии Швеции,  с  1907  г.  председатель ее
Исполкома. С 1896 г. депутат парламента. В  1917--1918 гг. министр финансов,
в 1920--1925 гг. премьер-министр, в 1921--1923 гг. также министр иностранных
дел.
     317 Vertrauens Manner (нем.) -- доверенные лица.
     318 Erledingt (нем.) -- выполнено.
     319 Causerie (фр.) -- беседа.
     320 Vorstand (нем.) -- правление.
     321 Речь идет о Ф Адлере.
     322 Sitz (нем.) -- резиденция, место жительства.
     323 Париж resp. Лондон -- здесь "или".
     324 Summa summarum (лат) -- общий итог.
     325  Бройдо Марк  Исаевич (1877--1937)  -- социал-демократ  с 1897 г. С
1915  г.  участвовал  в  рабочей  группе  Центрального  военно-промышленного
комитета.            В            199Бройдо           Марк           Исаевич
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????SPD
--  Unabhangige  Sozialdemokratische  Partei  Deutschlands   --  Независимая
социал-демократическая партия Германии.
     328 Genosse (нем.) -- товарищ.
     329 Bluthund,  Henker,  Noske,  Schlachter (нем.)  --  кровавая собака,
вешатель,   Носке,   мясник.   Носке  Густав   (1863--1946)  --   германский
социал-демократ.  Член Совета  народных  уполномоченных  (правительства)  во
время  Ноябрьской революции  1918 г. В феврале 1919 -- марте 1920 г. военный
министр. Был одним из главных организаторов кровавого подавления левых сил в
январе-марте 1919 г.  Носке прозвали "кровавой  собакой" (есть сведения, что
кличка принадлежала ему самому). Он вызывал глубокую ненависть коммунистов и
левых социал-демократов.  Сравнение Зиновьева  с Носке на съезде Независимой
социал-демократической партии было катастрофическим для престижа РКП(б).
     330 Циц  Луиза  (1865--1922) -- германская  социал-демократка с 1892 г.
Одна из руководительниц социал-демократического женского движения. С 1917 г.
член Независимой социал-демократической партии, была членом ее ЦК. В 1919 г.
депутат Учредительного собрания. С 1920 г. депутат рейхстага.
     331 Sehr bindende (нем.) -- очень последовательный.
     332 Entgegenkommen (нем.) -- компромисс.
     333 Gewerkschafter (нем.) -- профсоюзный работник.
     334 Речь идет о 21 условии приема  в Коминтерн -- документе. написанном
Г.Е.  Зиновьевым  и позже  приписанном В.И.  Ленину (последний действительно
редактировал и  дополнял  текст).  Условия  были  утверждены  II  конгрессом
Коминтерна в  качестве барьера, преграждавшего  допуск партиям, не  желавшим
безусловно выполнять указания большевистского руководства.  В  числе условий
были требования разрыва партий с реформистами и  центристами, безоговорочная
поддержка  советской России,  введение  "демократического"  централизма  как
организационной   основы,   установления   жесткой   дисциплины.   Коминтерн
рассматривался  как всемирная  компартия. Каждая партия должна  была принять
название: коммунистическая партия такой-то страны, секция  Коммунистического
Интернационала.
     335 Unkultur (нем.) -- бескультурье.
     336 Видимо, имеются в виду события  не 1791, а 1792 г., непосредственно
предшествовавшие началу войны между Францией и коалицией европейских держав.
Война  началась 20  апреля 1792  г.  20  июня толпа  парижан,  вдохновляемая
якобинцами, совершила нападение на Тюильрийский  дворец. 10 августа в Париже
произошло  восстание, в результате которого  король  Людовик  XVI  был лишен
власти  и  созван  Национальный  Конвент.  20  сентября  французские  войска
разгромили прусскую армию при Вальми.
     337 Женевский конгресс II Интернационала состоялся 31 июля -- 4 августа
1920 г.  В нем приняла участие  делегация  меньшевиков (П.Б. Аксельрод, Г.О.
Биншток, С.Д. Щупак и др.).
     338    Mehrheiter   (от   Mehrheit   (нем.)   --    большинство)    или
Mehrheitsozialisten --  социалисты  большинства  -- общепринятое обозначение
Социал-демократической партии Германии в 1917--1922 гг. после  ее  раскола и
выделения Независимой социал-демократической партии.
     339 Verwirrend (нем.) -- дезорганизующим образом.
     340 Funktionar (нем.) -- функционер, штатный работник.
     341  Цеткин   Клара   (1857--1933)   --   деятельница   германского   и
международного социалистического и коммунистического  движения. В 1881--1918
гг. участвовала в деятельности  левого  крыла  Социал-демократической партии
Германии. Была  одной из  учредительниц  II  Интернационала  в 1889 г.  Член
компартии Германии с  1919 г. С 1920  г. депутат  рейхстага. В неофициальной
переписке  20-х  годов подвергала  резкой  критике  деятельность руководства
Коминтерна и РКП(б), но публично поддерживала большевистский курс.
     342  Кон  Оскар  --  неофициальный  сотрудник советского  полпредства в
Берлине, через  которого  передавались средства  из фонда,  образованного по
решению советского руководства в "интересах германской революции".
     343  С  сентября 1920 г.  на XIII  съезде Социал-демократической партии
Чехословакии    произошел    раскол    партии,    из   которой    выделилась
Социал-демократическая левая  партия,  тяготевшая  к  коммунизму.  Правые  и
центристы сохранили  Социал-демократическую  партию, проведя  свой  съезд  в
ноябре  1920 г.  В  мае  1921 г.  съезд Социал-демократической левой  партии
одобрил  21  условие   приема   в   Коминтерн   и   переименовал  партию   в
коммунистическую.
     344  Зунделевич  Аарон  Исаакович   (1853--1923)   --   народник.  Член
организации  "Земля  и   воля",  Исполкома   организации  "Народная   воля".
Организатор подпольных типографий в Петербурге.  В  1880 г. был приговорен к
вечной каторге. После помилования эмигрировал (1907).
     345 Сведений о меньшевике эмигранте Пескине обнаружить не удалось.
     346 Могилевский Владимир Андреевич  -- крымский меньшевик, перешедший к
большевикам после Октябрьского переворота 1917 г.
     347 Винавер Максим Моисеевич (1863--1926) -- политический деятель, один
из основателей партии кадетов, юрист. Депутат  I государственной думы. После
Октябрьского переворота 1917 г. вел борьбу против большевистской власти. Был
министром иностранных дел регионального правительства Крыма в 1919 г. В  том
же году эмигрировал во Францию. Сотрудничал в эмигрантских изданиях.
     348 Поссибилизм  --  система взглядов  поссибилистов  (от  французского
слова  possibilis --  возможный) --  течение во французском рабочем движении
конца  XIX -- начала XX в., возглавляшееся Полем  Бруссом и  Бенуа  Малоном.
Поссибилисты выступали за достижение "возможных задач" путем реформ. Вначале
они составляли  крыло Рабочей партии. В 1882 г. выделились в самостоятельную
партию. В начале ХХ в. вошли в Социалистическую партию.
     349 Сведений о меньшевике Брейтвейге обнаружить не удалось.
     350 Брестский мир  России  с Германией был подписан  3 марта  1918  г.,
ратифицирован IV  Чрезвычайным  Всероссийским съездом  Советов  15  марта  и
денонсирован  сначала  Германией  5   октября,  а  после  начала  Ноябрьской
революции  в Германии  1918  г.  и  подписания  Компьенского перемирия между
Германией и  западными  державами Россией (13 ноября).  Подписанию  договора
предшествовала дискуссия в РКП(б),  сущность которой состояла в том, следует
ли  подписывать сепаратный мир  с Германией, переговоры по  поводу  которого
велись с перерывами с декабря 1917 г. в г. Брест-Литовске. Ленин и небольшая
группа  его сторонников,  озабоченные более всего сохранением и закреплением
советской  власти в  руках  большевистской партии, настаивали на  подписании
мира.  Группа  "левых коммунистов" во главе с Н.И.  Бухариным,  основательно
полагая,  что  мир  означает  крах  надежд на  революцию  в Западной Европе,
выступала против его  подписания, за революционную войну. Осторожную позицию
затягивания переговоров занимал Л.Д. Троцкий.  На эту позицию в конце концов
встал и Ленин. Путем ряда тактических комбинаций  Ленину удалось провести  в
ЦК, а затем на VII съезде партии и IV съезде Советов свои решения. Брестский
мир  был  ратифицирован  IV cъездом  Советов 724 голосов против 276  при 118
воздержавшихся.
     351  Сент  Жюст  Луи  (1767--1794)  --  деятель  французской  революции
1789--1799 гг., якобинец, член комитета  общественного спасения в 1993--1794
гг.   Сторонник  М.  Робеспьера,   вместе  с   которым   был   казнен  после
государственного переворота в июле 1794 г. (термидорианский переворот).
     352  BLP --  British  Labцur  Party  (англ.)  --  лейбористская  партия
Великобритании.
     353 Linge de conduite (фр.) -- линия поведения.
     354 Auseinanderzetzung (нем.) -- объяснение, дискусия.
     355 Au fond (фр.) -- без церемоний, откровенно.
     356  Gut disciplinierten Genossen  (нем.)  --  высокодисциплинированные
товарищи.
     357 Mйnagement (фр.) -- смягчение.
     358  В  декабре 1920  г.  в Берне состоялась  конференция  центристских
партий, отказавшихся восстановить свое членство во  II Интернационале. РСДРП
(объединенную)  представлял   Мартов.  Конференция  носила  подготовительный
характер  к  учредительной  конференции  центристского  Интернационала. Было
внесено  предложение  создать  общий  совет  трех  Интернационалов,   против
которого выступил Мартов, так как "общий Совет от Шейдемана до Ленина вызвал
бы только смех с  обеих  сторон"  (Меньшевики  после  Октябрьской революции.
Bebson, Vermont, 1990, c. 133).
     359  ренодель Пьер (1871--1935)  --  французский политический  деятель,
социалист. Директор  газеты "Юманите" в 1915--1918 гг. Член палаты депутатов
(1914--1919,  1924).  С  1927  г.  отошел  от  руководства  Социалистической
партией. В 1933 г. организовал небольшую несоциалистическую группу.
     360 Макдональд Джеймс Рамсей (1866--1937)  --  британский  политический
деятель. один из  основателей (1900) и руководителей лейбористской партии. В
1924  и  1929--1931  гг. премьер-министр. В 1931  г. возглавил  национальный
(коалиционный)  кабинет,  за  что  был  исключен  из  лейбористской  партии.
Оставался премьер-министром до 1935 г.
     361  Смилг  (правильная  фамилия  Смилг-Бенарио   М.О.)  +  крнсультант
наркомата  юстиции  непосредственно  после Октябрьского переворота  1917  г.
Сотрудничал также в газете "Известия". В феврале 1919 г. бежал за границу. В
эмиграции вел публицистическую деятельность.
     362 "Голос России" -- правая эимгрантская газета, выходившая в Берлине.
     363 Homo novus (лат.) -- молодой, новый, недавний человек.
     364   Речь  идет   о   выступлении   Мартова   на   съезде  Независимой
социал-демократической партии Германии в Галле.
     365  Речь  идет  о  съезде  французской  Социалистической  партиии?Речь
идет?????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????ествование
Социалистической партии.
     366 Нобс Эрнст (1886--1957)  -- один из лидеров  Социал-демократической
партии  Швейцарии,  главный  редактор  ее  газеты  "Volksrecht"   ("Народное
право"). В 1917  г. стоял на  центристских позициях,  позже  присоединился к
правому  крылу партии. В 1919--1943 гг. национальный  советник. В 1943--1951
гг. член Союзного Совета. В 1949 г. президент Швейцарии.
     367 Розенфельд Курт -- германский адвокат, социал-демократ. В  1922  г.
участвовал в судебном процессе над эсерами в Москве в качестве защитника.
     368 Фор Поль (1876-1960) -- французский  политический  деятель, один из
лидеров Социалистической  партии. С 1920 г.  генеральный  секретарь  партии.
Один  из руководящих  деятелей Второго с  половиной Интернационала.  Депутат
Национального собрания в 1924--1932,  1938--1940 гг. В  1944 г. исключен  из
партии.
     369 С эфразмом (французское влияние) -- подчеркнуто.
     370  Нэн Шарль (1874--1926)  -- один из  лидеров Социал-демовкратичекой
партии Швейцарии, адвокат. В 1917 г.  центрист. Принимал участие в  создании
Второго с половиной Интернационала.
     371 Грабер Эрнст  Поль (1875--?)  --  швейцарский социал-демократ. Член
правления Социал-деммократической  партии. В  1917 г.  стоял на центристских
позициях. С 1919 г. секретарь партии. Принимал участие в создании  Второго с
половиной Интернационала.
     372  Чермак  К.  -- чехословацкий  социал-демократ.  Деятель  Второго с
половиной Интернационала.
     373 Булгарин  Фаддей  Венедиктович (1789--1859) -- русский  журналист и
писатель. Издатель  консервативной  газеты "Северная пчела"  (1825--1859,  с
1831  г. совместно  с Н.И.  Гречем)  и  других периодических  изданий. Автор
исторических романов.
     374  Грумбах  Соломон  (псевдоним "Homo")  (1884--1952)  --  германский
социал-демократ,  затем  член  французской социалистической партии. Входил в
Международное  социалистическое бюро  II  Интернационала.  Во  время  второй
мировой  войны  жил  в  Швейцарии. Сотрудничал  в  германской и  французской
социалистической печати.
     375   Парижская   Коммуна   --  захват   власти  в   Париже   во  время
франко-прусской  войны  1870--1871  гг. политическими группами, стоявшими на
социалистических  и  радикальных  позициях.   Парижская  Коммуна  фактически
возникла  18 марта  1871 г. и была официально провозглашена  28  марта после
выборов  в  Совет Коммуны. В  Совете  шла  острая борьба между  большинством
(бланкисты  и неоякобинцы) и мельшинством  (в  основном прудонисты).  28 мая
Парижская    Коммуна   была   разгромлена   армией,   сохранившей   верность
правительству А. Тьера, находившемуся в Версале. Попытки последовать примеру
Коммуны, предпринятые в некоторых провинциальных городах, были незначительны
и  легко   разбиты.   В   марксистско-ленинской   традиции   повторялось   и
комментировалось произвольное  утверждение В.И. Ленина о том, что  Парижская
Коммуна была первым опытом диктатуры пролетариата.
     376 Имеется в виду Венгерская Советская республика.
     377 Речь идет о так называемой "рабочей революции" в Финляндии 1918 г.,
начавшейся  под  влиянием  революционных  событий  в  России.  28  января  в
Гельсигфорсе (Хельсинки) отряды  Красной Гвардии захватили правительственные
учреждения,  банки,  железнодорожные вокзалы  и  т.д.  В этот  же день  было
сформировано  правительство --  Совет народных  уполномоченных --  в составе
левых  социал-демократов,  стоявшее на  проленинских позициях.  1  марта был
заключен  договор о  дружбе  и братстве  с РСФСР.  В начале мая  финляндские
революционные  войска  были  разгромлены  отрядами антибольшевистских  сил и
германскими войсками.

     379 Geregeltes Leben (нем.) -- упорядоченная жизнь.
     380 Речь идет  о VIII Всероссийском съезде Советов 22--29 декабря  1920
г. Съезд  утвердил  план ГОЭЛРО, предусматривавший  реконструкцию  народного
хозяйства на базе электрификации, и союзный договор между РСФСР и Украинской
ССР.  В съезде принимали  участие  меньшевики  и  эсеры,  требовавшие отмены
продразверстки и большевистского террора.
     381  Милюков  Павел  Николаевич (1859--1943)  --  русский  политический
деятель, историк, публицист. Один из основателей партии кадетов, член ее ЦК,
редактор газеты "Речь". В годы  первой мировой  войны выступал за расширение
територии Российской империи и получил  прозвище "Милюков  Дарданельский". В
1917   г.  был   министром   иностранных  дел  первого   состава  Временного
правительства.  После  Октябрьского переворота  участвовал  в  борьбе против
большевистской власти. В  1918  г.  эмигрировал.  Жил  в Париже. За границей
опубликовал  ряд  трудов  по  истории  России,  о  революции  1917 г.  Автор
"Воспоминаний (1859--1917)" (2 тт.).
     382 Набоков Владимир Дмитриевич  (1869--1922) -- один из лидеров партии
кадетов,  юрист,  публицист.  Депутат I  Государственной думы.  Редактировал
"Вестник Партии народной свободы".  В 1917 г. управляющий  делами Временного
правительства.  Член Предпарламента. После Октябрьского  переворота  1917 г.
министр юстиции краевого Крымского  правительства. В 1919  г.  эмигрировал в
Великобританию, затем жил в  Германии.  Был убит русским правым экстремистом
при попытке Набокова защитить П.Н. Милюкова во время на его жизнь в Берлине.
В.Д. Набоков -- отец писателя В.В. Набокова (Сирина).
     383   Гессен  Иосиф  Владимирович  (1866--1943)  --  кадет.  Адвокат  и
публицист.  Депутат II Государственной думы. После  Октябрьского  переворота
1917 г. эмигрировал. Издавал в Берлине газету "Руль" и журнал "Архив русской
революции",  в  котором  была  опубликована  масса  важнейших  документов  и
воспоминаний.
     384 Pointe (фр.) -- направленность.
     385 Бунаков И.  (настоящие фамилия,  имя и  отчество  Фондаминский Илья
Исидорович) (1880--1942) -- эсер, член боевой  организации эсеров в  1905 г.
После Октябрьского  переворота  1917  г.  жил  в  Париже.  Длительное  время
возглавлял  редакцию  журнала  "Современные  записки".  В  1935  г.  основал
литературный альманах "Круг". Во время  второй мировой  войны  участвовал  в
движении Сопротивления. Был арестован гестапо, погиб в концлагере.
     386   Минор  Осип  Соломонович   (1861--1934)  участник  революционного
движения  в  России,  правый эсер.  После  Октябрьского  переворота  1917 г.
выступал  против  большевистской  власти.  Подвергался арестам.  В  1921  г.
эмигрировал. В эмиграции участвовал в издании газеты "Воля России" (Прага) в
1921--1922 гг.
     387  "Воля России"  --  ежедневная газета,  издававшаяся  по инициативе
эсеров и меньшевиков в Праге в 1920--1922  гг.  (издатель Е.Е.  Лазарев).  С
начала 1922 г. стала еженедельной, а в конце того же года была преобразована
в двухнедельный журнал, в котором решающее влияние принадлежало левому крылу
эсеров.  В   1925--1932   гг.  выходил  ежемясячно.   В  журнале  печатались
политические  статьи,  художественные  произведения, литературно-критический
материал, хроника.
     388 Lohnbewegungen (нем.) -- движения за повышение заработной платы.
     389 Тревес Клаудио (1868--1953)  -- итальянский  политический  деятель,
социалист.  Стоял  на реформистских позициях. После раскола Социалистической
партии в  1922  г.  был  одним из лидеров правой Унитарной  социалистической
партии.
     390 Съезд  Итальянской социалистической партии  в  Ливорно  состоялся в
январе  1921  г.  На   съезде  произошел  раскол,  образовалась  Итальянская
коммунистическая партия.
     391 Загорский С.  -- меньшевик, член ЦК РСДРП (объединенной) с  августа
1917 г.
     392  "Vowдrts"  ("Вперед")  --  ежедневная  газета,  центральный  орган
Социал-демократической партии Германии. Выходила в Берлине с  1891 г. В годы
первой мировой войны поддерживала правительство Германии. Издавалась до 1933
г.
     393  Серрати  Джачинто Менотти (1872  или  1876--1926)  --  итальянский
политический  деятель, социалист, руководитель  левого  крыла максималистов.
Участвовал во II конгрессе Коминтерна в 1920 г. с  совещательным голосом. но
на коммунистические позиции тогда не перешел. В 1924 г. вступил в компартию.
     394 "Социалистический вестник" -- двухнедельный журнал, издававшийся за
границей  русскими меньшевиками. Основан  мартовым.  Первый  номер  вышел  в
1940--1942 гг.  в США. После перерыва возобновил выход в 1946 г. и издавался
до  1963 г. ежемесячно. Последние номера  были выпущены в 1964--1965 гг. (по
четыре в год) в виде сборников.
     395 Ладыжников  И.П. (1874--1945) --  русский  издатель,  работавший за
рубежом. Социал-демократ. Издательство Ладыжникова было создано в  Берлине в
1905 г. Выпускало общественно-политическую и художественную литературу.
     396  Речь  идет  о  предстоявшей учредительной  конференции  Второго  с
половиной  Интернационала. Конференция  состоялась в Вене в феврале  1921 г.
Официально   новая   организация   называлась   Международным   объединением
социалистических партий. Объединение рассматривалось  в качестве временного,
по замыслу  организаторов,  среди которых видная роль принадлежала  Мартову,
оно должно  было стать  инструментом для  создания  единого  Интернационала.
Непосредственными  задачами  объединения должны  были  стать защита  русской
революции  от иностранного империализма,  ликвидация Версальского договора и
освобождение  колониальных   народов.  Второй   с  половиной   Интернационал
существовал два года. В начале 1923 г. было принято решение  о его слиянии с
II  Интернационалом,  которое  произошло  на   объединительном  конгрессе  в
Гамбурге 21--26 мая 1923 г.
     397  Рабинович  О.  --  журналист,  меньшевик.   Сотрудничал  в  газете
"Вперед". После Октябрьского переворота 1917 г. эмигрант.
     398 Absage (нем.) -- отрицание.
     399 Stammgenossen (нем.) -- товарищи по общему делу.
     400 Имеется в виду А.А. Аракчеев.
     401  Сухомлин  С.  --  эсер.  После  Октябрьского  переворота  1917  г.
эмигрант.
     402  Русанов (настоящая фамилия  Кудрин) Н.С. -- меньшевик.  В  1917 г.
член ВЦИК,  затем член Заграничного  представительства РСДРП (объединенной).
После Октябрьского переворота эмигрант.
     403  Зензинов  Владимир  Михайлович (1880--1953)  --  один  из  лидеров
эсеров.  С  1906  г. член  боевой  эсеровской  организации.  В  1917  г. был
редактором газеты  "Дело  народа".  После Октябрьского  переворота  1917  г.
активно выступал против  большевистской власти, эмигрировал. Автор  мемуаров
"Из жизни революционера" (1919).
     404 "Populaire" ("Народная  газета")  --  французская  социалистическая
газета, выходившая с 1916 г.  в  Лиможе с июля 1917 г.  в Париже. С  1921 г.
центральный орган Социалистической партии.
     405 Bitter ernst (англ.) -- горькая правда.
     406 Российский термидор -- сопоставление событий в России  и переворота
во Франции 9 термидора (27 июля 1994 г.) (см. примеч. 68).
     407  Имеется в  виду  программа РСДРП, принятая II  съездом  (1903),  в
которой   выдвигались   минимальные  (свержение   царизма   и   установление
демократичекой республики,  введение  8-часового рабочего  дня,  равноправие
наций  и  их  право  на  самоопределение,  предоставление   всем   гражданам
политических  свобод,  уничтожение   остатков   крепостничества  в  сельском
хозяйстве, отделение церкви от государства) и максимальные задачи (свержение
капитализма,  установление  диктатуры  пролетариата,  введение  общественной
собственности на  средства производства и бестоварного планового  хозяйства,
уничтожение классов).
     408 Aktionprogramme (нем.) -- программа действия.
     409 Ets (лат.) -- и так далее.
     410   Николаевский   (настоящая   фамилия   Голосов)   Борис   Иванович
(1887--1966)  --  участник  революционных  событий  в  России,  журналист  и
историк.  Социал-демократ с 1904 г. Меньшевик. Во время первой мировой войны
находился в ссылке в Сибири. После Февральской революции 1917 г. возвратился
в  Петроград,  стоял  на  интернационалистских  позициях. Был  членом  ВЦИК,
редактором  "Рабочей  газеты".   После  Октябрьского   переворота  занимался
архивным  делом. Был директором  Историко-революционного архива в Москве.  В
1921 г. арестован. В 1922  г. после голодовки в тюрьме получил разрешение на
выезд за  рубеж. В 20-е годы продолжал  сотрудничать  с советскими архивными
учреждениями,   до  1931   г.   был   берлинским   представителем  Института
Маркса--Энгельса.   Участвовал  в  подготовке  к   печати  полного  собрания
срчинений Маркса  и  Энгельса. Сотрудничал во многих  исторических журналах,
был автором ряда исследовательских работ по истории ревоблюционного движения
в России. После прихода к власти в Германии нацистов организовал  переправку
за  границу  архива Социал-демократической партии Германии.  Жил в Париже. В
1940  г.  эмигрировал  в  США,  где  продолжал  активную  исследовательскую,
публикаторскую и архивную работу. В последние годы жизни  работал  куратором
своей  коллекции  в  Гуверовском  Институте  войны,  революции  и  мира  при
Стенфордском университете (Поло-Альто).
     411 A priori (лат.) -- заранее.
     412 Misйre (франц.) -- нищета.
     413 Par avance (франц.) -- заранее.
     414 Entre nous (франц.) -- между нами.
     415 Ridicule (франц.) -- смехотворный, нелепый.
     416 Par pure camaraderie (франц.) -- из чисто товарищеского отношения.
     417  Ромен-роландизм  -- термин,  который  применен,  чтобы  определить
сочувственное  отношение французского  писателя Ромена  Роллана (см. примеч.
539)   к  Октябрьскому  перевороту  1917   г.  в  России  и  большевистскому
правительству.
     418  Моисси  Александр  (Сандро) (1880--1935)  --  немецкий  актер,  по
национальности албанец. На  сцене  с  1902  г. Выступал  в  Немецком  театре
(Берлин), "Бургтеатр" (Вена). Исполнял роли в спектаклях по пьесам Шекспира,
Ибсена, Толстого и других авторов.
     419   Меринг  Вальтер  (1896--1981)  --  немецкий   поэт-экспрессионист
леворадикального  направления.  Автор  сатирических  политических  песен для
спектаклей  в  кабаре,  основанных  на  комбинации  берлинского  лиалекта  и
джазовыз ритмов. В 1922--1928 гг. жил в Париже, с 1929 г. в Берлине. В  1933
г.  эмигрировал, жил в  начале в  Вене,  затем в  Париже,  наконец,  в  США.
Выпустил ряд сатирических книг о нацистской Германии. Возвратился в Германию
после второй мировой войны. Жил в ФРГ.
     420  Франу   Леопольд  (правильно  Леонард)  (1882--1961)  --  немецкий
писатель,   автор  социально-психологических  романов  "Шайка  разбойников",
"Оксенфуртский  мужской  портрет"  и  др.  В  1933--1950   гг.  находился  в
эмиграции. Затем жил в ФРГ. В автобиографической  книге  "Слева, где сердце"
ощущается влияние идей социализма.
     421  Толлер  Эрнст  (1883--1939)  --  немецкий  писатель-экспессионист,
активный   участник   рабочего   движения.   В    1919   г.    был    членом
правительстваБаварской  Советской  республики.  С   1933  г.   находился   в
эмиграции.
     422 Блок Александр Александрович (1880--1921) -- русский  поэт. Вначале
был   символистом.  От   символизма  частично   отошел  в  середине  первого
десятилетия ХХ  в.  Автор  поэмы  "Двенадцать"  (1918),  в  которой,  хотя и
приветствовал  революцию  в  России,  но  придал  ей  символическую  окраску
трагедийного возмездия, которую  лишь с  большим  трудом  толкователи поэзии
Блока  объясняли  в  угодном большевикам  смысле.  Лирика  Блока  отличалась
гуманистической направленностью и яркой отточенностью формы.
     423 В марте 1920  г.  состоялась  XII  конференция  Бунда,  большинство
делегатов которой полностью солидаризовались  с  коммунистами. Было  принято
решение о вступлении в Комитерн. Бунд  порвал с  меньшевистской  партией,  в
которую    до   этого   входил   в    качестве    автономной    организации.
Социал-демократическое  меньшинство   покинуло  конференцию,   заявив,   что
сохраняет социал-демократический Бунд.
     424  Гендерсон Артур  (1863--1935) -- британский политический  деятель,
один из лидеров лейбористской партии. В  1911--1934 гг.  секретарь партии. В
1915--1917 гг. был министром без портфеля. В 1924 г. министр внутренних дел,
в 1929--1931 гг. министр иностранных дел. Был удостоен Нобелевской премии за
активные выступления в защиту мира и за разоружение.
     425 Красин  Леонид Борисович  (1870--1926)  --  советский  партийный  и
государственный  деятель.  Социал-демократ  с  1890  г.  Инженер.  Во  время
революции  1905--1907  гг.  руководил  боевой  технической  группой  при  ЦК
большевиков, затем эмигрировал. После революции принимал участие  в попытках
реализовать  в Германии  фальсифицированные им  русские  купюры,  полученные
большевиками  в  результате грабительских актов ("эксов"). В  связи с этим в
1908 г. был арестован в  Финляндии,  но освобожден. В 1913 г.  возвратился в
Россию  по  амнистии.  От  революционной  деятельности  отошел.  Работал  по
специальности.   В   1918  г.  стал  наркомом   торговли  и   промышленности
большевистского правительства. В 1919  г. нарком  путей сообщения. С 1920 г.
нарком внешней торговли, одновременно полпред и торгпред в Великобритании, с
1923 г. во Франции и с 1925 г. вновь в Великобритании.
     426  "Руль"  -- русская  эмигрантская  газета. Выходила в  20-е  годы в
Берлине. Ведущую роль играли кадеты.
     427 Par dessus le marche (фр.) -- на рыночных началах.
     428 Речь идет о том, что видный германский социал-демократ Э.Бернштейн,
занимавший пост заместителя министра финансов Германии и получивший доступ к
соответствующей  информации,  опубликовал  в  социал-демократической  газете
"Форвертс" статью "Темная история" (14 января 1821 г.), устанавливавшую, что
во  время  первой  мировой войны  большевики  получили  от  Германии крупные
денежные суммы (свыше 50 млрд. золотых марок), предназначенные на агитацию в
России  в пользу ее  поражения  в  войне.  После  второй мировой войны  были
опубликованы   многочисленные   документы,   подтверждающие   финансирование
большевиков  Германией  (Germany  and the Revolution  in  Russia 1915--1918.
Documents from the  Archives of the German  Foreign Ministry, edited by Z.A.
Zeman. London, Oxford Univerity Press, 1958).
     429  Родичев  Федор Измаилович  (1853  или  1856--1932)  --  российский
политический и земскй  деятель,  юрист. Один  из  лидеров партии кадетов.  В
марте--мае  1917 г.  министр Временного правительства  по  делам  Финляндии.
После  Октябрьского  переворота занял  враждебную позицию в отношении власти
большевиков. В 1919 г. эмигрировал. С 1920 г. жил в Швейцарии.
     430   Бекзадян   Александр    Артемьевич   (1879--1938)   +   советский
государственный деятель  Социал-демократ с 1903 г. Был наркомом  иностранных
дел Ярмянской ССР в первые годы большевистской власти. С 1916 г. заместитель
председателя  Сонаркома и  нарком  торговли  Закавказской  СФСР. С  1930  г.
полпред СССР в Норвегии,  затем  в  Венгрии. Арестован  во  время  "большого
террора" и расстрелян без суда.
     431 Дашинский  Игнаци  (1866--1936) -- польский политический деятель. В
1892--1919 гг.  возглавлял  Галицийскую социал-демократическую партию, затем
быо  одним из  лидеров Польской  социалистической  партии (ППС).  В 1920  г.
заместитель   премьер-министра    Польши.   Поддерживал   режим    "санации"
Пилсудского.
     432 Зимой 1920--1921  г.  в Петрограде произошли забастовки  и волнения
рабочих  ряда предприятий. Рабочие выражали протест не только  против своего
нищенского положения, но и против политических  насилий ЧК, комунистического
самовластия.  Забастовки  были пресечены  насилиями,  угрозами и  обещаниями
уступок.  Вместе   с  Кронштадтским   восстанием  и  восстанием  крестьян  в
Тамбовской и соседних  губерниях они  были  важнейшим  фактором,  побудившим
Ленина перейти к непу.
     433 Зорин (настоящая фамилия Гомберг) Сергей --  эсер, позже меньшевик,
в 1917 г. меньшевик-интернационалист.  После Октябрьского переворота перешел
к  большевикам. Был  председателем революционного трибунала  в Петрограде. В
середине 30-х  годов был  исключен из  ВКП(б)  и сослан. Арестован  во время
"большого террора" и расстрелян без суда.
     434   Блюм   Леон   (1872--1950)   --  лидер  и  теоретик   французской
социалистической партии. В 1936--1938 гг. был главой правительства Народного
фронта. После  оккупации Франции  Германией  (1940) арестован  и заключен  в
германский концлагерь. Освобожден в 1945 г. Вновь был главой правительства в
декабре  1946   --   январе   1947   г.  Являлся  одним  из  авторов  теории
"гуманистического социализма", ставшей  одним из идеологических  фундаментов
концепции демократического  социализма, которая рассматривает социализм  как
нравственный  идеал, осуществляемый  путем  реформ  в  рамках  существующего
капиталистического строя.
     435 Sansalevol -- столовая в Цюрихе.
     436  Курский  Франц  (настоящие  фамилия  и  имя  Гурвич  Евгения)   --
деятельница Бунда, переводчица "Капитала" Маркса на русский язык.
     437 Предсказания Мартова подтвердились. В мае 1920 г. в Грузии, которая
провозгласила    свою   независимость   (правительство   было   организовано
меньшевиками)  была   создана  коммунистическая  партия,   которая   вначале
действовала легальными методами. Между РСФСР и Грузией был подписан договор,
согласно которому Россия обязалась не вмешиваться во внутренние дела Грузии.
Однкао по распоряжению из Москвы грузинские большевики начали организовывать
беспорядки, пользуясь амуницией и денежными средствами, которые они получали
из  России. Мятежами  руководили специально присланные  агитаторы  и военные
организаторы.  Им активно содействовала советская  дипломатическая миссия, в
составе которой числился огромный штат (до  400  человек). Но для  свержения
национального  правительства этого оказалось  мало.  Пришлось обратиться "за
помощью" к Красной армии, части  которой  вступили в Тифлис 25  февраля 1921
г., насильственно установив в Грузии Советскую власть.
     438  Скоморовский  Б. --  участник  социал-демократического движения  в
России.  Делегат  Петроградской  конференции  РСДРП  в  мае  1917  г.  После
Октябрьского переворота эмигрировал.
     439  Восстание Антонова -- крестьянское восстание в тамбовской и  части
Воронежской  губерний в 1920--1921 гг. под руководством эсера А.С. Антонова,
являвшегося  в 1917--1918 гг. начальником  уездной милиции в г. Кирсанове. В
мае  1920  г. состоялся Тамбовский губернский съезд трудового  крестьянства,
выдвинувший требование созыва Учредительного собрания. Восставшие  требовали
свободы торговли, роспуска органов РКП(б),  избрания в  Советы беспартийных.
Восстание  было  жестоко подавлено  регулярными  частями  Красной Армии  под
командованием  М.Н. Тухачевского. Против восставших  были применены ядовитый
газы. По  приказу  Ленина  участников восстания вешали,  членов  семей брали
заложниками, их дома сжигали.
     440 Речь  идет о выступлении моряков крепости Кронштадт  28 февраля--18
марта 1921  г., явившемся  продолжением  волнений рабочих  Петрограда  зимой
1920--1921 г. Выступление было проявлением массового недовольства населения,
в  частности военных моряков,  всевластием компартии, которая, по их мнению,
изменила  своим обещаниям  и установила  антинародную диктатуру.  Восставшие
избрали Временный революционный комитет во главе с С.М.  Петриченко. Военным
руководителем стал  бывший генерал  А.Р. Козловский. Были  выдвинуты лозунги
"Советы без  коммунистов" и  "Власть  Советам, а  не  партиям".  Выдвигались
требования отмены  продразверстки  и свободы  торговли. 1  марта кронштадтцы
приняли  резолюцию с требованиями  перевыборов Советов тайным  голосованием,
свободы слова и прессы для рабочих и крестьян, свободы  рабочих профсоюзов и
крестьянских организаций, освобождения заключенных деятелей социалистических
партий,  предоставления крестьянам возможности свободно распоряжаться землей
и  т.д. Стихия недовольства коммуни-стической диктатурой  была в  Кронштадте
настолько   всеобщей,  что  выступление   поддержала  часть   большевистской
организации крепости.  В  конечном  счете восстание  было жестоко  подавлено
Красной Армией при  участии делегатов Х съезда РКП(б) под руководством  М.Н.
Тухачевского и Л.Д. Троцкого. Руководитель восстания Петриченко и многие его
участники были расстреляны. Части восставших (около 8 тыс. человек)  удалось
уйти в Финляндию.
     441 Козловский А.Р. -- русский  генерал. После Октябрьского  переворота
1917  г. служил в Красной Армии. Участвовал в восстании моряков Кронштадта в
1921 г. и стал их военным руководителем. После подавления восстания бежал за
границу.
     442   Обычно  под  бонапартизмом  имеется  в  виду  военная  диктатура,
установленная  путем  военного   переворота.  В   марксистской  фразеологии,
приверженность которой  проявляли  не только  большевики, но  и  меньшевики,
бонапартизмом именовалась  контрреволюционная диктатура  крупной  буржуазии,
опирающаяся  на  армию  и консервативно настроенное крестьянство, лавирующая
между   классами  и   сочетающая   демагогию  с  атаками   на  демократию  и
революционное  движение.  Термин  связан  с  установлением  личной диктатуры
Наполеона Бонапарта в 1799 г.
     443 25 февраля 1921 г. в Москве были арестованы члены ЦК меньшевистской
партии и другие активные меньшевики (около  100 человек). Перед этим большая
группа меньшевиков была арестована в Харькове. Арестованных в Москве  вскоре
освободили, не  объяснив причин  ареста. Арестованных в Харькове  держали  в
заключении  более  месяца, а  затем  часть  из  них  отправили  в  лагеря, а
остальных в ссылку.
     444   Лутовинов  Ю.Х.  (1887--1924)  --  социал-демократ   с  1904  г.,
большевик. Участвовал  в гражданской войне. Затем был на профсоюзной работе.
С 1920  г.  член ЦК союза  металлистов и президиума ВЦСПС.  Участник рабочей
оппозиции 1920--1921 гг. В начале 20-х годов работал в советском полпредстве
в Берлине.
     445  Речь  идет  о введении продовольственного  налога  на  крестьян  в
соответствии с решением  Х съезда РКП(б) (март 1921 г.) принятом  по докладу
Ленина о замене разверстки натуральным налогом, размеры которого должны были
заранее  фиксироваться, а не быть  произвольными. Эта мера фактически  стала
началом перехода к новой экономической политике большевиков.
     446 Речь идет  об образовании в Самаре после захвата города в июне 1918
г.  чехословацким  корпусом  (см.  примеч. 729)  антибольшевистского  органа
власти -- Комитета  членов Учредительного собрания  (Комуч). В состав  Комуч
вошли кадеты,  октябристы,  эсеры  и  один меньшевик  И.М. Майский. За  этот
поступок и последующие аналогичные действия Майский был исключен из  партии.
Комуч  уступил  власть  Уфимской   директории  в  сентябре  1918  г.  и  был
переименован  в  Съезд  членов  Учредительного  собрания,   существовавшийдо
декабря 1918 г.
     447 Речь  идет  о заводе "Новый  Лесснер" в  Петрограде,  производившем
оружие, на котором большевики в 1917 г. добились решающего влияния. Собрания
рабочих  этого  завода,  как  правило,  принимали  резолюции, продиктованные
большевиками.
     448 Антанта  (от франц.  Entente --  согласие)  -- союз Великобритании,
Франции  и  России, договорное оформление которого завершилось  в 1904--1907
гг.  В годы  первой мировой войны к Антанте примкнуло  свыше  20 государств.
Хотя Россия порвала с Антантой  сразу после Октябрьского переворота 1917 г.,
англо-французский  союз  сохранился вплоть  до подписания  в  1919--1920 гг.
Версальского мирного договора с Германией и мирных договоров с ее союзниками
по первой мировой войне.
     449  Дмитрий Павлович  (1891--1941) --  великий князь,  внук императора
Александра II, двоюродный брат императора Николая II.  В ночь на 17  октября
1916 г. участвовал  в  убийстве Г.Е.  Распутина, за что был выслан в Персию.
Впоследствии эмигрант. Умер в Швейцарии.
     450  Кранихфельд Андрей  Сергеевич  (1902--1941?) -- племянник Мартова,
сын его  сестры Надежды и друга Мартова  Сергея Кранихфельда, меньшевик. Был
одним из руоводителей  юношеского движения  меньшевиков.  Активный  участник
создания  в 1923 г. Молодежного союза  РСДРП,  1  съезд которого  намечалось
провести  в  сентябре 1923  г. Съезд не состоялся,  так  как  почти все  его
предполагаемые  участники  были   арестованы   и  отправлены  в   Соловецкий
концлагерь. Кранихфельд был автором книги о парламентском  представительстве
в   разных   странах,  рукопись  которой  конфисковало   ОГПУ.   Многократно
подвергался  арестам.  Несколько  раз  бежал  из  большевистских  застенков.
Видимо. был расстрелян в Красноярске.
     451   Захарова   (Цедербаум)   Конкордия   Ивановна   --    жена   С.О.
Цедербаума--Ежова, невестка  Мартова, деятельница меньшевистской  партии.  В
мае-августе 1917 г. работала в Орловском комитете партии. После Октябрьского
переворота  неоднократно  подвергалась арестам. Совместно с С.О. Цедербаумом
написала воспоминания "Из эпохи "Искры" (1924). Скончалась в ссылке в Сибири
в концк 30-х годов.
     452 Имеются в виду мартовские события 1921 г. в Германии -- вооруженное
выступление рабочих среднегерманского промышленного района, организованное в
основном коммунистами 23  марта  -- 1 апреля в ответ  на  введение войск  на
предприятия. Выступление закончилось поражением рабочих.
     453 "Совбуры" --  советская буржуазия, вскоре  получившая  наименование
нэпманов.
     454 Речь  идет о  так  называемой "зубатовщине" (по  имени жандармского
полковника, начальника Московского охранного отделения (с 1896 г.) и особого
отдела   депатамента   полиции  (1902--1903)  Зубатова  Сергея   Васильевича
(1864--1917).  "Зубатовщину"  называли  еще  "полицейским  социализмом".  Ее
существо состояло в создании в 1901--1903 гг. легальных  рабочих организаций
под контролем полиции (Москва, Петербург, Киев, Минск и  другие  города),  в
которых проповедовались идеи экономической борьбы и сотрудничества рабочих с
властями. в связи с тем, что зубатовские союзы не оправдали надежд, они были
ликвидированы властями, а сам Зубатов снят со своего поста.
     455   Рожков   Николай   Александрович   (1868--1927)   --   российский
политический  деятель и  историк, большевик в  1905--1910  гг. В  1910 г.  в
ссылке стал нефракционным  социалистом. В 1917--1922  гг член меньшевистской
партии.   После   Октябрьского   переворота   подвергал   критике   политику
большевистских  властей.   Подвергался   арестам.   С  1924   г.  отошел  от
политической деятельности.  Вел  научную  работу.  Автор  трудов  по истории
сельского  хозяйства,  государственного   аппарата  России   XVI--XVII  вв.,
развития капитализма в  России.  В 1918--  1926 гг. выпустил фундаментальный
труд  "Русская  история  в  сравнительно-историческом  освещении"  (12  тт.)
Профессор с 1922 г.
     456  Ярославское восстание  6--21  июля 1918  г.  против большевистской
власти происходило под  руководством тайной организации Союз защиты родины и
свободы во  главе  с  Б.В.  Савинковым.В восстании  принимала участие  также
меньшевистская организация города. Было жестоко подавлено Красной Армией.
     457  Last not least (англ.) -- последнее  по  местоположению, но не  по
значению.
     458  Речь идет о кампании  против Учредительного  собрания в  советской
прессе в конце 1917 -- начале 1918 г. и последовавшем затем его разгоне.
     459  Речь  идет  о  Национальном  Учредительном собрании,  избранном  8
февраля  1871 г. во  Франции во время франко-прусской войны, после свержения
режима  Второй империи.  Национальное  собрание утвердило  правительство  во
главе с  А.  Тьером. Члены собрания  и  правительство бежали из Парижа после
восстания 18 марта 1871 г. в бывшую резиденцию французских королей Версаль и
находились там во  время Парижской Коммуны (до  последних  чисел мая). После
разгрома Коммуны представители Национального собрания возвратились в Париж.
     460  Дутов  Александр Ильис  (1879--1921). Генерал-лейтенант (1919).  В
ноябре 1917  г. возглавил восстание  казаков против большевистской  власти в
Оренбурге (Южный Урал).  Командовал Оренбургской армией в вооруженных  силах
Колчака. После разгрома Колчака бежал в Китай, где был убит.
     461 Entgleisungen (нем.) -- отклонения, ошибки.
     462  Конвент (точнее Национальный  Конвент)  -- высший  орган власти во
Франции  во время революции 1789--1799 гг. (с сентября 1792  по октябрь 1795
г.).  Депутаты  делились  на три  группы:  жирондисты  (умеренные  политики,
центристы),  якобинцы (радикальные)  и  "болото"  (занимавшие  промежуточную
позицию или же не имевшие устойчивых взглядов). Вначале  наибольшим внимание
пользовались жирондисты. После  насильственного их изгнания  из Конвента (31
мая -- 2 июня 1893 г.) власть захватили якобинцы. Фактически власть передана
Комитету общественного  спасения  (см. примеч. 492).  После государственного
переворота в конце июля 1794  г. (термидорианский переворот) и казни лидеров
якобинцев  решающее влияние в  Конвенте  возвратилось к  умеренным.  Конвент
прекратил  существование  после принятия конституции 1795  г., которая ввела
режим Директории.
     463 Речь идет об  "Искре", социал-демократической газете, выходившей  в
1900--1905 гг. После  II  съезда  РСДРП  с октября  1903  г. (сн. 52) газета
находилась  под  руководством  меньшевиков.  Именно  этот   период  ("новая"
"Искра") имеется в виде в данном случае.
     464 Якобинцы -- политическая группировка во время Французской революции
1789--1799 гг. Называлась по месту  заседаний в Париже в помещении монастыря
якобинцев (французское  наименование доминиканцев). Политическая группировка
оформилась  после  изгнания  в  1792 г.  из якобинского  клуба  жирондистов.
Якобинцы  опирались  на   различные  социальные  круги  (среднюю   и  мелкую
буржуазию,  крестьян, рабочих). Некоторое время существовал фактический блок
между  якобинцами  и парижскими  санкюлотами (см.  примеч.  114),  откуда  и
неточное  выражение  "якобинское  санкюлотство". В  отличие  от  жирондистов
якобинцы выступали за решительные меры против контрреволюции  и за  введение
"всеобщего  максимума"  (твердых  цен  на  основные  предметы  потребления и
фиксированной  заработной  платы).  Установив   свою   власть  в  результате
государственного переворота 31 мая -- 2 июня 1793 г., якобинцы во главе с М.
Робеспьером  развязали  кровавый террор.  Власть якобинцев  была свергнута в
результате нового переворота в конце июля 1794 г.
     465  Имеется в виду Нечаев Сергей Геннадиевич (1847--1882) --  участник
российского революционного  движения. Организатор тайного общества "Народная
расправа". Возможно, был автором "Катехизиса революционера" (по этому поводу
высказываются разные мнения -- о совместном авторстве с Бакуниным, о  личном
авторстве,  о присвоении авторства Нечаевым). Применял методы мистификации и
провокации. В  1872  г.  убил в  Москве студента  И.И. Иванова и  скрылся за
границу.  В  1872  г.  был  выдан  России  швейцарскими властями. В 1873  г.
приговорен  к 20  годам  каторги.  Умер  в  Петропавловской  крепости.  Хотя
"нечаевщину"  отвергала   русская   революционная  демократия,   большевики,
формально  присоединившиеся к ее осуждению,  фактически следовали  многим ее
догматам.
     466  "Военный  социализм"  --  политика государственного  регулирования
экономики во время первой мировой войны, возникшая в ряде европейских стран.
Различные государственные  органы и специальные комитеты  устанавливали  для
предприятий  объемы  производства, виды  продукции, сроки ее изготовления. В
сельском хозяйстве  вводились принудительные посевные площади и обязательные
сдачи   крестьянами  урожая  по  продовольственной  разверстке  государству.
Применялись принудительные  меры в области трудовых отношений,  в  частности
рабочим запрещалось выдвигать  "непомерные" требования, прибегать к стачкам.
Была введена карточная система распределения продуктов первой необходимости.
В  наибольшей  мере  это  было  характерно  для Германии, где  функции  ряда
чрезвычайных органов, в частности Военного комитета немецкой промышленности,
были весьма широки.
     467 Имеются в виду анархистские настроения, родоначальником которых был
Бакунин  Михаил Александрович (1814--1876) -- русский революционер, теоретик
анархизма,  один  из  идеологов  народничества.  С  1840  г. Бакунин  жил за
границей, участвовал в  революции 1848--1849 гг. Был арестован  австрийскими
властями  и выдан  России в 1851 г. Находился в заключении в Петропавловской
крепости, а затем в ссылке, откуда в 1861 г. бежал за границу. С 1864 г. был
одним    из    руководителей    Международного   товарищества   рабочих   (1
Интернационала), в котором вел борьбу против  стремления К. Маркса  навязать
международному рабочему  движению свои взгляды  и монопольное руководство. В
1872 г. Бакунин был исключен из 1 Интернационала однако продолжал руководить
международной анархистской организацией, сохранившей то же название.
     468  Учредительная  конференция  Второго  с  половиной   Интернационала
состоялась  в Вене  22--27 февраля  1921 г.  Были  представлены  Независимая
социал--демократическая   партия  Германии,   Независимая   рабочая   партия
Великобритании, Социалистическая партия Франции  и ряд других организаций, в
том числе  РСДРП  (объединенная)  и  партия  левых  эсеров.  На  конференции
возникли  серьезные  разногласия  по  поводу  положения  в Грузии.  В  адрес
конференции  поступили  обращения   правительства  и  Социал-демократической
партии  Грузии с призывом  протестовать  против происходящего  в  это  время
наступления   советских  войск  на   столицу  Грузии   Тифлис,   означавшего
большевистскую  агрессию   против  Грузинской   Демократической  республики.
Несмотря  на  призывы  меньшевиков  принять решительное заявление  протеста,
конференция  ограничилась двусмысленным документом, осуждавшим  интервенцию,
если  она  действительно  имеет  место,  но заявлявшим,  что  защита русской
революции остается задачей международного пролетариата.
     469  "Volksrecht"  ("Народное  право")  --  швейцарская  газета,  орган
Социал-демократической партии.
     470   "Humanite"   (правильно   "L,Humanite"  --   "Человечество")   --
французская ежедневная  газета.  Основана Ж.  Жоресом в 1904 г.  в  качестве
органа  Социалистической  партии.  С  декабря  1920  г.   центральный  орган
компартии. Выходит по настоящее время.
     471 Имеются в  виду мартовские  события 1921 г. в Германии (см. примеч.
452). Putsch (нем.) -- мятеж.
     472 Pour lex beaux yeux (франц.) -- во имя прекрасных глаз.
     473 In partibus infidelium (лат.) -- в неверном направлении.
     474  Рижский мирный  договор между РСФСР и Польшей  (18 марта  1921 г.)
завершил  советско-польскую  войну,  установил границу,  согласно  которой в
составе  Польши  были  сохранены  Восточная  Галиция  (Западная  Украина)  и
Западная Белоруссия, дипломатические и торговые отношения.
     475  Речь  идет  о  конференции  депутатов  российского  Учредительного
собрания, находившихся  в  эмиграции. Конференция состоялась в  Париже 8--10
января   1920  г.  Ее   участники  резко  осудили   большевистский   террор,
единовластие большевиков и призвали западные державы оказать помощь России в
восстановлении демократического устройства.
     476 Ausspielen (нем.) -- переигрывать, пересматривать.
     477 Леви (настоящая фамилия Гартштейн) Пауль (1883--1930) -- германский
социал-демократ, адвокат.  Участник Циммервальдской конференции 1915 г. Член
компартии Германии со дня ее основания в 1919--1921 гг. председатель партии.
С 1920 г. депутат рейхстага. В феврале 1921 г. вышел из ЦК, в апреле того же
года    исключен   из    партии    как   правый.   Вскоре    возвратился   в
Социал-демократическую партию.
     478  Гофман  Адольф   (1858--1930)  --  германский  социал-демократ,  в
1908--1918 гг. член Прусского ландтага. Во время первой мировой войны  стоял
на пацифистских позициях. С 1917  г. член Независимой социал-демократической
партии.  В  1920   г.   перешел   в  компартию,  но  вскоре   возвратился  в
Социал-демократическую партию.
     479 Речь  идет об издательстве  Гржебина, действовавшем в  Берлине  и в
Москве,  В  1920 г. издательство  приступило  к выпуску мемуаров Мартова, но
конфискация собственности Гржебина в России прервала эту работу . Мартовские
"Записки  социал-демократа" (часть 1) были выпущены  в Москве в 1924  г.  по
инициативе  его  брата  С.О.  Цедербаума (Ежова), но, безусловно,  с санкции
высших  большевистских  иерархов.  Мемуарные  элементы содержались  также  в
книгах  Мартова  "Развитие  крупной  промышленности  и  рабочее  движение  в
России".  М.,Пг.,  1923,  "Общественное  и  умственное  развитие  в  России.
1870--1905". М., Л.,  1924, "История российской  социал-демократии".  Период
1898--1907". М., Пг., 1918.
     480  В  тексте  ошибочно  "война".  Оговорка  свидетельствует  о  резко
ухудшевшимся самочувствии Мартова.
     481  "Observer" (правильно "The Observer"  "Наблюдатель") -- английская
воскресная информационная газета. Выходит в Лондоне с  1791  г. по настоящее
время.
     482  Немезида  (Немесида)  --  в греческой мифологии богиня  возмездия,
карающая за нарушение общественных (в том числе правовых) и  моральных норм.
Изображалась с атрибутами контроля (весы, уздечки), наказания (меч, плеть) и
быстроты  (крылья,  колесница).  На  протяжении  веков  считалась  синонимом
неизбежной кары.
     483 Table d,hote (франц.) -- табльдот,  коллективный обеденный  стол по
общему меню в гостигицах и пансионатах.
     484 "People" (правильно "Le  People"  -- "Народ") -- ежедневная газета,
центральный   орган   Бельгийской   рабочей    партии,   затем   бельгийской
социалистической партии. Выходит с 1885 г. по настоящее время.
     485 Коллекта -- сбор (русифицированное французское слово collecte).
     486 Имеются в  виду  деятельница  меньшевистской  партии  Меринг  Берта
Борисовна (1885--1970) и  ее муж. Б.Б.  Меринг эмигрировал из России в конце
1919  г.,   жила   в  Париже,  активно  участвовала  в  организации   помощи
политзаключенным в  России  (СССР). После второй  мировой  войны возглавляла
организацию помощи детям.
     487  Имеется в виду Иванович Степан Иванович (настоящие фамилия, имя  и
отчество Португейс Семен  Осипович)  (1880--1944) -- деятель  правого  крыла
меньшевиков, последователь  Поресова. Во  время  гражданской войны входил  в
Союз возрождения,  сотрудничал с  Деникиным. Затем эмигрировал. В 1922--1925
гг. издавал в берлине журнал  "Заря". Заграничная  делегация  меньшевистской
партии вела острую  полемику  с  группой  "Заря". Ивановичу  было отказано в
приеме в  берлинскую группу РСДРП. В 1933--1940 гг. Иванович жил во Франции,
с 1940 г. в США.
     488  Речь  идет  о  брошюре  В.И. Ленина  "О  продовольственном  налоге
(Значение новой политики и ее условия)", опубликованная в мае 1921 г.
     489 "Sie sind auf dem besten  Wege" (нем.) -- "Вы  находитесь  на самом
лучшем пути". По смыслу -- "Вы находитесь на пути к выздоровлению".
     490 Рабочая  оппозиция --  оппозиционная  группа в  РКП(б) в 1920--1922
гг., возглавляемая А.Г. Медведевым, А.М.  Коллонтай и  др.  Участники группы
считали  необходимым  значительно  расширить  права  и  функции  профсоюзов,
передать им управление  экономикой.  Группа  выступила с обоснованием  своих
взглядов  на  Х  съезде  РКП(б) (1921) и  была  осуждена  съездом, принявшим
резолюцию,  в   которой   позиция   рабочей  оппозиции   была  оценена   как
"анархо-синдикалистский уклон".
     491  Под  "наполеоновской  легендой" имеются  в виду факты, предания  и
вымыслы, составляющие в комплексе культ французского императора Наполеона I.
"Наполеоновску. легенду"  поддерживали и усиленно  распространяли во Франции
бонапартисты --  сторонники восстановления династии Бонапартов после падения
Первой  (1814) и Второй (1870)  империй.  "Наполеоновская  легенда" потеряла
политический характер, оставшись социо-культурным фактором с конца XIX в.
     492 Комитет общественного спасения --  один  из комитетов  фрнацузского
Конвента 1793--1795 гг. Во время  якобинской  диктатуры (июнь  1793  -- июль
1794 г.) фактически играл  роль диктаторского  правительства.  Руководителем
был М. Робеспьер.
     493  Aufenthaktsbewilligung  (нем.)  -- разрешение  на  пребывание,  на
проживание.
     494  Five  o,clock tea  (англ.)  -- чай в пять  часов, пятичасовой чай,
обычай англичан.
     495 Бутырки (Бутырка) -- тюрьма в Москве.
     496  Петропавловская  крепость  расположена напротив Зимнего  дворца на
другом  берегу  Невы. Заложена  Петром  I  в  1703  г., затем  достраивалась
(архитекторы Д. Трезини, Н.А. Львов). В крепости содержались  политические и
другие  "государственные"  заключенные.  Имела  арсенал  и  являлась  важным
стратегическим  пунктом Петербурга (Петрограда). Ныне Историко-революционный
музей.
     497    Бермонт    (Бермонт-Овалов)   П.Р.   --    генерал,   командовал
антибольшевистскими войсками на северо-западе России  и в  Прибалтике. После
гражданской войны эмигрировал. Автор книги "В борьбе с большевиками" (1925).
     498  Сокольников  (настоящая  фамилия  Бриллиант)   Григорий  Яковлевич
(1888--1939)  --  советский  государственный  деятель.  Большевик с  1905 г.
Непосредственно  после  Октябрьского  переворота  1917  г.  был  генеральным
комиссаром банков. Являлся  председателем советской делегации при подписании
Брестского  мира  с  Германией 3 марта  1918 г.  Во время  гражданской войны
командовал соединениями Красной Армии.  В 1921--1926  гг. нарком финансов, в
1929--1934 гг. поспред СССР  в Великобритании. С 1934 г. заместитель наркома
иностранных дел  СССР. Участвовал в "новой оппозиции"  1925 г. На XIV съезде
ВКП(б) (1925) предлагал сместить Сталина с поста  генерального секретаря ЦК.
Арестован в 1936 г. На втором "открытом" судебном  процессе в Москве по делу
"параллельного   антисоветского  троцкистского   центра"  (январь  1937  г.)
приговорен к заключению. Умер в тюрьме.
     499 Сведений  о деятеле Дальневосточной республики Берлацком обнаружить
не удалось.
     500  Речь   идет   о   Каппеле   Владимире   Оскаровиче  (1883--1920)--
генерал-лейтенанте,   одном   из   руководителей   вооруженной   борьбы    с
большевистской властью во  время гражданской  войны на Урале  и в Сибири.  В
1918 г. командовал  группой войск Комитета членов  Учредительного собрания в
1919 г.  -- корпусом,  армией, а сдекабря 1919  г.  восточным фронтом  армии
Колчака.
     501  Дальневосточная  республика  (ДРВ) --  демократическое  по форме и
пробольшевистское   по   существу   временное   "буферное"   государственное
образование между Россией и  Японией, существовавшее с апреля 1920 по ноябрь
1922  г.  Включала территории Забайкалья, Приамурья и Приморья. Столицей был
вначале  Верхнеудинск,  с  октября 1920 г. Чита.  После изгнания японцев ДРВ
была включена в РСФСР.
     502 Речь идет о III конгрессе  Коминтерна, состоявшемся  22  июня -- 12
июля 1921  г. в Москве.  Основными  вопросами  были:  мировой  хозяйственный
кризис и задачи Коминтерна, о тактике РКП(б), о борьбе против Амстердамского
Интернационала, о движении коммунистической  молодежи, о женском движении, о
кооперативном движении, вопросы отдельных  партий. Конгресс  одобрил тактику
развития массовой борьбы,  завоевания большинства рабочего  класса на основе
непримиримой  борьбы   против  социал-демократии,  которая  оценивалась  как
главная социальная опора буржуазии.
     503  CGT  (Confederation  General du Travail) --  Всеобщая конфедерация
труда  Франции (ВКТ) -- крупнейшее профсоюзное объединение страны, созданное
в 1895 г. Находилось под влиянием  Социалистической партии. В 1921 г. в  ВКТ
произошел раскол,  из нее  выделилась  Унитарная всеобщая  коныеренция труда
(УВКТ), в которой преобладали анархо-синдикалисты. Вскоре решающее влияние в
УВКТ получили коммунисты. Она вновь включилась в ВКТ в 1937 г.
     504    Вайнштейн   Семен   Лазаревич   (псевдоним   Звездин,   Звездич)
(1876--1923?) -- деятель меньшевистской партии.  Примыкал к правому крылу. В
1917  г.  член  Исполкома  Петроградского  Совета,  член  ВЦИК.  В  1922  г.
эмигрировал в Германию.
     505  Станкевич  Владимир Бенедиктович  (правильные фамилии и имя Станка
Владос)   (1884--1968)   --   российский    общественный   деятель,   юрист,
приват-доцент Петербургского университета, член Партии  народной свободы.  В
1917 г. был комиссаром Временного правительства при штаб-квартире Верховного
главнокомандующего.   После  Октябрьского   переворота  принимал  участие  в
вооруженном сопротивлении большевикам, находился  в подполье. Был арестован,
но  вскоре освобожден. В  августе  1919 г. нелегально выехал за  границу.  В
январе 1920 г. организовал в Берлине группу "Мир и  труд", издававшую газету
"Голос России" и журнал "Жизнь", в которых содержались  призывы покончить  с
гражданской  войной  и  восстановить  мир в России.  Выражалась  надежда  на
позитивную  эволюцию  большевизма.  Группа  высказывалась  за  возобновление
западноевропейскими странами торговых и дипломатических отношений с Россией.
Группа "Мир  и  труд" существовала немногим более года.  Позже Станкевич вел
активную   публицистическую   деятельность   и   сотрудничал  с   берлинским
издательством "Зание". С 1923 г.  жил  в Литве,  был профессором Каунасского
униыерситета.  После  второй  мировой  войны  эмигрировал  в США. Работал  в
Арктическом институте.
     506  Берлинский  комитет  помощи голодающим был создан  как  автономное
ответвление   Всероссийского  комитета  помощи  голодающим  (Всероспомгола),
образованного 18  июля  1921  г.  в  составе  официальных  лиц (председатель
Каменев, члены Литвинов, Семашко,  Красин  и др.) и ряда видных общественных
деятелей, в основном из числа бывших кадетов и  беспартийных интеллектуалов.
В состав комитета вошли Е.Д. Кускова,  С.Н. Прокопович, писатели М. Горький,
М  Осоргин  и  др.  Почетным  председателем  был  объявлен  В.Г.  Короленко.
Советские власти  обвинили  неугодных им членов Всероспомгола в том, что они
используют  комитет в своих политических целях. 27--31  августа "буржуазные"
члены комитета были арестованы.
     507  Коссовский В. (настоящие фамилия, имя и отчество Левинсон  Мендель
Яковлевич) -- один  из основателей  и руководителей Бунда, член  его ЦК.  Во
время первой  мировой  войны занимал германофильскую позицию. К Октябрьскому
перевороту 1917 г. отнесся враждебно. Работал в организациях Бунда в Польше.
В 1939 г. эмигрировал в США.
     508  Жорес  Жан   (1859--1914)  --  французский  политический  деятель,
социалист,  лидер  правого  крыла  Социалистической партии, видный  историк,
автор  многотомного труда по  истории  французской революции 1789--1799  гг.
Жорес активно боролся против милитаризма и  войны. Был убит  накануне первой
мировой войны.
     509 Geerkschaft (нем.) -- профсоюз.
     510 Rotes Kreuz (нем.) -- Красный Крест.
     511 Имеется в виду Всероссийский комитет помощи голодающим (см. примеч.
506).
     512 Смирнов (настоящая фамилия  Гуревич) Е.  -- российский общественный
деятель, октябрист, участник Комитета помощи голодающим.
     513  "Прокукиш"   (или   "Кукиш")  --  презрительная  кличка,   которой
социалистически   настроенные   деятели,   включая   меньшевиков,   наделили
Всероссийский комитет помощи  голодающим, полагая, что он  не был изначально
способен справиться  со взятыми на себя  задачами. Кличка была образована по
фамилиям руководителей "буржуазной" части комитета -- Кусковой и Кишкина или
же Прокоповича, Кусковой и Кишкина. Кличка была подхвачена  В.И. Лениным. 26
августа 1921  г.  он писал  Сталину  и другим членам политбюро  ЦК РКП(б)  о
поведении  этих "Кукишей", требуя распустить "Кукишей", арестовать их,  дать
директиву  газетам "начать на сотни ладов высмеивать "Кукишей"  (Ленин  В.И.
Соч., изд. 5-е. М., 1965, т. 53, с. 140--142).
     514 Панкхерст  Сильвия (1882--1960) -- деятельница британского рабочего
движения.   После    Октябрьского    переворота   выступала   в    поддержку
большевистского правительства. В 1921  г. вступила  в  компартию,  но вскоре
порвала с ней. Выступала с критикой СССР и международного  коммунистического
движения.
     515  Уншлихт Иосиф Станиславович  (1879--1938) -- советский партийный и
государственный  деятель. Социал-демократ  с  1900  г.,  участник  польского
социал-демократического    движения.     В    октябре    1917     г.    член
Военнореволюционного комитета в Петрограде, большевик. С 1921 г. заместитель
председателя ВЧК, затем ГПУ. В 1925--1930 гг. заместитель наркома по военным
и  морским  делам  СССР. В  1933--1935  гг.  начальник  Главного  управления
гражданского  воздушного  флота СССР. Арестован во время "большого террора",
расстрелян без суда.
     516    Рафес    Моисей    Григорьевич    (1883--1942)    --    участник
социал-демократического  движения  в  России  с  1899  г.  Деятель  Бунда  и
меньшевистской партии. После Октябрьского переворота 1917 г. возглавил левое
крыло  Бунда. В  1919 г. вступил в РКП(б). Служил в Красной  Армии. Затем на
советской работе в Москве.  По-видимому,  был арестован во  время  "большого
террора" и умер в заключении.
     517  Verlag  ''Freiheit''  (нем.)  --  издательство газеты  "Фрайхайт",
выпускавшейся независимой социал-демократической партией Германии.
     518 Katzenjammer (нем.) -- кошачье несчастье, жалоба (иронически).
     519  Группа  "Освобождение  труда"   --  первая  российская  зарубежная
социал-демократическая  организация, основанная  в Женеве Г.В.  Плехановым в
1883 г.  В  группу  вошли П.Б. Аксельрод,  Л.Г.  Дейч,  В.И.  Засулич,  В.Н.
Игнатов, с 1888 г. в ней участвовал  С.М. Ингерман. Группа  пропагандировала
марксизм  путем издания и  распространения работ  Маркса и Энгельса, выпуска
брошюр  и  сборников  с работами своих членов, пыталась поддерживать связь с
социал-демократами  в  России,  подготовила  II съезд  РСДРП. На этом съезде
(1903) было объявлено о ее самороспуске.
     520 Союз русских социал-демократов за границей был создан в 1894  г.  в
Женеве   группой   "Освобождение   труда".  Издавал   социал-демократическую
литературу на  руском языке, сборник "Работник". I съезд  РСДРП признал Союз
заграничным представительством партии.  С  1899  г. издавал  журнал "Рабочее
дело".  В  конце XIX в. стоял на  позициях  "экономизма".  Был  распущен  по
решению II създа РСДРП.
     521   Тимофеев   И.И.   --    российский    социал-демократ,   участник
социал-демократических кружков П.В. Точисского, а затем М.И. Бруснева, позже
Союза русских социал-демократов за границей.
     522   Кричевский   Борис    Николаевич    (1866--1919)   --    участник
социал-демократического движения  в России  с  80-х годов XIX  в.,  один  из
лидеров "экономистов". После 1903 г. отошел от политической деятельности.
     523 Имеется  в виду раскол на меньшевиков и большевиков  на  II  съезде
РСДРП 17  июля  -- 10  августа  1903  г.  (Брюссель,  Лондон).  Размежевание
произошло  при голосовании первого параграфа устава партии при выборах  ЦК и
редакции центрального партийного печатного органа. Хотя раскол был формально
рпеодолен  на IV  съезде РСДРП (1906), фактически он не прекратился  и вновь
официально  был  провозглашен большевиками  на  VI (Пражской)  конференции в
январе 1912 г., присвоивший  себе право исключить "меньшевиков-ликвидаторов"
из партии и избрать большевистский ЦК.
     524 Schwung (нем.) -- подъем, размах.
     525 Речь идет о руководящем органе Второго с половиной Интернационала.
     526 Fimmen (Фиммен) Эдо --  голландский  социал-демократ  и профсоюзный
деятель.  С  1919  г.   заместитель  председателя  Международной   федерации
профсоюзов   (Амстредамского   Интернационала)  и   секретарь  Международной
федерации рабочих траспорта.
     527  Oudgeest  (Удгест)  Ян  --  голландский  социалист  и  профсоюзный
деятель.   С   1919  г.  заместитель  председателя  Международной  федерации
профсоюзов. С 1923 г. член Комитета связи Международной федерации профсоюзов
и Социалистического Рабочего Интернационала.
     528 Имеется в виду руководящий орган Амстердамского Интернационала.
     529 Feststellen (нем.) -- установить.
     530 Aktionen (нем.) -- действия.
     531 Verstandnis (нем.) -- понимание.
     532 Речь идет о журнале No 3 "Социалистический вестник".
     533 Сведений о В.С. Майере обнаружить не удалось.
     534    Биншток    Григорий    Осипович    (1884--1954)    --   участник
социал-демократического  движения  в России с  1904  г.  Вначале примыкал  к
большевикам,  затем  меньшевик.  В  годы  первой  мировой  войны   стоял  на
интернационалистских  позициях.  Находился в  эмиграции в  Дании. В 1916  г.
возвратился  в Росси. В  1917 г.  был  членом  Петроградского  Совета. После
Октябрьского переворота эмигрировал в Германию.
     535 Головин Федор Александрович  ()1867 или 1868--1937)  --  российский
земский  деятель,  один   из   основателей  партии  кадетов,   член  ее  ЦК.
Председатель  II  Государственной  думы.   Деятель   Объединенного  комитета
Земского  и Городского союзов  (Земгора), созданного  в  1915  г. для помощи
снабжению армии в условиях войны. После  Октябрьского переворота  работал  в
советких учреждениях. Арестован во время "большого террора" и расстрелян без
суда.
     536  Менажировать (от французского  слова menage) -- управлять,  вести,
следить за собой. В данном случае -- последнее значение.
     537 Нахамкис -- настоящая фамилия Ю.М. Стеклова (см. примеч. 249).
     538  "Общее  дело"  --  ежедневная  вечерняя газета, издававшаяся  В.Л.
Бурцевым.  Начала  выходить  26 сентября (9 октября) 1917  г.  в Петрограде.
Закрыта после Октябрьского переворота. Издание  было возобновлено в париже в
1920 г.
     539  "Pour  la  Russie"  ("За  Россию")   --  эмигрантская   газета  на
французском языке,  выходившая в Париже -- 1919--1920  гг. В 1920--1921  гг.
выходила под названием "Bulletin d,information Pour la Russie".
     540  Reparation  (фр.)   --  репарации.  В  международном   праве   вид
материальной международно-правовой ответственности, состоящий  в  возмещении
государством   причиненного  ущерба  в  денежной   форме.  Обычно  репарации
предусматриваются в мирном договоре.
     541  Васильев  Б.С.   (псевдоним  С.   Крамалевский)  --  петроградский
меньшевик. Был депутатом Учредительного собрания.
     542 Echt (нем.) -- подлинный.
     543   Менжинский   Вячеслав   Рудольфович  (1874--1934)  --   советский
государственный деятель. Социал-демократ с 1902 г. Юрист. Выступал также как
поэт  и художник,  но  каких-либо способностей не проявил. В 1917--1919  гг.
нарком финансов  РСФСР. С  1919  г. служил  в  ВЧК.  В  связи  с  состоянием
здоровья, а  также в результате полного равнодушия к делам (он проводил дни,
лежа  на  диване и читал  книги  на многих языках, а  также  сочинял стихи),
Троцкий  писал, что  Менжинский "не человек,  а тень  человека" (Троцкий  Л.
Портреты  революционеров.  М.,  1991,  с  253).   Фактическим  руководителем
ведомтства был Г.Г. Ягода.
     544   Работа  К.  Каутского  "Терроризм  и  коммунизм.   К  вопросу   о
естественной истории революции"  была опубликована в  Берлине в  1919  г.  В
работе подвергалась  острой критике власть  большевиков, их полный  отказ от
демократии, террористические установки. Указывалось на неготовность России к
социалистическим  преобразованиям  и выражалась  надежда, что страны  Запада
смогут осуществить мирный и постепенный переход к социализму.
     545 Crescendo (ит.) -- громче, с нарастающей громкостью.
     546 Der drohende Zuzammenbruch (нем.) -- неизбежный разрыв.
     547 Der Arbeitszwang (нем.) -- принудительный труд.
     548 Staatsclaverei (нем.) -- государственное рабство.
     549 Речь идет о брошюре Л.Д. Троцкого  "Терроризм  и коммунизм" (1920),
являвшейся ответом на брошюру К. Каутского под тем же названием (см. примеч.
544).  В брошюре Троцкого содержались попытки обосновать  законность  власти
большевиков  в качестве диктатуры пролетариата,  откровенно указывалось, что
большевики    отвергли   демократию   "во   имя   концентрированной   власти
пролетариата", всячески оправдался террор большевистской власти.
     550 "Единтво"  -- небольшая социал-демократическая  группа, созданная в
1914 г. Идейным руководителем был Г.В. Плеханов. "Единство" стояла на правом
фланге, требуя, чтобы российские социал-демократы проводили решительный курс
сотрудничества с  властями  в  деле  защиты  от германского  нашествия (курс
оборончества). Группа издавала под  тем же названием.  Серьезным влиянием не
пользовалась. В числе руководителей группы, кроме Плеханова, были В. Засулич
и Г. Алексинский.  После  Октябрьского  переворота 1917  г.  группа пыталась
продолжать  деятельность, решительно  осудив большевистскую  власть.  Весной
1918 г. была запрещена.
     551  Кишкин Николай Михайлович (1864--1930) -- один из лидеров кадетов,
министр  Временного  правительства  в  1917  г.   Врач.  После  Октябрьского
переворота выступал против власти большевиков, был арестован. После амнистии
работал в Наркомздраве РСФСР. Несколько раз вновь подвергался арестам.
     552   Алексинский   Григорий   Алексеевич   (1879--1965  или  1968)  --
социал-демократ. В 1905--1917 гг. большевик. Депутат IIГосударственной думы.
С  1908 г. отзовист. С  1917  г.  член плехановской группы "Единство". Летом
1917 г. провел расследование и  представил властям документы о связях Ленина
и других большевиков с германскими спецслужбами. В 1918 г. эимгрировал.
     553 "Matin" ("Утро")  --  французская  ежедневная газета. Издавалась  в
Париже в 1884--1944 гг. Во время германской оккупации Франции сотрудничала с
оккупантами.
     554 О М.М.  Литвинове  см. примеч. 198.  Под "экспоприаторским прошлым"
Красина и Литвинова имеется в виду их связь с участниками бандитских налетов
боевиков большевистской партии с целью  захвата денежных средств. Об участии
Красина  в попытках реализовать  фальшивые деньги см. примеч. 425. Литвинов,
на деньги, полученные, в  частности, в результате "эксов" готовил транспорты
с оружием для переброски в Россию во время революции 1905--1907 гг.
     555  Экзекутива  --  исполнительный орган.  Имеется  в виду руководство
Второго с половиной Интеранционала.
     556 Чарский -- псевдоним Е.А. Ананьина (см. примеч. 1).
     557  "Times" ("Времена") -- ежедневная газета. Выходит в Лондоне с 1785
г. Связана с консервативной партией.
     558 Имеется  в виду информационная  газета  "Nieuwe Rotterdams Courant"
("Новые Роттердамские Куранты"), выходившая в 1844--1945.
     559 Bolshevisant,  ,ы -- иронический  термин, которым  Мартов определял
лиц, симпатизировавших большевикам с оговорками.
     560  "Современные  записки" --  русский  эимгрантский  журнал,  который
начала выпускать в  Берлине  группа эсеров  в  1920 г.  Журнал  выступал  за
"демократическое  обновление"  России.  Постепенно он  утратил  специфически
эсеровские  установки  и  в  известной  мере  стал  органом  всего  русского
зарубежья. Помимо политических,  исторических и литературоведческих статей в
журнале печатались  художественные  произведения многих  выдающихся  русских
писателей. Журнал выходил до 1940 г.
     561  Ферула  (от  латинского  ferula)  прут, используемый для телесного
наказания. В данном случае термин означает месть, насилие.
     562  "Киевская мысль" --  ежедневная либеральная газета,  выходившая  в
1906--1918 гг. В газете сотрудничал Л.Д. Троцкий.
     563 M-me Плеханова -- Плеханова Розалия Марковна, вдова Г.В. Плеханова.
     564  В  октябре  1921  г. нарком  иностранных дел  РСФСР  Г.В.  Чичерин
предложил Ленину  и  Троцкому  в целях  нормализации  отношений  с западными
державами  покинуть  Исполком  Коминтерна   и   признать  долги  царского  и
Временного правительств. Первое предложение Ленин отверг. Второе  потребовал
переработать.  Согласно  утвержденному им второму  проекту,  носившему более
сдержанный   характер,   советское  правительство  должно  было  объявить  о
признании в принципе  долгов до 1914 г., но реальную выплату начать только в
случае  создания необходимых условий: признания  советского правительства де
юре, заключения "всеобщего мирного договора", гарантии нерушимости советских
границ. 28 октября 1921  г. эти предложения в форме декларации правительства
были направлены правительствам зарубежных государств.
     565   Минский   (настоящая   фамилия   Виленкин)   Николай   Максимович
(1855--1937) --  русский  писатель, эмигрант. Активно  участвовал в  журнале
"Современные  записки",  в  котором публиковал  стихи  и литературоведческие
статьи.
     567  Толстой  Алексей Николаевич  (1882--1945)  --  русский писатель  и
общественный деятель. В  1919 г.  эмигрировал. Жил в  Париже, а с 1921 г.  в
Берлине.  Сотрудничал   в  газетах  и  журналах  эмиграции.  Был  редактором
литературного приложения сменовеховской газеты "Накануне". В эмиграции начал
писать роман "Хождение по мукам", который окончил после возвращения в Россию
(1923). Последние части "Хождения  по мукам" (они были завершены в 1941 г.),
повесть  "Хлеб"  и  другие  произведения  проникнуты  восхвалением  Сталина.
Фактически  обоснованию сталинского  единовластия  служил также исторический
роман "Петр I" и дилогия "Иван Грозный". Толстой был удостоен всех возможных
наград.
     568 Сведений о П. Пильском обнаружить не удалось.
     569 "Сегодня"  -- русская эмигрантская газета, выходившая в Риге в 20-е
годы.
     570  Российское  телеграфное  агентство  (РОСТА)  являлось  центральным
информационным агентством  РСФСР (СССР)  в 1918--1925  гг. После создания  в
1925  г.  Телеграфного  агентства  Советского Союза (ТАСС) стало  агентством
РСФСР. Было ликвидировано в 1935 г.
     571 Фрумкина Эстер -- член Бунда, затем член РКП(б).
     572 Горький Максим (настоящие фамилия,  имя и  отчество  Пешков Алексей
Максимович  (1868--1936) --  русский писатель и общественный деятель.  Автор
многичисленных   романов,    пьес,   рассказов,   стихотворений   в   прозе,
автобиологической  трилогии.  В  романе "Жизнь  Клима Самгина"  (1925--1936)
запечатлена   панорама  общественной   жизни   России  начала  ХХ  в.  После
Октябрьского  переворота   1917   г.   Горький  резко  критиковал   политику
большевистской  власти (очерки  "Несвоевременные  мысли"). Вскоре выехал  за
границу,  где  жил  до 1928  г.  После  возвращения на  родину был  объявлен
классиком,   удостоен    всевозможных    почестей,   пользовался   дружеским
расположением  И.В.  Сталина,  многократно  его  посещавшим и проводившим  в
особняке  Горького  встречи  в  писателем.  Сталин использовал  Горького для
унификации   художественной  литературы   под   логунгом  "социалистического
реализма", который сформулировал  Горький.  В  последние годы жизни  Горький
фактически  находился  под домашним арестом.  Обстоятельства его  смерти  не
ясны. Не исключено, что он был убит агентами советских спецслужб.
     573 Проводится сопротивление  положения в советской России с положением
во Франции накануне военного государственного переворота Наполеона Бонапарта
18 брюмера (ноябрь  1799 г.),  в результате которого  он  стал  консулом  --
фактически военным диктатором страны.
     574 Чичинадзе (?--1921) -- военный министр в  правительстве независимой
Грузии, социал-демократ. После занятия Грузии  Красной Армией был арестован.
Умер в заключении.
     575   "Коммунистический   Интернациол"  --   журнал,   орган  Исполкома
Коминтерна. Выходил  на  русском  иряде других языков в  1919--1943  гг. Был
главным печатным органом,  через который советское  руководство осуществляло
идеологический  контроль  над   международным  коммунистическим   движением.
Прекратил выход в связи с роспуском Коминтерна.
     576 Имеется в виду  брошюра  В.И. Ленина  "Детская болезнь "левизны"  в
Коммунизме"  (май  1920  г.).  Тактические  положения  брошюры   об  участии
коммунистов в реформистских профсоюзах, о компромиссах  и т.д. были положены
в основу решений II конгресса Коминтерна в том же году.
     577   Бруно  (псевдоним  Калниньша   Бруно   Павловича)   (1899--?)  --
латвийского  социал-демократа,  меньшевика.  Между  мировыми войнами  он был
одним  из  руководящих  деятелей  Латвийской социал-демократической  партии.
После второй мировой войны эмигрировал в Швецию, а затем в США.
     578 Люксембург Роза (1871--1919) --  деятельница польского, германского
и   международного   социал-демократического   движения.   Была   одним   из
руководителей  леворадикального направления в германской социал-демократии и
во  II ИНтернационале в начале ХХ  в.  Совместно с  К.Либкнехтом  образовала
группу "Спартак" (1916), а  затем Союз  "Спартака"  (1918). Выступала против
первой  мировой  войны. Была  одним  оз организаторов  компартии Германии на
рубеже 1918--1919  гг. В  январе 1919  г. была  убита правыми офицерами.  К.
Люксембург  в  тюрьме в  1918  г.  была  написана  работа  о  большевистской
революции, которую нельзя назвать "антибольшевистской", но в ней содержалась
резкая критика террора и других аспектов политики новых властей России.
     579  Речь  идет  о  конференции  трех  Интеранционалов, состоявшейся  в
Берлине 2--5 апреля 1922 г.  В ней  участвовали деятели  Второго, Второго  с
половиной и Третьего Интернационалов. Созыв конференции был попыткой создать
единый фронт рабочего класса в международном  масштабе. Однако  образованная
на конференции "девятка"  (комиссия из представителей  трех Интернационалов)
провела лишь одно заседание в Берлине 23 мая  1922 г,  на котором соглашение
об едином фронте,  объявленное в  апреле,  было  признано  потерявшим  силу.
Ликвидация "девятки" была спровоцирована большевиками, вышедшими из комиссии
под предлогом  того, что она саботирует созыв всемирного рабочего конгресса.
Действительные  причины   состояли  в  том,  что  после  неудачи  Генуэзской
конференции 1922 г. советские руководители  начали отход от  тактики единого
фронта.
     580  Бруке Луи  де  (1870--1951) --  бельгийский  политический деятель,
социалист.  В  20-е  годы  один  из лидеров  Бельгийской  рабочей  партии  и
Социалистического Рабочего Интернационала.
     581 Калинин Михаил Иванович (1875--1946) --  советский  государственный
деятель. Социал-демократ с  1898  г. С 1919 г.  председатель ВЦИК, с 1992 г.
председатель ЦИК СССР, с  1938 г. председатель Президиума Верховного  Совета
СССР. Член политбюро ЦК ВКП(б) с 1926 г. После недолгих колебаний в середине
20-х годов стал одним из ближайших сообщников в укреплении и фукционировании
тоталитарной системы в СССР. Впрочем, Л.Д. Троцкий с полным основанием писал
в  1938  г., "правящий слой  долго не брал  Калинина всерьез,  не  берет,  в
сущности, и сейчас" (Троцкий Л. Портреты революционеров., с. 235).
     582 Пьер  Андре -- французский  социалист, сотрудник газеты "Попюлер" в
начале 20-х годов.
     583  Commission  permanrnte (фр.) --  постоянная комиссия,  руководящий
орган Французской социалистической партии.
     584 Единый (единый  рабочий) фронт --  тактика, выдвинутая в конце 1921
г. руководством Коминтерна по инициативе В.И. Ленина в условиях краха планов
мировой  или  европейской  ревоюции.  тактика была  одобрена  IV  конгрессом
Коминтерна  (1922).  Она  предусматривала  установление  единых  действий  с
другими политическими силами, действующими в среде  рабочего класса,  во имя
достижения ближайших  экономических  и  политических задач.  В  рамках  этой
тактики  в апреле 1922  г. была  проведена конференция трех Интернационалов.
Уже  в 1924 г. коммунисты практически отказались от  тактики единого фронта,
начав кампанию против социал-демократии, прежде всего против левого крыла.
     585     SPD    (Sozialidemokratische     Partei    Deutschlands)     --
Социал-демократическая партия Германии.
     586 Schonen (нем.) -- задабривание.
     587  Штампфер  Фридрих  (1874-- 1957)  --  германский  социал-демократ,
публицист.  Во  время  первой  мировой  войны  стоял  на позициях  поддержки
правительства. В 1916--1933 гг. редактор газеты "Форвертс". В 1920--1933 гг.
член рейхстага. Был членом  Правления Социал-демократической  партии в Праге
после прихода нацистов к власти в 1933 г. В 1938 г. эимгрировал  во Францию,
в 1940 г. в США. В 1948 г. возвратился в Германию.
     588   USP   (Unabhangige  Sozialdemokratische  Partei  Deutzchlands  --
Независимая социал-демократическая партия Германии.
     589    Severae    (Севере)   --    французский   журналист,   сотрудник
социалистической газеты "Попюлер".
     590 Жуо  Леон  (1879--1951)  --  французский  общественный  деятель,  в
1909--1940 и 1945--1947 гг. руководитель Всеобщей конфедерации труда. в 1919
--1940 гг.  один из  руководителей Амстредамского Интернационала профсоюзов.
Был одним из основатетей нового профсоюзного центра "Форс увриер" в  1948 г.
Стоял на реформистских позициях.
     591 Имеется в виду Союз возрождения России.
     592  Речь  идет  о сосредоточении  в  г.  Кобленц  (западная  Германия)
французской   дворянско-монархической   эмиграции  после  начала   революции
1789--1799  гг.   Эмигранты   организовали  армию,   которая  участвовала  в
австро-прусской интервенции  во Франции. В 1794 г. французские войска заняли
Кобленц,  положив конец кобленцской эмиграции.  Кобленц стал  символом союза
контрреволюционных  сил с  зарубежной  реакцией в  их попытках ликвидировать
завоевания революции.
     593 Лиля --Л.О. Дан.
     594    Вера    --    А.И.    Вульфович--Цедербаум    --    жена    В.О.
Левицкого-Цедербаума.
     595 В феврале 1922 г. был арестован ряд лидеров партии эсеров. Вместе с
находившимися ранее  в заключении членами этой партии они были преданы суду,
происходившему  18  июня  --  7  августа  1922  г.  (всего  фигурировало  47
обвиняемых). Это был первый  в большевистской  России  крупный  политический
"показательный"  процесс.  Эсеры обвинялись  в  том,  что  они были агентами
Антанты,  покушались на  жизнь советских  вождей  и  т.д.  Суд сопровождался
массированной  пропагандистской кампанией. 20 июня в  Москве была  проведена
демонстрация  с  требованием   смертной  казни  для  обвиняемых.  Однако  на
состоявшейся  в апреле конференции трех  Интернационалов в Берлине делегация
Коминтерна вынуждена  была дать обязательство, что  эсеры не будут  казнены.
Хотя Ленин негодовал по этому  поводу (он  опубликовал статью  "Мы заплатили
слишком дорого"),  большевистское  руководство  вынуждено  было считаться  с
международным  общественным  мнением.  В  Москву были  допущены  в  качестве
защитников  видные  юристы-социалисты  Э.   Вандервельде,  Т.  Либкнехт,  К.
Розенфельд,  А. Ваутерс.  Однако  они были поставлены в такие противоправные
условия,  что были вынуждены  выступить  с  протестом и покинуть Москву.  14
обвиняемым  был   вынесен  смертный  приговор,  несиполнение  которого  было
обусловлено  прекращением "контрреволюционных  выступлений"  эсеров.  Лидеры
партии,  таким  образом,  стали  заложниками,  что  было  сформулирован,   в
частности,  в  листовке  ЦК РСДРП от  9  августа 1922  г. "Меньшевики  после
Октябрьской революции". Benson Vermont, 1990, с. 167).
     596  Имеется  в  виду Коллонтай  Александра Михайловна  (1878--1952) --
советская государственная и  партийная  деятельница. Большевичка с 1915 г. В
1917--1918  гг.  нарком  государственного  призрения.  С  1920 г. заведовала
женским отделом ЦК РКП(б). В 1920--1922 гг. примыкала к рабочей оппозиции. В
1923--1926 гг. полпред  СССР в Норвегии, в  1930--1945 гг. полпред,  а затем
посол Швеции.
     597 Франс Анатоль (настоящие фамилия и  имя  Тибо Франсуа) (1844--1924)
--  французский  писатель,  автор гротескно-фантастических  романов  "Остров
пингвинов",   "Восстание   ангелов".   Критиковал   христианский   фанатизм,
критически относился к роли революции в прогрессе  общества, однако выступал
в поддержку советской России. Лауреат Нобелевской премии (1921).
     598 Birkenwerden -- курорт  на горном  массиве  Шварцвальд, на  котором
лечился Мартов.
     599  Роллан  Ромен  (!866--1944) --  французский  писатель,  музыковед,
общественный деятель. Автор романа-эпопеи "Жан-Кристоф" (10 тт., 1904--1912)
-- истории  гениального  музыканта  на  фоне  общего  состояния  европейской
культуры начала ХХ в.  Приветствовал Октябрьский переворот в России.  В 30-е
годы активно выступал против  нацизма. Написал ряд художественных  биографий
великих  композиторов  и  музыковедческие исследования (цикл  о  Бетховене).
Лауреат Нобелевской премии (1915).
     600  Уэльс (правильно  Уэллс) Герберт Джордж (1866--1946) -- английский
писатель, автор многочисленных  научно-фантастических романов.  Проповедовал
социальное  совершенствование  в духе  реформистского  фабианского  общества
(1884--1900),  названного  по  имени Фабия  Максима -- римского  полководца,
прозванного  "кунктатором" (медлителем).  В 1920  и  1934  гг. посещал СССР.
Написал книгу "Россия во мгле" (1920).
     601  Либкнехт   Теодор  (1870--1948)   --  германский  социал-демократ,
адвокат,   старший  брат  К.  Либкнехта.   Выступал  защитником  на   многих
политических процессах. В 1922  г.  участвовал в защите руководителей партии
эсеров  на  "показательном" процессе  в Москве.  В  связи с  противоправными
действиями  суда и советских властей покинул  процесс, выступив с протестом.
После установления нацистской диктатуры эмигрировал в Швейцарию.
     602  Судебный  процесс  над   меньшевиками  в  1922  г.  не  состоялся.
По-видимому, широкая международная кампания протеста против суда над эсерами
заставила большевистское руководство отказаться  от нового "шоу-процесса". В
условиях,     когда    Ленин    ориентировался    на    единый    фронт    с
социал-демократическими   партиями   за  рубежом,  суд   над  руководителями
меньшевиков оказался невозможным.
     603  Семенов   Г.И.  (псевдоним  Васильев)  --   член   партии  эсеров,
руководитель   центрального   боевого  отряда   партии   после  Октябрьского
переворота 1917  г.  Был  арестован,  дал "чистосердечные показания",  в том
числе об участии руководителей партии эсеров в покушении на ленина в 1918 г.
В 1922 г. сыграл роль главного провокатора на судебном процессе над лидерами
эсеров. Наветы Семенова были основной  базой обвинения,  а затем  приговора.
Был освобожден судом  от наказания "за раскаяние". В 1922 г.  в Берлине была
издана    книга     Семенова    "Военная    и    боевая    работа     партии
социалистов-революционеров за  1917--1918 гг.", которая  фактически являлась
доносом советским властям.
     604 Инициал "В" расшифровать не удалось.
     605  "Революционная  Россия"  --  центральная газета  партии  эсеров  в
эмиграции. Выходила в Берлине. Редактором был В.М. Чернов.
     605а Тимофеев  Евгений Михайлович (1885--1914) -- левый эсер,  активный
участник циммервальдского движения.  Во время первой мировой войны находился
в ссылке в Иркутске. После Октябрьского переворота  1917  г. выступал против
сотрудничества  с большевистскими властями.  Являлся одним из подсудимых  на
судебном процессе 1922 г. над руководителями эсеров. Приговорен к расстрелу,
замененному  пятилетним  заключением. После  освобождения сослан  в  Сибирь.
Затем  вновь  подвергался  арестам.  По-видимому,  был расстрелян  во  время
"большого террора".
     606 Инициалы "В.Ив." расшифровать не удалось.
     607 Заседание ВЦИК,  состоявшееся в  ночь с 25 на 26  октября (с 6 на 7
ноября)  1917  г.  выразило  протест против  поведения Военно-революционного
комитета Петроградского Совета, который  накануне  II Всероссийского  съезда
Советов предпринял действия,  равнозначные государственному перевороту. ВЦИК
констатировал грубые нарушения при выборах делегатов на съезд Советов  и его
незаконность.
     608 "Новая Русь" -- ежедневная газета правого направления. Издавалась с
27 августа 1917 г. А.А. Сувориным. Закрыта после Октябрьского переворота.
     609 "Живое  слово"  -- ежедневная правая бульварная  газета. Выходила в
Петрограде  с  марта  1917 г.  (с  августа "Слово",  затем  "Новое  слово").
Редактор   А.М.   Уманский.   Закрыта  непосредственно   после  Октябрьского
переворота.
     610 Так в тексте.
     611 Либер отвечал на речь Л.Д. Троцкого.
     612 Еврейская социал-демократическая рабочая партия ("Поалей  Цион") --
одна  из  трех  партий  (остальные  --  Социалистическая  рабочая  партия  и
Еврейская  социалистическая  рабочая  партия),  которые  зародились   внутри
сионистско-социалистического движения  в 1904 г. Сионистско-социалистические
партии противостояли интернационалистскому Бунду.  В  начале 20-х  годов все
они были запрещены в большевистской России.
     613 Российская  социал-демократическая рабочая партия (объединенная) --
официальное    наименование   партии   меньшевиков   с   августа   1917   г.
Объединительный съезд нескольких меньшевистских организаций состоялся 19--26
августа  (1--8 сентября) 1917  г.  Съезд рассмотрел  вопросы  о политическом
положении и задачах партии, борьбе за мир,  аграрный и национальный вопросы,
вопрос  об  организации партии  и др.  С основными  докладами выступили И.Г.
Церетели,  Л. Мартов, Н.Н. Суханов, М.И.  Либер. В состав  ЦК от большинства
съезда (оборонцев) были избраны Церетели, Чхеидзе, Дан, Либер, Хинчук и др.,
от меньшинства (интернационалистов)  --  Мартов,  Мартынов, Абрамович и  др.
Реальное  объединение  меньшевиков  не  произошло.  Съезд подтвердил  мнение
Плеханова, который грустно заметил  как-то, что  меньшевики "согласны  между
собой  разве  только  в том, что  меньшевизм лучше  большевизма" (Меньшевики
после Октябрьской революции, с. 238).
     614  Капелинский  Наум Юрьевич  -- меньшевик-интернационалист,  деятель
еврейских  социалистических  организаций.  В  1917  г.  секретарь  Исполкома
Петроградского Совета.
     615 Так в тексте.
     616 Так в тексте.
     617  Речь идет о тактике большевиков, в которой они, по мнению  автора,
следовали за французским социалистом Лум Огюстом Бланки (1805--1881). Бланки
был  участником революций  в 1830 и 1848--1849 гг.  во  Франции. В 30-е годы
руководил тайными  республиканскими обществами.  Придерживался  сектантского
курса,   связывая   успех   революции   с   заговором   тайной   организации
революционеров, которых, по его мнению, в решающий момент поддержат народные
массы.
     618 Проводится сравнение с событиями в Петрограде в начале июля 1917 г.
(см. примеч. 58).
     619 Краснянская А.П. -- меньшевик-интернационалист. Кандидат в члены ЦК
РСДРП (объединенной) с августа 1917 г. Работала в Одессе.
     620 Чернев Алексей Васильевич -- меньшевик-интернационалист. Кандидат в
члены ЦК РСДРП (объединенной) с августа 1917 г. Член Предпарламента.
     621 Так в документе.
     622 Мысков  М.  --  меньшевик, революционный  оборонец в 1917 г.,  член
ВЦИК. Участник экстренного съезда меньшевистской партии в конце 1917 г.
     623 О насилии над Плехановым после Октябрьского переворота 1917  г. см.
примеч. 16.
     624  14 марта  1917 г.  Петроградский Совет  выступил с  обращением  "К
народам  всего  мира".  В   документе  уведомлялось  о  свержении  "векового
деспотизма  царя",   намерении  созвать  Учредительное  собрание  на  основе
всеобщих  равных, прямых выборов при тайном голосовании. Содержался призыв к
решительным  действиям в пользу мира. В то же время указывалось, что русская
революция не отступит перед штыками завоевателей и не позволит задавить себя
внешней  военной  силой. В  воззвании  содержался  призыв  к  восстановлению
международного единства трудящихся.
     624  14  марта  1917  г. Петроградский  Совет выступил с обращением  "К
народам  всего  мира".  В  документе  уведомлялось   о  свержении  "векового
деспотизма  царя",  намерении  созвать  Учредительное  собранение на  основе
всеобщих равных,  прямых выборов при тайном голосовании. Содержался призыв к
решительным действием в пользу мира. В то же  время указывалось, что русская
революция не отступит перед штыками завоевателей и не позволит задавить себя
внешней  военной  силой. В  воззвании  содержался  призыв  к  восстановлению
международного единства трудящихся.
     625  Окуровцы  --  жители Окурова, персонажи  произведения  М. Горького
"Городок Окуров", в котором описывается глухой  провинциальный город,  тупое
мещанство,   погрязшее  в  буднях.  Тон  книги  определяется   эпиграфом  из
Достоевского "Уездная звериная глушь".
     626 Возможно, следует читать "как".
     627    Анархо-синдикализм    --    течение    в    рабочем    движении.
Анархо-синдикализм  --  течение  в  рабочем  движении.   Анархо-синдикалисты
считали высшей формой  организации рабочего класса профсоюзы  (по-французски
синдикаты),  выступали  за  тактику  "прямого  действия"  (саботаж,  бойкот,
экономическая  стачка,  в  частности   всеобщая).  Наиболее  распространение
анархо-синдикализм получил  в  начале  ХХ  в.  во  Франции,  и  Испании,  но
сохранялся и позже.
     628 Под  контрреволюцией в  Ростове-на-Дону имеется в  виду выступление
казаков Области Войска Донского против большевистской власти в конце октября
1917 г. (см. примеч. 635).
     629  Партия народных демократов  (народовцев) в  Польше образовалась  в
1897  г.  Лидеры Р.  Дмовский,  З.  Балицкий,  В. Грабский. Партя  выдвигали
лозунги  классовой  гармонии,  выступала  за   независимость   Польши.   Под
руководством народовцев были созданы рабочие профсоюзы.
     630 Так в документе.
     631    Красная    гвардия    --    вооруженные   отряды    в   основном
распропагандированных  большевиками рабочих,  которые начали  создаваться на
предприятиях Петрограда, а затем Москвы и других городов  после  Октябрьской
революции 1917 г. Делегатское  собрание, принявшее  соответствующее решение,
состоялось в  Петрограде  17  (30) апреля 1917  г.  Для  руководства Красной
гвардией  и другими  вооруженными  подразделениями  была  образована Военная
организация при ЦК  РКП(б)  ("военка") во главе  с Н.И. Подвойским,  которая
вооружала   и  обучала  отряды.  В  Петрограде   были  созданы   Центральная
комендатура и Главный  штаб Красной  гвардии под  руководством К.К.  Юренева
("межрайонца",  а затем  большевика). В  марте 1918 г. Красная гвардия  была
распущена, ее отряды влиты в Красную Армию.
     632 Так в документе.
     633 Так в документе.
     634  "Новый  луч"  --   центральная  газета   меньшевиков.  Выходила  в
Петрограде  в  конце  1917  --  начале  1918  г.  Несколько раз  закрывалась
большевистскими  властями  и выходила под  другими названиями.  Окончательно
закрыта 22 февраля 1918 г.
     635  Войсковое  правительство  на  Дону было образовано  на  территории
Области  Войска  Донского (существовавшей в 1786--1920  гг.) в марте 1917 г.
Главой правительсва  был генерал-лейтенант А.П. Богаевский. В конце  октября
1917 г. казаки  подняли восстание  против большевистской  власти. В  феврале
1918   г.  восстание   было   подавлено   войсками,   верными   большевикам.
Командовавший   повстанцами   атаман  Донского   казачьего   войска  Каледин
застрелился.   Однако   в  январе  1918  г.  генерал  Краснов,  арестованный
большевистскими властями, но отпущенный  под  честное  слово, прибыл на Дон,
где 16 мая  был  избран  Малым  Войсковым Кругом атаманом Войска  Донского с
передачей ему всей полноты власти. Краснов возглавил новое восстание казаков
против московских властей, поддержанное  германскими интервентами. В феврале
1919 г. он ушел в отставку из-за противоречий с генералом Деникиным.
     636  Дюбуа  Анатолий  Эдуардович  (1881--1958)  --   в  1903--1906  гг.
большевик,  затем меньшевик. Работал в  Петрограде,  Ревеле и Риге. Во время
первой мировой войны находился на фронте под  Ригой. Был комиссаром 12 армии
в  1917  г. Стоял  на  оборонческих позициях. После Октябрьского  переворота
подвергался арестам. В 1922 г. эмигрировал в Германию. Позже жил в США.
     637  Орлов  К.  -- рабочий  петроградского  завода "Новый  Парвиойрен",
меньшевик-интернационалист.  Участник I Всероссийского съезда  Советов. Член
ВЦИК.
     638 Это странное выражение означало прекращение издания.
     639 Имеется в виду мобилизация в армию.
     640  Кибрик Борис Самойлович (1884-- ? )  --  петроградский  меньшевик.
Участник всероссийской конференции меньшевиков в  мае и экстренного съезда в
конце 1917 г.
     641 Севрук П.Н. -- большевик из Гомеля, перешедший в 1917 г. на позиции
революционного  оборончества  и  присоединившийся  к  меньшевикам.  Участник
меньшевиского съезда в конце 1917 г.
     642 О большевистском деятеле Шнеуре сведений обнаружить не удалось.
     643   Крыленко   Николай   Васильевич   (1885--1938)    --    советский
государственный  деятель. Социал-демократ с 1904 г. В конце 1917 г., являясь
прапорщиком,  был назначен  Лениным Верховным  главнокомандующим,  затем был
членом  Комитета  по  военным  и  морским  делам.  С  1918  г.  председатель
Верховного трибунала,  затем прокурор РСФСР.  С 1931 г. нарком юстиции РСФСР
(с   1936   г.   СССР).  Одновременно  руководил  спортивными  организациями
альпинизма и шахмат. Арестован во время  "большого террора", расстрелян  без
суда.
     644 3  декабря 1917 г.  в  газете  "Новый  луч" было помещено следующее
"Письмо в  редакцию": "Моя речь на  партийном  съезде по вопросу  о  текущем
моменте и задачах партии по случайным причинам изложена во вчерашнем  номере
нашей  газеты  таким образом, что  представляет совершенно [неразборчиво]  и
бессмысленный набор  отдельных  выхваченных  случайно фраз  и не  дает  даже
отдаленного намека на то, что я действительно  говорил. Некоторые мысли моей
речи я надеюсь развить в ряде статей. Б. Горев".
     645  Волков   Иван  Григорьевич   --   петроградский   меньшевик,   чле
Предпарламента. Участник экстренного съезда в конце 1917 г.
     646 Илиодоровцы -- сторонники монаха  Илиодора (в  миру Труфанов Сергей
Михайлович)  (1880   --  ?  ).  По  происхождению  донской  казак.   Окончил
Петербургскую духовную академию.  В  1903  г. стал монахом.  Был профессором
Ярославской духовной  семинарии.  В  1907  г.  выступил с  призывом к царю о
конфискации  земли у аристократии  и распределении  ее среди  крестьян.  Был
одним  из организаторов  правоэкстремистских  организаций --  Союза русского
народа и Черной  сотни. В 1912  г. занялся подпольной деятельностью. Угрожал
правительству  крестьянским  походом  на  столицу,  уничтожением  помещичьих
усадеб  и т.д. Проповедовал русский шовинизм, единение царя с народом и т.п.
В 1914 г. арестован, но бежал за границу. Жил в Норвегии, США. Возвратился в
Россию  после Октябрьского переворота 1917  г.  Использовался большевиками в
антирелигиозной пропаганде. Вновь бежал из России  и эмигрировал  в США, где
стал швейцаром третьеразрядного отеля.
     647  Речь  идет  о  Николае  II  (1868--1918)  --  последнем российском
императоре  (1894--1917) --  сыне Александра III. Был  свергнут  Февральской
революцией 1917 г., после  чего находился  с  семьей под  домашним  арестом.
После  Октябрьского  переворота  был  отправлен   в  Тобольск,  а  затем   в
Екатеринбург, где по приказу высших советских иерархов (Ленин, Свердлов) был
расстрелян вместе с семьей и близкими.
     648  Комитет   демократических  организаций  в  составе  представителей
либеральных и социалистических партий был образован в Петрограде сразу после
Октябрьского  переворота 1917 г. Комитет настаивал  на замене однопартийного
большевистского правительства коалиционным. Члены комитета были арестованы в
конце ноября -- начале декабря 1917 г.
     649 В 1917  г., находясь в эмиграции в Великобритании, Г.В. Чичерин был
председателем  Комитета  делегатов   русских  организаций,  настаивавшем  на
предоставлении  эмигрантам  возможности  свободного  возвращения  в  Россию.
Комитет  работал в  контакте с  посольством  России.  Чичерин  был арестован
британскими властями в  августе 1917 г. за антивоенную пропаганду. 28 ноября
(11  декабря)  нарком  иностранных  дел  РСФСР Л.Д.  Троцкий  направил  ноту
Великобритании с требованием освобождения  Чичерина. В январе 1918 г. он был
освобожден и возвратился в Россию.
     650 Речь идет об участии в репрессиях против большевиков в июльские дни
1917 г. После этого в тексте пропущено слово "имеется".
     651 По-видимому, неразраборчиво слово "расколол".
     652 Имеется в виду "решалась".
     653  Гийсманс  Камиль  (1871--1968) --  бельгийский социалист,  один из
руководителей  Бельгийской   рабочей  партии.  В  1905--1922  гг.  секретарь
Международного социалистического бюро  II Интернационала.  В 1910--1965  гг.
депутат парламента.  Был  председателем  палаты депутатов. В 1946--1947  гг.
премьер-министр, в 1947--1949 гг. министр просвещения.
     654  Духонин   Николай  Николаевич  (1876--1917)  --  военный  деятель,
генерал-лейтенант (1910). После Октябрьского переворота 1917 г. был назначен
Верховным  главнокомандующим,   но  отказался  выполнить   приказ  Ленина  о
вступлении  в переговоры о перемирии с Германией. 9 (22) ноября 1917 г.  бвл
отстранен   от  должности.  После  занятия   Ставки   в  Могилеве   частями,
распропагандированными большевиками, Духовнин был убит солдатами.
     655 Кутлер Николай  Николаевич (1859--1924)  -- юрист. В 1905--1906 гг.
главноуправляющий землеустройством и земледелием, автор либерального проекта
решения аграрного вопроса. В 1906--1917  гг. один из лидеров кадетов.  После
Октябрьского переворота  1917  г.  вначале  выступил  против  большевистской
власти. Был арестован,  но вскоре освобожден.  Летом 1919 г. признал  власть
большевиков. Был на хозяйственной  работе.  Участвовал в проведении денежной
реформы 1922--1924 гг. в качестве члена правления Госбанка РСФСР.
     656 Спиридонова Мария Александровна (1884--1941) --член партии  эсеров.
В 1906 г. убила усмирителя крестьянских восстаний в Тамбовской губернии Г.Н.
Луженовского.   Была  приговорена   к   вечной  каторге.  Освобождена  после
Февральской  революции  1917   г.   Стала   лидером  партии  левых   эсеров.
Непосредственно после Октябрьского  переворота 1917 г. Стала  лидером партии
левых  эсеров. Непосредственно после Октябрьского переворота  сотрудничала с
большевиками. Выступила против подписания  Брестского мира. 13 июля 1918  г.
большевистским руководством  была  обвинена  в  организации  левоэсеровского
мятежа  арестована,  но  амнистирована ВЦИК.  В 20--30-х годах  неоднократно
подвергалась арестам. Расстреляна по распоряжению Сталина в Орловской тюрьме
в сентябре 1941 г.
     657 Голгофа --  холм  в Иерусалиме, на котором, согласно  христианскому
преданию,  был  распят   Иисус  Христос.  Слово  употребляется  как   символ
мученичества и страданий.
     658  "Искра"  --  газета  меньшевиков-интернационалистов.  Выходила   в
Петрограде в сентябре--декабре 1917 г. Была закрыта большевиками.
     659 Имеется в виду "обладает".
     660 7 декабря  1917 г. в газете "Новый луч" было опубликовано следующее
"Письмо в редакцию":  "В No 4 "Нового луча" (вторник, 5 декабря) в изложении
моей речи на  съезде вкралась существенная  неточность.  Я  не  говорил, что
Учредительное Собрание должно  быть созвано  без  большевиков, а сказал, что
оно будет созвано против злой воли большевикам. И. Дементьев-Кубиков".
     661  Павлов М.А. -- социал-демократ. В 1917 г. меньшевик-оборонец, член
редколлегии  петроградской  газеты  "Голос  солдата",  руководитель  военной
секции   Организационного  комитета  и  комитета  Петроградской  организации
меньшевиков. Участник I Всероссийского съезда Советов. Член ВЦИК.
     662   Заем   свободы   был   выпущен   Временным   правительством   для
финансирования военных расходов. Подписка была объявлена  6 (19) апреля 1917
г. Исполком Петроградского Совета призвал население поддержать заем.
     663 Имеется  в виду  III  Циммервальдская социалистическая конференция,
состоявшаяся  в  Стокгольме  23  августа  --  1  сентября  1917  г.  На  ней
присутствовали  представители  большевиков (В.В.  Воровский, Н.А.  Семашко),
меньшевиков  (П.Б.  Аксельрод,  М.С.  Панин), меньшевиков-интернационалистов
(О.А.  Ерманский) социалистов  Финляндии,  Румынии, Австрии, Швеции, Польши.
Конференция    приняла    манифест,   в   котором    говорилось   о    целях
империалистических   держав  в   войне,   росте   борьбы  рабочего   класса,
провозглашались задачи поддержки пролетариата России, пролетарской борьбы за
мир.   Вследствие   непримиримой   позиции    большевиков   на   конференции
Циммервальдское объединение  левых социал-демократов и центристов фактически
распалось.
     664 Имеется в виду политика, отличная от общепринятой.
     665 Так в документе.
     666 Имеется в виду Ю. Ларин.
     667  Проводится сравнение  с  политическим курсом Александра  Мильерана
(1859--1943) -- французского политического деятеля. В  конце  XIX в. он  был
одним из руководителей социалистического движения Франции. В 1899 г. вошел в
состав  правительства  Вальдека-Руссо  в  качестве   министра.  Этот  "казус
Мильерана"   (первое   в   истории  вхождение   социалиста   в  "буржуазное"
правительство),  который  породил термины  "мильеранизм",  "министериализм",
вызвал  острую   борьбу  между  течениями  международного  социалистического
движения.  Левые  течения остро  осуждали  этот  поступок как крайнюю  форму
политического сотрудничества с буржуазией.  В 1904  г. Мильеран был исключен
из  социалистической  партии и  продолжал  деятельность  как  независимый. В
1920--1924 гг. был президентом Франции.
     668  Давдариани  Сект  Сардионович  (псевдоним  Сан)  (1877--  ?  )  --
российский  социал-демократ  с конца 90-х годов  XIX в. Меньшевик. Работал в
Харькове, был редактором марксистского журнала "Мысль" (1919).
     669 Ликвидаторы -- сторонники направления  в РСДРП,  возникшего в  1907
г., главным образом в среде меньшевиков, которые выступали за ликвидацию или
ограничение  нелегальной  партийной деятельности и  преобразование  РСДРП  в
открыто     действющую     партию      по     образцу     западноевропейских
социал-демократических   партий.   Издавали   журнал  "Наша   заря".   Пятая
конференция в РСДРП (1908) осудила ликвидаторство.
     670 Военно-промышленные комитеты  были созданы по инициативе российских
предпринимателей в 1915  г. с целью содействия  военным  усилиям России. При
военно-промышленных комитетах были образованы рабочие группы. Рабочую группу
при Центральным военно-промышленном комитете (председатели А.И. Гучков, А.И.
Коновалов) возглавлял меньшевик К.А.  Гвоздев. Военно-промышленные  комитеты
стали  основой  коалиции  различных  социальных   сил  --  предпринимателей,
выборных  представителей рабочих, технической интеллигенции. В июле 1916  г.
состоялся  их  I  съезд, на котором решающие позиции принадлежали московским
предпринимателям.  В конце января 1917 г. члены рабочей группы  Центрального
военно-промышленного  комитета  были  арестованы  и  освобождены  с  началом
Февральской революции.
     671    Пинкевич    Альберт   Петрович    (1884--1937)    --    участник
социал-демократического движения в России. В 1903--1908 гг. большевик, затем
меньшевик. В 1917 г.  меньшевик-интернациналист. Вскоре  после  Октябрьского
переворота  1917 г. перешел  на большевистские позиции.  Член большевистской
партии  с 1923 г. Был  видным специалистом в области педагогики. Профессор с
1918 г. Автор учебников по естествознанию для средней и высшей школы, трудов
по  теории  и  истории  педагогики,  методике  преподавания  естествознания.
Арестован во время "большого террора", расстрелян без суда.
     672  Имеется  в  виду  Кинтальская  (2-я  Циммервальдская)  конференция
социалистов-интернациоалистов, проходившая  24--30 апреля 1916 г.  (в первый
день в Берне, а затем в деревне Кинталь в Швейцарии). Был принят  манифест с
призывом  к борьбе  против  войны,  за социализм.  На конференции  наряду  с
социалистами-центристами  присутствовали левые,  в  том  числе представители
экстремистского   социалистического  течения  во  главе  с   В.И.   Лениным.
Экстремисты и другие левые  составили так  называемую Циммервальдскую левую,
поддержавшую  лозунг  превращения  империалистической войны  в  гражданскую,
выдвинутый Лениным.
     673  Под  Гриммовским Интернационалом  имеется  в виду  Циммервальдское
объединение,   руководителем   которого   (председателем   Интернациональной
социалистической комиссии) был швейцарский социал-демократ Р. Гримм.
     674 Так в документе.
     675  Сведений  об   участнике   съезда   РСДРП  (объединенной)  Брусине
обнаружить не удалось.
     676 Так в документе.
     677 Так в документе.
     678 Речь  идет о выступлении 26, а не 27 меньшевиков-интернационалистов
на  объединительном  съезде РСДРП. От  их  имени Мартов огласил  заявление о
сохранении ими за собой  права на  неподчинение ЦК, критики решений партии и
"мобилизации партийных масс"  с целью воздействия на центральные учреждения.
От  группы  26 в  ЦК  РСДРП (объединенной) были  избраны  Мартов,  Мартынов,
Семковский, Астров.
     679  Комитет  спасения  родины  и революции  был организации  эсерами и
меньшевиками, а также отдельными кадетами в Петрограде под председательством
Н.Д.  Авксентьева  непосредственно  после  Октябрьского  переворота 1917  г.
Распространял  антибольшевистские листовки,  поддерживал саботаж чиновников.
Пытался организовать  неудачное  вооруженное  выступление  юнкеров. В  конце
ноября был  преобразован в Союз защиты Учредительного собрания (в него вошли
также  представители  других  партий),   председателем  которого  стал  В.Н.
Филипповский. Самоликвидировался после разгона Учредительного собрания.
     680 Так в документе.
     681  Украинская Центральная Рада  (Совет) была образована 4 (17)  марта
1917 г. на Всеукраинском национальном конгрессе  в Киеве. Председателем  был
избран  историк  М.С.  Грушевский, заместителем председателя  писатель  В.К.
Винниченко. Рада  выстпала вначале за  территориальную автономию  Украины, а
затем  за  ее независимость. После  Октябрьского  переворота  объявила  себя
верховным  органом Украинской  Народной Республики. Власть  Центральной Рады
была  свергнута в результате захвата Киева советскими  войсками 26 января (8
февраля) 1918 г. После подписания Брестского мира Рада возвратилась в Киев и
стояла  у власти  в марте--апреле 1918 г.  до государственного  переворота и
установления власти гетмана Скоропадского.
     682 Камков  (настоящая фамилия  Кац)  Борис Давидович  (1885--1938)  --
эсер.    Во    время    первой    мировой    войны    один    из     лидеров
эсеров-интернационалистов, затем один из руководителей партии левых  эсеров.
После  Октябрьского  переворота  член  ВЦИК.   Был   обвинен  в  участии   в
левоэсеровском мятеже, арестован, осужден на три года заключения.  Затем был
на хозяйственной  работе.  Впоследствии  многократно подвергался  арестам  и
ссылкам. Был в последний раз арестован в 1937 г. и расстрелян без суда.
     683 Точный смысл сообщения о  "немцах  в Петрограде"  (декабрь 1918 г.)
установить не удалось.  Видимо, имеется в виду  возможность  захвата столицы
немецкими войсками.
     684 Речь идет о III  Государственной думе (1 ноября 1907 -- 9 июня 1912
г.),  избранной  по  измененному избирательному закону  от  3 июня  1907 г.,
сократившему  представительство  крестьян  и  рабочих.  В   Думе   оказалось
большинство правых партий и октябристов.
     685 Так в документе. Видимо, имеется в виду "вне Смольного".
     686  Выражение "Заяц,  если  его бить, спички может зажигать" взято  из
рассказа А.П. Чехова "В Москве на Трубной площади".
     687 Урицкий Моисей Соломонович (1873--1918)  -- участник революционного
движения  в  России с 90-х  годов XIX в. Меньшевик.  С  1917 г. большевик. С
марта 1918 г. председатель Петроградской Чрезвычайной комиссии. Убит эсером.
     688 Фурье Шарль (1772--1837) -- французский  социалист. Разработал план
"общества   гармонии",   первичной   ячейкой   которого   считал   "фалангу"
("фаланстер"), сочетающую промышленное и сельскохозяйственное  производство.
Считал,  однако,  необходимым  сохранить   частную  собственность,  прибыль,
классы.  Полагал,  что  новое  общество утвердится путем  мирной  пропаганды
социалистических идей.
     689   Аракчеев    Александр    Андреевич   (1769--1834)   --    русский
государственный деятель, граф, генерал. С 1808 г. военный министр, с 1810 г.
председатель военного департамента Государственного Совета. В 1815--1825 гг.
(до   смерти   императора   Александра   I)  был  фактическим  руководителем
государства. Политика полицейского деспотизма, проводившаяся Арактчеевым,  и
особенно  организация  им военных  поселений, палочная дисциплина и муштра в
армии   получили   название  аракчеевщины.   Приводимое   высказывание  М.Е.
Салтыкова-Щедрина  в  его сочинениях  обнаружить  не  удалось.  По-видимому,
излагая  его  взгляды  по   памяти,   автор  неточно  характеризует  позицию
Салтыкова-Щедрина,  действительно  несколько  раз   сопоставлявшего  военные
поселения Аракчеева с  фаланстерами Фурье, но не противопоставлявшего их,  а
проводившего  параллель между ними, обнаруживая сходство. Так, в "Письмах  к
тетеньке"  тайный советник Стрекоза полагал, что Аракчеев "подготовлял народ
к восприятию  коммунизма".  "Если б  Аракчеев пожил еще некоторое время,  то
Россия давным давно бы была  сплошь  покрыта фаланстерами"  (Собр.  соч. М.,
1972, т.  14, с. 346). Герой "Пошехонских рассказов". Крубков устроил у себя
при усадьбе фаланстер, "в  который  и  заточил всех  крестьян"  (Там же. М.,
1973, т. 15, кн. 2, с. 113).
     690  Речь  идет  о событиях 10 августа 1792 г.  в Париже --  восстании,
которое  привело к свержению монархии, роспуску Законодательного  собрания и
созыву  Национального  Конвента,  в  котором решающую  роль  играли  вначале
жирондисты, а затем якобинцы.
     691  Речь  идет   о  революции  1848--1849  гг.  во  Франции,  носившей
демократический характер. В  начале революции  была провозглашена республика
(Французская Вторая республика). На выборах в Учредительное собрание (апрель
1848  г.) победили  республиканцы. В  декабре 1848 г. президентом был избран
Луи  Бонапарт, организовавший в декабре  1851 г.  государственный  переворот
иустановивший  личную диктатуру.  Через  год Луи Бонапарт  провозгласил себя
императором Наполеоном III, образовав Вторую империю.
     692  Законодательное  собрание --  высший  орган  власти во  Франции на
первом этапе революции 1789--1799 гг.  Оно было избрано в  1791 г. на основе
цензовой системы, начало его работы 1 октября. Преобладали фельяны -- правое
крыло  революционного лагеря. Левое  крыло  составляли депутаты, связанные с
якобинским клубом,  расколовшиеся на якобинцев и жирондистов, между которыми
имелись  разногласия.  Восстание 10  августа 1792  г.  привело  к  свержению
монархии, установлению власти жирондистов, а затем якобинцев.
     693  Богаевский  Африкан  Петрович  (1872--1934)  --  генерал-лейтенант
русской армии,  один из организаторов борьбы против большевистской власти во
время   гражданской   войны.   В   1918--1919   гг.  председатель   Донского
правительства, с февраля 1919 г. атаман Войска Донского. С 1920 г. находился
в эмиграции.
     694 Сырцов Сергей Иванович  (1893--1937) -- советский государственный и
партийный деятель. Большевик с 1913 г. В 1917--1919 гг. занимал разные посты
в партийном аппарате различных районов страны. В конце 20-х годов был первым
секретарем  Западносибирского  крайкома  ВКП(б).  Выступал  за  сравнительно
умеренный  курс в  аграрном  вопросе,  за  что подвергся нападкам со стороны
Сталина во  время его поездки  в Сибирь в  январе 1928  г. В  1929--1930 гг.
председатель  Совнаркома РСФСР. Под руководством Сырцова образовалась группа
партийных   и   советских  работников,  выступавших  против   насильственной
коллективизации,  неоправданно  высоких темпов  капитального  строительства,
усиления бюрократизма. Группа поддерживала связь с другой группой, возникшей
вокруг  секретаря Закавказского  крайкома ВКП(б)  В.  Ломинадзе. Обе  группы
высказывались  за  ликвидацию  поста  генерального  секретаря  ЦК  ВКП(б). В
октябре  1930  г.  группа  Сырцова  была  раскрыта,  большинство  ее  членов
исключено  из  партии,  некоторые  арестованы.  Сам  Сырцов  был  обвинен  в
организации "право-левацкого" блока  и исключен из  ЦК  ВКП(б).  В следующие
годы подвергался арестам. Расстрелян без суда.
     695 IV Всероссийский Чрезвычайный съезд Советов состоялся в марте  1918
г. 724 голосами против 276 при 118  воздержавшихся он 15 марта ратифицировал
Брестский мирный договор России с Германией.
     696 Речь идет о том, что после заявления Троцкого о  прекращении мирных
переговоров с  Германией  в  Брест-Литовске на  основе формулы  "Ни мира, ни
войны"  11  (24)  февраля 1918 г. во  все штабы  фронтов  русской армии была
направлена телеграмма Главнокомандующего Н.В.  Крыленко о прекращении войны,
демобилизации армии и уводе войск с передовых позиций, которая резко усилила
развал вооруженных сил.
     697   "Вечерняя   звезда"   --   название   газеты   "Звезда",   органа
меньшевистской партии, после ее запрещения большевистскими властями в начале
1918  г.   Издавалась   в   Петрограде  социал-демократическим  объединением
журналистов "Авангард" в январе--марте 1918 г.
     698   Политехнический  музей  в  Москве  --  научно-технический  музей,
основанный  в  1872 г. на  основе  Первой политехнической выставки.  Являлся
центром  пропаганды позитивных  знаний  и свободомыслия,  в том  числе путем
проведения публичных лекций. Существует по настоящее время.
     699 Речь идет о Брестском мире.
     700 Проводится аналогия с героем комедии Н.В.  Гоголя "Ревизор"  Иваном
Александровичем Хлестаковым.
     701 Президент  США  В. Вильсон  обратился  к  IV  Всероссийскому съезду
Советов с телеграммой, в которой выражал сочувствие русскому народу  в связи
с заключением Брестского мира и уверенность, что  Россия сможет восстановить
свой суверенитет и  великую роль в жизни Европы и всего  человечества. Съезд
ответил  телеграммой,  в  которой  выразил  уверенность  в   свержениии  ига
капитализма  и  установлении социалистического  устройства общества во  всем
мире.
     702  Речь  идет  о  переименовании  РСДРП(б)  в  РКП(б)  по решению  ее
экстренного VII съезда 6--8 марта 1918 г.
     703 "Русские ведомости" --  ежедневная газета либерального направления.
Выходила в Москве с  1863  г.  С 1905 г. являлась органом кадетов. В 1918 г.
закрыта большевистскими властями.
     704  Всероссийское совещание РСДРП (меньшевиков) состоялось  21--27 мая
1918 г. в Москве. С докладами выставили Н. Череванин, В.Г. Гросман  и др. На
совещании  раздавались  призывы  к  активной  борьбе  против  большевистской
власти,  но они не  были  одобрены. Л. Мартов представил тезисы с призывом к
борьбе за  "истинно демократическую республику".  Совещание  было  поводом к
исключению  меньшевиков из ВЦИК 14 июня 1918 г. Тогда же ВЦИК предложил всем
Советам удалить меньшевиков из своего состава.
     705  Шнеерсон   А.   (псевдоним  Шнееров)   --  меньшевик,  участник  I
Всероссийского съезда Советов. Член ВЦИК.
     706 "Наш голос" --  меньшевистская газета.  Выходила в  Москве. Закрыта
властями в июне 1918 г.
     707 Так в документе. Имеется в виду: "такое ее состояние не может  быть
признано даже допустимым".
     708 "Утро  Москвы" -- меньшевистская  газета.  Закрыта властями в  июле
1918 г.
     709 Статья К.Б.  Радека "Голос из гроба" ("Правда", 15 октября 1918 г.)
была   написана  в  связи  с   осуждением  меньшевистской  партией  создания
Директории  антибольшевистских сил в Уфе. Руководство  меньшевиков в  статье
именовалось "центральным комитетом партии мертвецов".
     710  Твен Марк (настоящее фамилия и имя Клеменс Сэмюэл) (1835--1910) --
американский  писатель,  автор  романов  об  американской  действительности,
исполненных юмора,  душевной отзывчивости и в  то  же  время утилитарности и
жестокости,  произведений детской  литературы (о Томе Сойере, и  Гекельберри
Финне),  повести "Янки из Коннектикута при  дворе короля Артура" с  критикой
социальной иерархии.
     711 Лассаль Фердинанд (1825--1864) -- германский социалист, организатор
и  руководитель Всеобщего германского  рабочего  союза (1863--1875).  Считал
основными средствами борьбы за  социализм введение всеобщего  избирательного
права и создание с помощью  государства рабочих производственных ассоциаций.
Последователи  Лассаля  играли  видную  роль  в  Международном  товариществе
рабочих (I Интернационале), где боролись против установок К. Маркса.
     712   Мгеладзе  (псевдоним   Вардин)  И.В.  (1890--1943)  --  советский
партийный работник. Большевик с 1907 г. В 1918 г.  член  бюро  Петроградской
организации  большевиков. Позже занимал различные посты в Красной Армии, ВЧК
и  партийных  органах.  Участник  "новой оппозиции" 1925  г. и  объединенной
оппозиции 1926--1929 гг. В декабре 1927 г. был исключен  из  ВКП(б) и  затем
сослан в г. Бийск. После покаяния был возвращен из ссылки. В декабре 1934 г.
арестован вместе с Г.Е. Зиньвьевым и  Л.Б. Каменевым,  приговорен  к ссылке.
Вновь арестован во время "большого террора". Умер в заключении.
     713  "Голос  печатников"  --  газета профсоюза печатников, который,  по
словам  меньшевистского  деятеля  Г.  Аронсона,  "сумел  сохранить  себя  от
проникновения большевистской бациллы внутри и от давления извне" (Меньшевики
после Октябрьской революции, с. 229).  Газета выходила в 1917--1920 гг. Была
закрыта в мае 1920  г., после антикоммунистической  демонстрации, устроенной
профсоюзом  в  честь  британской  рабочей  делегации.  Союз  печатников  был
подвергнут разгрому, его руководители брошены в тюрьмы.
     714 Конференция на Принцевых островах (в Мраморном море) намечалась  по
инициативе   Ллойд  Джорджа  и   Вильсона  в  составе  представителей   всех
существовавших  на  территории  России  правительств  для  выработки  мер  к
прекращению  гражданской войны. Правительство РСФСР дало согласие на участие
в    конференции,    но   реально   участвовать   в   ней   не   собиралось.
Антибольшевистские правительства не дали ответа. Конференция не состоялась.
     715  Краснов Петр Николаевич (1869--1947) -- русский генерал-лейтенант.
В  октябре 1917  г.  вместе  с А.Ф. Керенским  попытался оказать вооруженное
сопротивление большевистскому  перевороту. После поражения  бежал на  Дон. В
1918 г. был атаманом Войска Донского и командовал казачьей армией. В 1919 г.
эмигрировал.  Жил  в  Германии.  Сотрудничал   с  нацистами.   Был  захвачен
советскими войсками. Повешен в Москве.
     716   Чайковский   Николай   Васильевич   (1850--1926)    --   участник
народнического  движения в  России.  В  1874--1906  гг.  был  в эмиграции. В
1904--1910 гг. эсер, с февраля 1917 г.  трудовик. В августе 1918 г. создал в
Архангельске автономную  власть --  Верховное Управление Северной области. В
1920 г. член правительства  у  генерала  Деникина.  После гражданской  войны
эмигрировал.
     717 Клемансо  Жорж  (1841--1929) --  французский  политический деятель,
радикал. Премьер-министр в 1906--1909 и 1917--1918  гг. Занимал также другие
министерские   посты.   Был   председателем  Парижской  мирной   конференции
1919--1920 гг.
     718  Речь  идет  о  Падеревском  Игнации  Яне (его  фамилия передана  в
документе  не   по  написанию,  а  по  звучанию)  (1860--1941)  --  польском
композиторе,  пианисте  и  политическом  деятеле.   Падеревский  был  главой
правительства Польши в январе--ноябре 1919 г. и 1940--1941 гг. (в изгнании).
Возглавлял польскую делегацию на Парижской мирной конференции 1919--1920 гг.
Опубликовал "Воспоминания" (1939).
     719 Нуланс Жозеф (1864--1939) --  французский дипломат. В 1917 г. посол
Франции  в России. После Октябрьского переворота рассматривался большевиками
как один из организаторов заговоров и восстаний против их власти.
     720 Ниссель -- французский генерал, в  1917 г. начальник военной миссии
Франции в России. Позже был дипломатическим представителем Франции в Польше.
     721 Братиану (точнее  Брэтиану) Йон (младший) (1864--1927) -- румынский
государственный  деятель,  с  1909  г.  лидер  национал-либеральной  партии.
Председатель Совета министров Румынии в 1908--1911, 1914--1919, 1922--1926 и
1927 гг.
     722  Маннергейм  Карл  Густав  (1867--1951)  --  российский,   а  затем
финляндский военный деятель. Фельдмаршал  (1933), главнокомандующий  финской
армией  в  войнах против СССР 1939--1940 и 1941--1944 гг. В  августе 1944 --
марте 1946 г. президент Финляндии.
     723 Листовка. Печатный текст. В конце текста датирована апрелем 1919 г.
Дата прославлена рукой Мартова, что позволяет предположить его авторство.
     724 Речь идет о совещании руководящих деятелей меньшевистской партии  в
Москве  27 декабря  1918 г. -- 1  января 1919  г.,  закрепившем  за  партией
левосоциалистическое направление.  Совещание  признало  советский строй. Оно
подтвердило   исключение  из  партии   И.М.  Майского   за   его  участие  в
антисоветском  правительстве.  Совещание  осудило  образовавшиеся  в  партии
"группы  активной  борьбы за восстановление независимой  и  демократического
строя в  России", обвинив  их в союзе  с контрреволюцией, осуществив,  таким
образом, решительное размежевание с правыми меньшевиками.
     725   Речь    идет   о    Парижской   мирной   конференции,   созванной
державами-победительницами в  первой  мировой  войне  для  подготовки мирных
договоров с побежденными странами.  Проходила с 18 января 1918  по 21 января
1920 г. Во время конференции были выработаны и подписаны  мирные  договоры с
Германией  (Версальский), Австрией (Сен-Жерменский), Венгрией (Трианонский),
Болгарией(Нейинский), Турцией (Севрский не вступивший в силу). Был утвержден
устав  Лиги  наций,  вошедший в тексты  мирных договоров.  Решающую  роль на
конференции играли Великобритани, Франция, США.
     726 Скоропадский  Павел  Петрович (1873--1945) --  потомок  украинского
гетмана   И.И.  Скоропадского,   генерал-лейтенант   русской  армии  (1916),
флигель-адьютант   царя  Николая   II.  Руководил   военными  формированиями
Центральной Рады Украины в 1917  -- начале 1918 г. Гетман Украинской державы
в апреле--декабре 1918 г.  Затем жил в  Германии. Погиб  во время воздушного
налета.
     729 О разгоне Учредительного собрания см. примеч. 40.
     728 Речь идет о  том, что в 1918  г.  в Самаре  ряд членов разогнанного
Учредительного собрания различной политической ориентации (в основном кадеты
и эсеры) с помощью Чехословацкого корпуса установили власть Комитета  членов
Учредительного собрания (Комуч).
     729  Имеется в виду  о  вооруженном выступлении  Чехословацкого корпуса
(около 45 тыс. чел.), состоявшего из бывших военнослужащих австро-венгерской
армии, захваченных в плен  русскими войсками, во время продвижения  эшелонов
чехов и словаков на восток для дальнейшей отправки на западный театр военных
действий для участия в них на стороне Антанты. Непосредственной причиной был
приказ  Л.Д.  Троцкого   о  разоружении  корпуса.  Вооруженные  столкновения
начались  в мае 1918 г. в Поволжье, на Урале и в Сибири, и постепенно корпус
фактически  овладел  Транссибирской  железной  дорогой.  В  ходе выступления
образовались антибольшевистские правительства,  участвовавшие  в гражданской
войне. Выступление  чехословаков  было  разгромлено  в  сентябре  1918 г.  в
результате наступления Красной Армии и взятия ею Симбирска и Самары.
     730  Комитет  членов Учредительного собрания  (Комуч) был  образован  в
качестве  правительства  в  Самаре  8  июня  1918   г.  при  занятии  города
Чехословацким корпусом. К августу  1918  г. Комуч  с помощью частей  корпуса
установил власть  над рядом  губерний Поволжья  и  Приуралья.  Правительство
прекратило существование после образования Директории в Уфе осенью 1918 г.
     731 Речь идет  об  избрании  Государственным совещанием, состоявшимся в
Уфе  в  сентябре  1918  г.,  Директории  под  председательством  эсера  Н.Д.
Авксентьева и перевороте, совершенном правыми силами 18 ноября того же года,
который привел к передаче власти А.В. Колчаку.
     732 Речь идет о  циркулярном письме ЦК партии меньшевиков от 16 октября
1918  г.,  в  котором  были  подвергнуты  критике  решения  Государственного
совещания  в Уфе. В письме заявлялось, что меньшевики не  будут поддерживать
Директорию,  созданную  на  этом  совещании и  что социал-демократия  должна
сохранить   полную  политическую   самостоятельность  в  отношении  коалиции
мелкобуржуазных  партий  с  партиями  контрреволюции  и  стремиться  "увлечь
демократические  массы  на  путь  строительства   подлинной  демократической
республики" (Меньшевики после Октябрьской революции, с. 61).
     733  Речь  идет  о  начале   демократических  революций  в  Германии  и
Австро-Венгрии. Ноябрьская революция 1918 г. в Германии привела к ликвидации
монархии,  провозглашению  республики,   введению   демократических  свобод,
частичному  решению  аграрного  вопроса  в пользу  крестьянства,  ликвидации
господствующего положения  дворянства, в  частности  прусского юнкерства.  В
результате  революции  в  Австро-Венгрии  произошел  ее  распад  на Австрию,
Венгрию, Чехословакию (часть территории вошла в Югославию, Польшу,  Румынию,
Италию). Австрия и Чехословакия стали республиками.
     734  Первая   мировая  война  завершилась   поражением  Германии  и  ее
союзников. 29  сентября  1918 г. прекратила военные  действия  Болгария,  30
октября   Турция,  3   ноября   Австро-Венгрия.  11  ноября  было  подписано
Компьенское  перемирие  между  Германией  и странами  и  Антанты, в  котором
Германия  признала  свое  полное  поражение.  Окончательно  условия   мирных
договоров  с Германией и ее бывшими союзниками были выработаны на  Парижской
мирной конференции 1919--1920 гг.
     735 Речь  идет  о  совещании  членов  ЦК  партии меньшевиков,  Главного
комитета Украины,  ЦК Бунда,  Московского и Петроградского  комитетов 18--30
мая   1919   г.   Совещание   призвало  меньшевиков  к  участию   в   отпоре
контрреволюции, в частности путем добровольного  поступления в Красную Армию
и подчинения мобилизации, проводимой большевистскими властями.
     736 VII Всероссийский съезд Советов состоялся 5--9 декабря 1919 г. Были
рассмотрены     вопросы:     о    советском    строительстве,     топливный,
продовольственный.  Съезд обратился с  предложением к странам Антанты начать
мирные переговоры с Россией. От имени партии меньшевиков на съезде выступали
Дан и Мартов, предложившие создать единый фронт с большевиками не только для
обороны  революции,  но и  в  области "революционного  строительства". Базой
единого фронта они считали советскую конституцию, но лишь в том случае, если
бы она применялась на практике. Мартов в своих выступлениях резко критиковал
политику    большевистского    правительства:    нарушения   конституции   и
избирательных  прав, бюрократизацию государственных органов, превращение ВЧК
в   автономную   организацию,  практикующую  массовый  террор  и  незаконные
репрессии.
     737 Речь идет о конституции РСФСР 1918 г., утвержденной V Всероссийским
съездом Советов (июль 1918 г.). Конституция  провозглашала, что вся власть в
центре и на местах принадлежит  Советам  (фактически  Советы к этому времени
были  полностью  лишены  власти), значительная часть  граждан,  отнесенных к
"эксплуататорам" и "слугам старого режима", была лишена избирательного права
(служители  культа,  торговцы, частные  собственники),  избирательные  права
крестьян  ограничивались  (5 голосов  крестьян  приравнивались  к  1  голосу
рабочего),  выборы  были открытыми и многостепенными, что открывало  широкие
возможности  давления на  избирателей. Полностью  были лишены избирательного
права около 5 млн. человек.
     738  Речь  идет  о  советско-польской  войне,  которая  тлела  в  форме
пограничных конфликтов  с 1919  г. и началась  в широком  масштабе 25 апреля
1920 г.  наступлением  польских  войск на Киев,  который  был  ими  взят.  В
польском  наступлении  участвовали украинские национальные  вооруженные силы
под   командованием   С.В.   Петлюры.  26   мая  Красная  Армия   перешла  в
контрнаступление, а к  середине  августа вышла к Варшаве и Львову. Однако  в
результате  контрнаступления  польской  армии советские войска отступили. 12
октября было заключено перемирие, а 18 марта 1921 г. подписан Рижский мирный
договор, устанавливавший границу, дипломатические и торговые отношения.
     739   Летом  1920  г.  Москву  посетило  несколько  зарубежных  рабочих
делегаций, в основном состоявших  из представителей профсоюзов  (английская,
итальянская, немецкая, французская и др.). ЦК партии меньшевиков организовал
встречи с ними и передал материалы о положении в России.  Некоторые из  этих
материалов  были  опубликованы в отчете  британской  рабочей  делегации.  На
митинге  в  честь   английской   делегации   в   Москве  удалось   выступить
находившемуся в подполье лидеру эсеров В.М. Чернову.
     740   Катон  (Катон   Младший  или  Утический)  (95--46  до  н.э.)   --
политический  деятель   Древнего  Рима,  республиканец,  противник   Цезаря,
сторонник Гая Помпея. После победы Цезаря покончил с собой.
     741  Штерн  Максим Давидович (1884-- ? ) -- социал-демократ с  1901 г.,
член  Бунда,  меньшевик.  Работал на Украине  и  в  Вильно.  В  1917 г. член
Исполкома    Харьковского    Совета.    Участник   объединительного   съезда
социал-демократов в августе 1917 г.
     742   Рубцов   Василий   Денисович   --  украинский   меньшевик,   член
Предпарламента.
     743   Балахович  (  правильно   Булак-Балахович)  Станислав  Николаевич
(1863--1940)  --   генерал-майор  русской  армии,  один   из   руководителей
антибольшевистских  формирований на северо-западе России в 1918--1920  гг. В
1920--1921 гг. сформировал антибольшевистские отряды на территории Польши, с
которыми несколько раз вторгался в пределы Белоруссии.
     744 Название  "Национальный и  тактический центр" неточно.  Тактический
центр -- подпольное объединение партий  и  организаций,  выступавших  против
большевистской власти. Был создан в  Москве в апреле 1919 г.  Входили: Союзо
возрождения России, Совет общественных деятелей, Национальный центр и другие
организации.  Участники  Тактического  центра  были арестованы ВЧК в феврале
1920 г.
     745  Кондольеры в Италии XIV--XVI вв. -- предводители  наемных  военных
отрядов,  находившихся на  службе  у  отдельных государей  и Римского  Папы.
Вербовались вначале из  иноземных рыцарей,  с конца XIV в. -- также из числа
итальянцев. В  некоторых  случаях захватывали  власть  в  городах, основывая
сеньории.
     746   Речь   идет   о  бывшем  германском   императоре   Вильгельме  II
(1859--1941), являвшемся императором Германии и королем Пруссии в 1888--1918
гг. Был свергнут в результате Ноябрьской  революции 1918 г., провозгласившей
республику, после чего жил в Голландии.
     747 Согласно устному преданию, происхождение псевдонима Мартова связано
с мартовскими революциями 1848 г. в Европе. Инициал Л. -- дань привязанности
к сестре Л.О. Дан (Цедербаум).
     748 Формально это был второй  съезд. Первый  съезд 1898 г. оставил мало
следов в истории российской социал-демократии.
     749 Письмо от 30 декабря 1917 г. было опубликовано в сборнике "Мартов и
его близкие". Нью-Йорк, 1959.
     750 См. сноски во вступительной статье.
     751  Ascher  A. Pavel Axelrod and Development of Menshevism.  Camridge,
Mass., 1972.
     752 Н.Е. Щупак -- личный друг Мартова.  Трогательное стихотворение Н.Е.
Щупак,  посвященное  смерти Мартова,  хранится  в фонде  П.Б.  Аксельрода  в
Международном Институте социальной истории в Амстердаме.
     753  Автобиографию  Ананьина  см.  в  сб.: Меньшевики. Benson. Vermont,
1988. c. 180--252.
     754 Некролог см.: Социалистический вестник, 1960, No 5, с. 100.
     755  См. Письмо от 5 апреля 1921 г. и "Социалистический вестник"  1921,
NoNo 6, 7.
     756 См. Письмо от 13 ноября 1920 г.
     757 См. Письмо от 4 сентября 1921 г.
     758 См. Письмо от 23 января 1920 г.
     759 См. письмо от 27 июля и 10 октября 1920 г.
     760 См. Письмо от 15 ноября 1922 г.
     761 Послесловие Б.М.  Сапира было написано для  первого (американского,
1990 года) издания писем  Мартова 30 ноября 1989 г. Через несколько дней, 11
декабря, в возрасте 87 лет Борис Моисеевич Сапир скончался. Он прожил долгую
и  необычную  жизнь.  Вступив  в  меньшевистскую  партию  в 1919  г.,  когда
определились уже и победа большевиков, и репрессивная  политика их власти по
отношению  ко всем  своим  противником,  в том числе  социалистам, Сапир  не
изменил своим убеждениям. Занимаясь партийной деятельностью в большевистской
России,  большей  частью  нелегально,  подвергаясь  репрессиям,  правда,  на
относительно короткие сроки, Сапир в 1925 г. нелегально эмигрировал. С этого
времени он был членом  Заграничной делегации РСДРП  и постоянным сотрудником
"Социалистического   вестника".    Позже,   будучи    научным    сотрудником
Международного  Института  социальной  истории  в   Амстердаме,  Б.М.  Сапир
опубликовал ряд  работ  по  истории  революционного  движения  в России, был
составителем и редактором сборников документов. С его кончиной из жизни ушел
последний  русский  социал-демократ,  современник  и  очевидец событий  20-х
годов.




     Публикуемые   письма   и   документы  хранятся   в   коллекции  деятеля
меньшевистской  партии,  видного  историка и архивиста,  автора ряда  книг и
статей  по истории  революционного движения  в  России Б.И. Николаевского  в
Архиве  Гуверовского  Института  войны, революции  и  мира  при Стенфордском
университете   (США).   Издание   осуществляется  с   любезного   разрешения
администрации Архива, которой выражается искренняя признательность.
     Часть  писем  публикуется  с  купюрами,  на  что  указывает  отточие  в
квадратных скобках -- [...], отдельные -- в извлечениях. Причиной сокращения
текста является то,  что  автор большое внимание в  переписке уделял  сугубо
личным  моментам, жизненным  перипетиям  и быту  знакомых, не представляющим
существенного значения для характеристики его взглядов и деятельности. Те же
личностные  фрагменты,  которые,  по  нашему  мнению,  позволяют   расширить
представление о  Мартове, т.е. касаются непосредственно его жизни, полностью
сохранены.  Встречающиеся в тексте многочисленные сокращения  имен и фамилий
восполняются  в  квадратных скобках (как  правило, лишь в нескольких  первых
случаях,  пока  читатель  "привыкнет"  к этим  сокращениям).  Точно  так  же
восполняются сокращенные слова.
     Авторские  примечания сохранены в  качестве  подстрочных.  После текста
публикуются  примечания,  носящие  характер коммен-тариев,  касающихся  лиц,
печатных  органов, событий, текстов на  иностранных языках, неясных мест или
оговорок   в  документах  и   т.д.   Характер   писем   как   источника,  не
предназначенного для печати, обусловил массу не разъясненных автором фактов,
предполо-жительно  известных адресату,  намеки,  иносказания,  сокращения  и
т.п.,  что  предопределило  большой  объем  комментария.  Но,  к  сожалению,
информацию   об   отдельных   лицах   обнаружить   не   удалось.   Некоторые
биографические справки имеют пробелы. Издание завершается указателями имен и
географических названий.
     Составителем  данного издания  является доктор  исторических наук  Ю.Г.
Фельштинский. Вступительная статья, примечания и указатели подготовлены Ю.Г.
Фельштинским  и доктором  исторических наук Г.И.  Чернявским.  В  подготовке
некоторых примечаний принимал участие профессор С.А. Пиналов.


     * *
     *

     Л.  Мартов  --  псевдоним  Юлия  Осиповича Цедербаума, видного  деятеля
российского   социал-демократического   движения.    Со   временем   инициал
псевдонима,  который  никогда не расшифровывался и о  происхождении которого
существуют разные версии (наиболее достоверная,  что это  --  инициал сестры
Лидии),  "оторвался"  от  второй  его  части,  и  в  документах  встречались
различные варианты -- Л. Мартов, Ю.О. Мартов, Ю.О. Цедербаум (подобное этому
произошло с  одним из ближайших соратников Мартова, с которым они  разошлись
до противоположных полюсов, --
     Н. Ленин, В.И. Ленин, В.И. Ульянов-Ленин). У Ю.О. Цедербаума было также
много других псевдонимов -- Алексей, Егор, Егоров, Игномус, Берг и т.д.
     Юлий Цедербаум родился 12 ноября 1873 г. в Константинополе  (Стамбуле),
где временно проживал его отец, страстный поклонник Герцена, ездивший к нему
в  Лондон  и,  видимо,  что-то   писавший  для   "Колокола"1.  Вскоре  семья
возвратилась в  Россию. Юлий был вторым сыном в большой и дружной  семье. По
примеру Юлия  сестра Лидия, вышедшая замуж за видного социал-демократа  Ф.И.
Дана,  братья Сергей (псевдоним Ежов) и Владимир  (псевдоним  Левицкий) были
верны   моральным   принципам   своего  детства   и  юности   --   принципам
"Приличенска",  где  все  люди честны, искренни, смелы, трудолюбивы и готовы
отдать силы делу  процветания  простого народа. Все они стали  меньшевиками.
Лидия  скончалась в глубокой  старости в  эмиграции. Сергей и Владимир  были
расстреляны сталинскими сатрапами во время "большого террора".
     Когда Юлий  был  младенцем, няня уронила  его  на  пол  и  скрыла  это.
Поломанная нога срослась неправильно, и мальчик на всю жизнь остался хромым.
В 18-летнем возрасте он поступил  на естественный  факультет  Петербургского
университета  и  почти  тотчас же организовал социал-демократическую  группу
"Освобождение труда",  название которой  повторяло  наименование  знаменитой
первой   русской  марксистской  группы  Г.В.  Плеханова,  существовавшей   в
Швейцарии. Группа послала Плеханову  мандат с полномочием представлять ее на
проходившем в 1893 г. конгрессе II Интернационала. Плеханов и  его соратники
были глубоко удовлетворены.  Мандат  был,  хотя и весьма  зыбкой,  но все же
защитой против обвинений их в оторванности от российского рабочего движения.
Группа  Мартова,  выпустив  две агитационные  брошюры,  разработала  и  свой
программный  документ,  устанавливавший,  что  главная  непосредственная  ее
задача состоит в  организации рабочей партии, которая  будет вести борьбу за
достижение политической свободы.  В 1892  г.  Ю.  Цедербаум  был  арестован,
вскоре  освобожден, но исключен из университета,  а  затем опять оказался  в
заключении. Официального высшего образования он так и не получил.
     Просидев пять  месяцев в знаменитой столичной тюрьме "Кресты", Юлий был
приговорен  к  двум  годам  ссылки.  Полиция  разрешила  ему  выбрать  место
изгнания,  кроме  столиц  и  университетских  центров.  Так Юлий  оказался в
Вильно, где  существовали социал-демократические  кружки,  наиболее активные
среди  еврейских  рабочих, ремесленников  и мелких  служащих.  Охваченный на
недолгое   время   национально-демократическими   чувствами,   он  поддержал
стремление  к созданию особой еврейской социал-демократической  организации,
которая  охватила  бы  всю  Россию. Такая организация -- Всеобщий  еврейский
рабочий союз в Литве, Польше и России (Бунд) -- действительно была создана в
1897 г., но еще до этого  Мартов решительно отказался  от идеи национального
объединения и стал выступать за образование  общероссийской социалистической
организации, носящей интернациональный характер.
     Возвратившись  в  Петербург в  1895  г.,  Мартов возобновил  контакты с
участниками   своей   группы   и  познакомился   с   членами  другой  группы
студентов-пропагандистов,  существовавшей  с  начала 90-х годов (их называли
"стариками").  Сначала  эта  группа  была достаточно аморфна.  Оживилась  ее
деятельность, когда в 1893 г. в нее вошел В. Ульянов, по инициативе которого
в  конце 1894  г.  были  изданы  несколько листовок,  обращенных  к  рабочим
отдельных  питерских заводов. В  октябре  1895 г.  по предложению  Мартова с
участием членов его группы и "стариков" был создан Петербургский союз борьбы
за  освобождение рабочего класса. На ряд  лет  Мартов и будущий  Ленин стали
соратниками и личными друзьями,  но вопреки канонам  советской историографии
создание  Союза,  его  первые   выступления  и  стремление  превратиться   в
общероссийскую   организацию    были,   как    свидетельствуют   объективные
исследования, в первую  очередь делом  Мартова, который пользовался в  среде
членов Союза наибольшим авторитетом, а не Ленина.
     В  январе 1896 г. Мартов, Ульянов и другие члены Союза были арестованы,
а затем сосланы.  Ульянов, запасшийся медицинскими свидетельствами, оказался
на юге Енисейской губернии, Мартов -- на крайнем севере, в Туруханске. Здесь
он,  проведя  три года,  заболел  туберкулезом  горла,  который  значительно
сократил его жизнь.
     Срок ссылки  закончился  в начале 1900 г., а в марте  этого же  года  в
Пскове  состоялась  встреча  Мартова,  Ленина  и еще  одного  бывшего  члена
Петербургского союза борьбы А.Н. Потресова с представителями так называемого
"легального марксизма" П.Б. Струве и
     М.И.  Туган-Барановским -- либеральными интеллигентами, использовавшими
марксову  аргументацию для обоснования капиталистического развития  России и
необходимости демократизации страны.  Вначале Мартов занимал  самые  крайние
позиции   --  по  принципиальным   соображениям   он  был   против   тесного
сотрудничества с "либеральными марксистами", но Ленин и Потресов переубедили
его, и была достигнута договоренность, включавшая даже согласие о  признании
"легальных марксистов"  в виде особого течения в официально  провозглашенной
за два  года  до  этого на  съезде  в  Минске социал-демократической партии,
которая, однако, фактически еще не существовала.  Впрочем, против соглашения
резко ополчился Плеханов, и оно в силу не вошло.
     Когда в конце 1900  г. в Лейпциге стала  выходить газета "Искра", уже в
первых номерах появились страстные статьи Мартова, сразу привлекшие внимание
российской  социал-демократии. Видимо,  тогда они  стали называть его  своим
Добролюбовым2. Выехав за границу в начале 1901 г.,  Мартов тотчас же вошел в
состав редакции  этой  общерусской  социал-демократической  газеты. Поначалу
Ленин был в восторге от статей Мартова, оба они были едины в планах создания
крепкой  социал-демократической  партии,  которой,  по  их  общему   мнению,
предстояло возглавить демократическую революцию. По воспоминаниям очевидцев,
Мартов  был  единственным  из  политических  соратников,  к  которому  Ленин
обращался на "ты".
     Но с  конца  1902 г.,  примерно за  полгода до  II съезда  РСДРП, между
Мартовым   и  Лениным  возникли  разногласия.  Дело   началось  с  выявления
принципиально различного  отношения к  партийной  этике.  Обнаружились факты
недостойного поведения в быту агента "Искры"  Н.Э. Баумана, которого  Мартов
требовал отстранить от партийных дел, а Ленин был  против, считая его весьма
полезным организатором3. Мартов, как  человек высокой личностной морали, был
поражен,   с  каким  цинизмом  относится  его  друг  к  вечным  человеческим
ценностям, как хладнокровно он  подменяет понятия честности, справедливости,
добра понятием  "полезности для  дела",  лицемерно  возводя  это  в  особую,
"классовую"   нравственность.  Мартов   не   мог  предвидеть  тогда,  какими
тоталитарными  ужасами   обернется  этот  моральный  релятивизм;  с  детства
воспитанному  в  принципах  "Приличенска", ему были  глубоко чужды ленинские
спекуляции. Разделяя мнение  о необходимости создания  строго конспиративной
партии, Мартов  в  то же время был особо  озабочен сложнейшей проблемой: как
сочетать подпольный характер  партии с ее  опорой на широкие  рабочие массы.
Тем  не  менее  до  партийного   съезда  сотрудничество  Мартова  с  Лениным
продолжалось;  они  совместно  работали  над  проектом  программы Российской
социал-демократической рабочей партии.
     Разногласия по принципиальным вопросам вырвались наружу  летом 1903  г.
на  II  съезде РСДРП.  Речь шла, казалось  бы, о мелочи.  Но спор по первому
пункту  устава  партии  --  обязательное  участие  в  деятельности  одной из
партийных   организаций  (требование  Ленина)   или  содействие   РСДРП  под
руководством  одной  из ее  организаций  (предложение Мартова) -- скрывал за
собой  принципиально разные  подходы к месту социал-демократической партии в
обществе.  Для  Ленина  партия  -- это организация  только  профессиональных
революционеров,  элиты, избранных (далеко  ли  было  от этого до сталинского
пресловутого  "ордена  меченосцев"?),  для  Мартова  -- сравнительно широкая
организация, стремящаяся  привлечь к себе передовые элементы из разных слоев
общества,  разделяющие  ее основные идеи.  Предвидел  ли  Мартов,  к чему  в
конечном счете ведет  ленинская позиция? Мог ли он предположить, что в форме
партийной  организации  вырастет скелет  будущего механизма  насильственного
захвата власти и  что сам  этот  аппарат превратится в  управленческий  слой
диктаторского  режима?  Конечно,  нет!  Б.И.  Николаевский  пишет: "...  Это
большое значение споров  1903 года в  то время никому  из участников не было
ясно --  ни  в лагере большевиков, ни  в лагере меньшевиков  (напомним,  что
раскол на  большевиков и меньшевиков  произошел  в конце именно этого съезда
при выборах  центральных органов  партии. 

-- Прим.  авт.  вступит.  статьи

).
Аксельрод пытался заглянуть в будущее и разобраться, какие последствия может
иметь последовательное проведение организационной политики большевиков, но в
своем анализе он не предусматривал возможности захвата власти большевиками и
использования   ее  для   попытки  организовать   тотальное  государственное
хозяйство с принудительным загонянием крестьян в колхозы. Если бы кто-нибудь
мог заглянуть так далеко и  рассказал бы  правду о том,  что  случится через
полвека,  Ленин  первый объявил  бы  его  клеветником...  Не предвидел  этих
последствий и Мартов..."4. Но Мартов отлично видел пагубность позиции Ленина
для социал-демократического движения прежде  всего в моральном плане.  Между
ними  произошел  личный  разрыв, и  до  конца  II  съезда  Мартов  продолжал
оставаться главным  оппонентом Ленина. Он выступил против предложения Ленина
ограничить  редакцию  "Искры" тремя  человеками (Мартов, Ленин  и Плеханов),
усмотрев  в  этом  возможность  поставить  партию   под   контроль   газеты,
бойкотировал  выборы  в  центральные  органы,  стал  членом негласного  бюро
меньшевиков.
     В конце 1903 г. положение изменилось. Дрязги в  верхах привели к выходу
Ленина из  редакции, Мартов  вернулся в  нее и был  введен  в  Совет партии.
Продолжая  обвинять  большевиков  в  стремлении  установить  в партии  режим
диктатуры,  он  призывал,  однако,  не  идти  на крайние  меры,  надеясь  на
сохранение  единства.  Эта   идея,  предопределившая  многие,  казалось  бы,
неоправданные (и,  видимо,  так было на  самом  деле) уступки большевикам, а
позже и  их  режиму, оставалась доминирующей  для политической  деятельности
Мартова до конца его дней.
     Новые споры между большевиками и меньшевиками разыгрались, когда в 1905
г.  в  России началась  революция. Ленину схема революции представлялась как
спланированный захват центральной власти при опоре на вооруженное восстание,
Мартов  видел  ее  в  постепенной  замене  дезинтегрированного  центрального
аппарата широкой сетью органов революционного самоуправления5. Возвратившись
в Россию  в  октябре  1905 г., Мартов стал членом  Исполкома  Петербургского
совета рабочих депутатов (здесь он резко выступал против попыток большевиков
поставить  Советы под партийный контроль), членом меньшевистского  центра  и
редколлегии социал-демократической газеты "Начало". Массу статей он посвятил
конкретным перипетиям революции.  В апреле 1906 г. он  был арестован, вскоре
освобожден, через три месяца  опять  арестован с компрометирующими бумагами,
но  все же  до  суда дело не дошло.  В  сентябре  1906  г.  Мартов вышел  из
заключения и выехал за рубеж.
     В  продолжавшихся фракционных столкновениях меньшевиков с  большевиками
моральные  соображения играли немалую роль, и Мартов  был особенно активен в
разоблачении "этического  релятивизма" Ленина и его сторонников. Теперь  оно
было   связано   с   "эксами"   --   бандитскими   грабительскими   налетами
большевистских  боевиков  для  пополнения   кассы   Большевистского  центра,
действовавшего  в тайне от  официальных партийных органов, -- и  наследством
Н.П.  Шмита. Что касается "эксов",  то  они  были по  настоянию  меньшевиков
категорически  запрещены  IV партийным съездом в  1906 г. (V съезд в 1907 г.
подтвердил  это решение,  дополнив его  требованием о роспуске  всех  боевых
дружин.)  Но большевики  продолжали экспроприации,  причем общее руководство
ими находилось в  руках  Ленина.  В январе  1908 г.  произошла особо крупная
тифлисская  экспроприация. Большевики пытались сбыть в Стокгольме,  Мюнхене,
Париже,  Женеве   500-рублевые   купюры.  Операция  оказалась   в   основном
безуспешной, так  как русскими властями было передано  за границу  подробное
описание  похищенных  денег.  Дело  о наследстве  Шмита было связано с целым
рядом  подлых  поступков  видных  большевиков  -- женитьбой  их  ставленника
Таратуты на  богатой наследнице, угрозами убийств  и т.п.6 В 1911  г. Мартов
выпустил  брошюру  "Спасители  или  упразднители?",  посвященную  всем  этим
преступным  похождениям  Большевистского  центра.  Правда  о  большевистской
уголовщине  была  настолько  потрясающей,  что  даже  такие авторитеты,  как
теоретик  марксизма,  видный германский социал-демократ  К.  Каутский, взяли
Ленина  под  защиту.  Б.И. Николаевский  вспомнил,  что  через  много лет он
разговаривал на эту тему с  Каутским,  который счел свои тогдашние отзывы  о
Мартове "одной из  самых  тягостных своих ошибок, но подробно  объяснял, что
поверить  Мартову тогда он  не мог, что нужен был опыт революции 1917 года и
последующих лет, чтобы правильно понять Ленина и убедиться в  обоснованности
тогдашних  обвинений  Мартова"7.  Впрочем,  и  Николаевский,  и  Гетцлер,  и
некоторые другие авторы не отмечают, что при общей несравненно более высокой
этичности Мартова и других меньшевиков по сравнению с большевистским лидером
сама логика политической борьбы неизбежно толкала их к некоторому моральному
пренебрежению.   Теперь,  когда   события  произошли,  Мартов  не   требовал
возвращения денег ограбленным или обманутым -- он  был  озабочен  тем, чтобы
они поступили не в Большевистский центр, а в общепартийную кассу.
     Между   тем  за  границей  Мартов  активно  участвовал   в   подготовке
фундаментального издания  "Общественное  движение в России в начале  ХХ в.",
которое  удалось легально выпустить в Петербурге8. Он  присутствовал на ряде
социал-демократических форумов. В январе 1910 г. на пленуме ЦК он критиковал
раскольнический  курс  большевиков  и  выступал  за  прекращение фракционной
борьбы.  На  августовской   конференции  1912  г.  в  Вене  Мартов  вошел  в
Организационный  комитет  партии,  противостоявший  сепаратно  избранному  в
январе того же года в Праге большевистскому ЦК, и в секретариат ОК.
     Когда началась Первая мировая война,  Мартов занял отчетливо выраженную
интернационалистскую  позицию.  Он  участвовал в  Циммервальдской  (1915)  и
Кинтальской (1916) конференциях социал-демократов, выступавших против войны,
представляя на  них  левоцентристское течение.  Агитируя за  демократический
мир,  он резко  нападал на  Плеханова  и других  членов  группы  "Единство",
требовавших  полной поддержки российского правительства в войне. Но Мартов в
то  же  время  выступал  и  против  сепаратного  мира  и  решительно осуждал
губительный  курс  превращения  империалистической  войны   в   гражданскую,
выдвинутый Лениным.
     Когда началась революция 1917  г., Мартов находился в Швейцарии. Он был
по-прежнему  убежден в правильности  меньшевистской тактики в революции 1905
г.,  соответствовавшей канонам  марксизма: социалистическая  революция может
произойти только при  прочных демократических традициях, в условиях высокого
уровня экономики  и  культуры,  превращения рабочего  класса  в  большинство
нации.  Мартов   полагал,  что  буржуазия   сыграет  революционную   роль  в
развернувшихся бурных событиях,  но затем возможен ее отход от  революции. В
этом  случае  он  считал  целесообразным  замену  буржуазного  правительства
оппозиционным с участием  левых партий. Но возможность перехода политической
власти   к   демократическим  кругам   он   видел   лишь   после   обретения
"мелкобуржуазной  демократией"  политической  сознательности.  Его  глубокое
убеждение было в том, что революция не может развиваться  в атмосфере войны.
Но  и сепаратный мир он решительно отвергал. В  то время как Мартов и другие
меньшевики   стремились,   надо  сказать,   безуспешно,   распутать   клубок
глубочайших внутренних  противоречий, который возник  с началом  Февральской
революции, большевики после возвращения В.И. Ленина в  Россию и их партийной
конференции   в   апреле  1917  г.   взяли   на  вооружение  ленинский  план
непосредственного проведения "социалистической революции", которая, согласно
их  утверждениям,  разом  разрубила  бы  весь  узел.  Не  удивительно,   что
постепенно  большевикам,   развернувшим   демагогическую  кампанию,  удалось
привлечь  на  свою  сторону   симпатии   той   самой  лишенной  политической
сознательности  "мелкобуржуазной  демократии"  в  лице   значительной  части
населения,  которой  импонировали  простые, быстрые  и решительные действия.
Мартов еще за границей понимал, что большевики стремятся прийти  к власти не
силой собственного класса, а увлекая за собой "солдат-крестьян"9.
     9 (22)  мая 1917 г. Ю.О. Мартов возвратился в Россию вместе с небольшой
группой своих сторонников  -- меньшевиков-интерна-ционалистов. Встречали его
торжественно  --  приветственные речи  произнесли лидер эсеров министр  В.М.
Чернов,  руководящие  меньшевистские деятели  Церетели,  Скобелев,  Гвоздев.
Мартов решил остаться в составе меньшевистской партии, несмотря на серьезные
разногласия с  ее  руководством: он  не одобрял ни революционно-оборонческой
позиции  большинства  партии,   ни  ее   участия  в  коалиционном  Временном
правительстве.    Интернационалисты   составили   в    партии    меньшевиков
оппозиционную группу. Эта позиция  Мартова была им четко выражена уже в день
приезда на заседавшей в это время Всероссийской конференции меньшевистских и
объединенных  организаций  РСДРП.  Его  речь  была  встречена   большинством
делегатов с недовольством. Мартов и несколько  его сторонников  заявили, что
они  не  несут  ответственности  за  решения  конференции,  не участвовали в
выборах руководящего органа -- Организационного комитета.
     Фактически интернационалисты превратились в  автономную  фракцию  --  в
конце   мая  под  руководством  Мартова   стал   выходить  "Летучий   листок
меньшевиков-интернационалистов",  в  июне  он был  инициатором  создания  их
Временного  центрального бюро.  В "Летучем листке"  No  2 Мартов писал,  что
меньшевики вместе  с эсерами неизбежно способствовали тому, что недовольство
масс бросает их в объятия ленинизма. Мартов выступает теперь с принципиально
новой установкой -- образования демократического правительства, опирающегося
на партии, представленные в  Советах, без участия буржуазных сил. И это, и в
еще большей степени  его предложение направить странам Антанты  ультиматум с
требованием начать мирные переговоры на базе всеобщего перемирия, а в случае
отказа  порвать  с Антантой и вести  сепаратные военные действия, если немцы
атакуют, звучали тогда утопически10. Вместе  с тем Мартов  все более отдавал
себе  отчет  в том, какова  истинная  цена  ленинских страстных  выступлений
против мировой "империалистиче-ской" войны, все глубже понимал истинные цели
своего  бывшего  соратника  и  друга.  Он  как-то  говорил  меньшевику  И.Г.
Церетели: "Для  Ленина такие  явления,  как  война  или мир,  сами  по  себе
никакого   интереса  не  представляют.   Единственная  вещь,   которая   его
интересует, это революция,  и настоящей революцией он считает только ту, где
власть  будет захвачена большевиками. Я задаю себе  вопрос, что будет делать
Ленин, если демократии удастся добиться заключения мира? Очень возможно, что
в  этом  случае  Ленин  перестроит  всю  свою  агитацию  в  массах  и станет
проповедовать им, что  все беды послевоенной поры происходят от преступления
демократии, состоящего в  том, что она  преждевременно  закончила войну и не
имела мужества довести ее до полного разгрома германского империализма"11.
     Мартов опасался, что поддержка лидерами меньшевиков и эсеров Временного
правительства скомпрометирует их, повысит шансы экстремистских элементов, но
в то же  время он стремился не допустить острого столкновения Петроградского
совета с большевиками, призывал к политике взаимной сдержанности12.
     В условиях, когда экстремистские  силы приобретали все большее  влияние
на массы,  позиции  интернационалистов в  меньшевистской  партии  постепенно
укреплялись.  На  I  Всероссийском  съезде  Советов  (июнь 1917  г.)  Мартов
несколько раз  выступал,  предлагал потребовать  от правительства, чтобы оно
добилось отказа Антанты от контрибуций и аннексий, осуждал правительственное
решение  начать  наступление  на   фронте.  События  3--5  (16--18)  июля  в
Петрограде он оценил как "стихийное бунтарство", а преследование большевиков
после этих событий резко осудил. Глубокая личная  честность подвела Мартова:
он никак не мог  поверить в то, о чем  трубила пресса -- большевики получают
на  свою  антивоенную  пропаганду  крупные  денежные  суммы через германские
спецслужбы. Как читатель увидит  из писем, он так и не поверил в этот  факт,
позже документально доказанный, вплоть  до последних своих дней.  Пока же он
вместе     с    И.С.     Астровым     от     имени     Центрального     бюро
меньшевиков-интернационалистов    обратился   с    письмом   к   VI   съезду
большевистской партии, выражая  "глубокое  возмущение  против клеветнической
кампании,  которая  целое  течение  в  русской  социал-демократии  стремится
представить агентурой  германского правительства". Правда,  обращение тщетно
предостерегало большевиков,  что "не должна быть допущена подмена завоевания
власти  большинством  революционной демократии задачей завоевания  власти  в
ходе борьбы с этим большинством и против него"13.
     Вскоре  после  большевистского  съезда,  во  второй  половине  августа,
состоялся   объединительный   съезд   социал-демократов,  не  примыкавших  к
экстремистскому   течению.   Хотя   он   и   провозгласил   создание   РСДРП
(объединенной),  действительного  объединения  не  произошло.  Мартов  перед
съездом  не  исключал возможности  отказаться от  вхождения  в  объединенную
партию, но другие интернационалисты  не поддержали  его. На  съезде  он  был
весьма активен,  многократно  выступал.  В докладе  "Политический  момент  и
задачи  партии" он критиковал  партийное руководство, протестовал против его
блока с  буржуазией,  призывал  к совместным  действиям  рабочего  класса  и
городской и сельской мелкой буржуазии. Автономную фракцию интернационалистов
на  съезде поддержало  свыше трети делегатов -- это было свидетельство роста
ее влияния.
     События  августа--сентября  1917  г.  убеждали Мартова в  необходимости
образования    "революционно-демократического   правительства",   способного
заключить мир и пойти  на глубокие  социальные  реформы. Идея  правительства
всех  социалистических  сил, которое  могло  бы  противопоставить  себя  как
рвавшимся к  власти большевикам, так и  правым,  стремившимся к  социальному
реваншу,  звучала  в  его  политической  публицистике все  более  отчетливо.
Критика Мартовым снятого в начале июля, а через два месяца снова выдвинутого
большевиками  лозунга  перехода   всей  власти  к  Советам  основывалась  на
понимании им специфической  обстановки  и  характера русской  революции.  Он
считал  опасным  преждевременный рывок  пролетариата  к  власти.  Буржуазную
демократию должна  сменить  революционная  демократия;  политические  скачки
ведут  в пропасть; единственное, что может помешать переходу  власти  в руки
демократии, -- раскол в ее среде14.
     Но  события  развивались  по  другой  схеме.  24  октября   (6  ноября)
большевики приступили к  захвату  власти  в Петрограде, а на следующий  день
открылся II Всероссийский съезд  Советов. В самом его начале Мартов выступил
с  предложением  обсудить возможности  мирного  разрешения  кризиса, призвав
большевиков  начать  переговоры  с  другими  социалистическими   партиями  и
организациями15. Поначалу казалось, что его идея может  дать результат: даже
большевики, среди которых  было немало более или менее осторожных политиков,
поддержали его. Но конфронтационная стихия возобладала: меньшевики-оборонцы,
правые эсеры,  трудовики покинули съезд. Мартов пытался было продолжать свою
посредническую  линию  -- через  умеренных  большевиков  и  левых  эсеров он
добивался  приостановки  приказа  о  штурме  Зимнего дворца,  повторял  идею
межпартийных  переговоров. Но сначала стало известно,  что  приказ  отдан  и
штурм  Зимнего начнется вот-вот, а  вслед за  этим съезд  под бурную  овацию
принял предложенную  Л.Д.  Троцким  резолюцию,  приветствовавшую вооруженное
восстание  и  осуждавшую  тех,  кто  покинул  съезд.   Это  была  декларация
непримиримости, воспринятая  Мартовым как исключавшая дальнейшие переговоры.
Побеседовав  с  меньшевиками,  еще остававшимися на  съезде,  он  выступил с
заявлением   о  том,  что   они   покидают  заседания.  Б.И.   Николаевский,
присутствовавший на  II съезде Советов, рассказывает:  "В переполненном зале
было шумно, и, несмотря на призыв к тишине, глухой голос больного Мартова (у
него  уже начался  туберкулезный процесс в горле) был  почти не слышен  даже
передним рядам. Неожиданно в зал ворвался гул  далекого  пушечного выстрела.
Все  поняли:  начался  решающий  штурм.  И в  наступившей  тишине  донеслись
срывающиеся слова  Мартова: "Это --  похороны единства рабочего класса... Мы
участниками не будем". При выходе из зала большевик
     И.А.  Акулов бросил  упрек: "А мы меж  собой думали: кто-кто, а  Мартов
останется  с  нами..."  Мартов  ответил: "Когда-нибудь  вы поймете, в  каком
преступлении вы соучаствуете" и устало вышел, махнув  рукой"16. Вспоминал ли
об этом  разговоре Акулов,  который станет и секретарем  ЦК КП(б) Украины, и
прокурором СССР, в сталинских застенках перед расстрелом в 1939 г.?
     Но  через  несколько  дней   как  будто  вновь  забрезжила  возможность
предотвратить   появление  "окопно-казарменного  квази-социализма",  каковой
стремились,  по выражению Мартова,  создать  большевики, установить  деловое
сотрудничество  различных  социалистических сил,  разрешить кризис  мирными,
политическими  средствами.  К  Петрограду продвигались  войска генерала П.Н.
Краснова, стремившегося восстановить  власть правительства А.Ф.  Керенского,
который находился вместе с Красновым в Гатчине. В самом Питере подняли мятеж
юнкера -- курсанты военных учебных  заведений. Власть большевиков повисла на
волоске.  Когда  в   этих   условиях  Всероссийский  Исполнительный  Комитет
профсоюза   железнодорожников  (Викжель)   потребовал,  чтобы   были  начаты
переговоры  об образовании  "однородного  социалистического  правительства",
угрожал в  противном  случае  всеобщей  забастовкой  на  транспорте (Викжель
поддержали  и другие  профсоюзы),  большевистское  руководство  дало  на это
согласие.   Мартов   фактически   возглавил   меньшевистскую  делегацию   на
переговорах,  которые  продвигались  успешно  и  привели   к  соглашению  об
образовании  правительства с участием большевиков, меньшевиков и  эсеров при
условии, что ни Ленин,  ни Троцкий в его состав не войдут. Но оказалось, что
Ленин  вел  переговоры только для того,  чтобы  затянуть время.  Когда стало
известно о разгроме отрядов Краснова на подступах к столице  и мятежа внутри
города,  Ленин  отказался  от  достигнутого  согласия.  Даже  часть   видных
большевиков была возмущена этим его вероломством -- А.И. Рыков, Л.Б. Каменев
и другие подали  в  отставку. Впрочем, через несколько дней они вновь заняли
властные посты.  Мартов же вынужден был 3 (16) ноября констатировать, что  в
условиях политического террора  формирование единого  фронта с  большевиками
невозможно17.  Он  считал,  что  Октябрьский  переворот  явился  результатом
близорукой политики  кадетских  лидеров и правых социал-демократов,  которые
отстаивали коалицию с ними18.
     Анализируя в это время ситуацию в России,  Мартов констатировал, что за
большевиками  идет  основная  часть  пролетариата,  но их  власть  не  может
рассматриваться в качестве  "пролетарской  диктатуры",  ибо  она  облечена в
демагогические формы  и  пытается  насадить  европейский  идеал на азиатской
почве, проявляя "аракчеев-ское  понимание социализма и пугачевское понимание
классовой  борьбы".  Попытки  насадить   социализм  в   отсталой  стране  он
рассматривал как бессмысленную утопию. Но  он трезво отдавал себе отчет, что
ленинская диктатура не обречена на гибель в  скором времени. Мартов отмечал,
что меньшевики потерпели поражение  как пролетарская партия, что проявилось,
в частности,  на  состоявшихся  уже  после Октябрьского переворота выборах в
Учредительное  собрание  (меньшевики  оказались  на  последнем   месте).  На
экстренном съезде  РСДРП  (объединенной), состоявшемся  в  конце  ноября  --
начале  декабря  1917  г.,  Мартов  отвергал требование  поддержки восстания
против   большевиков,   выдвинутое   правым   крылом   партии.  Единственную
возможность  спасения революции он видел в восстановлении  единства рабочего
движения, в координации его сил  с мелкобуржуазной демократией, имея  в виду
прежде  всего  эсеров,  в  возвращении  к  лозунгу  единой  социалистической
революционной власти. На съезде Мартов договорился о коалиции с левым крылом
революционных  оборонцев,   возглавляемых  Ф.И.  Даном,  сторонники  которой
получили большинство в ЦК. С этого времени Мартов не только фактически, но и
формально возглавил меньшевистскую партию.
     После того как столица была перенесена в Москву  (март 1918 г.), Мартов
также  переехал  туда, чтобы  оставаться в  центре  политических событий. Он
возобновил  свое   участие  во   Всероссийском  Центральном   Исполнительном
Комитете,  был избран  депутатом  Московского  совета.  Играя, как  кошка  с
мышкой, Ленин то  усиливал, то несколько  ослаблял преследование меньшевиков
(такой  характер поведения Ленина был предсказан еще в  начале века, когда в
меньшевистском издании появилась серия карикатур "Как мыши кота хоронили").
     Мартов участвовал в IV  Всероссийском съезде Советов (март 1918 г.), на
котором  он  выступил  против  ратификации  Брестского  мирного  договора  с
Германией  и  призывал  создать  такую  власть,  которая  нашла  бы  силы  и
возможности, чтобы сорвать этот мир19.
     Вскоре  после  этого,  в  апреле, произошло  его  столкновение  с  И.В.
Сталиным,  которого  он  в газете "Вперед"  обвинил  в  участии  в "эксах" и
сообщил, что  нынешний  нарком по  делам  национальностей  был в  свое время
исключен  из  партии.  Оскорбленный Сталин  потребовал  наказания.  Трибунал
печати,  впрочем,  приговорил  Мартова лишь к  общественному  порицанию  "за
легкомысленное  для  общественного  деятеля и недобросовестное  в  отношении
народа преступное пользование печатью"20.  Обратим  внимание  на  уклончивый
характер этого "приговора", в котором существо вопроса обходилось полностью.
Создается впечатление,  что это  решение  было вызвано  тем, что  сами судьи
оказались под влиянием  аргументации Мартова.  Иначе  как же  объяснить, что
требование  Сталина признать Мартова  клеветником  удовлетворено  не  было и
трибунал  постановил оставить  жалобу Сталина  без дальнейшего рассмотрения?
Свою аргументацию  Мартов еще более  усилил через несколько лет, опубликовав
уже в эмиграции статью "Таинственный незнакомец", в которой доказывал, что в
1910  г. Закавказский комитет РСДРП исключил  Сталина из партии за участие в
ограблении банка21.
     Выступления  Ю.О. Мартова и  других меньшевиков против  большевистского
террора, за  поворот к демократическим нормам управления Россией, его боевые
статьи   в  московской   газете   "Вперед",  ставшей   центральным   органом
меньшевистской  партии, выступления на заседании ВЦИК  и  Московского совета
вызывали  все большее  озлобление власть  предержащих. 14  июня  ВЦИК принял
резолюцию  об  исключении  из  своего состава меньшевиков и  правых  эсеров.
Резолюция требовала также,  чтобы Советы всех уровней удалили представителей
этих  партий  из  своего  состава.  Так  Мартов  лишился  и  второго  своего
"советского" поста -- в Московском совете.
     Трудно судить,  сыграла ли  в этом исключении роль вышедшая как  раз  в
июне  (но  неизвестно,  до "исторического" заседания  ВЦИК  или после  него)
брошюра Мартова "Против смертной казни". Но тот факт, что  ее появление было
встречено  с негодованием "кормчим революции"  и  его  соратниками, не может
вызывать  сомнения.  Мартов  страстно разоблачал "партию  смертных  казней",
которую он называл таким  же  врагом рабочего класса, как и партию погромов.
"Позор партии, которая званием  социалиста пытается освятить гнусное ремесло
палача"  -- так  заканчивалась  эта брошюра.  Надо сказать,  что и  в  среде
большевиков находились люди,  на  которых факты, аргументация, пафос  смелой
брошюры произвели  неизгладимое впечатление, но таковые либо  молчали, либо,
если они осмеливались протестовать, их быстро заставляли замолчать, иногда с
помощью пули в затылок. Б.И. Николаевский в конце 50-х годов рассказал ранее
неизвестный  эпизод:  "...В  феврале  1919 года к Мартову пришел  незнакомый
молодой человек, рассказавший, что он -- чекист. Он прочитал брошюру Мартова
и  передавал, что в  их среде много  о ней споров,  причем целый  ряд коллег
признавал  Мартова  правым.  Пришедший сказал,  что  раньше  он  с  ними  не
соглашался,  но недавно  ему  пришлось принять  участие в  расстреле  группы
великих князей (по времени это могла быть только группа Николая Михайловича,
Павла  Александровича  и др.)  -- и теперь он убедился, что Мартов  прав,  а
потому  предлагал  Мартову свой  материал  для  использования его  в печати.
Рассказ  произвел  на Мартова большое  впечатление,  и  он предложил  своему
посетителю   записать  все   виденное,  со   всеми   подробностями,   обещая
использовать  этот  рассказ  в  печати.  Посетитель  обещал,  но  больше  не
показывался. Позднее из большевистских источников  стало известно,  что  был
арестован молодой  человек, который  читал группе  своих товарищей рассказ о
расстреле великих князей. При аресте этот рассказ был найден, и арестованный
не  отрицал, что  был у  Мартова,  под  влиянием  которого стал  противником
смертной  казни. Чекист  был  расстрелян  за разглашение служебной  тайны --
имени его никогда не удалось установить"22.
     Вслед за изгнанием из Советов были закрыты меньшевистские газеты.
     С  начала июля 1918 г., после расправы с левыми эсерами, обвиненными  в
организации мятежа, Мартова начинают преследовать карательные органы.  В его
квартире производятся  обыски, один раз к нему явились с ордером на домашний
арест,  правда  через  несколько дней отмененный.  Но в  отличие  от  других
меньшевиков,  которые  подвергались  арестам, отправлялись  в  сыпнотифозные
тюремные камеры (несколько известных деятелей партии заразились в заключении
тифом и умерли),  репрессии  против Мартова были по тем временам мягкими. Не
соответствует  истине  утверждение   ряда  авторов,  что   он  находился  на
полулегальном или даже на нелегальном положении.
     В  то  же  время  многие авторы  отмечают особое  отношение  к Мартову,
полагая,  что именно Ленин не допускал грубых репрессий против  него, и это,
по всей видимости, соответствует  истине.  Но эти  же  авторы полагают,  что
Ленин был "искренне  привязан к  Мартову" (Б.И. Николаевский). А. Балабанова
пишет: "Чувства, например, Ленина к П.Б. Аксельроду и  в особенности к  Ю.О.
Мартову  были временами братские, теплые, даже  нежные.  Слушая речи Мартова
или читая его политические  статьи, Ленин словно любовался его  талантом, не
мог  противостоять обаянию его  личности,  мог даже на мгновение забыть, что
имеет  дело  с  противником,  опасным  противником...23  Эти  индивидуальные
эстетические  переживания, создававшие и специфическую  этическую атмосферу,
не мешали  Ленину тут же в полемике  с  Мартовым  прибегать к аргументации и
тону,  совершенно  не соответствующим  уровню  и методам политической и  тем
более  социалистической  дискуссии"24. Б.И.  Николаевский,  в свою  очередь,
утверждает,  что  "отношение  Ленина  к  Мартову  вообще  приходится считать
психологической  загадкой"25.  Нам  представляется,  что "психологизма"  или
"эстетизма"  в  обращении  с Мартовым со  стороны  Ленина  не было, что  его
позиция объяснялась чисто политическими моментами. Главный из  них состоял в
том,  что  Мартов   был  тесно   связан  и  высоко  ценим  теми  зарубежными
левосоциалистическими  кругами,  которые  Ленин  всерьез пытался  вовлечь  в
коммунистическое  движение.  Среди  них  особое место  занимала  Независимая
социал-демократическая партия  Германии  (НСДПГ),  на  политические  позиции
которой  через  свои печатные  выступления и письма к А.Н. Штейну,  русскому
эмигранту,  близкому  к  руководству этой партии, Мартов оказывал  серьезное
влияние.  "Либеральное" отношение  к лидеру  меньшевиков-интернациона-листов
должно  было продемонстрировать "широту  кругозора" большевистских  лидеров,
арест  же послужил  бы  весомым подтверждением  сообщений  о  большевистском
терроре. В такую схему вполне вписывается официальное разрешение на выезд за
границу, которое получил Ю.О. Мартов несколько позже.
     Ситуация  конфронтации  несколько  изменилась поздней  осенью 1918  г.,
когда  стало  известно о революции  в  Германии,  революционных  событиях  в
Австро-Венгрии,  а затем  и  о распаде  на Австрию, Венгрию и  Чехословакию.
Мартов  смотрел   на   эти  события  оптимистически,   считая   их   началом
социалистической революции  на Западе. (Ленин был трезвее, он говорил, что у
немцев -- февраль, а не октябрь.)  Полагая,  что революция на цивилизованном
Западе  сможет  оказать  цивилизующее  влияние  на  большевиков,  Мартов  не
исключал возможности  включения последних  в орбиту международной социальной
революции и приобретающих в силу этого более устойчивую почву в России. Хотя
он продолжал резко критиковать большевиков, которые создали  бюрократическую
диктатуру, основанную на  "атомизации масс"26, он  считал теперь Октябрьский
переворот исторической  необходимостью  и заявлял о поддержке большевистской
власти в гражданской войне.  Отношение  же  самой этой  власти к меньшевикам
оставалось резко отрицательным, хотя и испытывало колебания.  30 ноября 1918
г. меньшевистская  партия  была  легализована, весной 1919 г. вновь начались
аресты  и была  закрыта новая  центральная газета социал-демократов  "Всегда
вперед"; еще одна либеральная "оттепель" имела место в начале 1920  г., но и
она быстро сменилась волной террора.
     В  начале  1920  г. Мартову  удалось  установить  связь  с европейскими
социалистическими партиями, занимавшими центристские позиции -- французской,
австрийской,    --    и,    главное,    укрепить   связь    с    Независимой
социал-демократической партией Германии. В этих партиях шли острые дискуссии
по вопросу о международной принадлежности. Мартов полагал, что они должны не
только  сохранить  организационную  самостоятельность,   но   и   образовать
собственное  международное объединение, которое, однако, рассматривалось как
временное,  как этап  на  пути к  восстановлению единства  социалистического
движения.
     Весной 1920  г. руководство  НСДПГ пригласило делегацию  меньшевистской
партии  принять  участие в съезде  партии,  который должен  был состояться в
Галле.  Предполагалось, что  делегация  использует  поездку в  Европу и  для
разъяснения  своей позиции в событиях, происходивших  в России. На совещании
руководящей группы  меньшевиков  в  апреле  1920  г. было  решено  направить
Мартова за границу в качестве представителя партии. Фактически такое решение
означало отстранение П.Б. Аксельрода от выполнения  этой функции, которую он
нес  с  1917  г.  Вызвано  это  было тем,  что  личная  позиция  Аксельрода,
связанного   с   центристской   группой   в    меньшевистской   партии,   не
соответствовала  левому курсу меньшевиков-интернационалистов, которые теперь
заняли господствующее положение. В июле ЦК РСДРП  (объединенной) обратился в
Совнарком  РСФСР  с  заявлением  о  выдаче заграничных паспортов  Мартову  и
Абрамовичу,  командируемым для  организации  заграничного  представительства
партии. По другим  данным, просьба была адресована ЦК РКП(б) и II  конгрессу
Коминтерна.  Вопрос был передан на  рассмотрение  политбюро  ЦК  РКП(б),  на
заседании которого  имели место споры. Если верить  сведениям, которые через
какое-то  время  получил  Б.И. Николаевский, Н.И.  Бухарин,  возвратившись с
заседания,  заявил своему  знакомому:  "Большинство  было против; меньшевики
будут ставить палки в  колеса всей  работе Коминтерна, но мы ничего не могли
поделать с Ильичем, который влюблен в Мартова и хочет во что бы то  ни стало
помочь  ему  уехать  за  границу"27.  Если  учесть,  что  слова  Бухарина  о
"влюбленности  Ленина" были произнесены скорее всего в состоянии раздражения
по поводу принятого  решения, то остальное, безусловно, соответствует истине
-- Мартов  получил визу по настоянию Ленина. И на этот раз  ленинская логика
не  была сложной  --  она  соответствовала  переиначенной русской поговорке:
"Дальше едешь -- тише будешь". Если  Ленин считал нецелесообразным применять
суровые репрессии  против  Мартова (состояние его  здоровья почти  неизбежно
привело бы к быстрой гибели в застенке), то безопаснее для  большевиков было
его  пребывание подальше от столицы России, тем  более  что  отъезд наиболее
авторитетного  оппонента  за  рубеж давал определенный политический выигрыш.
Коминтерн готовился  к съезду  НСДПГ, и это был один из тех редких  случаев,
когда  коммунисты,  по  словам самого  Мартова, считали полезным "сходить  в
баню", чтобы предстать на Западе в опрятном виде28. Добавим,  что Мартов как
зарубежный представитель меньшевистской партии в значительно большей степени
устраивал Ленина,  чем  Аксельрод,  яростно  ненавидевший  новых  российских
властителей. Кроме того, как раз в это время заседал II конгресс Коминтерна,
на котором с  правом совещательного голоса присутствовала делегация НСДПГ, и
в ней шли бурные  дискуссии между сторонниками  присоединения к Коминтерну и
адептами более умеренной  линии. Д.Ю. Далин свидетельствует, что он  видел у
заместителя  наркома  иностранных  дел  М.М. Литвинова  заявление  о  выдаче
заграничных паспортов с  положительной  резолюцией Ленина,  а  сам  Литвинов
разъяснил: "Ленин находит, что здесь вы  много вредите; будет лучше, если вы
окажетесь  за  границей.  Там  по крайней  мере  вы выступаете  за признание
советской власти"29.
     Пока   же   Мартов   продолжал   проводить   занятия   со   слушателями
Социалистической академии  общественных наук, действительным  членом которой
он был с 1919 г.  Когда же в  начале  1920  г.  Мартов  и Дан были избраны в
Моссовет,  Ленин   издевательски  написал   председателю  Совета   Каменеву:
"По-моему,  вы   должны   загонять  их  практическими  поручениями.  Дан  --
санучастки, Мартов -- контроль за столовыми"30.
     Именно  на фоне легенд  о "любви Ленина к  Мартову" возникла  фальшивая
версия  о  том,  что  Ленин  способствовал нелегальному  выезду  Мартова  за
границу,  чтобы спасти его от  чекистских репрессий.  Эту  версию  о  добром
Ленине и его заблудшем друге Мартове использовал писатель Э.Г.  Казакевич  в
рассказе  "Враги", который он  написал  на закате  хрущевской "оттепели". А.
Твардовский,  редактировавший  "Новый мир",  уклонился от  его публикации31.
Смелость проявил зять  Хрущева А. Аджубей, поместивший  его в "Известиях"32.
При  всей   своей   сусальности   этот   рассказ   по-иному,   чем   раньше,
"по-человечески" характеризовал меньшевистского  лидера, что было немедленно
отмечено русскими эмигрантами, особенно близкими к меньшевизму, к Мартову33.
     Получив  заграничный паспорт (выдачу его  Абрамовичу  затянули), Мартов
отложил  свой отъезд  в связи с арестами меньшевиков в Москве  и Харькове. И
только убедившись,  что большевики не  собираются устраивать  показательного
процесса, покинул Россию в конце  сентября. За границей  он жил с  советским
паспортом,  формально оставаясь гражданином РСФСР и не  исключая возможности
возвращения  на  родину.  Советские  власти  по-своему  готовились   к   его
возвращению: 15  августа  1921  г. председатель  ВЧК Ф.Э.  Дзержинский издал
распоряжение о его розыске и аресте.
     Ю.О. Мартов приехал в Германию уже тяжело больным человеком. 12 октября
1920 г. он  выступил на съезде НСДПГ  в Галле. Слово ему  предоставили после
Зиновьева,   говорившего  от  имени   ЦК  РКП(б)  и   Исполкома  Коминтерна.
Четырехчасовая речь  этого небесталанного и беспринципного коммунистического
демагога,  безусловно, впечатлила делегатов. Мартов  же  смог  сказать всего
несколько слов  приветствия  --  болезнь и связанная  с  ней  потеря  голоса
вынудили его  написать текст выступления, которое зачитал А.Н. Штейн. Трудно
сказать, каково было влияние речи на результаты  съезда -- в том, что на нем
произошел  раскол (236  делегатов голосовали  за присоединение к Коминтерну,
150  против), сказался ряд факторов. Хотя НСДПГ после вступления большинства
ее членов в компартию  сильно ослабела, она оставалась наиболее значительной
центристской партией. Именно на нее опирались те социалистические деятели, и
Мартов   в   их   числе,  которые  стремились   к   созданию  промежуточного
международного  объединения.   В  1921   г.  было  образовано  Международное
объединение социалистических партий, вошедшее в историю под названием Второй
с половиной  Интернационал.  Как  показывает само это определение, с  самого
начала  объединение рассматривалось  как  промежуточное,  и,  действительно,
через  два года оно слилось  со II Интернационалом, образовав  более прочное
международное объединение -- Социалистический Рабочий Интернационал.
     В последние годы жизни  Ю.О. Мартов вместе  с  Р.А. Абрамовичем и  Е.Л.
Бройдо   образовал   Заграничную  делегацию  РСДРП,  к  которой  чуть  позже
присоединился   Д.Ю.   Далин.   Мартов  сыграл  ведущую   роль   в  создании
"Социалистического   вестника",   русскоязычного    политического    журнала
социалистического направления, первый номер которого вышел 1 февраля 1921 г.
в Берлине. В 1921--1922 гг. Мартов опубликовал на его страницах много статей
о политическом  положении в России. В основном они были посвящены изменениям
в социально-экономической и политической ситуации после  введения нэпа. Саму
либерализацию  хозяйственной  жизни  он  приветствовал,  но   подчеркивал  и
доказывал, что без либерализации  политической она не может  быть прочной, а
на  возможность политической  либерализации  смотрел  весьма скептически. Он
по-прежнему был убежден, что власть рабочих возможна лишь в развитых странах
с достаточной численностью и организованностью пролетариата.
     В  1922  г. Мартов был  одним  из главных  организаторов  международной
кампании  протеста  провокационного  суда  над лидерами  эсеровской  партии,
организованного в Москве, побудил к выступлениям с протестом  М. Горького, а
через него А. Франса.
     Силы   Ю.О.  Мартова  слабели.   Все  больше  времени  проводил   он  в
туберкулезном санатории в  горах Шварцвальда. 11 февраля 1922 г. он встретил
в  Берлине  своих товарищей Ф.И. Дана, Б.И. Николаевского и других,  которых
после  голодовки  в тюрьме большевистские власти  выпустили за границу.  Это
также было  результатом  протестов  из-за рубежа,  в частности,  со  стороны
германских независимых социал-демократов. Ленин вынужден  был отказаться  от
планировавшегося крупного судебного процесса над меньшевистскими лидерами по
примеру  суда  над  эсерами.  В  каком-то  смысле  большевистский  вождь был
последователен. За много лет до этого  в швейцарской эмиграции он в ответ на
реплику лидера эсеров В.М. Чернова "Приди вы к  власти, вы на следующий день
меньшевиков вешать  станете" заметил:  "Первого меньшевика мы повесим  после
последнего  эсера"34. Ни  повесить,  ни  расстрелять  не получилось  --  ряд
меньшевистских  лидеров  выпустили  за  рубеж.  Придет   пора,  и  достойный
наследник Ленина Сталин добьет оставшихся в живых и эсеров и меньшевиков.
     Ю.О. Мартов  скончался 4  апреля 1923  г.  Он  был похоронен в Берлине.
Кроме  друзей-меньшевиков  и  германских социал-демократов на похоронах был,
пожалуй, только один  известный человек -- М. Горький. 5 апреля в "Правде" и
"Известиях"  появился  некролог, подписанный  К.Б.  Радеком. Отдавая должное
таланту  и личной  честности Мартова,  автор  называл  его "Гамлетом русской
революции", привнося тем самым во внешне сочувственный покойному текст нотку
пренебрежения, если  даже  не презрения к поверженному, а  теперь  покойному
политическому  противнику.  Биограф  Мартова  И.   Гетцлер   в   специальной
заключительной главе своей  книги  "Был ли Мартов Гамлетом  демократического
социализма?" убедительно отвергает такую трактовку, показывая, что его герой
являлся "действительно верным и открытым революционером, который отказывался
от  реальных возможностей  власти, если  они  возникали в  несоответствующее
время и при несоответствующих обстоятельствах"35.
     Ныне,  в  конце того  века,  который  был  свидетелем взлета и  падения
романтических  идеалов социалистов, который выявил не только  утопичность их
планов  сооружения  нового  типа  общественных  отношений, но  и  неизбежное
вырождение этих планов в тоталитарное  чудовище,  Ю.О. Мартов предстает  как
один из виднейших представителей той когорты  социалистов,  которая готовила
поворот   социал-демократии   от   "борьбы  за  светлое   будущее"   в  духе
марк-систских  догматов  в принципиально  новое русло. Это новое направление
социального   мышления   и   деятельности  постепенно  пришло  к   признанию
утопичности  "великой  цели"   и  превращению  социалистической  доктрины  в
идеологию   левого   фланга   современной   демократии,   сотрудничающей   и
конкурирующей с другими ее течениями.

     * *
     *

     В  течение  многих  лет  жизнь  и деятельность Ю.О.  Мартова фактически
игнорировалась историками. В советской историографии о  нем упоминали в духе
пресловутого "Краткого курса истории ВКП(б)"  как  о злейшем враге Ленина  и
ленинизма,  причем  почти исключительно в  связи  с  дискуссией  по  первому
параграфу устава партии на II съезде РСДРП. Правда, вскоре после смерти были
изданы  его  воспоминания36, но на  этом и  публикаторская деятельность была
оборвана. Личный  фонд  Ю.О. Мартова,  находившийся в Центральном  партийном
архиве  при ЦК партии (ныне  Российский центр хранения и изучения документов
новейшей  истории) был закрыт для исследователей.  Лишь  во второй  половине
80-х  годов  в  печати стали появляться отдельные его документы, в том числе
письма37.  Содержательный  очерк  Г.И.  Ильящук  и В.И.  Миллера  появился в
биографическом словаре деятелей 1917 г.38,  а Г.З. Иоффе попытался столь  же
кратко   осветить   эволюцию  политических   позиций  Мартова  в  1917  г.39
Определенным  рубежом можно считать  выход  историографической брошюры  И.Х.
Урилова40, который, по-видимому, работает над крупным биографическим трудом.
     Ценная, хотя в определенной степени связанная политическими позициями и
личностной  традицией меньшевиков, литература, содержащая информацию  о Ю.О.
Мартове,  стала появляться  на  Западе  уже в 20-е  годы. Но это  были почти
исключительно  мемуарные  и  публицистические  произведения,  за исключением
сборника его переписки, вышедшего в 1924 г.41 После Второй мировой войны был
опубликован важный  публицистическо-мемуарный сборник, в который также вошли
несколько  писем  Мартова  и  его братьев.  В  предисловии  к  сборнику  его
составители,  соратники  Юлия  Осиповича по  меньшевистской партии,  писали:
"Меньшевизм   еще  ждет   своего   историка.   Но  этот   будущий   историк,
восстанавливая  насильственно прерванную  ткань меньшевизма  в России, --  с
особым вниманием, а порой и с восхищением  отметит замечательный вклад семьи
Цедербаум на всех  путях и перепутьях с[оциал]-д[емократического] движения в
России"42. Существенным дополнением к этому  изданию явились сборники статей
и  воспоминаний   о   деятельности  меньшевиков   до  и  после  Октябрьского
переворота43.
     Значительный  вклад в изучение биографии Мартова  внесла  книга  о нем,
написанная австралийским  ученым  И. Гетцлером44, ценность которой несколько
снижается тем, что автор буквально благоговеет  перед Мартовым,  не  замечая
порой коренных пороков того социально-экономического и политического учения,
приверженцем которого был его персонаж на протяжении всей своей сознательной
жизни. Многочисленные труды американского историка
     Л. Хеймсона о развитии меньшевизма45 и работы его учеников, в частности
З. Галили46,  а  также  других авторов47 проливают  свет не  только на общий
контекст  деятельности Мартова,  но  и на  многие конкретные  перипетии  его
политической  жизни.   Весьма  важной  явилась   инициатива   Л.   Хеймсона,
возглавившего  в 1958  г. Межуниверситетский проект по  истории меньшевизма,
который включал, в частности, собирание, запись и обработку воспоминаний его
ветеранов.
     Нельзя не отметить краткую, но содержательную статью
     Б.И.  Николаевского, опубликованную  к  80-летию Л.О.  Дан,  насыщенную
ранее неизвестными фактами и рассуждениями, непосредственно касающимися Ю.О.
Мартова48.
     К названным работам  следует добавить аналитические статьи российских и
американских   авторов,    опубликованные   в   качестве   вступительных   к
фундаментальному   документальному  изданию  "Меньшевики  в   1917  году"49.
Основанные на богатом материале российских архивов, который  только начинает
вводиться  в  научное  обращение,   они  свидетельствуют  о  перспективности
исследования истории меньшевизма и российских политических партий вообще.
     Мы надеемся, что  предлагаемый сборник  будет способствовать этому делу
и, в частности, изучению жизни и деятельности одного из виднейших российских
политиков конца XIX -- начала ХХ в. Юлия Осиповича Мартова.


     1 

Николаевский Б.

 Страницы прошлого:  К 80-летию Л.О. Цедербаум-Дан. --
Социалистический вестник, 1958, No 6, с. 125.
     2 См. Некролог К. Радека -- Известия, 1923, 5 апреля.
     3  

Getzler  I.

  Martov:  A  Political  Biography of  a  Russian  Social
Democrat. Cambridge, 1967, p. 66--67.
     4 

Николаевский Б

. Указ. статья, с. 126.
     5 

Getzler I.

 Op. cit., p. 109.
     6 Cм. об этом: 

Николаевский Б.

 К истории "Большевистского центра". -- В
кн.: 

Николаевский Б.И.

 Тайные страницы истории. М., 1995, с. 11--92.
     7 

Николаевский Б

. Указ. статья, с. 127.
     8  Общественное  движение  в  России  в  начале   ХХ  века.  Петербург,
1909--1914. 5 тт.
     9 

Ильящук Г.И., Миллер В.И.

 Ю.О. Мартов --  В кн.: Политические деятели
России: 1917. М., 1993, с. 205.
     10 

Getzler I.

 Op. cit., p. 152--155.
     11 

Церетели И.Г.

  Воспоминания о Февральской революции. Париж, 1964, т.
1, с. 242.
     12 

Иоффе  Г.З.

  1917  год: Уроки  Мартова. -- В кн.: Россия в ХХ  веке:
Историки мира спорят. М., 1994, с. 194.
     13 VI съезд РСДРП (большевиков). Август 1917 года. Протоколы. М., 1958,
с. 194.
     14 Россия в ХХ веке, с. 194--195.
     15 Второй Всероссийский съезд Советов рабочих  и  солдатских депутатов.
М.--Л., 1928, с. 34.
     16 

Николаевский  Б.

  Страницы  прошлого.  -- Социалистический  вестник,
1958, No 7--8, с. 149.
     17 

Getzler I.

 Op. cit., p. 169.
     18 Россия в ХХ веке, с. 196.
     19 Стенографический отчет 4-го  Чрезвычайного съезда  Советов  рабочих,
крестьянских, солдатских и казачьих депутатов, М., 1920, с. 33.
     20 Родина, 1990, No 8, с. 16.
     21 Социалистический вестник, 1922, No 16, с. 8.
     22 

Николаевский Б.

 Страницы прошлого, с. 151.
     23 Отточие Балабановой.
     24 Социалистический вестник, 1964, No 2, с. 79.
     25 

Николаевский Б.

 Страницы прошлого, с. 151.
     26 

Мартов Л.

 За два года. Сборник статей. Петроград, 1919, с. 30.
     27 

Николаевский Б.

 Страницы прошлого, с. 153.
     28 Меньшевики после Октябрьской революции.  Benson,  Vermont,  1990, c.
156.
     29 Мартов и его близкие. Сборник. Нью-Йорк, 1959, с. 105.
     30 

Ленин В.И.

 Соч., изд. 5-е. М., Политиздат. 1965, т. 51, с. 150.
     31 

Костиков  В.

 Не будем проклинать изгнанье... Пути  и  судьбы русской
эмиграции. М., 1994, с. 22.
     32 Известия, 1962, 21 апреля.
     33 Н.В.  Вольский  писал  сестре Мартова  Л.О.  Дан  12  мая  1962  г.:
"Исторически это неверно,  насколько  знаю. Ленин открыто, а не секретно дал
Мартову  позволение выехать  за границу.  Но вся  статья в "Известиях"  меня
поразила.  Весь  тон  ее  не  тот,  с  каким  компресса   обычно  говорит  о
меньшевиках" (From the Archives of L.O. Dan. Amsterdam, 1987, p. 177).
     34 

Костиков В.

 Указ. соч., с. 22.
     35 

Getzler I.

 Op. cit., p. 219.
     36 

Мартов Л.

 Записки социал-демократа. М., 1924.
     37 См., например, Свободная мысль, 1991, No 16.
     38 Политические деятели России: 1917, с. 204--218.
     39 

Иоффе  Г.З.

  1917  год: Уроки Мартова. -- В кн.: Россия  в  ХХ веке.
Историки мира спорят. М., 1994, с. 193--197.
     40 

Урилов И.Х.

 Ю.О. Мартов: Историографический очерк. М., 1995.
     41 Письма П.Б. Аксельрода и Ю.О. Мартова. Берлин, 1924.
     42 Мартов и его близкие. Сборник. Нью-Йорк, 1959, с. 3.
     43  Меньшевики.  Benson, Vermont,  1988; Меньшевики  после  Октябрьской
революции. Benson, Vermont, 1990.
     44 

Getzler  I.

  Martov:  A Political  Biography  of  a  Russian  Social
Democrat. Cambridge, 1967.
     45 

Haimson L.

 The Mensheviks: From the Revolution of 1917 to the Second
World War. Chicago, 1974; ibid. The Making of three Russian Revolutionaries:
Voices from the Menshevik Past. Cambridge, 1987 a.o.
     46 

Галили З.

 Лидеры  меньшевиков в русской революции: Социальные реалии
и политические стремления. М., 1993.
     47 

Basil J.D.

 The Mensheviks in the Revolution of 1917. Columbus, 1984;

Brovkin V.N.

 The Mensheviks after October: Socialist Opposition and the Rise
of the Bolshevik Dictatorship. Ithaca, 1987.
     48 

Николаевский Б.

 Страницы прошлого: К 80-летию Л.О. Цедербаум-Дан. --
Социалистический вестник, 1958, No 6, с. 124--127; No 7--8, с. 149--154.
     49 Меньшевики в 1917 году. Т. 1, 2, 3 (ч. 1--2). М., 1994--1997.







     Цюрих, 25 апреля 1917 г.
     Дорогой Евген[ий] Ар[кадьeвич]!
     Наши намерения сводятся  к тому, чтобы уехать как можно скорее. Надежды
в этом смысле имеются, и, может быть, вопрос решится в ближайшие дни.
     Если Вы решитесь ехать, то не худо было бы Вам, если возможно, приехать
сюда. Если останетесь, я по приезде  на место постараюсь устроить Ваши  дела
относительно сотрудничества: отсюда нам до сих  пор не удается даже снестись
как следует, так что я ни одной статьи за все время не мог послать.
     Привет. Жму руку.
     

Ю. Цедербаум


     Советом   Р.  и  С.  Деп[утатов]  получена  след[ующая]  телеграмма  из
Копенгагена:
     Аксельрод, Мартов. Семковский3 телеграфируют:
     Отстраняя проект обмена,  вы  нас обрекаете оставаться здесь  до  конца
войны.  Все надежды  на проезд через Англию -- бессмысленны, потому что  это
невозможно для массы  эмигрантов, а мы отклоняем привилегии  для нескольких,
не говоря о  том, что до  сих пор вы не были в  состоянии гарантировать  нас
против  произвола  Англии.  После  случая  с  Троцким4  невозможно  доверять
правительству. Ни  правительство, ни вы не даете мотивов,  почему наш проект
неприемлем.  Мы  констатируем,  что, 

несмотря  на все наши  усилия,  после 2
месяцев,  мы  не  получили   амнистии

.  Ответственность  за  это  падает  на
правительство. Наша же 

обязанность

 при  таких обстоятельствах -- попробовать
через  посредство  социалистов  нейтральной  Швейцарии  получить  разрешение
проезда   через   Германию.  

Все

   здешние   политические   партии   русских
интернационалистов  

разделяют  наши  взгляды

.  Соображения  дипломатического
характера, опасения  ложного истолкования отступают для  нас на  задний план
перед  могучим долгом  участвовать в  великой  революции. 

Ваша  политическая
обязанность  защищать  это  решение,  вынужденное  положением,

  не  позволяя
смущать себя заинтересованной демагогией шовинистов.
     

Рабочая газета, 4 мая 1917 г., No 47


     22 мая 1917 г.
     Дорогой товарищ!
     Товарищ,  который  передаст   Вам  это  письмо,  уполномочен  Сов[етом]
Раб[очих] Деп[утатов] ставить в  Стокгольме информац(ионное) бюро для Совета
на  весьма  широких  основаниях.  Он обратится  к  Вам за содействием,  и  я
надеюсь, что Вам удастся стать его сотрудником в этом важном деле.
     От товарища Вы получите 75 руб. для  дальнейших расходов на газеты (эти
газеты  для меня и Лапинского6 остаются особым предприятием, независимым  от
более обширного списка газет для бюро и через его посредство самого Совета).
     Приехав  сюда,  мы  застали  положение  худшее,  чем ждали. Большинство
влиятельных   меньшевиков7;   бывших  до  революции   антиоборонцами,  стали
"революционными оборонцами" (Дан8, Церетели9, Чхеидзе10, Скобелев11, Ежов12,
и  мн[огие]  др[угие]).  Они  хотят  мира,  но  думают его достичь  сложным,
медленным  путем,  не  вступая  в конфликт  с  Англией и  Америкой,  которые
шантажируют Россию, а пока что зовут быть готовым не только к обороне, но  и
к возможному наступлению,  если надо будет спасать  союзников. Это --  линия
Советов,  где  солдатская стихия  преобладает над  пролетарской. Влиятельные
меньшевики целиком ушли в  работу в Советах и,  не имея опоры в  партийн[oй]
орг[анизации], растворились  в них. Вступление в меньшинство на основе очень
двусмысленной  платформы,   не  исключающей  возможности  для  буржуаз[ного]
большинства   тянуть  с  миром  под  давлением  союзников,  довершило  дело.
Большинство  меньшев[истской] конференции  одобрило эту  линию. Петерб[ург],
Харьков, Донец[кий] басс[ейн] и отд[ельные] пункты против.  Мы остались "  в
меньшинстве. Большинство состоит из поколебавшихся интеллигентов и вчерашних
"самозащитников", тянущих меньше-визм  вправо к  союзу с Плехановым13. Дикая
демагогия Ленина14 и Ко, к которому примкнул и Ленин15, лишь толкает рабочих
на этот путь оппортунизма. Мы заняли роль непримиримой оппозиции, остающейся
в  организации  в   надежде  завоевать   большинство,  отвлекши  вчерашн[их]
единомышленников  от самозащитников. Пока отказываемся от участия  в  ОК16 и
"Рабочей  газете",17  ставим  свою  газету  и  ведем в  массах  агитацию  на
платформе: немедленное общее перемирие для вступления в переговоры об  общем
мире.
     Ларина18  не  видел, он  нездоров. Если  успею,  попрошу и  его  деньги
передать тов. Вайнбергу19.
     Пав[ел] Бор[исович] [Аксельрод] решил войти в ОК, чтобы изнутри  влиять
на  них.  Я считаю это бесполезным в  виду  того,  что  ОК связан  опасением
помешать министрам, которые уже в плену своих собственных обязательств (они,
входя  в м[инистерст]во  и получив согласие на  формулу "мир  без аннексий",
обязались проводить "единство власти" и бороться против "разложения армии").
     Попрошу Вас  о  личной  услуге: на Ваш адрес будут  приходить для  меня
письма;  пересылайте  их,  пожалуйста,  мне  по  адресу:  Ю.  О.  Цедербаум,
Сергиевская, дом No 50, кв.  9 (у д-ра Гурвича). Всего лучше пересылать их с
оказиями, когда письма будут приходить ко времени отправки курьера.
     У тов. Вайнберга узнаете подробно о конференции и др[угих] событиях.
     Жму руку.Привет тов. Меру20.
     

Ю. Цедербаум


     Сейчас говорил с "Нов[ой] ж[изнью]"21.Они  обещают Вам  телеграфировать
об условиях корреспондирования.

     19 ноября 1917 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Наконец-то,  кажется,  я  получил  возможность  написать  Вам письмо  и
отправить с оказией.  Ибо с  момента ленинского переворота граница еще более
герметически  заперта,  чем когда-либо прежде, и  нет,  по-видимому, никакой
возможности общения. Между тем, никогда так сильно, как теперь, не ощущается
Ваше  отсутствие и  затруднительность сношения  с Вами  --  теперь,  когда и
революция,  и  наша  социал-демократия переживают  момент  самого  острого и
опасного кризиса. Самое страшное, чего можно было  ожидать, совершилось,  --
захват власти  Лениным и Троцким  в такой момент, когда и менее  их безумные
люди,  став у  власти, могли  бы наделать непоправимые ошибки. И  еще, может
быть,  более  ужасное, --  это то,  что  настал  момент, когда нашему брату,
марксисту,  совесть не позволяет  сделать  то, что,  казалось  бы,  для него
обязательно: быть с пролетариатом даже когда он ошибается. После мучительных
колебаний  и сомнений  я решил, что в создавшейся ситуации  на время  "умыть
руки"  и отойти  в сторону -- более правильный исход,  чем  остаться в  роли
оппозиции в том лагере, где Ленин и Троцкий вершат судьбы революции.
     Переворот  был  подготовлен,  как  теперь   очевидно,  всей  предыдущей
эволюцией. В сентябре  корниловский  заговор22 вскрыл,  во-первых,  страшное
ожесточение  всего  имущего  мира  против  революции, во-вторых,  внутреннее
разложение   коалиционного    правительства,   где    Савинковы23   являлись
соучастниками  Корнилова;  в-третьих,  достаточно  яркий  еще  революционный
энтузиазм  в  массах, рабочих  и солдатских,  их готовность снова  собраться
вокруг Советов и их вождей, когда дело идет об охранении революции.  В то же
время самый  факт  корниловщины и  ее  широких  разветвлений и начавшаяся на
фронте  "солдатская  революция",  свергшая  контрреволюционных  генералов  и
офицеров, так  очевидно  окончательно  дезорганизовал армию,  что  вопрос  о
немедленном   мире,   хотя   бы  не   "почетном",   становился   ребром.  На
"Демократич[еском]  совещании"24 все это как будто понимала и  часть наших и
эсеровских оборонцев. В меньшев[истской] фракции25  большинство оказалось за
отказ от  коалиции и образование общемокр[атического]  правительства. За это
[были]  как  Богданов26, Исув27,  Хинчук28,  Череванин29  и  мн[огие] другие
оборонцы.  Федор Ильич [Дан]  сначала тоже был  за  это и  лишь  потом, явно
уступая   давлению  Церетели,  Либера30  и   Скобелева,  опять  склонился  к
повторению  опыта  с коалицией.  Но  что всего характернее,  все прибывшие с
места  кавказцы  с Жордания31 и  Рамишвили32  во  главе,  требовали  разрыва
коалиции и  резко критиковали всю политику Церетели. Положение  было таково,
что я выступал на Совещании официальным оратором и  от  делегации Советов, и
от большинства меньшевистской  фракции. У эсеров33  за разрыв  коалиции было
значительное  меньшинство.  И  все-таки  коалицию  восстановили   с  тем  же
Терещенко34   во   главе   и,   в    виде   компенсации,   с   совещательным
"Предпарламентом"35. Мое глубокое убеждение,  что  прояви  наши  влиятельные
лидеры  малейшую  настойчивость,  и  правые  эсеры,  и  энесы,  и  даже  сам
Керенский36 пошел бы на опыт с чисто демократическим министерством с простой
программой немедленного начатия мир[ных]  переговоров, немедлен[ного] созыва
УС37 и исполнения обещания о передаче земли земельным комитетам. Это и стало
нашей программой в "Предпарламенте", где  довольно  скоро  часть оборонцев с
Фед[ором] Ильичем (Цeретели и Чхеидзе уехали на Кавказ)38  пошли  болeе, или
менее  с  нами.  Разложение армии, приближение экономич[eского]  банкротства
сделали, наконец, свое дело -- начали убеждать самых упорных. В  комиссии по
обороне  воен[ный]  министр  Верховский39 заявил,  что положение таково, что
надо  заключать  немедленно  хотя  бы сепаратный  и  позорный  мир.  Морской
мин[истр]   Вердеревский40    его   поддержал,    "экономические"   министры
(Коновалов41,  Гвоздев42,  Прокопович43 и пут[ей] сооб[щения] Ливеровский44)
cклонялись  к  тому  же.  На  этот  раз  еще  Терещенко   удалось  cвергнуть
Верховского, благодаря новой слабости Дана, Скобелева, Гоца45, Авксентьева46
и пр[очих], но  уже брешь была пробита. Даже Кускова47, часть трудовиков48 и
правых эсеров  (конечно,  Потресов49  и  Ортодокс50  [Аксельрод]  оставались
верными  программе  "jusqu'au  bout"51)  решили  сделать энергичный  шаг. 24
окт[ября]  была  принята Предпарламентом (всей левой  стороной, кроме  части
трудовиков и плехановцев при  воздержании нескольких оборонцев) резолюция  о
начатии  немедленных   переговоров  об   общем  мире.   Делая  это,   думали
предотвратить  острый  конфликт  с  съездом  Советов,  который  должен   был
открыться 25[-го] и обсуждать  о переходе "всей власти Советам". Но уже было
поздно. В ночь на 25[-е] ленинский "военно-революц[ионный]  комитет"52 занял
ряд "стратегических" позиций своими матросами и солдатами, и утром Петроград
узнал о совершившемся захвате власти. С технической стороны 

предприятие

 было
проведено  артистически,  а  "боеспособность"  прав[ительст]ва   Керенского,
который  еще  накануне  заявил  в парламенте, что  "все меры  приняты",  что
"всякая попытка будет тотчас же раздавлена" и т. д., оказалась равной нулю.
     Все  это  произошло  потому,  что  после Демократич[еского]  совещания,
возродившего коалицию  с  ее  программой  неопределенных  обещаний,  начался
процесс катастрофического ухода масс к Ленину. Один  за  другим Советы стали
переходить к большевикам53, без всяких перевыборов: серяки солдаты и рабочие
перебегали  к  большевикам. В  Питере  за  пару  недель  все  фракции, кроме
большевиков,  [превратились] в  жалкое  меньшинство, Чхеидзе и  весь  старый
президиум Совета  были свергнуты. То же в Москве с Хинчуком, то  же почти во
всех  крупных городах. Одновременно  та же эпидемия  охватила армию: не имея
возможности   свергать   старые   комитеты,   объединявшие   всю   армейскую
интеллигенцию,  и  еще  не  решаясь  установить  прямое  царство  солдатской
охлократии54, полки,  дивизии и корпуса стали, помимо комитетов, посылать  в
Питер   делегации,  все  более  многочисленные   и  шумные,  с   требованием
немедленного мира; чем далее, тем все чаще рядом стояло требование  передачи
власти Советам.
     До прямого  восстания  все-таки,  вероятно, еще долго не дошло  бы, ибо
городские  рабочие  массы проявляли  несомненную пассивность,  не  идя далее
резолюций:  очевидно,  опыт 3--5 июля55  оставил-таки осадок; армия  же  еще
терпела, пока был хлеб и не было холодно. Может быть, иди социалистич[ескоe]
большинство более  быстрым темпом к образованию "правительства  немедленного
мира" (которое могло быть только некоалиционным), и Ленин потерял бы надежду
на успешное восстание. У самих  большевиков шла упорная борьба против Ленина
и Троцкого:  Зиновьев56,  Каменев57, Рязанов58  старались оттянуть развязку.
Ленин, очевидно, понял, что надо спешить и разрубил узел "мечом".
     Форма этого захвата и факт его совершения накануне открытия съезда, где
у большевиков было небольшое большинство, были так отвратительны, что нельзя
было пенять на  решение  наших  и эсеровских оборонцев  немедленно  уйти  со
съезда59  и покинуть навсегда Смольный60. Мы, тем  не менее, боролись с этим
настроением, требуя, чтобы не уходить,  не  дав  Ленину боя.  Мы  предложили
поставить  в самом  начале  ультиматум  о  прекращении военных действий (шла
осада Зимнего дворца61, где заперлись министры) и  вступлении в переговоры о
мирной ликвидации кризиса путем соглашения об образовании демокр[атического]
пр[авительст]ва  с  приемлемой  для  всех  программой.  Наши  увещевания  не
подействовали: частью негодование,  частью иллюзия, что  Ленин, победив,  не
продержится 3-х дней даже  в  Питере,  побудили и  м[еньшевик]ов и эсеров  с
энесами  уйти  в   самом   начале.  Мы  остались  (около  40  челов[ек])  и,
поддержанные   левыми  эсерами  и  группой   "Нов[ой]  жизни"62   предъявили
ультиматум. Съезд прошел мимо, и мы  ушли через пару  часов после оборонцев.
"Н[овая] жизнь" оставалась еще несколько дней  и  тоже  ушла в виде протеста
против политич[еского] террора.
     Ближайшие  дни рассеяли  все иллюзии относительно безнадежной  слабости
переворота.  Все  петерб[ургские]   и  ближние  войска  активно   поддержали
больш[евиков]. За  Керенским никого не оказалось. Даже большая часть юнкеров
и все  казаки отказались  сражаться. В  ряде  городов  гарнизоны  немедленно
признали  "советское  правительство" и защищали  его  с  оружием в руках. На
фронте  были  колебания,  но  руководящие  верхи  сейчас  же  признали,  что
солдат[ские] массы не пойдут против  правительства, которое станет исполнять
программу  мира. Что  касается рабочих  масс, то  они бесспорно сначала были
пассивны и их сочувствие перевороту  явно  парализовалось заботой о будущем,
опасением  безработицы и погромов,  недоверием к  силе  ленинцев. Но  затем,
когда пришло известие, что Керенский ведет на Питер казаков63, воодушевление
охватило массы,  и  "красногвардейцы"  сражались  у  Гатчины  почти  так  же
молодецки, как кронштадт[ские] матросы.
     Наши  оборонцы сначала  построили себе  удобную теорию,  что это  чисто
"преторианский"  переворот64, не опирающийся на пролетариат, что он  лопнет,
как мыльный пузырь, через несколько дней, благодаря тому, что не справится с
экономич[еским]  кризисом,   не  овладеет   государств[енным]   аппаратом  и
захлебнется в крови  разнузданных им погромов. Я тогда уже предостерегал  не
быть  слишком   "оптимистичным":   коалиция  настолько  прогнила  внутренне,
настолько  оттолкнула  массы  от прежних  вождей,  что самое  парадоксальное
правительство из авантюристов и утопистов  могло "в кредит" держаться до тех
пор, пока массы убедятся в его неспособности разрешить  проблемы внеш[ней] и
внутр[еннeй] политики. Поэтому,  мы с  самого начала сказали:  или ленинская
авантюра, пройдя  все логические фазы  через террор, разнуздание погромов  и
крайнее ожесточение всей мелкобурж[уазной] демократии, приведет к гигантским
июньским  дням русского  пролетариата, к русскому 9[-му] термидора65; или же
трудности,  ставшие перед самими  захватчиками,  заставят их понять, что  не
пролетариат  плюс  солдатчина,  а  лишь  пролетариат  плюс демокр[атическая]
мелкая буржуазия и интеллигенция смогут кое-как справиться с наследием войны
и революции и  тогда с  ними можно  будет разговаривать  о сдаче захваченной
власти  в   руки  "социалистической  коалиции",  куда   войдут  и  они,  для
осуществления  не  социально-анархической  программы,  а  программы  начатия
мирн[ых]  переговоров с перспективой немедлен[ного]  созыва Учр[едительного]
Собр[ания ].
     Оборонцы  сначала  все  восстали  против  самой мысли о "переговорах  с
узурпаторами"  и в первое время готовы были  делать  из этого все логические
выводы: не  только поддержать стачку чиновников66 во  всех ведомствах против
"Советской власти" (стачка, в которой  идейные социалист[ическиe]  элементы,
возмущенные большев[истскими]  методами, увы! идут  рядом с  теми  полчищами
старых чиновников, которых коалиция оставила в неприкосновенности от старого
режима  и  которые  руководятся своей ненавистью  не  к  ленинцам, а ко всей
демократии);  не  только  благосклонно смотреть на авантюристические попытки
свергнуть ленинцев вооруженной же  силой, путем  такого же coup 

de  forсe

67,
каким  был  ленинский  переворот;   но  и  вести  всю  борьбу  под  знаменем
ненавистного   рабочему  классу  "законного"  Временного  правительства,  за
которое  не  поднялся  ни  один  город  и ни  один  полк  на  фронте. В этом
направлении они успели много  повредить. В Питере,  вопреки предостереженьям
Федора Ильича [Дана], кто-то "разрешил" нескольким офицерам поднять  юнкеров
на попытку захватить большевиков  врасплох.  Дело кончилось расстрелом  этих
несчастных и массовыми  самосудами над ними со  стороны матросов и солдат. В
результате восставшие массы получили первую "спайку крови", а городская Дума
и  оборонцы,  ставшие  во  главе борьбы против  новой  власти, стали  массам
ненавистны, как первые виновники кровопролития (при захвате Зимн[его] дворца
жертвы были ничтожны с обеих сторон). В Москве было еще хуже: эсеры (военные
и  думские)  попытались не допустить захвата власти и  вызвали  шестидневную
уличную  битву с ужасными (не менее 2000)  результатами. И здесь  солдатская
масса  победила.  Войтинский68  затесался  в  авантюру  Керенского,  который
вздумал чуть ли не с 1000 казаков идти отвоевывать Петербург. Все это только
усиливало ленинцев.
     Более серьезные попытки оборонцев образовать  новое  правительство (без
к[а]д[етов], но  и без большевиков), опираясь  на войска фронта,  к счастью,
кончились  безобидно,  благодаря  благоразумию  самих  армейских  комитетов,
понявших, в  конце  концов, что  если их  не  предаст  солдатская  масса, то
вышибать  клин клином  -- один  солдатский  режим  другим  --  значит  самим
становиться на путь преторьянских  "мексиканских" переворотов69. Поняли это,
в  конце концов,  и  все наименее фанатичные из оборонцев и,  под  давлением
Ф[едора]  Ильича,  постепенно  отказались и от попытки сформирования  нового
правительства, и от попытки вооруженного восстания против ленинцев. Это было
тем легче,  что как  только Троцкий  объявил  "мир",  всем  стало  ясно, что
солдаты, даже порицающие большевиков, 

против

 них не пойдут.
     Между тем,  движение "бойкота" против Ленина со стороны  служащих  всех
учреждений, дум и  т.д.  приняло столь широкие  размеры, что поставило новую
власть  сразу  в  трагикомическое положение.  Ее "декреты"  в девяти десятых
России или в девяносто девяти сотых  остаются на бумаге,  и даже в Питере им
не удается  подчинить  себе  хоть одно ведомство.  Первым  результатом этого
бойкота   явился   террор.   Закрыли  все  буржуаз[ные]   газеты  и   многие
социалистич[еские],  на  заводах  били  и  изгоняли  меньшевиков  и  эсеров,
кой-кого  арестовали, "Правда"70 и другие  большевист[ские]  газеты  и  сами
"министры"  открыто  призывают  к самосудам и погромам.  Чтоб укрепить себя,
ленинцы, с  одной  стороны, понеслись  "на курьерских" к  заключению мира  и
сделали  это  так  грубо  и  неловко,  что даже среди  их сторонников  стали
понимать,  что  так  можно  прийти  лишь  не  только  к  сепаратному,  но  и
подло-сепаратному миру; с другой стороны, они стали  приступать к социальной
демагогии:    декретировали   "рабочий    контроль",    вовсе    устраняющий
предпринимателя от распоряжения  заводом,  объявили, в угоду  левым  эсерам,
"уравнительное  землепользование",  провозгласили мораториум  для  квартир и
векселей, обещают "уравнительное пользование"  квартирами, перевели офицеров
на солдатский паек, обещают немедленную "национализацию банков" и делают все
это безграмотно,  безответственно и бестолково, что даже  Люпер71 и Дрюмон72
вряд  ли превзошли  бы  их. Все это,  конечно, только распаляет ненависть  в
обывательских массах ко всему социализму и к рабочим.
     Мы старались  убедить  наших меньшевик[ов] в том,  что первым  заветом,
которому мы должны  следовать  в таком положении, является: ни в коем случае
не участвовать в разгроме пролетариата,  хотя бы он и шел по ложному пути. В
этом  смысле,  кажется,  мы  достигли  успеха,  т.  е.  добились  того,  что
большинство   оборонцев,  и  наших  и  эсеровских,  настроено   сравнительно
примирительно.  Даже Церетели твердо, кажется, стоит на этой позиции.  Менее
тверд  он  в  вопросе  о  необходимости  признать  единственным  исходом  из
положения    --     соглашение     с    большев[иками]    об     образовании
общедeмокр[атической] власти (от эсеров до большевиков включительно). Вместе
с Скобелевым,  Либером  и  др[угими], он, отказавшись от коалиции,  все  еще
мечтает о возможности власти из одних меньш[евиков], эсеров и энесов73, хотя
факты  (цифры   голосования   в  УС)   ясно  говорят,  что   без   поддержки
большевистских масс такая дем[ократическая] власть будет  еще более висеть в
воздухе,  чем  ленинская, а  просто  отвлечь  эти массы от  Ленина,  как они
мечтают, нельзя в 2--3 недели. В нашем ЦК, во вс[яком] случ[ае], составилось
большинство  за  этот исход  (соглашения с большев[иками]): Ф.  Ильич [Дан],
Горев74,  Череванин, Эрлих75  идут в этом пункте  с нами.  Это было  вызвало
выход из ЦК 11  членов  (Гвоздев  , Голиков76,  Зарецкая77, Скобелев. Либер,
Батуринский78,  Роман79, Юрий80 и др.);  за ним ушел  от  работы  ряд видных
оборонцев.  Но  Церетели  убедил   их  вернуться  обратно  после  того,  как
начавшиеся переговоры с больш[евиками] оборвались и  практически  вопрос (на
время) сошел с очереди.
     Эти   переговоры   начались   по    инициативе   железнод[орожного]   и
почт[oво]-тел[eграфного] союзов81,  под  давлением армейск[их] делегаций при
нашем  участии  как   посредников  вместе  с  левыми  эсерами82  и  "Нов[ой]
ж[изнью]".  Начались  еще  в  первые дни,  когда  б[ольшеви]ки  увидали  всю
трудность  овладения  гос[ударственным]  аппаратом  при  бойкоте демократии,
среди  них  начались колебания. Левые эсеры, оставшиеся после нашего ухода в
Цен[тральном] ИК,  тоже  грозили  уйти, а  рабочие  и частью  солдаты  стали
выносить  резолюции  о недопустимости гражд[анской]  войны  и  желательности
соглашения.  Ленину  пришлось  разрешить  ЦИК  и  ЦК  своей  партии  повести
переговоры. Они начались в момент, когда  правые эсеры, Крестьянский совет83
и  энесы еще  полны  были  иллюзий  о  легкости  победы  над  большевиками и
настроены непримиримо; только наш ЦК после  первых  ложных шагов твердо стал
на почву соглашения. В предвар[ительных] переговорах была уже нащупана почва
для соглашения: "деловое" министерство, куда из  большевиков войдут наименее
одиозные   для  правого   крыла   демократии   (называли   Луначар[ского]84,
Покровского85,     Алексея      Рыкова86),      из      м[еньшеви]ков      и
с[оциалистов]-р[еволюционеров] войдут деловые работники,  а во главе  станет
Чернов87. До УС пр[авительст]во будет  ответственно не  перед  ЦИК,  а перед
специальн[ым]  органом  из представителей обоих Исп[олнительных] к[омите]тов
(старого и нового), Крест[ьянских] сов[етов], городских Дум Питера и Москвы,
профсоюзов и т. д. Переговоры уже шли как будто совсем мирно. Но в это время
ленинцы, одно время  теснимые отрядом  Керенского,  стали  побеждать, внесли
деморализацию  в  ряды его  казаков,  и  Ленина позиция усилилась.  Когда мы
поставили  вопрос о том, что, как залог морального успеха переговоров,  надо
прекратить  царство  террора,  открыть все  газеты,  освободить  из крепости
буржуазных министров  и  установить  перемирие на внутреннем  фронте (на что
Керенский прислал согласие),  большевики ответили сначала оттяжкой, а  потом
отказом, и переговоры были сорваны, причем все посредники признали, что вина
падает на б[ольшеви]ков. Это вызвало раскол у большевиков и в этом, пожалуй,
первый  хороший   результат  нашей  политики.  Зиновьев,  Каменев,  Рязанов,
Ногин88, Рыков, Милютин89, Лозовский90, Ларин (он ведь теперь  большевик!) и
нек[оторые]  др[угие]  заявили,  что политика  Лен[ина]-Тр[оцкого]  ведет  к
разгрому  пролетариата, сложили с  себя звания министров  (четверо) и другие
должности.  Правда,  Зиновьев,  Луначарский,  Теодорович91  скоро вернулись,
раскаявшись, но остальные продолжают находиться в оппозиции.
     После этого для  всех нас наступила полоса бездействия -- ничего, кроме
агитации против террора большевиков и за необходимость соглашения, мы делать
не  могли и,  когда  правые  элементы демократии  пытались воскресить старое
правительство или организовать  на  фронте новое, мы  (тут и Церетели был  с
нами)  мешали  этому.  Впрочем,  скоро,  кажется,  все  убедились,  что  это
невозможно.   Большевики   же   не   теряли   времени   и   засыпали  Россию
демагогическими  декретами.  12  ноября  в Питере и ряде  губерний  начались
выборы в Учр[едительное] Собр[ание] (в других пришлось отложить). Мы ожидали
большого абсентизма  масс:  собрания не  посещались,  большинство  газет  не
выходило,  было   немало   насилий   над  агитаторами  всех  партий,   кроме
большевиков,  и  т.  д. Оказалось другое:  голосовало  в  Питере свыше 80  %
избирателей, а в рабочих кварталах до 90 %. Все почти солдаты  и подавляющее
большинство рабочих и  бедноты  голосовало за  большевиков (415 тысяч из 900
тысяч поданных вообще).  Они завоевали 6  мест  из 12.  С августа  (выборы в
городскую Думу) их число голосов возросло с 180 тысяч до 415. Почти такой же
успех кадет:  250  тысяч (вместо 120) и 4 места. Эсеры упали с 200 тысяч  до
150  (2  места). Все остальные партии исчезли. Мы получили всего 10 тысяч (в
августе -- 25) . Потрeсовцы, шедшие с отдельным списком, --  16 тысяч, энесы
-- 18, а плехановцы  -- меньше 2 тысяч. В провинции, откуда  общих итогов по
губерниям еще  нет,  та  же картина в городах, только с еще  большим успехом
кадет.  Они  часто  идут на  первом  месте и имеют абсолют[ное]  большинство
голосов,  или же на втором  месте после большевиков; на третьем почти  всюду
эсеры, мы на четвертом  или ниже.  Мы, вообще, почти повсюду, не существуем,
как  партия  масс (Кавказ не в счет), и  это независимо  от того, идем ли мы
дружно или (как в Питере и Харькове) по двум фракц[ионным] спискам. Везде мы
в  городах имеем 5--10%,  избирателей, т. e. элиту рабоч[его] класса и части
интеллигенции, массы же идут за большевиками, кадетами и эсерами. В деревне,
по  имеющимся сведениям,  верх возьмут эсеры,  но во многих  местах  соберут
много голосов и большевики. Судя по этим данным в Учр[едительном] С[обрании]
будет  очень сильное крыло большевиков  с примыкающими к ним левыми эсерами,
такое  же  или более сильное  крыло кадетов  и  социалистич[еский]  центр  с
эсерами во  главе, от которого будет зависеть большинство (стало быть, опять
или блок с  большевиками, или с  кадетами и более  правыми). Наших же  будет
минималь[ное] количество. Я думаю: 30 человек, а Ф.И. [Дан]  считает, что не
более 20. Пока,  судя по  данным в городах, я почти наверное не попаду  в УС
(из 4 пунктов, где выставлена моя кандидатура, в Питере я провалился, данные
из Харькова  и Московской губернии неутешительны, остается  один  фронт, где
есть  шансы,  но где выборы лишь на днях. Ф. Ил.  тоже имеет весьма неверные
шансы  в  одной  губернии.  Абрамович92  --  тоже,  кажется,  провалился.  У
Мартынова93 кое-какие надежды в двух губерниях, где выборы на  днях, то же у
Ерманского94. Пройдут наверняка только кавказцы, которые у себя не выставили
ни одного  некавказца, да у Вас еще есть  шансы в городе Москве и в Киевской
губернии. Фракция составится  из  провинциалов  и  нескольких  очень  правых
оборонцев (Дементьев95 и др.).
     Ход выборов  (в провинции местами они носили стамбуловский96 со стороны
большевиков характер) окрылил большевиков и сейчас же сказался на  поведении
левых  эсеров и  железнодорожников.  Левые эсеры раскололись  с  правыми  на
совещании   Крестьянских   советов  и,   объявив   свою  часть  чрезвычайным
крест[янским] съездом, пошли на соглашение  с  ленинским ЦИК, слив  оба  эти
учреждения   и   дополнив   их   представителями   от   железнодорожного   и
почтово-телеграфного   союзов,   от   профессиональных   союзов  и   военных
организаций97.  Согласно договору, могут войти  в то же учреждение и партии,
ушедшие  со съезда, с  пропорциональным  числом представителей. По  расчету,
если б все вошли, то большевики  имели бы половину  голосов, другую половину
-- все остальные. Оборонческие партии решили не входить.  Мы также, несмотря
на требование  со  стороны  наших  рабочих,  решили,  что входить  в  данных
условиях значило прикрывать нами маскарад, ибо уже теперь реальная власть не
в руках ЦИК, а Ленина и Троцкого, которые свели свой собственный парламент к
роли  Булыгинской Думы98. Последнее  объясняется ультранизким культурным его
уровнем,  который   не  повысится  от   примеси  левых  эсеров.  Между  тем,
присоединение сейчас всех партий облегчило бы темную игру, явно направленную
к разгону  Учред[ительного]  Собр[ания], к которому ленинцы  готовятся почти
открыто,  поскольку  выясняется, что  у них не может быть  большинства и что
кадеты будут  там очень сильны. Разгон Учр[едительного] Собр[ания]  означает
страшный удар по революции: если оно будет иметь силы, чтобы сопротивляться,
это  начнет   гражданскую   войну  между  пролетариатом  и   мелкобуржуазной
демократией, которая не может нe кончиться разгромом пролетариата  и победой
кадет,   в   конце  концов.   Если,  что   возможно,  оно   будет  бессильно
сопротивляться соuр  d'etat99, худшая  форма солдатской диктатуры воцарится,
компрометируя  пролетариат. Я считал  поэтому необходимым  поставить  вопрос
ребром: если новый парламент  объявит, что с момента созыва Уч[редительного]
Соб[рания] вся власть переходит ему, мы входим в этот парламент -- но только
в  этом  случае.   Ибо  выгоднее,   чтоб  в   случае  прямого  нападения  на
Учр[едительноe] Собр[ание] большевики не могли  говорить, что  их  "Народный
совет"  объединяет  все социалистические направления.  И только  левые эсеры
страшно  повредили,  пойдя  на  соглашение  без  всяких  гарантий  признания
Учр[едительного]  С[обрания]  и  отказа  от  террора  и   увлекши  за  собой
железнодорожников и т. п.
     Вот  положение.  Оно  трагично.  Поймите,  что   все-таки   перед  нами
победившее восстание пролетариата, то есть, почти весь  пролетариат стоит за
Лениным и ждет от переворота социального освобождения и притом понимает, что
он вызвал на бой все антипролетарские силы. При этих условиях не  быть, хотя
бы  в  роли  оппозиции,  в  рядах  пролетариата   --  почти  нестерпимо.  Но
демагогические  формы, в  которые облечен  режим, и преторианская  подкладка
господства Ленина не дают смелости идти туда, особенно в этот период,  когда
власть  новая  еще  не  утвердилась  и,  борясь  с пассивным  сопротивлением
обществ[енного]  организма,  прибегает   к  насилиям  всякого  рода.  Вчера,
например, после  московской Думы, распустили петроградскую и назначили через
день   перевыборы,   октроировав  бонапартистские  изменения  избирательного
закона100, И сделали все это помимо "Народного  совета", в порядке декретов.
Затем, не  желая "соглашения"  с буржуазной  демократией  и социалистической
интеллигенцией,  новые правители вынуждены окружать себя карьеристами самого
гнусного  типа (уже  целый ряд  высших  чиновников разоблачен, как уголовные
типы и люди старого режима). А между  тем, наш  "бойкот" Смольного не только
нас  (особенно нас)  сделал ненавистными большевистским  массам, но  и наших
собств[енных] рабочих страшно  смущает. Многие рабочие уходят из партии. Они
говорят: "Вы были в Предпарламенте с кадетами101, а в большевистском рабочем
парламенте  не хотите быть". В  Европе,  я  боюсь, наш "абсентизм"  тоже  не
поймут. Но изменить положение я считаю возможным только в том случае, если и
наше (и эсеровское) правое  крыло  согласятся войти в  ленинский  парламент,
чтобы  там  вести  агитацию.  Может  быть,  экстренный  партийный  съезд102,
созываемый на 27-е, решится на это.  В противном случае  мы можем  оказаться
вне всяких реальных  средств воздействия на рабочие массы (на  заводах очень
часто нашим ораторам не позволяют говорить) .
     Symma  summarum,  значит, я  не  думаю,  чтоб ленинская диктатура  была
обречена  на гибель в  скором  уже  времени.  Армия  на фронте  окончательно
переходит, как  видно, к нему. Германия и Австрия фактически его признали, и
возможно, что союзники займут выжидатель[ную]  позицию. До тех  же пор, пока
армия не разочаруется в мире, добытом Лениным, может не найтись материальной
силы  для какой-либо контрреволюции.  Опаснее для  него экономический  крах,
конечно.
     Самочувствие наше, как можете догадываться, весьма плохо. Присутствуешь
при разгроме революции  и  чувствуешь себя  беспомощным  что-нибудь сделать.
Отчасти поэтому я советовал ЦК ответить  Вам советом не ехать сейчас. Имел в
виду, что Ваше присутствие в Стокгольме может еще очень понадобиться.
     Я   не   хотел  бы,   конечно,   специально   порочить  перед   Европой
большевистскую диктатуру, так  как  это могло бы  объективно  помочь  врагам
революции  и  социализма  вообще.  Но меня  угнетает  мысль,  что  немецкие,
французские и итальянские товарищи  не поймут причин нашего  "абсентизма"  в
"новой  революции".  Хотел бы  поэтому отправить  специальное  заявление для
Европы от нас, как  фракции,  примыкающей  к Цимервальду103,  с объяснением.
Однако не успел этого сделать с этой оказией. Придется следующий раз. Но Вас
попрошу ознакомить  с моими сообщениями Раковского104, который,  вероятно, и
сам чувствует как авантюристски большевики повели дело мира. Если  сможете с
чьей-либо  помощью  составить   для   "Leip[zi]g[er]   Volkzeit[un]g"105  на
основании     моего     письма     сообщение     о     позиции,      занятой
меньшевиками-интернационалистами,  буду Вам  очень  благодарен. Важно,  чтоб
левые немцы знали, что мы не сочли возможным поддержать большевиков.
     Передайте, пожалуйства, Раковскому, что его письмо о сыне Доброджана106
я получил только  теперь и что пока не  вижу способов,  какими  теперь можно
помочь  ему:  вероятно,   у  Троцк[ого]  с  румынами  нет  дипломатич[еских]
сношений. Попытаюсь поднять шум в печати.
     Привет   от  всех  наших.   Как  чувствуете  себя?  Видели,   вероятно,
Гольденб[ерга]107 и узнали от него о здешних делах. Крепко жму руку.
     

Ю. Цедербаум


     1 декабря 1917 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     На днях (с неделю) я  послал  Вам  с оказией громадное письмо  о  наших
здешних делах.  Надеюсь, получили его? Теперь пользуюсь новой  оказией, чтоб
написать Вам вот о чем. По моим  сведениям,  в Стокгольме сейчас должны быть
Гаазе108 и Ледебур109. Мы считаем очень важным, чтобы они были осведомлены о
том,  почему  мы  все  --  интернационалисты  --  сочли  невозможным принять
какое-либо  участие  в  осуществлении  т.  н.  "диктатуры  пролетариата".  К
сожалению, специальной декларации для  европейцев мы не успели выработать, и
я, на  всякий случай, лишь прилагаю проект нашей резолюции, внесенный в ныне
заседающий чрезвычайный съезд нашей партии. За последние дни ленинский режим
обогатился  объявлением  "вне  закона"  всей кадетской  партии (без  всякого
внешнего повода  к  тому) и первым  открытым нападением на Учр. Собр.: члены
его  (эсеры), собиравшиеся на  частные совещания  (их пока  съехалось меньше
100), разогнаны вооруженной  силой и "декретировано", что УС соберется  лишь
тогда, когда  его  членов  будет  выбрано и  съедется 400  (а  так  как  все
к[а]д[еты]   будут  арестованы,   а  челов[ек]  150  избранных  большевиков,
наверное,  намеренно  не явится, то  таков кляузно-гнусный  план  Ленина  --
пройдет еще с месяц, пока со всех отдаленных углов соберется нужный кворум).
До тех  пор, впрочем,  вероятно арестуют  и часть эсеров, так что  диктатура
может длиться ad  infinitum110. Необходимо, чтобы немецкие  товарищи поняли:
1)  что,  хотя  масса  рабочих за  Лениным, его режим  все более  становится
режимом террора  не  пролетариев, а "санкюлотов"111 --  разношерстной  массы
вооруженных солдат, "красногвардейцев"  и матросов все  более, как  было и с
французскими санкюлотами, превращающихся в пенсионеров  государства;  2) что
попытка управлять,  а  тем  более  производить коммунистические эксперименты
против   воли  громадного  большинства   крестьян  (не  менее  20  миллионов
избирателей на выборах голосовало за эсеров  умеренного толка) и против всей
массы  городской  демократии   (казенных,  общественных,  частных  служащих,
техников, либеральных профессий, народных учителей и т. п.) ни к чему, кроме
краха, привести не может; 3) что режим террора, попирания гражданских свобод
и надругательств над  Учредительным  Собранием во имя "классовой  диктатуры"
убивает в корне зачатки демократического  воспитания, приобретенного народом
за 8 месяцев, и готовит самую благодарную почву для всякого бонапартизма; 4)
что  гражданская  война  и  распад страны (Украина,  казачьи области,  Крым,
Сибирь, даже  "Башкирия" объявили свою полную автономию, а Кавказ фактически
самоуправляется)   делают  позицию  ленинцев  при  переговорах   с  немецким
правительством совершенно  беспомощной, заставляя  тем более "торо-питься" с
получением мира, что они -- во власти ими разнузданной солдатской стихии; 5)
что  нам, при  всем нежелании  играть  в руку  буржуазии, которой достанется
наследство  после  банкротства большевиков  и  при  решительном нашем отказе
образовать "блок всех честных людей" против Ленина и Ко. (к чему у некоторых
правых социалистов есть охота) приходится сейчас всю энергию концентрировать
на  обличении  и  разоблачении  ленинской  политики в  надежде,  что  лучшие
элементы внутри  идущей за ним рабочей массы, поняв, куда их ведут, образуют
ядро, способное направить курс "диктатуры"  в  другую сторону. Наш лозунг --
объединение  большинства Учредительного  Собрания  (социалистичсского) путем
соглашения  между ленинцами  и всеми остальными  на  почве  разрешения задач
мира, регулирования промышленности и аграрной реформы с отказом от террора и
социально-утопических экспериментов.
     От  немцев мы ждем,  что они, в меру  возможности, будут  мешать  своим
империалистам  использовать  безумие   внешней   политики  Троцкого,   чтобы
окончательно   наступить   на    горло   России.   Настоятельно   необходима
международная конференция.
     Скажите  при  случае  Раковскому,   что   его   письмо   к   ленинскому
правительству произвело здесь неблагоприятное  впечатление. Мы  

все

 смеемся,
когда читаем, что он предлагает ленинцам добиться от Румынии свободы  печати
и созыва  У чр[едительного] Собр[ания]. Il est bien  qualifie  pour cela112,
наш милый Троцкий, разгоняющий здссьУчред.  Собрание  и  закрывший  по  всей
России добрую 

сотню

 социалистических газет.
     Съезд  пока  протекает  тихо  (сегодня  1-й  день)  ,  но  кончится  ли
благополучно, трудно сказать. Благодаря  войне между Лениным  и Калединым113
не могли приехать 40 кавказцев, ехавшие во главе с Жордания к нам на помощь.
При их содействии наше левое крыло могло бы образовать прочное большинство с
"левым   центром"  Фед.Ильича  [Дана],  Череванина   и   др.   для   ведения
действительно социал-демократической политики, которая могла  бы  не сделать
нашу неизбежную борьбу  с ленинизмом частью похода всей  буржуазии и  мелкой
буржуазии против рабочего класса  (к  чему ведет фатально ленинский террор).
При отсутствии  кавказцев  такое  большинство  может  оказаться маленьким  и
непрочным,  и тогда будет продолжаться  развал партии, в  нынешних  условиях
более  опасный, чем тот откол потресовского крыла, которым дело ограничилось
бы в первом случае (они уйдут наверное к Плеханову, ибо сейчас, под влиянием
ленинского  башибузукства  настроились  черт  знает как  враждебно  к самому
рабочему классу в его нынешнем виде) .
     Жму крепко  руку. Привет  от всех наших. Дайте понять немцам,  что им в
"Leipz[iger] Volkszeitung"  следовало  бы самым сдержанным  образом писать о
ленинцах,  отнюдь  не  допуская  апологии.  Когда  перед  Европой  --  после
неизбежного  краха   --   раскроется  истинная   картина   "истинно-русской"
"диктатуры  пролетариата",  Шейдеманы114  всех  стран используют  ее,  чтобы
навеки опозорить  все "левое" в социализме. Пусть поэтому вовремя отмежуются
от всего специфически ленинского.
     А ведь,  знаете,  Пав. Бор.,  только теперь  в полной мере выявилась та
"якобинская"  природа ленинизма, которую  Вы вскрыли  в No 65 "Искры" в 1903
году!

     30 декабря 1917 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Мы получили (я и Ф. И. [Дан]) Ваши  письма, а от Раковского узнали, что
Вы  уже  приступаете к выпуску  No  1 

"Echo de Russie

115". Очень  хорошо!  К
сожалению, не  можем  послать Вам ни  Астрова116,  ни Семковского,  ни  Раф.
Григорьева117. Первые двое слишком нужны здесь, последний же еще в  августе,
кажется, покинул  нашу партию (вместе с  Лариным), негодуя на наше нежелание
раскалываться с оборонцами, но, в отличие от Ларина, не пошел к большевикам,
а  застрял  в  группе  "Новой жизни",  которая все еще  тщится создать  свою
"партию". В  то же  время мы вообще  потеряли  немало  сторонников (особенно
рабочих,  уходивших от  нас  в виде протеста против  нашего  сожительства  с
оборонцами). Но, кажется, уже  на днях Вы  получите подмогу:  от  нас поедет
либо Эрлих, либо Абрамович по делу созыва международной  конференции (наш ЦК
и ЦК эсеров решили все сделать, чтобы добиться у европейцев ее созыва), и он
сможет  помогать Вам в бюллетене. Относительно газеты я  распорядился, чтобы
Вам высылали ее из редакции. Получаете ли ее? Что касается денег, то ЦК ищет
способа  отправить Вам  1000 руб.  и, по-видимому, на днях  осуществит  это.
Кредитоваться  же  за  счет ЦИК  Вы  можете  спокойно:  расходы будут  здесь
покрыты.
     За время с прошлого моего письма мы имели чрезвычайный съезд. Благодаря
неявке  кавказцев  (из-за  войны на юге,  прервавшей сообщение),  съезд  был
неполным,  и мы (левое крыло) лишились поддержки компактной группы, которая,
во  главе с  Жордания,  несомненно  поддержала бы  нас во всех  существенных
вопросах. Тем не менее, хотя и имея относительное большинство  (50 из 120) ,
а  не  абсолютное  и  вынужденные  поэтому  опираться на поддержку  "центра"
(Фед[ор] Ильич  Череванин), мы добились удовлетворительных  результатов  без
существенных компромиссов. Фактически партийный аппарат перешел в наши руки,
ибо не только  крайняя правая (Потресов, Голиков и др.), но и  просто правая
(Либер, Богданов,  Багурский, 3арецкая) объявили  "бойкот"  центрам ввиду-де
"большевистского"   уклона  наших   решений.  "Большевизм"   этот,  конечно,
заключается  в том, что  мы не  считаем возможным от  большевистской анархии
апеллировать  к  реставрации  бездарного  коалиционного  режима,  а  лишь  к
демократическому   блоку;   что   мы  за  преторьянско-люмпенской   стороной
большевизма  не игнорируем его  корней  в  русском  пролетариате,  а  потому
отказываемся организовывать гражданскую войну против него и что мы отвергаем
большевистскую  "политику мира" во имя интернациональной акции  пролетариата
за  мир,  а  не  во  имя  "восстановления  согласия  с  союзниками",  т.  е.
продолжения  войны  до  весны  или  далее. Оборонческая оппозиция осталась в
партии, основывает новую газету, но пока не борется с  нами настолько резко,
чтобы вызвать острый конфликт. Церетели не пошел с ними, но и в ЦК отказался
войти. ЦК образовался  из  интернационалистов и "центра" (в  меньшинстве). В
редакцию  газеты избраны  Ал.  Сам.  [Мартынов]  я и  Фед[ор] Ильич;  теперь
прибавился еще Астров.  Будет выходить двухнедельный "Рабочий Интернационал"
с редакцией из Мартынова. Череванина и Ерманского.
     Пока уживаемся  без  серьезных  трений,  хотя  и приходится бороться  с
некоторыми тенденциями бывших оборонцев, которых чересчур уж слепая вражда к
большевикам заставляет иногда  уходить  в  сторону  от  политической  линии,
которую сами они признали единственно возможной. Но, в общем, есть согласие,
пока не затрагиваются  вопросы прошлого:  здесь,  как полагается, говорим на
разных языках.
     Сближает нас больше  всего  скверное  положение  всей  партии. Народные
массы  или  еще  с  большевиками,  или  уже, испытав  первые  разочарования,
пропитываются политическим  индифферентизмом. Хотя мы собрали на выборах  до
полумиллиона голосов, но  масс у  нас, кроме Кавказа, нет, а в революционное
время без масс трудно сохранять жизненную партийную организацию. Собрания не
посещаются. Деньги в  партийную кассу не поступают, газета  распространяется
мало.
     Политическое  положение  -- ужасное.  И  в области  мира,  и  в области
экономической  разрухи  дело  явно  идет  к  фиаско  большевизма,  но  много
оснований   опасаться,  что   оно  сменится  не   торжеством  демократии,  а
всесторонней  анархией. С  одной стороны, солдат[ские]  массы все  дичают, а
рабочие приводятся в  отчаяние  безработицей; с другой --  сепаратизм окраин
дошел до апогея.  При этих  условиях, по-видимому, нет никаких шансов на то,
что Учред[итель-ное] Собр[ание] явится орудием возрождения, скорее всего оно
вовсе не осуществится, ибо против него все же сила, стоящая за большевиками,
за него  же  стоит  лишь распыленная  масса  крестьян,  выбиравшая эсеров  и
способная,  пожалуй,  только "рассердиться"  на всю революцию, если  она  не
осуществит  Учр[едительного]  Собр[а-ния],  но  отнюдь  не  отвоевать  его у
большевиков.  Окраины же  не  хотят  Учр[едительного]  Собр[ания]  для  всей
России,  а  лишь  "федерального  конгресса"  из делегатов всех  национальных
Учредительн[ых]  Собраний. Для  этого  они готовы отдать  Великороссию  (яко
автономную) на съедение Ленину.
     Среди рабочих прежнего абсолютного доверия к большевикам нет и  нас уже
не ненавидят. Но до настоящего отрезвления еще далеко.
     У меня  к  Вам  просьба:  отправьте, пожалуйста,  заказным  прилагаемое
письмо118.
     Наши  все  в полном здравьи. Шлют Вам  привет. С  Новым годом,  который
все-таки,  быть может, заложит у нас основания марксистской рабочей  партии.
Крепко жму руку.
     

Ю. Цедербаум

     Адрес мой прежний: Сергиевская 50, кв. 9.

     30 декабря 1917 г., Петроград
     Мой милый друг!
     Получил   возможность   послать   письмо   с   оказией   и   спешу   ею
воспользоваться, ибо  не знаю, дошло ли до тебя недавно мною посланное через
здешнюю цензуру на Стокгольм, откуда тебе должны были переслать. Так как я в
нем  ругал большевиков,  то не  уверен, не  задержал  ли "товарищ  шпик" это
письмо. Других же оказий не было с самого переворота,  ибо на границе теперь
всех обыскивают и письма отбирают.
     В том письме я  подробно  объяснял тебе, почему  остался в  "оппозиции"
новому "социалистическому" режиму, как ты  и  предвидела, конечно. С тех пор
положение еще более определилось. Дело не только в глубокой уверенности, что
пытаться насаждать социализм в экономически и культурно  отсталой  стране --
бессмысленная утопия, но и в  органической неспособности  моей  помириться с
тем аракчеевским пониманием социализма119 и пугачевским пониманием классовой
борьбы120, которые  порождаются, конечно, самым тем фактом, что  европейский
идеал  пытаются  насадить  на азиатской почве.  Получается такой  букет, что
трудно вынести. Для меня социализм всегда был  не  отрицанием индивидуальной
свободы и индивидуальности,  а,  напротив, высшим  их воплощением, и  начало
коллективизма   представлял  себе   прямо  противоположным   "стадно-сти"  и
нивелировке.  Да  не  иначе  понимают  социализм  и  все,  воспитавшиеся  на
Марксе121    и    европейской   истории.    Здесь    же   расцветает   такой
"окопно-казарменный" квазисоциализм,  основанный на всестороннем  опрощении"
всей жизни, на  культе даже не  "мозолистого  кулака", а просто  кулака, что
чувствуешь себя как будто бы виноватым перед всяким культурным буржуа. А так
как действительность сильнее всякой идеологии, а потому под покровом "власти
пролетариата" на деле тайком распускается самое  скверное мещанство со всеми
специфически русскими  пороками  некультурности,  низкопробным  карьеризмом,
взяточничеством, паразитизмом, распущенностью, безответственностью и  проч.,
то  ужас берет  при мысли,  как надолго  в сознании  народа дискредитируется
самая  идея  социализма  и  подрывается  его собственная вера в  способность
творить своими руками свою историю. Мы идем -- через анархию -- несомненно к
какому-нибудь  цезаризму,  основанному  на  потере  всем   народом  веры   в
способность самоуправляться.
     Бросим, однако, политику. Сейчас у нас  жесточайшие морозы,  и я сильно
страдаю,  тем  более,  что уже  с месяц  не могу избавиться  от кашля;  чуть
поправишься, пройдешься при холодном ветре, и опять хуже.  Стараюсь выходить
как можно меньше и больше сижу дома, тем более,  что  меня утомляет ходьба в
тяжелейшем  полушубке  (приобрел  таковой  за  400  рублей  к  зависти  всех
приятелей, которые  говорят,  что я  в нем "импозантен": это переделанный на
штатское военный офицерский  полушубок). Увы! за  последние месяцы  я сильно
постарел  (проклятые  большевики, вероятно, виноваты:  сердце не выдерживает
самомалейшего утомления. Подниматься по лестнице для меня настоящая пытка, а
тут,  как на  грех, из-за  отсутствия  угля, все  меньше  действует  лифтов.
Вообще, с углем  несчастье:  электричество уже  горит лишь несколько часов в
сутки,  а  скоро, быть  может, совсем  погаснет.  Хорошо, что  наша квартира
отопляется дровами,  а  не паром, так что  не очень холодно. Вообще, лишений
уже немало.  Пища пока еще есть, но скоро, боимся, станут железные дороги, и
тогда может придтись  плохо. Вообще, какое-то чудо, что мы вообще  еще живем
после двух месяцев этой анархии.
     Занят сейчас я меньше  прежнего. "Искру" мы закрыли после того,  как на
съезде  овладели  "Лучом"  (бывшая "Рабочая  газета").  Центральный  комитет
теперь  в  руках  интернационалистов,  в редакции  "Луча" мы с  Мартыновым и
Астровым, и лишь  Дан в качестве  четвертого  представляет ту  часть  бывших
оборонцев,  которая  после  большевистского  переворота   примкнула  к  нам,
признав, что дальше войну вести нельзя и что с большевиками надо бороться не
во имя восстановления Керенского и коалиции, а во имя чисто демократического
правительства -- без  буржуазии. Остальные оборонцы  перешли в  оппозицию, и
часть их, вероятно, сама уйдет из партии.
     В газете  я  занят не больше 6 часов  в день, так  что  утомляюсь много
меньше прежнего. Больше могу читать; изредка  даже  в  театр хожу.  На  днях
впервые подвергся краже (это -- редкость, ибо все мои знакомые, кажется, уже
обкрадывались  не  раз):  украли бумажник с  90 руб.  Что у  вас в Швейцарии
говорят о  мире? Судя по 

"Теmрs"

122, который  я видел,  во  Франции о нем не
думают. Что ты делаешь теперь, получаешь ли русские газеты, восторгаешься ли
тем,  что слышишь о России?  Увы! будь  ты здесь хоть с неделю,  пришла бы в
ужас.  Вековая история накопила столько бестолковщины, такие  залежи ее, что
нетрудно  придти  в отчаяние, даже если  понимать головой, что  через  самые
грязные и извилистые дороги история все же может вывести к чему-то хорошему.
     С  кем ты  видаешься? Кто у вас  бывает?  Все  чаще  начинаю скучать по
швейцарским  пейзажам.  Увижу  ли скоро тебя? Может быть, это будет довольно
скоро. Как Ната и Боб123? Целуй их от моего имени. А Тото124  знает, что son
pere est ministre и  принимает  посетителей в Зимнем дворце? Бедный Анатолий
Васильевич [Луначарский]! Между нами. его даже буржуазные враги не принимают
всерьез и не  ненавидят, его  вышучивают. Ну, не хочу сплетничать. Много раз
целую  тебя. С  Новым годом, милая, дорогая! Пиши мне.  Передай  привет Анне
Александровне [Луначарской]125. Пиши о себе.
     

Твой Юлий Ц.


     ____________
     Печатается по  архиву. Опубл. в кн. "Мартов  и  его близкие", Нью-Йорк,
1959.




     25 октября 1918 г.
     Дорогой Александр Николаевич!
     Давно уже не  было  оказии писать Вам и от  Вас  ничего  не получалось;
последние  известия привез нам  тов.  Гутерман127, Кидавшийся с  Вами  перед
отъездом из Берлина. За последние  3  месяца здесь столько  воды утекло, что
понадобились  бы тома,  чтобы  поделиться всем, что может Вас  интересовать.
Постараюсь ознакомить Вас с самым существенным.
     1.  Положение  партии  стало  невыносимым.  С внешней  стороны  все  ее
проявления в  советской  России  сведены на  нет;  все  уничтожено:  пресса,
организации  и  т. д. В отличие  от  царистских времен, нельзя  даже "уйти в
подполье" для сколько-нибудь плодотворной работы,  ибо теперь  уже не только
жандармы, дворники и проч. следят  за "неблагонадежностью", но и часть самих
обывателей  (коммунисты и  причастные к совет[ской] власти)  видят в доносе,
сыске и слежке не только доброе дело, но и выполнение высшего долга. Поэтому
думать о сколько-нибудь регулярном  функционировании нелегальных  учреждений
не приходится. Масса меньшевиков переарестована. После участников рабоч[eго]
съезда (Абрамович,
     А. Н. Смирнов128 и мн[огие] др[угиe]),  из которых 24 человека сидят до
сих пор, переарестовали здесь, в Петербурге и провинции еще  ряд лиц, другие
бежали от ареста. С трудом поэтому удается поддерживать функции информации в
минимальных размерах. Но  все  это  было  бы  не  так тягостно, если  б этот
припадок террора по нашему адресу не послужил толчком к выявлению внутренней
слабости  нашего  движения,  которое  к весне  стало  принимать внушительные
размеры, охватив массы почти во всех рабоч[их] центрах. К этому времени крах
промышленности, затягивавшийся искусственными мерами, сказался во всей силе;
три четверти заводов и фабрик закрылось, массы, потеряв веру в бесконечность
даровых подачек государства  и  изголодавшись,  стали  уходить  в  деревню и

рабочего

 движения  как  бы не стало: оставшиеся на  фабриках  массы, потеряв
всякую надежду на  сохранение промышленности, отошли от  "оппозиции", до тех
пор  выражавшей  их  недовольство,  и  ударились  в  полный  аполитизм  и  в
безысходное  равнодушие.  Тем самым исчезла  наша надежда  на то, что силами
самого отрезвившегося от утопии рабочего класса будет преодолен большевизм и
что  можно  будет  избежать  решения контрреволюцией  вопроса  о  ликвидации
утопии.  К тому  же  времени  стали  определяться  ситуации и  там,  где нет
большевиков.  Выяснилось,  что  мелкобуржуазная   демократия   не  в  силах,
благодаря дряблости  своей, ввести свою борьбу с большевизмом в русло борьбы
за   революцию.   На   Востоке   и   на   Севере  она  безнадежно  тянет   к
"общенациональному"  объединению,  к  коалиции  с  явно контррeволюц[ионной]
буржуазией, а потому неизменно теряет кредит в рабоч[их] массах на второй же
день после того,  как  большевики были прогнаны при сочувствии,  а то и  при
содействии этих  самых масс. Это  обстоятельство  в  значит[ельной]  степени
объясняет быстрые успехи большевиков при обратном взятии Симбирска, Казани и
Самары129.  И чем далее, тем в  этом отношении хуже,  ибо все большую роль в
борьбе  с  б[ольшевиз]мом  начинают играть всевозможные  офицерско-юнкерские
отряды, в  лучшем случае корниловскиe, в худшем -- монархически настроенные,
которые становятся более решающим фактором "общенациональной" коалиции", чем
К[омитe]ты Учред[ительного] Собр[ания] и т.п, элементы. При таких условиях и
особенно, если с победой Вильсона130 среди имущих классов исчезнет раскол по
вопросу  ориентации  (все  переходят  на  сторону союзников),  "термидор", к
которому     ведут    наши    Робеспьеры131,    приобретает    все     более
зловеще-черносотенный и  реставрационный  вид.  Пока  еще  длилась  война  с
Германией,  союзники в интересах этой  войны были  склонны  перемещать влево
политический центр антибольшевист[ского] блока и протежировать эсеров против
кадетов и правых.  Но, если война пойдет к концу  и  украинские,  донские  и
пр[очие]  реакционеры  примкнут к  союзникам,  последние,  вероятно,  бросят
эсеров, Учредительное Собрание и т. п., и тогда дело последних проиграно.
     Все  это вызвало в партии большую сумятицу. Сначала она сказалась  тем,
что наши правые  элементы, приспособляясь к создающемуся  положению, сделали
дальнейший шаг и открыто солидаризировались  с иностранн[ой] оккупацией и  с
"коалиционной"  линией  борьбы с  большевизмом, объявив ее "общенациональной
задачей" реставрации  капиталистич[еского] строя.  Во главе с Либером  и др.
они выступили как "комитет активн[ой] борьбы за возрождение  России"132, что
и  создало  в партии  тактический раскол,  не превращающийся  в  юридический
только потому, что террор придавил нас всех, делая невозможной нашу взаимную
полемику или даже созыв конференции или съезда для суда над взбунтовавшимися
элементами. Но это же положение сделало то, что в виде реакции на "активизм"
другая  часть партии,  особенно  под влиянием вестей о растущей популярности
б[ольшеви]ков в  Европе, "зашаталась".  Слышатся  речи  о  том,  что, видно,
всемирная  социальная  революция  идет  "мимо  демократии",  большевистскими
путями    и   что    является   опасным   доктринерством   всякая    попытка
противодействовать этому процессу, надо поэтому искать какого-нибудь "моста"
с  большевиками. На деле,  разумеется, никакой другой мост невозможен, кроме
простой  капитуляции,  ибо  большевизм  не  допускает  и мысли, чтобы  могла
существовать  партия оппозиции, хотя  бы ультралояльной и  ставшей  на почву
признания  советского  принципа.   Единственное  "примирение",  которое  они
допускают, это в виде перехода к ним той  или  иной оппоз[иционной] партии в
качестве   "отдельных  посетителей".   При   таком   безысходном   положении
колеблющиеся  не  могут не думать об  образовании какой-нибудь новой группы,
более  же решительные  или  более деморализованные из них переходят [...]  к
большевикам. За всю историю  большевизма у нас не  было таких многочисленных
отпадений. Из наших резолюций Вы увидите, как ЦК реагируют на этот  процесс,
стараясь заново формулировать общее отношение  партии к проблемам революции,
устранив всю туманность и противоречивость,  которые прежде  имели  место  в
результате  необходимости считаться  с  нашей  правой  и  блюсти  внутреннее
единство. Постановкой точек над i, более отчетливой формулировкой позиции мы
рассчитываем   успокоить   несколько   свою   публику.   Появление   брошюры
Каутского133 было для нас  большим удовлетворением, укрепив  нас на основной
нашей позиции.
     О событиях  в  стране  за эти месяцы должен  прежде всего  сказать, что
сообщения о  "красном терроре", как они были даны в 

"Frankfurter Zeitung"

134
и 

"Berliner  Tageblatt"

135, соответствуют действительности. Вернее: они ниже
действительности,  ибо  не дают подробной картины того, что  имело  место  в
Петербурге и провинции.  Для этой полосы террора характерно, что нигде он не
вспыхнул  под каким-нибудь осязательным давлением  масс и явился результатом
их самосуда. Максимум, что приводят в свое оправдание большевики, -- это что
их партийная "периферия"  грозила  "сама расправиться",  если центр  не даст
сигнала.  Зиновьев,  якобы  под  влиянием этой  угрозы, стал  подстрекать  к
убийствам по районам и прямо предписал кронштадтцам расстрелять 300 с лишним
сидевших у них офицеров (самой безобидной публики).  По  признанию питерской
чрезвычайки136  она  расстреляла  800  человек.  Затем  последовал  циркуляр
Петровского137  (комиссариат   внутренних   дел)  об   обязательном   взятии
заложников, и пошли расстрелы по провинции. Общее число несомненно превышает
10 000.  По  общему правилу социалистов  не  расстреливали,  но кое-где  уже
установлены расстрелы наших  и (чаще)  эсеров. Из  наших расстрелян  рабочий
Сестрорец[кого] завода  в Петербурге (интернацио-налист) Краковский, недавно
выпущенный  из  москов[ской]  тюрьмы  по требованию  всего  завода.  Местная
чрезвычайка  схватила его на  улице  и  сейчас же  расстреляла,  прежде  чем
городские большевики  могли  вмешаться. Они страшно  подавлены  этим фактом,
ввиду популярности  Краковского  и  хороших  отношений между  ним  и многими
б[ольшеви]ками.  В  Рыбинске,  по  признанию  чрезв[ычайной]  комиссии,   ею
расстреляны два наших: Романов и Левин (секретарь советских профсоюзов),  по
нашим сведениям, кажется, еще  двое. Никакого дела о "заговоре" там не было,
никакого движения, их  расстреляли просто и хладнокровно, как опасных людей.
Eще раньше 2 рабочих с[оциал]-д[емократов] расстреляно в Витебске, 1 с.-д. в
Вологде (Папилло), 1 -- в Нижнем (секретарь комит[ета] Риднеск)  -- все  без
всяких  сколько-нибудь серьезных оснований. Надо думать,  что в более глухих
местностях было еще много расстрелов невидных работников. Тюрьмы переполнены
нашими. В Москве до сих пор сидят, кроме Абрамовича и взятых с ним, члены ЦК
Югов138, Яхонтов139,  Трояновский140,  Г.  Кучин (Оранский141)  -- последние
двое  уже  больше 4 месяцев, -- затем оба брата  Малкины (Алексей  и Борис),
быв[ший]   офицер  Стойлов,  быв[ший]  женевский  студент  Коган,   редактор
"Впереда"142.   С.С.   Кац143,  экономист  Г.  Кипен144,   известный  П.  Н.
Колокольников145 (арестов[анный] после речи  на кооперат[ивном]  съезде, где
критиковал  кооператив  [ную]  политику  большевиков),  быв[ший]  офицер  И.
Кушин146 (секретарь ЦК),  быв[ший] америк[анский] эмигрант  Равич147 и др. В
числе арестованных с Абрамовичем  по делу раб[очего] съезда сидит до сих пор
член  латышск[ого] ЦК Вeцкальн148,  личн[ый] друг Фр. Платтена149 и быв[ший]
председатель одного союза плотников в Швейцарии. В Петерб[ургe] сидит старый
меньшевик  Назарьев150, кооператор раб[очий]  Бройдо, рабочий  Панин  и  еще
другие рабочие. В  Нижнем, Перми и других губернских центрах  арестованы все
видные  работники,  не  успевшие скрыться. В Москве обычная  история с этими
арестами такова: после  долгого времени  хлопотами удается добиться передачи
дела  судебным  властям,  они приходят к заключению,  что нет  материала для
процесса, а тогда,  как это было  в  жандармское  время,  их  записывают "за
чрезвычайной  комиссией",  за которой  они  могут  сидеть  без  конца,  если
чрезвыч[ай-ка] не  добудет  одобрения своей  идее послать всех  политических
противников  в  "концентрационные  лагеря",  т.  е.   в  новые  тюрьмы,  где
специально при случае будут расстреливать заложников.
     3.  В  общем положении  советской  республики,  кроме очень усилившейся
внешней опасности с юга,  важно отметить  быстрое приближение  к финансовому
банкротству  (по смете доходы  на вторую  половину 1918 г. -- 2,5 миллиарда,
расходы -- 37  миллиардов); годовой  дефицит  --  40 миллиардов и неизбежный
голод  вместе  с  катастрофой  топлива   в  обеих  столицах.  Промышленность
исчезает, а по мере ее исчезновения все большую часть коммунистов приходится
пристраивать  в разного рода  учреждения,  благодаря чему совет[ская] власть
испытывает бюрократическое наводнение, с которым  тщетно пытается бороться и
которое совершенно парализует его организаторск[ую] работу в экономической и
социальной  области.  Специальный  недуг, против  которого  сами  большевики
пытаются теперь бороться -- гипертрофия  полицейского аппарата, ставшего уже
самодовлеющей силой, подавляющей прочие органы власти.  На этой почве, может
быть, когда-нибудь произойдет  разрыв  между  нашими  Робеспьерами и  нашими
эбертистами151 -- представителями чистого люмпенства.
     За германскими событиями следим с  жадным  вниманием. Брошюра Каутского
подтвердила мои опасения, что и  в Германии при развитии событий будут иметь
место проявления большевизма,  поскольку и там рев[олю]ция будет развиваться
на  фоне  упадка  хозяйств[енных]  сил,  упрощения  экономич[еских]  функций
общества во время войны  и роли движения  cолдатчины и, вообще, Ungeschulten
Mаssen152.  Каково   настроение   Либкнехта153   и   что   делается   внутри
Unabhangigen?154
     Либкнехту и ЦК, и Моск[овский] Ком[итет], и  товарищи из тюрем посылают
приветствия,  но,   не  имея   возможности   пользоваться   телеграфом   (от
"поставленной вне закона" нашей партии цензура не пропустит), мы посылаем их
почтой.  Передайте  ему  на всякий  случай  это,  ибо,  может  быть, цензура
перехватит  и почтовые  отправления.  Ему,  Каутскому, Гаазе  передайте  наш
привет. Вам шлют его все наши. Жму крепко руку. Если  будет оказия, пришлите
литературные  новинки.  В  частности,  у  нас нет  здесь  посмертной  книжки
Энштейна155 и сборника статей Ф. Адлера156, которые могут пригодиться; также
статей О. Бауэра157 о России.
     Привет!
     

Ю. Цедербаум


     На случай  отправки  письма  с  оказией можете  отправлять человека  по
адресу, который даст податель письма.


     3 июня 1919 г., Москва
     Дорогой Александр Николаевич!
     Рекомендую Вам тов. И. А. Блюма158, едущего от здешних кооператоров для
того, чтобы завязать  торговые связи  с  местным  кооперативным миром. Очень
обяжете,  если окажете ему то  содействие,  в котором он, в  качестве нового
человека,  может  нуждаться. В  частности,  попрошу  Вас  оказать  возможное
содействие  для  получения разрешения на  въезд в Германию для моего шурина,
тов.  Алейникова159, который  тоже  должен получить  аналогичную  миссию  от
кооперативных  обществ,  и  для  моей  сестры, которая едет  вместе с  ним в
качестве секретаря (Блюм Вам это расскажет подробнее).
     От  тов.  Блюма Вы узнаете наши здешние новости.  Большевизм переживает
здесь новый пароксизм бешенства -- специально по отношению к нам -- "русским
каутскианцам", т. е. левым меньшевикам. Большинство наших (Дан, Горев и др.)
сидят в тюрьме уже третий месяц, меня освободили после 5-дневного ареста, но
дышать нам совершенно не дают.
     Привет всем друзьям.
     Жму руку.
     

Ю. Цедербаум



     23 января 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     После бесконечно долгого  промежутка у нас  является надежда  доставить
Вам  письмо и, главное, наладить, может быть, и постоянную  переписку. Давно
уже  мы не имели никаких  известий от Вас. Как  же Вы прожили весь последний
год, как Ваше здоровье?
     Буду  писать Вам обстоятельно,  обо всем,  что может  Вас интересовать,
чгоб, по возможности, возместить пробел целого года. [...]
     Начну  с  нашей  личной  жизни.  Все мы кое-как  живем  и, принимая  во
внимание опасности, среди которых живем, и суровость внешних условий,  живем
даже благополучно.  Очевидно, все* как-то закалились и  физически, и нервно.
Сыпной тиф посетил многих товарищей, кое-кого унес (из знакомых, может быть,
Вам назову петербургского симпатичного рабочего Захарова). Не от тифа, но от
дизентерии умер Роман  (Конст[антин] Михайл[ович] Ермолаев)  прошлым летом в
Витебске -- вскоре после возвращения  из "Колчакии", где он  пробыл полгода.
Переболели  тифом многие, меня  и братьев  как-то беда эта пока миновала.  В
общем, все  мы живем благополучно,  изворачиваемся, не  голодаем  и  мерзнем
"умеренно".  Федор  Ильич [Дан],  мобилизованный  как врач,  заведует  одним
отделом  в Комиссариате  здравоохранения,  отдавая большую  часть  дня  этой
службе.  Лидия (Дан)160 уже давно стоит во  главе "Совета  защиты детей"  --
учреждения  казенного,  устраивающего  и  обслуживающего  детские  колонии и
столовые (не смешивать  с  "Лигой  защиты  детей" -- частным  обществом  под
руководством  Кусковой). По  общему признанию это казенное учреждение делает
очень много полезного (дело в том, что благодаря личному покровительству Лу-
     _____________
     * Для Вас пишу старой орфографией:  а то понемногу самые консервативные
из нас приучились писать по новой, которая оказалась весьма практичной.
     начарского  и жены  Ленина161,  Лидия  может  не стеснять своей  работы
исполнением всех бессмысленных  декретов, которые здесь губят  всякое дело).
Сергей162 с недавнего времени тоже  "на  государственной службе" по военному
ведомству ("ведомство  красноармейских  лавок"). Здоровы мы все в  умеренной
степени: и Володе163,  и его  жене,  и  Жене164 уже пришлось  вылеживаться в
санаториях,  так  как  врачи усмотрели  у  них  туберкулезный  процесс.  Мое
здоровье сносно, но часто простуживаюсь и всегда кашляю.
     Семен Юльевич  [Семковский] все эти полгода прожил "под  Деникиным"165,
был  арестован, но  потом  освобожден. Мы  надеялись, что при  Деникине  ему
возможно будет переправиться через  границу, и  дали ему свое благословение,
но это не удалось. Об Алекс[андре]  Самойлов[иче] [Мартынове] уже около года
ни  слуха ни духа после того, как он зарылся с  Анютой в деревне166, где она
служит. Это в пределах фантастического Петлюровского царства167, отрезанного
даже  от Деникии, и именно в его деревне,  судя по газетам,  было  несколько
кровавых погромов, так что судьба его  нас  беспокоит.  Астров давно  уже  в
Одессе, надеемся, что и на этот раз деникинщина его не затронула.
     Горев,  Череванин, Абрамович,  Далин168 -- здесь  с нами.  Ева  Львовна
[Бройдо]169,  по нашим сведениям, должна быть за границей, куда уехала, даже
не предупредив нас. Сначала брюзжа на нас "слева", потом вдруг "справа",  но
ни разу  не  пытавшись  использовать свои права  члена ЦК,  чтобы  поставить
вопрос о своих сомнениях, она разошлась с нами совершенно странным образом.
     О судьбе Влад[имира]  Ник[олаевича] Розанова170 Вы, вероятно, знаете из
газетных  сообщений.  Отойдя от нас уже давно,  он запутался в  делах "Союза
возрождения", который  чрезвычайке удалось  связать в один заговор  с совсем
уже реакционным "Национальным  центром"171. С большим трудом удалось  спасти
Р[озанова]  от  расстрела;   его   "приговорили"   без  суда  к   бессрочным
общественным работам и за жизнь его  можно теперь быть спокойным. Р[озанов],
вероятно, не подозревал, что  его  кадетские контрагенты  по "союзу" связаны
(через  "Национальный  центр")  непосредственно  с  организацией  шпионажа в
Красной армии, что  позволило большевикам изобразить и его самого чуть ли не
шпионом Антанты. Ввиду этого, он  счел необходимым заявитъ, что в сношения с
другими  партиями в  "Союзе возрождения" вступал  как  представитель  особой
группы "правых меньшевиков". Но это заявление дало чрезвычайке внешний повод
пытаться  привлечь  к  делу  тех  лиц,  кого  она  считала  лидерами  правых
меньшевиков,  именно  А.  Н.  Потресова  и Дементьева. Нам, в конце  концов,
удалось добиться их освобождения (на поруки мои и Федора Ильича) после того,
как  они  просидели  месяца  по три в совершенно  невероятных, исключительно
гнусных  даже по сравнению с обычными, условиях. Ал[ександр] Н[иколаевич] из
этого заключения  вышел тенью самого себя; на него больно было смотреть, его
заключение   было  подлинным  мученичеством,  и  он  до  сих   пор  медленно
оправляется в недурной  санатории,  куда  удалось и  его поместить. И  он, и
Дементьев вышли из тюрьмы как будто  менее "правыми", чем были раньше,  и  с
ними  можно  хоть  разговаривать и  спорить,  тогда  как прежде  А.  Н.  был
фанатически    нетерпим    и    ко    всему     "интернационалистскому"    и
"циммервальдистскому"  относился с  непримиримой  ненавистью  средневекового
монаха.
     Чтобы покончить о друзьях и знакомых, упомяну, что Лапинский продолжает
жить здесь, уклоняясь до сих пор от поездки в Польшу,  где  ему  пришлось бы
заниматься  безнадежным  делом "борьбы  извнутри"  единой  польской  партии,
которая,  как  Вам  известно,  стала коммунистической,  да  еще  так  нелепо
"последовательной", что даже Варский172 считается у них "крайне правым".
     Покончив с Personalia173, перейду к нашим партийным делам.
     После закрытия последней нашей газеты в марте [19]19-го года и разгрома
ЦК  и  Московского комитета,  последовавшего  за  этим,  мы лишились  всякой
возможности широкой  открытой работы в массах. Влияние  нашей  партии  стало
неудержимо падать, чему немало способствовали разные Seitensprunge174  наших
товарищей  в Сибири,  на  Волге,  на Кавказе,  в  Крыму  и т.  д.,  дававшие
возможность большевикам представлять нас союзниками союзников175, Колчака176
и  т. д. Вести агитацию нелегальными путями  -- это  показал  опыт не только
наш,  но и правых и левых  эсеров  --  при таком режиме, как большевистский,
который  корнями  все-таки  уходит  в  массы, бесконечно  труднее,  чем  при
царизме:  например,  достаточно  одного  коммуниста  или  "сочувствующего" в
типографии,  чтобы никто не решился  набирать для нас листок,  как это легко
делалось  при   старом   режиме,  когда   доноса   ожидали   не  от  всякого
благонамеренного обывателя, а  только от заведомого  негодяя.  Теперь донос,
как и при Comite du salute public177, первая цивическая178 добродетель.
     Поскольку все-таки мы  действовали,  мы  сталкивались  с  тем печальным
положением,  в  которое  попадает в  период острой  гражданской войны всякая
партия, отстаивающая против фанатиков и сектантов "умеренные" идеи: мы имели
сочувственную  аудиторию, но она всегда оказывалась гораздо  правее  нас. По
здоровому инстинкту все, задавленное большевизмом, охотно  поддерживало нас,
как самых смелых  борцов против него. Но усваивало из нашей проповеди только
то, что  ему было нужно -- только обличительную критику большевизма. Пока мы
его клеймили,  нам аплодировали; как только мы переходили к тому, что другой
режим нужен именно для успешной  борьбы  с  Деникиными и  т.  п., именно для
действительного устранения спекуляции и для облегчения победы международного
пролетариата над реакцией,  наша  аудитория  становилась холодной,  а  то  и
враждебной. 

Своей

 массы -- пролетарской и революционно-интеллигентской -- мы
не имели, то  есть, имели только ее старые поредевшие кадры, новые же, более
молодые,  элементы,  впервые  втянутые  в  политику  теперь,  либо  стихийно
вовлекаются в коммунистический  лагерь, который сотнями щупальцев при помощи
грандиозного  государственного  аппарата  охватывает  жизнь  и  молодежи,  и
женщин,  и  беспартийных  рабочих,  либо,  из  реакции  против  большевизма,
отбрасываются, несмотря на  свое пролетарское  положение,  в лагерь реакции,
отметающей, вместе с большевизмом, весь социализм.
     При  возможности систематической работы лекциями, печатью, митингами  и
т.  д. мы  могли бы  и из той,  и из  другой массы вербовать свою армию, при
теперешних же условиях это невозможно.
     При отсутствии печати и почти полной нелегальности наших организаций во
многих местах даже после того,  как здесь нас выпустили и "легализовали", мы
и  выборами  в  Советы  могли  воспользоваться далеко  не  всегда (в Питере,
например, эти выборы  были дважды,  и оба  раза  мы лишены  были  физической
возможности вести  какую-нибудь  агитацию).  В  отдельных  местах  (Брянский
район, Витебск, Самара, Тула) мы все  же до последнего времени одерживали на
выборах значительные успехи.
     На юге -- в  промежутках  между нашествиями реакции -- положение  много
благоприятнее (да и промышленность там не так растаяла, так что старые кадры
наших  пролетариев сохранились). В последний  раз  перед  приходом  Деникина
большевики  долго  "терпели"  в  Харькове выпуск нашими  газеты,  журнала  и
нескольких профессиональных и кооперативных органов (на севере и это все  не
терпится); лишь в самом конце  они прикрыли газету и в  Киеве, и в Харькове.
Поэтому там повсюду наша партия  и сейчас сохраняет  более связи с  массами,
пользуется  влиянием в профессиональных  союзах  и  т.д.  Сейчас  (пока!)  в
Харькове тоже выходит наша газета.
     При  всех  этих  условиях,  по  существу,  играла  за   этот  год  роль
"пропагандистского  общества", заботящегося о  сохранении связи между своими
членами и старающегося резолюциями и декларациями давать свою оценку текущих
событий  и свои  ответы  на наиболее важные  злободневные вопросы.  Активное
вмешательство в события бывало только исключением.
     В этой  скромной  работе  ЦК вел  свою линию в  соответствии  с  общими
положениями,  принятыми на известной Вам  декабрьской конференции 1918 года.
Резюмирую  для Вас основные пункты этих решений, как они выкристаллизовались
в нашем сознании после проверки их опытом.
     1)  Мир  вступил  в  фазу крупных  социальных  потрясений,  результатом
которых  будет  переход от капитализма  к социализму в  формах  и  в  темпе,
различных  в разных  странах. Переход власти в руки пролетариата и переход к
коллективизму  могут  в  одних  странах  осуществляться  путем  катастроф  и
гражданской  войны,  в  других   --   постепенно,  частично  и   через   ряд
промежуточных форм,  но по существу это будет тот же исторический процесс. В
этой мировой обстановке разваливающегося или  эволюционирующего к социализму
капитализма передовых стран, путь развития стран отсталых тоже изменяет свое
направление, поскольку  они затронуты общим революционным процессом. Поэтому
для России после ее двух революций немыслим простой возврат к безраздельному
господству   частнокапиталистических   отношений   или,   вернее,  создается
возможность  сочетания  товарно-капиталистических  отношений  с   элементами
непосредственно  общественного хозяйства, постепенно вытесняющего  первые по
мере роста  производительных сил. Если революция в России будет  раздавлена,
экономическое  развитие,  вероятно,  пойдет в  направлении  государственного
капитализма  на основе мелкой собственности в деревне. Если  государственная
власть  удержится в руках  трудящихся  классов,  получится  возможность того
постепенного "пропитывания"  народного хозяйства  коллективистскими началами
(im Anschluss179  к  обобществляющему  хозяйству  передовых стран),  которое
признавалось нами утопией  в  построениях  Бернштейна180  для "органической"
эпохи  капитализма, но  которое может стать реальностью  в условиях  мировой
революционной эпохи и концентрации государственной власти в руках трудящихся
классов.
     2)  Русская  демократическая   революция   1917  года   была  погублена
империализмом, парализовавшим ее развитие. Тем  самым стала 

неизбежной

 новая
революция,  которая,   по  своему   отношению  сил,   могла   стать   только
большевистской  и  которая в  этом смысле, несмотря  на  все противоречия  и
реакционные  тенденции  большевизма,   должна  считаться  шагом   вперед   в
общественном  развитии.  Отсюда  вытекает   весь  характер  нашей  борьбы  с
большевизмом:  она не может ни руководиться лозунгом наших правых: "назад  к
здоровому капитализму", ни вестись средствами, которые объективно вели  бы к
ликвидации,  вместе с плевелами большевизма, и тех его  завоеваний в области
эмансипации   России   от  империалистской  опеки,  свержения  политического
господства    имущих    классов   и   радикального   устранения   пережитков
крепостничества,   которые   составляют   исторический  архив   октябрьского
переворота.
     3) Большевистский утопизм и терроризм отбросили в реакцию широкие массы
населения и сделали большевистское правительство  таким,  которое  держится,
главным   образом,    страхом    крестьян   и   рабочих   перед   помещичьей
контрреволюцией, которая при данном соотношении сил является и показала себя
единственной  силой, способной в настоящее время заменить большинство. Ибо в
течение двух  лет  гражданской  войны,  шедшей  под  знаменем  "немедленного
коммунизма",  мелкобуржуазная  демократия  не  могла  выработаться  в  силу,
способную, не капитулируя перед  контрреволюцией, управлять  без помощи  тех
активно  революционных  элементов  пролетариата, которые,  как-никак, собрал
вокруг  большевизм  и без которых  и остальная менее утопически  настроенная
часть  пролетариата  оказывается  не  в  состоянии  оказывать  революционное
воздействие  на  рыхлую  мещанско-крестьянскую демократию (опыт с  эсерами в
Сибири,  Поволжье и др. местах). При  таких  условиях немедленное  торжество
демократических  принципов  в  государстве после  долгого периода  ленинской
диктатуры  и террора  дало  бы,  несомненно,  контрреволюционную комбинацию.
Поэтому мы  не можем сейчас делать своим лозунгом  Учредительное Собрание  и
всеобщее избирательное  право.  Мы должны  признать необходимость известного
периода  "революционного  правительства",  управляющего,  опираясь  лишь  на
активно  революционные элементы народа,  и лишь  стремиться  к  тому,  чтобы
характер  этого   правительства  и  его  политика  сознательно  направлялись
стремлением  перейти  к  демократии  и объективно  вели  к  возможности  для
трудящихся масс  овладеть  орудием демократии  и сохранить  это  орудие, как
средство консолидировать и двигать вперед революцию. Отсюда наши лозунги: не
свергать  большевизм  во  имя  народовластия,  а  бороться   за  объединение
революционных  партий,  переход от диктатуры  одной партии  к правительству,
опирающемуся  на  совокупность  революционных  сил,  демократизация  данного
(советского)  режима,  освобождение  его  от   террористических  черт  и  от
бюрократического  абсолютизма. Таков  смысл наших  лозунгов: "через Советы к
демократии",  "исполнение советской конституции" и т. п. "Новейшие" теории о
непригодности,  вообще, демократии  для  осуществления  революционных  задач
социалистической эпохи, о "советской системе" как "высшем типе демократии" и
т. д. мы отвергаем, разумеется, как чистый вздор.
     4) Свою тактику мы определяем, как борьбу с большевизмом, поскольку  он
есть извращение социализма и террористическая система, основанная на расколе
внутри пролетариата  и между пролетариатом  и крестьянством, но мы соединяем
эту  борьбу  с безоговорочной  поддержкой  большевизма в  его  сопротивлении
международному  империализму и его внутренним  контрреволюционным союзникам.
Эту  поддержку мы  в  течение  известного  времени  ограничивали  известными
рамками,   не  считая  возможным  принимать  прямое  участие  в  организации
большевиками  обороны  против  их   врагов.   Принципиальное  значение   это
ограничение  имело  для нас  пока большевизм на поле вооруженной борьбы имел
против  себя  также  и  демократические  силы,  хотя  бы  своей  собственной
дряблостью и нелепой политикой самих большевиков брошенные в объятия Антанты
и  контрреволюции (эсеры  на  Волге,  Петлюра и  т.  д.).Это  принципиальное
соображение  отпало  после   того,  как  Колчак  и  Деникин  истребили  всех
демократических  противников  большевизма и против  последнего  встала  одна
сплошная  контрреволюция. Оставалось еще в силе тактическое соображение: как
партия, преследуемая и протестующая против террористического режима, мы, при
всем  признании относительной  прогрессивности  большевиков в  их  борьбе  с
Деникиным и К

о

., не считали возможным  доводить свою политическую
поддержку   в  этой  борьбе  до  отдачи   своих  сил  делу  военной  обороны
государства. Но  обострение  положения  принудило сначала  наших южан, когда
Деникин начал свой кровавый крестовый поход, сделать и этот шаг; в момент же
наибольших успехов  Колчака,  Деникина и Юденича181 мы признали  необходимым
сказать, что  для  этого грозного момента, несмотря на все, призываем членов
партии и рабочих поддержать дело обороны.
     Этот шаг, кстати,  не всеми  одобрен из тех,  которые во всем остальном
идут с  ЦК. Многие, как Федор  Андреевич  [Череванин]  у нас,  и практики  в
разных  местах,  предпочли  бы,  чтобы наша  оппозиционность проявилась  и в
вопросе обороны, отказались что-нибудь делать, пока  не  изменится режим. Но
теперь, когда разгром контрреволюционных войск  привел  к снятию  блокады, я
надеюсь, что  эта правая оппозиция (не имеющая ничего общего с правым крылом
Либера  и  К

о

.,  отвергающим  всю  нашу политику)  признает  нашу
правоту. Гораздо неприятнее имеющаяся у нас оппозиция слева, которая целиком
почти овладела Бундом182  и имеет корни и в  русских организациях. Не говоря
уже  о  Бунде,  который  на  девять  десятых  усвоил  себе  коммунистическую
идеологию (Рахмилевич183, cчитающийся там "умеренным", во всем, по существу,
большевик;  Абрамовича они  считают  отпетым  оппортунистом),  но  и  другие
"левые"  утратили  всякую  принципиальную  линию,  отличную от  большевизма:
готовы признать Советы "высшей формой", а III московский Интернационал184 --
единственно способным объединить  пролетариат и т. д. Время от  времени иные
из них  уходят от  нас формально  и  кончают  вступлением в коммунистическую
партию. Из крупных имен за  последнее время ушли Хинчук и Булкин185 (вообще,
преимущественно уходят бывшие правые,  проявляющие в отношении  к коммунизму
тот же оппортунизм, который проявляли  раньше к  буржуазии). Оба  пока еще к
коммунистам не ушли.
     Теперь о нашем  отношении к  проблемам  международного  движения. После
Берна и Люцерна186 мы окончательно укрепились  в убеждении, что, в сущности,
говорить о восстановлении Интернационала в данное  время  не приходится.  Не
только нельзя представить себе в  одном Интернационале правых социалистов, с
одной стороны,  и партии, вошедшие  в ленинскую организацию,  с другой, но и
сколько-нибудь органическое единство  между правыми и центром  невозможно до
тех пор, пока первые не расквитались окончательно с политикой национализма и
готовы вместе с буржуазией подавлять вооруженной силой движения другой части
пролетариата. А  до этого  расквитания дело далеко  еще  не  дошло.  В  этой
невозможности  органического  единства мы  видели  и действительную  причину
неудачи  кампании  за социалистическое  вмешательство  в  русские дела:  ибо
всякое осуждение большевистских методов и формулирование позиции в вопросе о
диктатуре и демократии 

a priori

187 лишены какого бы то ни было  морального и
политического   значения,   или    являются    результатом   соглашения    с
Вандервельдом188, Гомперсом189,  Тома190  или Шейдеманом,  которые в русской
политике  связаны  соучастием  в  империалистских  видах  буржуазии  Антанты

respective

191  Германии  на  Россию  и  соучастием  в   совместной  с  своей
буржуазией  борьбе  против  местного  большевизма  и  которые  в  вопросе  о
демократии уже обличены фактами в том, что под этим словом понимают формы (и
только  формы)  парламентаризма,  прикрывающие  нынешнюю  военно-полицейскую
диктатуру плутократии.
     Поэтому  мы признали,  что может идти речь о конгрессах и конференциях,
на  которые  допускались  бы  все  рабочие  партии  и которые  позволили  бы
достигать некоторых общих шагов по отдельным вопросам и дали бы  возможность
формироваться  принципиальной  действенной  программе центра,  сплачивающего
элементы, порвавшие и с 

Burgfriedenspolitik

192 и с коммунизмом; но не должно
быть речи о "восстановлении II Интернационала" как организации, претендующей
на  руководство  международным  движением  и  связывающей  отдельные  партии
взаимной ответственностью.  В  этом духе мы  еще  в  прошлом  апреле приняли
прилагаемую  резолюцию с выводом, что  на конференциях типа Люцерн--Берн  мы
можем быть представлены только для информационных целей.
     С  тех  пор  опыт  лишь укрепил  в  нас  это  мнение.  Добрая  половина
национальных   партий   и   фракций   II   Интернационала  сейчас  сидит   в
правительствах  своих стран  или  не  сидит,  [но]  являются,  по  существу,
правительственными.   Попытки   при   таких   условиях   демонстрировать  на
конференциях   единое  мнение   интернационального   рабочего  класса   лишь
дискредитируют   эти  конференции  и  создают   в   революционных  элементах
представление,  что  единственно  независимым  от буржуазии  и  способным  к
мобилизации международного пролетариата является московский  центр Ленина. С
другой  стороны,  элементы  центра,  вопреки  Вашим  попыткам к  правильному
пониманию  многих из них, чересчур замкнулись  в местную борьбу  и не делают
никаких  серьезных  шагов, чтобы  сплотить  свои собственные  силы в  единый
интернациональный блок с действенной  программой, прежде чем определять свои
отношения  к  объединительным попыткам справа  и  к  деятельности ленинского
Интернационала. В течение полутора лет центр, не осуществив  даже экспедиции
в  Россию, очистил все поле  для  коммунистов  и,  в  конце концов,  в  лице
независимых, стал на путь, ведущий в Каноссу193. Мы (я говорю о себе, Федоре
Ильиче, Абрамовиче и других близких товарищах) хотя  и допускаем, что,  быть
может,  в   будущем,   за   невозможностью  полного   единства,   образуется
Интернационал из одних центра и левой, но это считаем  возможным  лишь после
значительной  эволюции  левых,  сейчас  же  такая  группировка  означала  бы
капитуляцию   перед  большевизмом  и  априорный  отказ   от   восстановления
объединяющего  

все

 пролетарские партии  Интернационала.  Сейчас, думаем  мы,
центр может (и должен) сделать одно:  собрать в международном  масштабе свои
собственные   силы,  выработать   свою  принципиальную   программу  и   свою
международную  политику и вести  идейную борьбу направо  и  налево. Если нам
удастся теперь "пробить окно в Европу",  мы будем воздействовать  на немцев,
французов  и  т. д.  в этом направлении194. Наши  собственные "левые" в этом
вопросе  особенно  поддаются   импрессионизму195  и  теперь,  после   съезда
независимых196, требуют  установления блока  центра с  левой и ориентации на
московский Интернационал  как  единственный  действенный центр международной
революции.  На  этом  пункте нам предстоит  выдержать бой  на предстоящем 24
февраля совещании комитетов (неполноправная конференция).
     Кажется, все существенное Вам сообщил. Остается -- о наших отношениях с
правящей партией. После  поездки  за  границу  Литвинова197,  когда  запахло
переломом  в  политике  Антанты,  она  стала  заигрывать  с нами (по-своему,
по-медвежьи).  В  ответ мы  потребовали  разрешения  нам  выпускать хотя  бы
ежемесячный журнал и бюллетень ЦК. Большевики, согласившись "принципиально",
тянули  полтора  месяца  с  практическим   решением  вопроса,  и  когда  мы,
разоблачив  этот "саботаж", потребовали немедленного ответа: да  или нет? --
они  ответили: "преждевременно".  Потом  дали  нам  понять, что другой ответ
сможет быть дан после съезда Советов, куда нас пригласили198. Наше поведение
на  съезде (прочтение  декларации с  обличением террористической политики  и
абсолютистского режима) их "разочаровало",  и дело осталось в  прежнем виде.
Теперь  хотим возобновить "ходатайство". За границу упорно не пускают никого
из нас.  Сейчас здесь -- в  составе  делегации латышского Красного Креста --
находится  Мендерс199.  Как   и   все  члены  делегации,   он,  в   качестве
представителя  союзной державы, находится под охраной и не может  общаться с
местными  учителями.  Все  хлопоты  и  его,  и  наши,  чтобы  ему  позволили
повидаться со мной, до сих пор не увенчались успехом.
     Посылаю  Вам свое письмо, которое я  недавно  поместил в органе  группы
отколовшихся  от  Чернова  влево  эсеров  "Народ"200  по  поводу  инсинуации
черзвычайки против  Александра  Павловича  [Аксельрода]201.  Чрезвычайка  не
отвечала.  Шлю привет  ему  и Самуилу  Давыдовичу [Щупаку]202 (все еще он  в
Швейцарии?).
     Наши все шлют Вам привет и пожелание  здоровья. Письма и  материалы для
нас  можете посылать в Ригу на имя члена  Национального  совета Ф. Мендерса.
Крепко обнимаю и жму руку.
     

Ю.Ц.


     О  смерти Веры  Ивановны [Засулич]203 Вы, конечно, знаете.  Алекс[андр]
Никол[аевич]  [Штейн]204  говорит, что  она  умирала  в  ужасном  состоянии,
проклиная всю  свою революционную деятельность. Жилось ей в последнее  время
довольно тяжело.
     На  всякий случай: разумеется, все слухи, будто я, Федор Ильич и другие
должны  были  войти  в  правительство, чистый  вздор,  как видно,  намеренно
распространенный азиатским дипломатом Литвиновым. 

Никогда

  не велось об этом
не только переговоров, но даже намеков на переговоры.

     26 марта 1920 г.
     Дорогой Александр Николаевич!
     С месяц назад я отправил большое письмо Каутскому с оказией, с которым,
я  надеюсь, Вы ознакомились, если  оно  дошло. Теперь спешу  воспользоваться
новой оказией,  чтобы  отправить  Вам  это  короткое  письмецо. К сожалению,
уезжающий товарищ  не  предупредил заранее,  и я не  мог приготовить для Вас
копию с  только что  принятой  нами  резолюции по вопросу об Интернационале,
который  мы снова  рассматривали в  связи  с  решением  Независимой  партии.
Сведения, приходящие  из Германии в  передаче, главным образом, американских
радио,  не  дают  сколько-нибудь ясной  картины  событий205.  Большевистская
печать  старается  комментировать  их  в том  смысле, что  это  --  немецкий
"октябрь", хотя Радек206 и предостерегает их от этой иллюзии и не скрывает в
интимных  разговорах,  что  он  считал бы  счастливейшим  исходом  "если  бы
Unabhangige207  удалось  добиться  той  "сделки",  которая предотвратила  бы
разгром левых  элементов и реванш военной клики и за которую, конечно, он же
немедленно начал  бы травить их  как "предателей  и изменников". Впрочем, он
решился высказаться о необходимости  и желательности "сделки" также в  своем
докладе на публичном заседании Московского совета 23 марта, что  не помешало
после его доклада коммунистам  внести  приветствие  немецкому  пролетариату,
призывающее его отвергнуть "всякую сделку" и идти напролом. Я указал в своей
речи  на  эту  непоследовательность,  требуя,  чтобы  не  было фразы  против
"сделок"  и  предлагая  прилагаемый  при  сем текст,  который,  конечно, был
отвергнут и который мы теперь посылаем от имени нашей  партии  и  просим Вас
опубликовать.
     Неизвестность о том, как заканчивается кризис в Германии, создает у нас
лихорадочное  настроение,  ибо  все  мы  понимаем,  что  торжество, хотя  бы
частичное, марксистской линии во время или после этого  кризиса могло бы еще
спасти  Европу  от торжества  большевистской  чепухи  в  дальнейшем  течении
революционного периода.
     Как я упоминал, мы только что признали тезисы  об  Интернационале после
того, как мы  в  прошлом  году  (в мае 1919  г.)  постановили, что, отвергая
попытки   восстановления   II  Интернационала   чисто   механическим   путем
объединения принципиально расходящихся партий, мы ограничиваем свое  участие
в конгрессах и конференциях II Интернационала  лишь информационными целями и
не  связываем  себя  его  решениями,  мы  теперь  решили  прекратить  всякие
организационные  отношения  с "остатками II Интернационала", признав  фиаско
попытки его возрождения. Одновременно мы выразили  солидарность  с решениями
независимых  и французов  созвать  конференцию революционных  партий208,  но
требуем, чтоб объединение их совершалось на основе определенных принципов, а
именно: а) признание нынешней полосы исторического развития -- полосы борьбы
за диктатуру пролетариата,  но с допущением того, что эта диктатура должна в
разных странах осуществляться в своеобразных формах, вытекающих из истории и
состояния страны,  а  не  из определенной  единоспасающей формулы,  и что  в
соответствии   с   степенью   отсталости   страны   эта   диктатура   должна
ограничиваться  разделом  власти  между  пролетариатом   и   непролетарскими
трудящимися  классами,  б) отклонение диктатуры меньшинства,  в)  отклонение
терроризма как метода диктатуры.
     При первом же случае  мы пришлем тезисы,  как и другие -- о диктатуре и
демократии, представляющие нашу новую  программу. Пока можете сообщить Павлу
Борисовичу  на основании этого  письма  суть нашего  решения, в частности, о
прекращении организационных отношений с Амстердамом.209
     В последнее время, несмотря на то, что режим бесправия сохраняется, нам
удалось одержать  ряд  избирательных  побед при выборах в  Советы  (в Москве
провели 40 чел., в Харькове--свыше 100, в Брянске, Туле, Витебске, Смоленске
--  по  несколько десятков)  .  Везде  эти цифры, благодаря здешней  системе
"гнилых  местечек",  утопают  в  большинстве  коммунистов, но  цинизм  самой
системы таков,  что  ее прорыв выбором группы  оппозиции вызывает в правящей
партии панику. В результате начались новые гонения, и в Киеве, где  боялись,
что  выборы  в  Совет  дадут  нам еще  большую победу,  сфабриковали  против
десятков  наших  товарищей  истинно  "ритуальный"  процесс  по  обвинению  в
"содействии  Деникину".  Главный   пункт   обвинения  --  посылка   местными
профессиональными  союзами   профсоюзам   Европы  меморандума,  заключающего
критику   большевистского    режима.    В   числе   обвиняемых   Семковский,
Скаржинский210 (один из участников основания партии в 1898  г. и самый левый
из меньшевиков), И.  Биск211, видный лидер печатников А. Романов212, один из
старейших деятелей М. С. Балабанов213, Кучин-Оранский и мн. др.
     Положение  с Польшей  здесь теперь  представляется  очень  непрочным  и
вызывает большие опасения.  Если Антанта ее прямо  и решительно  не удержит,
она, по-видимому, будет наступать.
     Владимир  Николаевич  [Розанов]  недавно  болел  возвратным тифом, но в
легкой  форме. Может быть,  удастся  его  выздоровление  обставить  сносными
условиями.
     Мысль снова  возвращается к  немецким  событиям. Неужели  масса  старой
партии  не  сломит своекорыстного  упрямства своих Шейдеманов?  Если из всех
переговоров  не  выйдет  реальных  уступок пролетариату  или  если Шейдеману
удастся провести  за  нос  свою  организацию,  это будет  вода  на  мельницу
большевизма.
     Мы надеемся издать здесь сборник  по вопросу о II и III Интернационале,
куда войдут и Ваши статьи, так же как и Адлера и Гильфердинга214.
     Привет последнему и Каутскому. Крепко жму руку Вам и
     Т. Я.[Рубинштейн215].
     

Ю. Цедербаум


     30 мая 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Думаю, что при  

данном

 характере делегации мы сделали со своей стороны,
что можно было, и  можем быть довольны  результатами216. Вполне естественно,
что  она попала сразу в  руки официальных  хозяев и не смогла отбояриться от
чересчур  навязчивого их гостеприимства,  стремившегося  не  оставить  ей ни
одной  минуты  времени  для  самостоятельного  ознакомления  с предметом  ее
изучения. Что  мы  при этих условиях с первого момента приезда их  в  Москву
помогли им освободигься от казенных переводчиков  (они же -- шпионы) и  дали
им  в  помощь беспристрастных гидов,  было уже  большим  успехом.  Затем уже
осталось устроить официальное  свидание с ними  -- мы имели их два, а третье
имело  правление союза  печатников. Во  время  свиданий мы,  насколько  было
возможно,  обратили  их  внимание  на  главнейшие  стороны  политической   и
экономической жизни. Первое удалось:  в  бюрократическо-опекунском характере
данного социалистического  государства они  отдают себе, как  кажется, ясный
отчет и  связь между  подавлением  свободы  и самодеятельности  и внутренней
гнилостью, коррупцией и административным  бесплодием, кажется, усвоили  себе
вполне. Хуже с экономическими проблемами, хотя они и очень стараются усвоить
себе их. Но с аграрным строем России и общими ее социальными отношениями они
совсем  не знакомы  и при  отсутствии  профессионального  навыка в собирании
материалов склонны бросаться при разговорах с вопроса  на вопрос, не  уяснив
себе окончательно предыдущего. Тут мы стараемся помочь обширными письменными
записками, которые им представили. Обычно они каждый день значительное время
проводили  в   ведомствах,   где   их  заваливали,   благодаря  той  же   их
неприспособленности к производству таких анкет, либо сырым материалом,  либо
грудой организационных дел того, как функционирует та или  другая отрасль на
бумаге, и это засоряло их мозги, не вызывая, однако,  в  них  ни  особенного
восторга  слышанным, ни  доверия  к  деловитости собеседников.  Времени  для
хождения к "низам"  почти не оставалось у  них, да и возможностей большевики
им  не  старались  давать.  Мы  могли лишь устроить  один  митинг, но  очень
удавшийся  (4  000  человек),  созванный союзом печатников,  где  они  могли
ознакомиться  с подлинным  настроением  масс.  Он  на  них произвел  сильное
впечатление.  Других таких же собраний при  наших  нынешних  ресурсах и  при
нашей "свободе" мы устроить не могли. Теперь их отвезли на Волгу  показывать
провинцию,  но  втереть очки в  глаза им,  по-видимому, не  удастся, так как
противоречие  между  действительным  убожеством  и  показной  внешностью  им
уже217.  На обратном пути,  они, может быть, и пробудут  здесь еще несколько
дней, но это мало  им  прибавит, ибо  они уже пришли  к выводу,  что,  чтобы
ознакомиться с Россией  серьезно,  им  надо  было бы пробыть не  месяц,  а 8
месяцев.
     Большевики,  увидев,  что  англичане  не  дают  себя  ослепить  и  ищут
информации у оппозиции, переменили тон по отношению к ним, стали третировать
их перед рабочими как "соглашателей", а нас --  как главных якобы виновников
происшедшего,  начали   кампанию,  которая  по   бешенству   и  кровожадному
бесстыдству  превышает даже  то,  что было  в 18-м  и  19-м  годах.  Поэтому
никакого сомнения  не может быть, что со дня на день нас ждет разгром либо в
виде исключения из Московского совета (в провинции уже  исключили  в Одессе,
Гомеле, Николаеве)* и закрытия союза печатников и
     _____________
     * В  Николаеве официальная мотивировка исключения: на 1-м заседании при
выборе почетного президиума меньшевики  воздержались при голосовании Ленина,
заявив, что, уважая в  Ленине  революционного  деятеля, желают выразить свою
несолидарность с его политикой.
     двух  наших  клубов, либо  в виде массовых  арестов; либо будет и то, и
другое.  Мы  предупредили  англичан  об  этих очевидных  последствиях  нашей
встречи с ними.  Они, будучи в  Всероссийской  чрезвычайной комиссии218  для
анкеты, поставили ей формальный  вопрос: правда ли, что  лица, с которыми мы
встречались, могут подвергнуться репрессиям за  сообщенные ими нам сведения,
и  получили  от председателя  Ксенофонтова219 (заместитель  Дзержинского220)
ясный   ответ:   "Категорически  заявляю:  если  кто-нибудь  из   этих   лиц
подвергнется после вашего отъезда или еще во время пребывания репрессиям, то
отнюдь  не за сношения  с  вами,  а за одно из  преступлений, для  борьбы  с
которыми  создана ВЧК".  Англичане поняли смысл  ответа,  и это  тоже весьма
полезно для их  просвещения. Возможно,  что до их отъезда арестов все же  не
будет, хотя тон газет таков, что пахнет даже не арестами, а расстрелами. Ибо
мы оказываемся одновременно и "доносчиками Ллойд Джорджу"221 (силло-
     гизм:  мы  рассказываем  англичанам вещи,  которые  Ллойд Джордж  может
использовать против России за интервенцию, а среди англи-
     чан  может  оказаться  вольный  или невольный  агент  Ллойд Джорджа)  и
"пособниками  польских  поджигателей"222  (силлогизм:  в  Москве были взрывы
складов с  снарядами;  хотя почти  очевидной  причиной  является  преступная
халатность в хранении  их -- самовозгорание, --  но по трафарету допускается
злоумышленная польская рука;  мы  же  одновременно  выступая  на  митингах с
критикой советской власти затрудняем ей  дело обороны, а, стало быть, мы  --
"пособ-ики  польских поджигателей", каковой  термин  по  тому же  ленинскому
обычаю ходит в своем самом буквальном смысле). Две недели назад та же пресса
на все лады кричала, что мы заключили 

Burgfrieden

 по случаю войны с Польшей,
и  хвалила  нас  за то,  что, подобно  генералу  Брусилову223,  мы  ("мелкая
буржуазия")  объявили, что  пойдем с  большевиками против  поляков (довольно
многие из наших пошли  добровольцами). Этим противоречием, кажется, никто не
смущается.  А массы, которые  стараются  взвинтить террористической шумихой,
еще глубже погружаются в голодную апатию.
     В конечном  итоге  первый  европейский визит  я  считаю полезным.  Люди
вернутся все же  если не с отчетливым  и  детальным  знакомством с сущностью
современной  России,  то  с  верным,   в  общем,  представлением   о  полном
противоречии между этой действительностью и идеальными целями и о том, что в
основе противоречия лежит экономический утопизм. И при этом впервые мы видим
людей, которые способны отделять вопрос о поддержке русской  революции,  как
таковой, против  империализма  от вопроса о санкции большевистских методов и
принципов. По  крайней  мере, они нам  особенно подчеркивали,  что  усиление
борьбы за  признание советского  правительства  и  мир они  сочтут для  себя
обязательным   независимо  от   результатов   самой   анкеты   о   прелестях
большевистского рая.
     Вы упоминаете  в  письме,  что  мы вступили в  сношения с Лонге224,  не
предупредив Вас и не через Вас. Последнее верно, но насчет предупреждения --
это результат  лишь того, что письма  наши почти  все  не дошли. О 

намерении

нашем вступить в сношения  с  французами, немцами и австрийцами я писал  Вам
уже давно,  когда  мы после  Люцерна приняли (тогда же и после) посылавшуюся
Вам первую резолюцию  об  Интернационале, где мы принципиально высказывались
против  2-го  и  против  3-го  и  заявили,  что  на  конгрессах  2-го  будем
участвовать лишь  с информационной  целью, не связывая себя  его  решениями.
Тогда  мы  думали  снестись  с  указанными  партиями, чтобы поручить  немцам
инициативу  созыва "конференции цент-ральных партий". Это  намерение на деле
не  осуществилось.  Теперь,  получив снова  оказию  для писем, я Вам  писал,
должно  быть,  три  раза  разными  путями  (значит,  уже  два  письма, кроме
полученного Вами) и в одном письме сообщил, что мы намерены  воспользоваться
оказией,  чтобы   написать   Лонге,  Гильфердингу,   Ф.  Адлеру,  Каутскому,
итальянцам и Гримму225 о том, как мы понимаем международную  конференцию, т.
е.  что ее  цель не облегчить  воссоединение центральных партий с левыми III
Интернационала, а формулировать отчетливую  позицию,  отмежевывающую  как от
правых, так и от коммунистов, и дать положительный и ясный ответ на вопрос о
диктатуре   меньшинства,  о   терроризме  и  методах  строения   социализма.
Постановку вопроса лейпцигского  конгресса226 мы  радикально  отвергали.  Из
намеченного удалось  написать  лишь  Каутскому,  Лонге  и  Адлеру; письмо  к
Гильфердингу перехвачено большевистскими шпионами; итальянцам  и  швейцарцам
не удалось написать.
     На  немецко-французском "центре"  я лично построить  прочное здание  не
надеюсь, и в этом вопросе мы с Федором  Ильичем [Даном] стоим в ЦК несколько
особняком от остальных членов ЦК, которые, независимо от большей или меньшей
левизны, пожалуй, оптимистически смотрят на реальные  возможности построения
Интернационала   на  нынешних   средних   партиях.  Я   скорее  склоняюсь  к
скептическому  взгляду  Ф. Адлера, что момент для  организации политического
воссоздания Интернационала еще не созрел и что как после 1870  до 1889 г.227
необходим  период der  Uberwindung228  идейного  хаоса и  выкристаллизования
политической идеологии, прежде чем сколько-нибудь действенный и авторитетный
Интернационал может быть создан.  Нам пришлось  уступить товарищам, которыми
руководит  законное  опасение,  что  отсутствие  организационной  активности
центральных  партий  при   несомненной   для  нас   безжизненности   правого
Интернационала  сделает  Москву, несмотря  на  все Bedenken229  против  нее,
центром  притяжения для всех --  некоалиционистских партий. Более левое наше
партийное  крыло  (Бэр230 и другие южане)  тянут в  ту же сторону  по другой
причине:  ибо сами путаются в вопросе  о проблемах революционной эпохи почти
так же, как  левые Unabhangigen, и склонны в них  видеть  авангард  мирового
движения.
     Письма от Сам[уила] Д[авыдовича Щупака] мы не получали.
     Если  не  будем посажены  на  цепь, надеюсь,  что за  лето  сможем  еще
использовать оказии для писем Вам. Как физически чувствуете себя?
     Крепко обнимаю. Привет от всех наших, которые уже сильно соскучились по
Вас.
     

Ю.Ц.


     26 июня 1920 г.
     Дорогой Александр Николаевич!
     Только что получил Ваше письмо от 4  июня и сейчас же отвечаю, ибо имею
случай отправить ответ верным путем. Большое спасибо за газеты и брошюры. За
время, прошедшее от написания Вам письма, произошли выборы и положение стало
довольно ясным. [...] Если в лагере реакции победит авантюристская струя, то
неминуема, конечно,  длительная гражданская война и оживление большевизма  в
более опасных размерах, чем прежде. На внутренней политике  партии не сможет
не отразиться  и ее "внешняя" политика. В этом смысле взаимоотношения партии
с  III  Интернационалом  становятся  вопросом  первостепенной важности.  Вам
известно, что большевики делают попытку привлечь левые организации к участию
в съезде
     III Интернационала231  независимо  от  переговоров правления  партии  с
последним. [...]  Это определенная попытка  навязать  Вашей партии232 раскол
(сейчас такого же раскола добиваются от итальянцев, требуя  от них  изгнания
Турати233 и  всего его крыла). Одновременно делается  попытка, которая могла
бы показаться безумной, если бы бесхарактерность европейских  социалистов не
поощряла  Москву  к   "дерзанию"   --   попытка  расколоть  профессиональный
интернационал.  Для начала, ввиду  противодействия  итальянцев  и  англичан,
основывают скромный  комитет,  к  которому должны  примкнуть,  

не выходя

  из
Амстердамского  Интернационала,   левые  национальные   общепрофессиональные
организации,  там, где они есть, чтобы извнутри толкать  влево Амстердамский
Интернационал234. Но надо  не  знать  Зиновьева и К

о

.,  чтобы  не
понимать, что завтра же эта  попытка, раз  удавшись, будет  развита  дальше.
[...] Если лево-соц.-дем.  элементы не дадут отпора с самого начала, русский
большевизм будет праздновать еще одну победу  над европейским пролетариатом.
[...] Французы,  чем более на них окриков сыплется из Москвы, тем становятся
смирнее. Послали сюда  Фроссара235 и М. Кашена236, которых публично  

заушают

на собраниях как мнимых революционеров и которые, тем не  менее, усердствуют
в пресмыкательстве к большевикам (к нам даже не показались!). Я полагаю, что
сейчас важнее всего было бы добиться посылки  сюда обширной делегации (но не
из одних  левых  во всяком  случае)  для ознакомления на месте  с принципами
деятельности  III  Интернационала и  его лидера  --  русской  большевистской
партии. Приезд сюда англичан  и итальянцев, на наш взгляд,  оказался  весьма
плодотворным и полезным,  как для России, так и для Запада. Что немцы до сих
пор не послали сюда никого  -- просто срам; ведь нельзя же такой партии, как
немецкая, не  сделать  попытки  самой  изучить на жизни  те  самые проблемы,
которые ставятся  во всем мире теоретически, а в России решаются практически
(например,  вопросы  о советской  системе,  социализации  и пр.)! Думаю, что
вопрос  об  отправке  комиссии должен  быть  теперь поставлен  ребром! Иначе
получается какая-то смешная игра в прятки.
     Наши тезисы  посылаю  Вам  вместе  с  кое-какими  другими  материалами.
Утилизируйте, как сможете.
     У  нас в  связи с  приездом англичан  и  под покровом  снова сгущенной,
благодаря  польскому нашествию,  атмосферы,  открылась  новая полоса гнусной
травли  против  меньшевиков,  не   закончившаяся,  против  ожидания,   общим
разгромом, но все же оставившая  по себе  разрушения.  Так,  разгромили союз
печатников  в Москве, многих здесь и в провинции арестовали  (в частности, в
Екатеринбурге посидел Далин, ныне выпущенный) , а Фед[ора] Ильича сослали на
Урал в порядке  служебной дисциплинарной  меры (он --  мобилизованный врач).
Война  

en  permanence

237 питает  не  только  большевистский террор и мировой
ореол большевизма,  но и самый  большевизм, как  противоестественную систему
хозяйства  и столь  же противоестественную  систему  азиатского  управления.
Поэтому  большевизм   кровно   заинтересован   в   том,  чтобы  война   была
перманентной, и бессознательно шарахается  в сторону, когда перед ним встает
возможность мира. Именно поэтому мы всю свою работу подчинили идее поддержки
большевиков в  деле  "завоевания" мира  с Европой  и ради  этого смягчили до
минимума свою оппозицию. Но теперь  приближается момент, когда мир, кажется,
станет реально возможным: от Польши надо ждать предложения мира, а с Англией
дело  как  будто налаживается238.  И вот я  почти уверен,  что  на  этот раз
большевики  сами  сорвут  этот исход. В этом случае нам придется значительно
изменить политику, сделав требование  отказа от авантюр  во внешней политике
(отказ от принесения полякам и немцам (!) на штыках советской системы, отказ
от авантюр  на Востоке,  согласие на  компромисс  с английским капитализмом)
центром нашей агитации. Думаю, что и  европейским товарищам скоро невозможно
будет проходить  мимо этой  весьма влиятельной "милитаристской"  тенденции в
русском большевизме.
     Пока довольно; кажется, теперь чаще будут оказии. Привет  мой Каутским,
Гильфердингу, Штребелю239. Привет Татьяне Я[ковлевне Рубинштейн]. Крепко жму
руку, привет от всех наших.
     Прилагаемое письму прошу передать Еве Львовне [Бройдо]240.
     

Ю. Ц.


     26 июня 1920 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Был несказанно  рад, получив Ваше письмо,  и  весьма благодарен  за его
обстоятельность, давшую  нам  яркую картину  того,  что  делается в  Париже.
Сейчас написал семилистовое  письмо Павлу  Борисовичу  и,  кажется,  целиком
опустошил  себя.  Вы  его,   конечно,  прочтете*  и  ознакомитесь  с  нашими
последними событиями.
     О  чем писать еще?  Атмосфера  у  нас, разумеется, удушливая. [...]  По
моему мнению,  все  люди  стали глупее, а большевики, которые  отличаются от
других  тем,  что  не ощущают тоски  по  печатному слову,  -- больше других.
Думаю,  что  лет 15 такого режима достаточно, чтобы люди покрылись шерстью и
залаяли. Шерстью,  впрочем,  может быть, понадобится покрыться раньше  ввиду
истощения тканей. Но не  надо думать, чтобы  жизнь  материальная стала много
труднее,  чем была в  момент Вашего  отъезда. Правда, цены сейчас:  хлеб 500
руб., сахар 5 000, масло 2 000  фунт, яйцо 75 руб. штука и т. п., чашка кофе
250  руб.,  белая  (серая) булочка  150 руб., коробка папирос  (20 штук) 750
руб.,  коробка спичек  120 руб.,  извозчик не менее  3  000 руб.,  "вольный"
парикмахер 400 руб., починка ботинок  от 1000  до 5 000 руб.,  дрова 30  000
сажень; но существование нашего  "среднего" круга вряд ли  много ухудшилось.
Мяса часто не едим целыми месяцами, главный продукт питания -- пшенная каша;
но пропитание достаем себе не с большими трудностями, чем ранее. Достигается
это  тем,  что,  вопреки  всем  декретам  и  всем "нивеляторским" тенденциям
наркомпрода241,  все  шире  распространяется "паек", получаемый  рабочими  и
служащими.  Только этот паек,  в  некоторых  ведомствах  очень  почтенный, и
позволяет хозяйствам вроде нашего (живу с Аб. Никиф., Ритой242 и Женей243, и
все,  кроме  Риты,  получаем  пайки:  я  по "Социалистической  академии")244
сводить концы  с  концами, почти  не прибегая  к  вольному рынку.  Все  это,
конечно,  достигается  на  счет  какой-то  части  --  части рабочих,  многих
служащих  и  бывших, непристроившихся  буржуа -- которые  форменно голодают.
Спекулянты же, люди, нажившиеся в начале революции,  врачи с практикой и  т.
д., кормящиеся вольным рынком, тратят сумасшедшие суммы на поддержание жизни
--  400--500  тысяч в месяц,  а  то  и  более.  Заработки  --  номинально --
ничтожны:  высшая   тарифная  ставка   4  800   в   месяц,  путем  "премий",
"сверх-урочных" ее  натягивают  до 15--20 тысяч  очень часто;  есть "спецы",
особенно  в жел.-дор. и военном ведомствах,  коим открыто платят 50 и 100, а
то и  400  тыс.  в месяц! Зато  есть швейцары, сторожа,  машинистки, которые
реально  получают 1  500 и 2500 в месяц. Неравномерность в  реальных доходах
стала  громадной. Что  касается  "комиссарского  сословия",  то  его  высший

standard  of life

245,  обусловленный льготными получками продовольствия, уже
почти не скрывается или скрывается гораздо  менее, чем в прошлом году. Люди,
как Рязанов  и  Радек, как Рыков,  раньше  ведшие  борьбу  с "неравенством",
теперь не скрывают на своем столе белой булки, риса, масла, мяса и (у Радека
и  Рыкова) бутылки доброго  вина  или  коньяка. О  Караханах246,  Каменевых,
Бончах247, Демьянах Бедных248,  Стекловых249 и  говорить  не приходится: эти
жируют.  Только  Анжелика250,  Бухарин251 да  Чичерин252 -- из  звезд первой
величины  --  еще  выделяются  "простотой нравов". Поселенный  в  "советском
отеле" брат Садуля253 (есть такой чин; он  виноторговец) был по распоряжению
Карахана  переведен на положение "выздоравливающего,  то есть изъят из общей
столовой отеля, где  кормят тухлым  супом,  и  получил  право заказывать что
захочет:  и вот  он ежедневно по  словарю  заказывает: "бифштекс с спаржей и
луком"  или "телячья котлета с зеленым горошком",  и  комендант ему все  это
доставляет из  Охотного254, наживая сам  примерно 100% (все ставится  в счет
Комиссариату иностранных дел).  Это пример  мне  лично известный,  вероятно,
один из многих. Званые ужины, где общаются лесопромышленники и т. п. публика
с  "ответственными работниками" и где по счету заплачено  несколько сот тыс.
руб.,   считаются   в   порядке   вещей.   Есть  даже  санатории  (немногие:
привилегированные),  где  рис, масло, балыки,  осетрина  и  икра  -- обычный
предмет питания.
     Атмосфера  моральная,  как  сказано, удушливая.  Живем скучно.  Сильных
ощущений, кроме время от времени от вновь  поднимающейся, набившей оскомину,
травли меньшевиков с террористическими выкликами, вовсе  не знаем; да и то с
каждым разом  даже  эти проявления истерии  становятся  все более казенными,
лишенными искры энтузиазма и  не  находящими  отклика даже в  большевистских
массах.  В  большевизме страшный  застой  мысли:  ни  порывов,  ни  "святого
беспокойства" за завтрашний день революции не видно. Типичным представителем
власти и правящей партии стал Каменев, сытый,  с свиными  глазками, подчас с
манерами  доброго  папаши-лордмэра,  пекущегося  о "населении вверенной  ему
губернии",  подчас разражающийся грозными  филиппиками против  внутренних  и
внешних врагов,  но и  это без  внутреннего огня  и без убеждения;  говорят,
после  5 минут  разговора на общую  тему о перспективах она начинает зевать.
Троцкий   в  январе   размахнулся  было   "величавой"  аракчеевской  утопией
милитаризации труда и "трудармий"255 и скоро уже остыл, увидя, какая истинно
российская  ерунда из  этого получается, и обрадовался, когда  Пилсудский256
дал ему возможность вернуться к  привычному занятию --  разводам,  парадам и
награжденью  знаменами.  Радек  из германского  плена вернулся освежившимся,
взбудораженным и критически настроенным, позволяя себе в  частных разговорах
"ужасаться" по поводу коррупции, "казенщи-ны" и духовной смерти  большевизма
и  публично критиковать  планы милитаризации и  отстаивать  самодеятельность
пролетариата. Его  пару  раз слегка  посекли, и он пришел  к выводу, что при
данном  режиме  можно "влиять", только пролезши в  Центральный комитет.  Для
этого  он   пополз  на  четвереньках,  с  большим  трудом,  но  пролез-таки,
опредательствовав  по отношению  к оппозиции, которая  сформировалась  перед
последним  съездом партии257,  да так  на  четвереньках  и остался  и теперь
превратился  в  чистейшего  официоза,  который  сегодня  доказывает,  что  в
Германии до  революции очень  далеко, потому надо ввести в III Интернационал
независимых, а завтра -- что независимых надо гнать в шею,  ибо все созрело;
сегодня уверяет,  что наша программа --  отбить нападение Польши и заставить
"панов"  подписать  мир,  чтобы  вернуться  к   "мирному  строительству",  а
буквально назавтра -- что мы мира с "панами" не подпишем, а, пройдя Польшу и
поставив  там советскую  власть, вторгнемся в  Германию,  чтобы подать  руку
коммунистической  революции, которая  к осени  там разразится. Даже Ларин...
перестал  писать  проекты и почти замолк.  Рыков,  Томский258,  Шляпников259
пытались поднять большую бучу, отстаивая влияние профессиональных союзов  на
управление производством  против  "единолич-ного  начала"  и  милитаризации.
Рыков  капитулировал на самом  съезде.  Томский  -- после  съезда партии,  а
Шляпникова до съезда угнали в Европу раскалывать профессиональное  движение.
После  предательства вождей рядовая  оппозиция, которая действительно первый
раз  была  широкой и  обнимала  рабочих-профессионалистов и  многих  местных
деятелей,   восстающих   против  мертвящей   гиперцентрализации,   а   также
идеалистов, возмущенных чекистами  и коррупцией, была  легко  раздавлена. На
Украине  ее "выжигают каленым железом", ссаживая с мест, ссылая на фронт и в
глухие углы. То же и в других местах. На  днях в  Туле выслали  на фронт 200
рабочих-коммунистов, упорно  стремившихся ссадить свой  комитет и  Исполком,
состоящие, по признанию даже здешних большевиков, из делячески полууголовных
элементов.
     Этот  факт глухой  и неосвещенной  сознанием  внутренней  борьбы внутри
большевизма --  может  быть,  самый  важный  в теперешних событиях, хотя его
результаты не  скоро скажутся.  Господствующая в партии  диктатура  и  культ
Ленина мешают оформляться оппозициям и убивают в корне гражданское мужество.
Но  уже  сейчас видно,  что  если  наступит внешний  мир и  исчезнет  угроза
ликвидации всего и  атмосфера станет менее напряженной, то не только рабочие
вообще подымут голову, но и  среди коммунистов начнется взаимная грызня. Это
тем    более    неизбежно,   что    всасывание   ими    отбросов   из   всех
партий-интернационалистов, социал-демократов, эсеров  правых и левых, бунда,
анархистов  и  даже  кадетов,  вроде  Гредескула260,  ныне  познавшего  свет
истинной  веры   --   еще  более   разжижает   первоначальную   консистенцию
большевизма,   чем   то   делало  ранее  пропитание  партии   присосавшимися
авантюристами.
     По  части  переходов  к  коммунистам  за  последнее время  наша  партия
особенно  отличилась.  Ушли,  кроме Хинчука, Яхонтова,  Дубровинской261  еще
Чиркин262,   Булкин   (!),  Илья  Виленский263,   а  теперь  и  своевременно
исключенный нами  Майский264.  Вообще, бывшие  ультраправые  особенно  часто
переходят.  Не  все, конечно, по шкурным или карьерным соображениям.  Многие
"левеют" искренно,  подталкиваемые бессознательно  потребностью отдаться без
гамлетизма265  той  общественной  работе,  которая  сейчас  монополизирована
государством  и в области  которой, конечно, кое-что положительное  делается
при   всей   бестолочи.   Искренно,   конечно,   перешел   Виленский.  [...]
Заславский266  поместил  в печати  письмо о том, что убедившись  в том,  что
ошибался в оценке  большевизма,  он отказывается  от  политики  и  предается
отныне одной культурной работе.  В партии  (особенно на юге) все  еще сильно
ультралевое  крыло, которого  лидеры,  вроде Бэра, вероятно, в конце концов,
уйдут,  но  которые  пока  своим  требованием "еще  смягчить  тон" борьбы  с
большевизмом   и   стремлением   замазывать   вопрос  об   отношении   между
демократизмом и "советизмом" и о политике по отношению к крестьянству вносят
большую смуту.
     Партия живет и работает кустарно и урывками, ловя благоприятные моменты
вроде  профессиональных съездов  или выборов  в  Совет,  чтобы высунуть  нос
наружу. Устойчивой, постоянной работы не может быть и, верно, не будет, пока
не  будет  мира России  с Антантой. А будет ли он?  Кроме Антанты, тут много
зависит  от большевиков,  которые  все больше (не  исключая  и  "самого"267)
влекутся стихией,  сегодня  увлекающей их  воевать  с  Польшей до  советской
революции  в ней,  а завтра -- поднимать мусульманский Восток против Англии.
Не забудьте, что от военных комиссаров  и командиров до чекистов и  новейших
интендантов колоссальных органов снабжения,  масса  лиц заинтересована,  как
это было во Франции в 1794  г.268, чтобы внешняя война стала перманентной, а
все фанатики  и доктринеры  коммунизма  искренно  боятся  мира  с Европой  и
особенно торговли с ней, которая будет разлагать все "устои".
     Мне живется  пока  сносно. Много приходится  работать в ЦК,  потому что
осталось нас  немного: Фeд[ора] Ильича  сослали, многие сильно  потрепаны  и
нуждаются в летнем ремонте. [...] В. Н. Крохмаль269 крепко сидит в тюрьме по
делу  "центросоюза", обвиняется в операциях  с Беркенгеймом, производившихся
за спиной большевистских членов правления. Мой брат Владимир уже 2 мес.  как
арестован по делу "Союза возрождения", по которому с год почти сидит
     В.  Н.  Розанов.  Владимир  обличен в немногих грехах, но могут держать
долго. Д.  Д.  [Далин] все сидит,  болел  серьезно.  сыпным  тифом  и  плохо
оправляется от него. Недавно арестовали Гоца, чему охранка страшно рада, так
что  даже  обращается  с   ним  соответственно   любезно.  Чернов   остается
"неуловим",  и за  эту неуловимость месяца 3 назад арестовали  его  экс-жену
О.Е. Колбасину  с  двумя  ее  15-летними  дочерьми и  его 9-летней  дочерью.
Последнюю большевистские дамы вырвали через несколько дней, старшие посидели
некоторое время, а  О. Е. Колбасина сидит, несмотря  на болезнь, до сих пор.
Чернов  обратился  в нарком с  открытым  письмом,  в  котором  поздравлял  с
блестящей победой. Когда в хлопотах было указано, что фактически
     О. Е. взята заложницей, Дзержинский заявил, что он взятия заложников не
допустит;  после чего  состряпали  комедию  "следствия":  у  О.  Е., которую
арестовали  в  момент  отъезда с детьми  в Оренбургскую губернию, взято было
письмо от Чернова к  кому-то из местных  людей, так вот наряжено "следствие"
об  этом  письме,  и  Колбасина, далекая  от  всякой политики, привлечена  к
следствию. Надо огласитъ все это.
     Лидия  Осиповна  все похварывает,  заведует  "Советом  защиты детей", в
котором  удается  немало делать,  несмотря  на  препоны наркомпрода.  Там же
служит Абр.  Никиф[орович  Алейников],  который  должен  был  ехать по  делу
устройства  детской  колонии  в  Швецию,  но  в  последний  момент  задержан
несогласием ЧК отпустить его. [...]
     Прилагаемое  здесь  письмо  прошу  передать  или переслать Мергейму270.
Всего лучшего. Надеюсь еще иметь от Вас письма. Крепко обнимаю.
     

Ю.Цедербаум

     П[авлу] Б[орисовичу] пишу в Цюрих.

     26 июня 1920 г.
     Дорогая Ева Львовна!
     Повинную голову меч не сечет, но Вас очень следует поругать за прошлое.
То,  что Вы в момент нашей  абсолютной оторванности от Европы не снеслись  с
нами  перед  поездкой, не только нас огорчило и оскорбило, но и нанесло удар
делу,  хотя  бы тем, что  Павла  Борисовича,  который  оставался в неведении
относительно характера  нашей работы, поставило в фальшивое положение, когда
он  теперь только убедился,  что  мы далеко  разошлись с  ним  и в  вопросах
русской политики и в  проблемах  международного  движения. Должен откровенно
сказать, что во  всем ЦК  сообщение  о  Вашем  отъезде было  воспринято  как
симптом  прямого  разложения,   охватившего   партию.  Надеюсь,  что  теперь
сношения, между нами восстановленные, останутся регулярными.
     Пишу наскоро, ибо только что получил Ваши письма, а завтра надо сдавать
отчет.  Из письма к Ал. Н. [Штейну] узнаете остальное. Сейчас прежде всего о
положении дел в партии.
     а)  

Течения.

  В течение  всего 19-го года шла упорная борьба "правых" и
"левых" течений. Она обострилась, когда мы решили в разгар  успехов Деникина
призвать к активному  участию  в обороне. На севере  и  в  центре правые, по
общему правилу, остались на  позиции  "лояльной оппозиции", критикуя  нас  и
уклоняясь  от активного проведения нашей линии,  но  не  стремясь  проводить
сепаратной политики в большом стиле.  Поэтому здесь  обошлось  без раскола и
лишь   отдельные   лица    фактически    ушли    из    партии,   отказавшись
перерегистрироваться.  [...]  Лишь по отношению  к Саратовской  организации,
поднявшей  открыто знамя  бунта и объявившей, что  не будет подчиняться ЦК и
образует свой  особый фракционный всероссийский центр, мы прибегли к крайней
мере: исключили ее из Партии. На юге было хуже. Чтоб иметь руки развязанными
для органич[еской] работы" при Деникине, харьковские правые [...] откололись
от  местной  организации  накануне  прихода  деникинцев,  при  них  не  мало
скомпрометировались; мы  их объявили вне  партии.  В  Екатеринославе  правая
группа  еще раньше  формально  вышла из партии в ответ  на призыв  к  зашите
революции от Деникина, а по  приходе последнего повела себя позорно и теперь
рассыпалась.  В  Одессе  организация  в большинстве  правая  [...] за  время
Деникина вела такую  политику приспособленчества, что  нам теперь приходится
ее распускать и  реорганизовывать сверху. В Ростове длительная  деятельность
правых  привела  к  расколу, причем левые  в  виде  реакции  сначала усвоили
полубольшевистскую программу;  сейчас стараемся  их, снова воссоединить.  На
востоке,  после  краха  политики  Майского,  линия  была выпрямлена,  и  под
руководством  И.И.  Ах-матова271  сибиряки  вели  себя  идеально:  оказались
духовно во  главе внутренней революции,  свергшей Колчака (материальную силу
составили     эсеры),     образовали     демократическую     самостоятельную
Вост[очно]-Сиб[ирскую] республику с программой  мира с  советской  Россией и
очищения  Дальнего  Востока от японцев и мирно  уступили власть большевикам,
когда последние, сначала их поддержавшие ввиду сознания, что самостоятельная
демократическая  республика  легче  добьется  от  Антанты эвакуации  Сибири,
подняли под конец против них рабочих.
     Работа  правых,   отказавшихся   от  "активизма"  и  упорствовавших  на
"нейтральности"  в  борьбе  между  большевиками   и  контрреволюцией,  имела
последствием  "ультралевую"  реакцию,  которая  привела к выходу  из  партии
многих меньшевиков и  переходу большинства их к коммунистам.  Перечислю  Вам
этих перебежчиков: Хинчук,
     А.А. Дубровинская,  Яхонтов, рабочий  московский  Трифонов272,  Чиркин,
Булкин  (!),  Илья Виленский, Митин273  (петербургский),  Квасман274; теперь
заявляет  с намерением уйти из партии, но не вступит к коммунистам  Вас. Ис.
Броудо275. Кое-кто явно ушел по карьерным соображениям. Но и среди неушедших
(особенно в Харькове и  Екатеринославе) опасно левый уклон, стирающий всякую
границу между с[оциал]-д[емократией] и  коммунизмом. На апрельском совещании
левые  во  главе с  Бэром  произвели  серьезный натиск,  с  трудом  отбитый.
Понятно,  что в  вопросах  организационной политики они толкают на раскол  и
меры крайней репрессии  там, где без этого можно обойтись, а лишь мешают нам
в  и без того  трудной работе  поддержания дисциплины  при условиях  полного
отсутствия гласности.
     в) 

Парт[ийные] успехи.

 Несмотря на все гонения, каждый раз, как удается
высунуть нос, мы собираем вокруг себя массы. Это сказалось на ряде выборов в
Советы   (кроме   Петербургского,   где   "зиновьевские"  выборы276   прошли
по-старому,  так  что,  кроме  Каменского277 и  еще  пары человек, никто  не
прошел).  Именно:  в  Москве  мы  получили 46  мандатов, в Харькове  205,  в
Екатеринославе 120,  в Кременчуге 78, Полтаве 30, Ростове-на-Дону 12, Одессе
30, Николаеве 11, Киеве 30, Бежице 20 с чем-то, Туле 50, Твери 8, Гомеле 20,
Витебске 15, Смоленске 30, Самаре  20 с лишком,  Ташкенте 20,  Иркутске  30.
Словом,  везде,  где  только  давалось  выставить  кандидатов,  несмотря  на
отсутствие свободы агитации, проходили наши кандидаты. Здесь  на  химическом
заводе против меня выставили кандидатуру Ленина. Я получил 76 голосов, он --
8  (при  открытом голосовании) . Такие  же успехи  были  на ряде областных и
всероссийских профессиональных съездов.
     Эти успехи  вновь встревожили большевиков и настроили начать гонения. В
Одессе,  Гомеле, Николаеве наши  фракции были исключены из Советов на первом
же заседании (мотивировка в Николаеве: воздержалось при голосовании Ленина в
почетные  председатели!). Потом  пошли  разгромы  организаций. В Киеве  всех
членов бюро проф.  союзов  судили  за "контрреволюционную  деятельность"  во
время  деникинской  оккупации  (фактически  за  то,   что   вели   легальную
профессиональную работу), а весь комитет за выражение солидарности с первыми
(!). Приговорили 4  членов бюро (в т. ч. Кучина и Романова) к принудительным
работам  до конца гражданской войны, а комитетчиков с Семковским, Скаржиным,
Биском,  Балабановым  -- к запрещению  всякой  общественной  и  политической
деятельности. Перед польским  наступлением арестованных  отпустили, и теперь
Кучин добровольцем на  фронте. Затем в Самаре забрали массу нашего  народа в
связи  с всеобщей  стачкой протеста против  ареста делегатов,  выбранных  на
съезд  проф. союзов. После  в Омске  взяли  комитет за  выпуск  нелегального
воззвания, в Питере арестованы Шпаковский, Малаховский и Шевелев  в  связи с
делом Голикова, Смирнова и Бабина (дело о листке правой группы,  выпустившей
листок с призывом  не работать, 20 мая).  В Екатеринбурге взят весь  комитет
после первого избирательного собрания в начале выборной кампании в  Совет (в
том  числе,  Клячко   питерский  и   наш  Далин,  бывший  там   в  служебной
командировке; теперь выпущен), Суханов278, служивший там же на видном посту,
потребовал, чтоб его или арестовали, или  уволили. ЦК коммунистов  предписал
уволить.   В   Туле   во   время   грандиозной  забастовки,  провоцированной
помпадурством279  комиссара,  взяли всю советскую нашу фракцию.  Наконец,  в
Москве после  митинга, устроенного печатниками английским гостям, разгромили
союз печатников,  чем спровоцировали,  конечно,  забастовки.  Все правленцы,
кроме скрывшегося Камермахера -- Чистов, Буксин, Девяткин  и др. арестованы,
поставлено  правление назначенцев. За наши "разговоры" с англичанами поднята
была  чисто  "ритуальная" травля, в  которой нас  объявляли "агентами  Ллойд
Джорджа"  и  даже  "пособниками  польских шпионов, взрывающих  склады". Наши
товарищи,  занимающие ответственные  посты  на  советской  службе,  подавали
протесты, требуя, чтобы или  травля прекратилась,  или их уволили. Для  Фед.
Ильича этот протест кончился печально: его сослали "в резерв" в Екатеринбург
(он мобилизован как врач).
     Таковы дела. За  вычетом этих "проторей и убытков"  мы все целы. Пришли
сведения о  Мартынове,  зарытом по-прежнему в деревне  в царстве  Петлюры  и
погромов.  Он сообщает,  что "разделяет позицию ЦК". Да, забыл сообщить, что
В.   Майский,  за  исключение  которого  из  партии  нас  так  ругали,  тоже
объявился... коммунистом и уже пишет книгу "Почему я стал большевиком". Если
не стал большевиком, то  стал благосклонным  к ним и  Петр Павл.  Маслов280,
приславший  мне  недавно   письмо  из  Иркутска.  Аким281   был  тов[арищем]
мин[истра]  иностр[анных] дел  (при  Ахматове) в  кратковременной  иркутской
республике и, как видно, значительно полевел." Полевел также Шварц282, с год
находящийся на фронте.
     У всех нас впечатление такое, что пока кольцо блокады  не будет снято и
Россия  не  выйдет  из  атмосферы  вечной паники  перед  контрреволюционными
военными набегами, нашей партии придется не жить, а прозябать. В это время в
пору  не  растерять  связей, не утратить  минимальной  организованности и не
утратить  с[оциал]-дем[ократического]  облика, к чему  одинаково  склоняют и
наши правые, и наши  левые. Но когда наступит "передышка",  мы, мне кажется,
еще воспрянем. Самый тот факт, что и  среди самого гнусного террора и  среди
самого повального пресмыкательства перед большевизмом во всем мире находятся
люди  (сейчас только мы),  часто простые рабочие,  которые  открыто и твердо
противоставляют  свое  

credo

283  большевикам  --  самый  этот факт,  хотя  и
раздражает  массы, уже привыкшие безропотно идти за диктаторами, но в  то же
время  создает  нам  у  них  определенную   репутацию,  которая  скажется  в
переломный момент. А ведь когда большевиков на  полгода оставят в  покое, их
внутреннее разложение так явно обнаружится, что все отношение сил радикально
переменится.
     [...]

     27 июля 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Пользуюсь оказией, чтобы написать Вам пока несколько слов,  ибо товарищ
уезжает  завтра,  и сегодня  ему надо сдать письмо. Вероятно,  я  буду иметь
случай на днях же написать подробнее. Сейчас же я хочу Вам сообщить главную,
хотя  и не "окончательную" новость: большевики  объявили нам официально, что
пустят  меня и Абрамов[ича] за границу. Дело  в том, что мы  подали в  Совет
Народных Комиссаров 

мотивированное заявление

, требуя, чтобы нас пустили "для
организации"   заграничного   представительства    "нашей    партии"   ввиду
опубликованного  Вашего  заявления  о   сложении   Вами   полномочий284.  Мы
прибавили,  что  надеемся, что  "советская  власть  считает себя  достаточно
прочной,   чтобы   не   бояться   нашего  "тлетворного"  влияния  на   наших
западноевропейских единомышленников".  Копию  заявления мы  в  французском и
немецком  переводе разослали всем делегациям  конгресса III  Интернационала.
Вероятно,  это и послужило  причиной  того, что  власти  решили согласиться.
Конечно, это ничего  не доказывает: при прохождении  бесчисленных,  принятых
здесь формальностей еще  нас могут не пустить,  особенно если к тому времени
иностранцы разъедутся.  Но  некоторая  надежда все же  есть,  и  мы начинаем
(вернее,  я, ибо, по решению  ЦК, поеду  я один)  хлопоты.  В  благоприятном
случае  я  смогу  выехать  через две-три  недели  и, следовательно,  к концу
августа  быть в Берлине. Быстрота отъезда будет зависеть в значительной мере
от того, насколько легко  удастся достать  денег, которых при нынешнем курсе
нужно будет очень много.
     Вот, значит,  наша главная новость.  У меня все-таки появилась реальная
надежда Вас  скоро увидеть,  хотя  и несколько  жутко уезжать  в  теперешней
обстановке:  повсюду  наших  товарищей  преследуют,  и  все  друзья  и  даже
посторонние уверены,  что мое присутствие  одно только несколько  сдерживает
большевиков;  мой отъезд,  а  особенно  известия  о  моей  деятельности  за-
границей, могут их разнуздать окончательно. Отчасти поэтому многие  в партии
будут  очень  недовольны моим  отъездом.  Пробыть за  границей  я думаю 6--8
недель.
     Пока  мы завязали сношения с независимыми, приехавшими сюда, то  есть с
Дитманом285 и Криспиным286. Их отношение  к  нам, во всяком случае,  таково,
что мы можем рассчитывать хоть немного повлиять на них в смысле удержания от
шагов,  которые бесповоротно  закрепили  бы  партию за  большевистским  "III
Интернационалом".  Здесь очень важно выждать  время, ибо,  по  моему личному
мнению,  уже месяца через  два на международном  социалистическом  горизонте
звезда  его  будет  склоняться  вниз.  Сейчас  же  момент  для   них  весьма
благоприятный.
     Кстати: сегодня здесь "праздник III Интернационала", и, к удивлению, на
этот  раз большевикам  удалась  весьма  внушительная,  массовая  и  народная
манифестация,    тогда    как   уже    давно   все    их   "смотры"    носят
отвратительно-казенный  и  убогий характер.  По-видимому,  интернациональная
идея все же глубоко захватывает  на момент здешние усталые и апатичные массы
-- захватывает, благодаря сознанию, которое должно быть и у санкюлотов 94-го
года, что судьбы России в данный момент стоят в центре мировых интересов.
     О  конгрессе  III Интернационала напишу  Вам  специально, когда  соберу
новости  "закулисные".  Кажется,  есть  кое-что  поучительное. У нас  ничего
нового за последнее время. Фед[ор] Ильич все еще в ссылке в Екатеринбурге.
     Привет всем товарищам, а Вам -- привет от всех наших.
     Обнимаю.
     

Ю.Ц.


     4 августа 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     В   последнем  письме,  недавно   отправленном  Вам  через  одного   из
иностранных  гостей,  я  сообщал,  что  нам  неожиданно (мне  и  Абрамовичу)
разрешили выдать  паспорта за границу и  что я намерен,  если  это словесное
разрешение не окажется обманом, выехать довольно скоро и пробыть за границей
до  2-х  месяцев.  Разрешение дано  высшей  властью. В настоящее время  дело
проходит в порядке выполнения  формальностей  довольно быстро, и у меня пока
при  соприкосновении  с  чиновниками  создается  впечатление,  что как будто
"разрешение" надо  понимать  всерьез.  С сегодняшнего  дня дело  находится в
"Особом  отделе  Всероссийской   чрезвычайной  комиссии",  которая  является
последней,  контролирующей выезд  за  границу, инстанцией и  которая  должна
подтвердить,  что  "не  имеется препятствий".  Обыкновенно  до  сих  пор все
"разрешенные"  комиссариатом иностранных  дел  поездки  меньшевиков и просто
приличных людей срывались на этой инстанции и  обыкновенно уже бесповоротно,
точь-в-точь  как в  старой охранке.  Но в  нашем  случае  есть голос  Совета
народных комиссаров, давшего разрешение, так что как будто и с этой  стороны
нельзя ждать прямого протеста. Но обструкция под каким-нибудь  формалистским
предлогом  или просто без  предлога еще возможна, и  лишь через 4 дня, когда
комиссариат иностранных  дел  рассчитывает получить ответ на  свой запрос от
охранки,  положение  станет  яснее.  Но  и тогда в связи с резко  меняющимся
международным  положением  (благодаря проявившемуся  желанию большевиков  не
мириться  с  Польшей,  а  "советизировать" ее)287 правительство  может круто
изменить свое  отношение к вопросу и  отменить уже  данное  разрешение.  Да,
сверх того, если это международное положение ухудшится, может затрудниться и
самый въезд  в Эстонию  или Германию. Пока с этой стороны я себя обеспечил и
впредь  до  изменения  положения  могу  рассчитывать, что  и  в Ревель,  и в
Германию проеду без задержки. Если все сложится  благополучно, то  через две
недели  будет  улажена,  вероятно,  и финансовая  сторона  поездки  и  смогу
выехать; но партийные дела (отсутствие Фед[ора] Ильича  во время ожидающейся
20 августа  партийной  конференции  и  приезд  сюда  к этому  времсни Семена
Юльевича [Семковского])  могут  меня  задержать  еще на  неделю,  не  более.
Абрамовичу же  пока поехать, очевидно, не придется -- денег не хватит на две
поездки, а ему приходится заботиться о семье. Это  жаль,  ибо как выяснилось
из бесед с немцами, его вполне свободный и литературный немецкий язык, по их
мнению,  делает  его  особенно пригодным для  бесед  с  более широким кругом

Parteibeamten

288  и  влиятельных  рабочих,  тогда  как  я  слишком заикаюсь,
выражаюсь тяжеловато и явно буду утомителен  для  более широких коллективов.
Однако лишиться нас обоих на 3 месяца ЦК не счел возможным, и он прав, ибо я
боюсь  даже за  свое  собственное отсутствие. Не  говоря уже о  том, что мое
присутствие служило здесь  известным сдерживающим моментом для большевиков в
их отношении к нашей партии, в  том, что репрессии никогда не  доводились до
фактического уничтожения партии, какое имеет место по отношению к эсерам. Но
и в внутрипартийных делах при отсутствии Фед[ора] Ильича недостаточно  будет
сил  одних   Раф[аила]  Абрам[овича   Абрамовича]  и   Семена  Юльевича  для
сдерживающей работы по отношению к разным факторам разложения, проявляющимся
то  в  отколе к  коммунистам, то в  таком столкновении между "крайне левыми"
элементами  и имеющимся  еще в  партии  правым крылом, которое  легко  может
повести  к  открытому  расколу,  а  к  частным  расколам,  не  оправдываемым
обстоятельствами, уже не раз  приводила.  Дело в том, что более старые члены
ЦК -- Череванин, Ерманский. Горев -- совершенно развинчены физически и очень
мало  работоспособны,  а  последние  двое  притом  именно  по  отношению   к
"отмежеванию  слева"  проявляют иногда  слишком  большую  нерешительность  и
дипломатичность; а более молодые -- Югов, Плесков289,  Трояновский, Далин --
на которых  и  держится  текущая  работа, недостаточно авторитетны  в  такой
период,  когда  нет  никакой  свободной  дискуссии  и  никакой  коллективной
партийной умственной жизни и когда поэтому рядовые члены партии ждут  каждый
раз пароля от людей, лично наиболее авторитетных.
     Все это  я Вам пишу,  чтобы  Вы поняли,  почему,  несмотря на признание
всеми  необходимости  поездки за  границу,  решение  "отпустить"  меня  было
принято лишь  скрепя сердце  при  сильной оппозиции Череванина  и  на местах
может вызвать бурю недовольства.
     Приехала сюда, как Вы знаете,  делегация  независимых для переговоров о
возможности  вступления   их  в  III  Интернационал  и  об  условиях  такого
вступления.  На конгрессе  они, подобно французам, участвовали как гости, но
вели  себя,  конечно, с гораздо большим достоинством. Как 

свое

  условие  они
поставили  "автономию"  для каждой нации в проведении  общей политики. Им, в
свою   очередь,   ответили   требованием   выкинуть   Штребеля,   Каутского,
Гильфердинга и т. д., безусловно  повиноваться  и т.п. Они уедут сообщать об
этих переговорах своему ЦК, и тогда,  по их словам,  начнется в партии новая
дискуссия.  Дитман надеется,  что, в  связи  с тем,  что  они здесь узнали о
положении дел,  удастся  добиться пересмотра  лейпцигского решения.  Криспин
говорит осторожнее, но тоже заявляет,  что такое присоединение, какого хотят
большевики,  немыслимо.  Мы  обрушились  на  самую  постановку  вопроса   об
"автономии",  которая  сводится  к  тому,  чтобы  ценою  завоевания  свободы
действий  у  себя  дома  в  сторону   отклонения  вправо  от  большевистской
ортодоксии, окончательно санкционируется "автономия"  русских большевиков от
всякого  международного  социалистического  контроля в  деле  их собственной
внутренней политики и в деле их международной политики, которой они ставят и
будут  ставить  международный пролетариат перед совершившимися фактами  и на
Западе, и  на  Востоке,  и на  Юге.  Дитман  признался,  что  получилось для
европейцев и  неудобное, и  недостойное положение "граждан  2-го ранга",  но
что-то не видно, чтобы  он и его  друзья  наметили выход  из него.  Пока нам
приходится лишь поддерживать в них "осторожность" в деле давания большевикам
новых авансов;  большего нельзя  достигнуть  ввиду  состава  делегации,  где
Дитман  и Криспин  нейтрализуются Деймигом290  и  Штеккером291.  Желая  быть
лояльными,  первые двое, познакомившись с  нами, предложили нам вести беседу
совместно со всей  делегацией. Но  левые вдруг возымели сомнения,  будет  ли
"лояльно"  им  в  Москве видеться  с  официальным центром партии,  борющейся
против  советского  правительства.  Сошлись,  по  обыкновению, на  гнилом  и
постыдном компромиссе: они  будут беседовать не с ЦК, а со мной и кем-нибудь
еще  лично.  Мы  ответили  Дитману,  передавшему  это  предложение,  что  мы
отклоняем эту  честь  и  отказываемся  от  всяких разговоров  с  делегацией,
приглашая  их  двух  пожаловать к нам в ЦК.  Выслушав это, Дитман просиял  и
сказал, что этот ответ идет навстречу его желанию и он лишь считал неудобным
"подсказывать" его  нам, но что в такой форме  он окажет свое действие (

eine
wohlverdiente Ohrfeige

)292. Мы заявили. что подробный протест пошлем в их ЦК
и   потребуем   официального  ответа,  поддерживает  ли  их  партия  с  нами
официальные отношения, как с одной из партий  небольшевистского толка. С тех
пор мы беседуем  только с  этими  двумя  и  надеемся  этими беседами  сильно
подготовить почву для более широких разговоров.
     Пока  ограничиваюсь этим.  Надеюсь  писать Вам  из-за границы.  Если до
отправки письма будет что-нибудь существенное, добавлю. Крепко жму руку.
     

Ю. Ц.


     4 августа 1920 г.
     Дорогой Александр Николаевич!
     Явилась  надежда,  что  отныне удастся сравнительно  регулярно посылать
письма за  границу.  Пишу  это письмо "для  пробы",  полагая, что последнее,
посланное с  итальянским товарищем, Вы получили и  находитесь в курсе  наших
дел.
     За истекшую неделю ничего особенного не наметилось, кроме, пожалуй, еще
более резко  обозначившейся  тенденции смотреть  на войну  с Польшей как  на
пролог к германской революции, а потому и не  желать скорого окончания  этой
войны.  Верно, в этой связи власти обратили, наконец, внимание на нестерпимо
националистские  нотки   в   официальной  антипольской   агитации:   Троцкий
постановил закрыть  орган  "военспецов"  "Военное  дело"293  за  "шовинизм",
который там свил гнездо не со вчерашнего дня. [...] "Оборонческая" идеология
войны с Польшей заменяется "всемирно-революционной".
     Кашен  и Фроссар окончательно присоединяются к III Интернационалу, судя
по  письму  первого, помещенному  в  сегодняшних  газетах.  Пресса  условием
вступления  французов ставила  "исключение  Альбера Тома  и  К

о

."
Любопытно, какие обязательства  взяли на себя в этом смысле Кашен и Фроссар.
[...]
     В.  Герцог294, как мне сообщили, выступил на митинге в Смоленске,  куда
прибыл вместе с англичанами знакомиться  с фронтом. В своей речи  он заявил:
как  вы расправились  с  меньшевиками и прочими  социал-предателями, так  мы
расправимся с Каутским, Гильфердингом и К

о

.
     В  восточной  политике большевиков  замечается  кой-какой  "гамлетизм".
После того  как, по-видимому, обо всем дотолковались с Мустафой Кемалем295 и
другими националистами, появились  здесь  "турецкие  коммунисты", выразившие
недовольство  по  поводу  этих  шашней  с  буржуазией.  Их  протесты, видно,
возымели действие, ибо тотчас после отъезда послов  Мустафы Кемаля  бюро III
Интернационала  опубликовало воззвание к рабочим Турции, Армении и Персии  о
созыве  на 1 сентября общего рабочего  конгресса  для этих  трех стран. Пока
что,  по-видимому,   большевизм   плохо  прививается  на   Востоке,  ибо   в
Азербайджане  крестьяне отказались  принять  переданную  им  нами  помещичью
землю, так как "шариат запрещает брать чужую собственность".
     Не  выходит  что-то и с "Башкирской советской республикой". Вторично ее
"автономное"  правительство   сменено  Москвой.   На  этот  раз  его  просто
арестовала уфимская чрезвычайная комиссия. Причина, главным образом, то, что
Башкирия  не  дает хлеба.  Теперь,  с  созданием  более  обширной  Татарской
республики  на  Волге,  возникает  прямая  опасность,  что   при  стремлении
выкачивать  у  этих  автономных республик  не  только рекрутов, но  их хлеб,
советская власть сама организует целый ряд мусульманских Вандей296.
     На  бывшем только что совещании  продовольственников  несколько человек
сделало слабую  попытку поставить вопрос  об изменении всей системы в смысле
взимания с крестьян определенного,  прогрессивно  возрастающего натурального
налога с  тем, чтобы остатком хлеба он  распоряжался свободно. Но коммунисты
наложили свое 

veto

 и вопрос не обсуждался даже.
     Неурожай грозит  превзойти  1891 год297 во  всей России, кроме Сибири и
Северного Кавказа до Новороссии. Что в этом положении будет делать советская
власть, трудно себе представить.
     Забастовка протеста московских печатников повела к новым арестам и иным
репрессиям. Сейчас в московской тюрьме заключено свыше 30 печатников. Привет
друзьям. Крепко жму руку.
     

Ю. Цедербаум



5 августа 1920 г.

     Дорогой Александр Николаевич!
     Вот уже  две недели, как немцы здесь,  в Москве298, но нам  не  удалось
много  с  ними  беседовать, ибо их время очень захвачено частью  Конгрессом,
частью сепаратными переговорами  с  большевиками. Все  же  несколько бесед с
Криспиным  и  Дитманом   имели.  Оба  они  хотели   сделать  эти   разговоры
официальными  с  обеих  сторон, т. е. чтобы участвовала  вся  делегация.  Но
Daumig  и Stocker, явно инспирированные большевиками,  заявили, что  считают
нелояльным вести официальные переговоры с партией, враждебной большевикам, и
настояли  на  том,  что  делегация  примет  лишь  меня  и других  "отдельных
товарищей" из партии. ЦК  ответил, что от  такого  свидания он отказывается,
против поведения делегации по отношению к партии будет протестовать перед ЦК
независимой  партии  и приглашает  лично Дитмана и  Криспина  явиться  в ЦК.
Последние  одобрили  наш  ответ,  и  мы  уже  с  ними вели беседы. Прошу Вас
разъяснить немцам  все неприличие и недостойность этого  поведения после тех
отношений,  которые   у  нас  существовали  с  независимыми  со  времени  их
зарождения  и после того,  как  Лейпцигская299 резолюция возложила на партию
обязанность столковаться по вопросу  об Интернационале с партиями, вышедшими
из II Интернационала, к числу коих принадлежит наша.
     Как мы и сказали  Дитману и  Криспину,  их поведение  здесь  отличалось
пассивностью  и  нерешительностью,  которые  совсем  не   подобают  "великой
державе",   какою  сейчас  в   международном   рабочем   движении   являются
независимые.  Они  держались совершенно в стороне  от  всех, съехавшихся  на
конгресс, хотя даже  среди  коммунистических  групп есть питающие  известный

respect

300 к их  партии и хотя, например, в итальянской, а, может быть, и  в
других делегациях есть меньшинства не коммунистические, а с демократией. Они
даже не обратились к французам, пресмыкавшимся перед большевиками, и дали им
возможность  вести   до  конца  переговоры  сепаратно.  Понятно,   насколько
большевики выигрывают от того, что всякая группа, условно готовая вступить в
III  Интернационал,  договаривается с ними сепаратно. Соответственно этому и
весь  вопрос  об  условиях   вступления  немецкие  товарищи  поставили  узко
национально: III Интернационал должен им и всем другим партиям  предоставить
автономию в  проведении  у  себя  дома  общих принципов.  О том,  что должна
прекратиться  "автономия"  русских,   которые  вне  всякого   международного
контроля решают вопросы не только своей  внутренней, но именно международной
политики,  например, об  импортировании  в  Польшу  "советского  строя" и  о
распространении  революции путем вторжения революционных сил (завтра,  может
быть, в Германию или Австрию) -- об этом они даже намеком не заикались.
     Итог переговоров тот,  что только независимые  все же держались тверже,
чем французы. Ленин и К

о

. не решились  угодить левым, требовавшим
резолюции  о нежелательности  принятия  центральных  партий,  и  постановили
поручить  Исполнительному  Комитету  вести   дальнейшие  переговоры.  Дитман
думает, что  с их возвращением  в партии начнется  новая  дискуссия, которая
продлится  месяца  два, и надеется,  что  сейчас, после проделанного  опыта,
вопрос  может быть  решен  несколько иначе,  чем  решался  до  сих  пор.  Он
настаивает, чтобы  к  этому времени кто-нибудь  от  нас был в Германии. Есть
надежда, что это  состоится и что я недели 3--4 буду в Берлине. Дело в  том,
что  советское правительство ответило согласием на наше требование отпустить
делегатов ЦК  за  границу и я теперь выправляю  паспорт.  Если  не  случится
перемены (увы!  очень  возможной) в международной  ситуации в  связи с явным
нежеланием нашим мириться с буржуазной Польшей, то моя поездка осуществится.
Я  надеюсь, что при этом впуск в Германию не встретит затруднений и в Ревеле
мне  немецкий консул  визу поставит  (Дитман  обещает устроить).  Если будет
задержка, я буду Вам телеграфировать, чтобы добиваться разрешения. На всякий
случай  можете напечатать в газете, что советское правительство  постановило
Мартову и  Абрамовичу выдать  паспорта на выезд  за границу "для Организации
заграничного представительства партии", о чем  хлопотал  ее ЦК  (официальная
мотивировка).  Опубликование  этого  может,  пожалуй,  помешать  последующей
отмене.
     Да, а с делами в Польше получился оборот, который может передвинуть всю
ось  международной  политики.   Большевики  играют  теперь   на   "ва-банк".
Революционный (не только военный) успех в Польше, если он будет иметь место,
сможет, по  моему  мнению,  вызвать перегруппировку империалистических  сил,
вынудив, несмотря на все к тому  трудности,  Англию  и  даже  Францию искать
сближения  с Германией, чтобы образовать, даже ценой пересмотра Версальского
мира301, западноевропейский  блок  против  революции. Если б к  этому  пошло
дело, в то время как, ввязавшись в Польшу, мы затевали революцию, обреченную
почти фатально на венгерский  исход302 (в этом почти все польские коммунисты
уверены),  то  едва  ли  русская  революция  будет  в  силах  (экономически)
выдержать натиск сплотившегося капитализма.  В  самой стране неурожай (очень
значительный),  успехи  Врангеля303  и  начавшиеся  уже  крестьянско-казачьи
движения  в   Сибири,  на   Кубани,  Дону  и  Тереке,   при  непрерывающейся

Bandenwirtschaft

304  во  всей  Украине,  положение   обещает  к  весне  быть
невеселым.
     Утверждают,  что  на днях  в Верховном  революционном  трибунале  будут
судить В.  Н. Розанова, Потресова, моего брата (Левицкого) вместе с народным
социалистом  Мельгуновым305 и многими десятками  демократов  и  либералов по
делам  "Союза  возрождения"306,  национального  центра и других  групп. Трем
первым грозит, по-видимому, в худшем случае тюрьма, могут и оправдать.
     Жму руку. Поклон Татьяне Яковлевне.
     

Ю.Ц.

     Получили,   надеюсь,  пакет,  пересланный   с  итальянцами,  и  другой,
посланный тем же путем, что и это письмо?

     20 сентября 1920 г.
     Дорогой Александр Николаевич!
     Пишу Вам  накануне своего  отъезда в надежде, что  письмо дойдет еще до
моего  прибытия  в  Берлин.  Задержался я на целый  месяц  потому,  что  нас
очередным образом подвергли разгрому  (в Москве и Харькове), на этот раз  не
только без серьезного основания, но  и без внешнего повода,  которым мог  бы
быть  оправдан полицейский набег. Хотя меня  и  Раф[аила]  Абрамовича только
подвергли обыску, но пока по отношению к остальным продолжалась обычная игра
со  "следствием",  нам неудобно  было уезжать.  Только на  днях окончательно
выяснилось, что  "дела"  не будет, хотя все еще человек  17 здесь н до  60 в
Харькове сидят.
     Прилагаю  письмо для Тат[яны]  Яков[левны];  второе письмо попрошу  Вас
отправить по почте. Прилагаемый  пакет прошу  сохранить для меня. Жму крепко
руку. До скорого свидания.
     

Ю.Ц.


     Раф[аил] Абр[амович] приедет  позже, ибо везет семью, и формальности по
паспорту затягивают его отъезд.

     27 сентября 1920 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Три  дня назад  прибыл в Ревель  по  паспорту,  выданному  Караханом, и
теперь веду переговоры с  германским консулом о  пропуске в Берлин; надеюсь,
что  в субботу  смогу  выехать туда  на пароходе. Раф[аил] Абрам[ович]  тоже
имеет уже  паспорт, но задержался вследствие  того,  что  хочет перевезти  с
собой свою семью.
     Дальнейшие мои планы  выяснятся по приезде  в Берлин.  К большому моему
огорчению,  я  свое письмо  к Вам  должен  посвятить  неприятному инциденту,
внесшему   нежелательный  элемент  в  наши   отношения.  Вы  опубликовали  в
"

Republique Russe

"307  мое  письмо, явно 

не назначенное для опубликования

  в
силу интимного характера тех наблюдений над общими нашими знакомыми, которые
ныне занимают в России "посты"308. Мы все отказываемся понять, как Вы  могли
признать этот непринужденный рассказ пригодным для печати? Неужели, если  бы
я сообщил, что тот или  другой  большевистский вождь часто меняет своих жен,
то и это появилось бы в печати? А я, конечно, в письме к  Вам не постеснялся
бы и это поведать среди всякой болтовни  о русском  житье-бытье.  Как  можно
было  лезть  со  всем  этим в печать? Вы  поставили меня в  самое  фальшивое
положение. Еше  никогда  никто  не  мог  меня обвинить  в  том, что  я  веду
политическую борьбу, "разоблачая",  кто как живет  и кто  что ест.  А у нас,
несмотря на весь упадок политических нравов при большевизме, все же на такой
метод борьбы  смотрят, как на грязноватый. И предположения,  что я  в Европе
печатаю такого  рода "разоблачения", очень  унизило  меня  в  глазах многих.
Большевики  неожиданно имели такт не поднимать шума в печати,  но неприятных
разговоров тем  из  товарищей, которые  с ними  встречаются, нельзя  было им
избежать. При этом, так как,  естественно, я в письме  свои  иллюстрации мог
брать  из жизни  тех именно большевиков, с  которыми мы  еще встречаемся, то
получилось,  что  задетыми  оказались как  раз те наиболее приличные,  через
которых  иногда  удается действовать, чтобы спасти  от  смерти какого-нибудь
"спекулянта" или вырвать  из тюрьмы какого-нибудь товарища. Появление письма
сделало невозможным для  товарищей продолжать ходить к этим людям, у которых
именно во  время хождения с  "ходатайствами" им удавалось видеть на столе те
яства,  о  которых  Вы сочли  нужным  публиковать в "

Republique  Russe

". Без
преувеличения  я должен сказать, что это  опубликование  серьезно затруднило
нам наши демарши по поводу многочисленных в последнее время жертв репрессии.
     Откровенно должен  сказать, что отказываюсь понимать ту  Вашу  нынешнюю
mentalite309, которая  побудила Вас  печатать письмо.  В  какие времена,  по
отношению  к каким противникам  мы  считали  подобные разоблачения средством
борьбы?  Но  если   уже  Вам  казалось,  что  эти  детали  и  иллюстрации  с
какой-нибудь точки зрения поучительны,  то  почему не заменить имен буквами,
чтобы хоть так смягчить "пасквильный" характер рассказа? И, наконец, если уж
Вы решили печатать,  зачем делать это  от имени  "одного из вождей", то есть
придавать этому высоко политический  характер, вызывать  представление,  что
это не  просто частное письмо, невинно "сплетничающее" об общих  знакомых, а
именно обдуманный политический шаг,  входящий в систему  идейной борьбы?  Вы
могли просто  написать "мне пишут".  Теперь  же не только  большевики, но  и
масса моих товарищей вынесла  впечатление, что письмо опубликовано  по моему
поручению.
     Наша  позиция  Вам  настолько  хорошо  известна,  что  Вы  должны  были
понимать,  что  мы  принципиально  отвергаем  метод  борьбы  с большевиками,
заключающийся в том, чтобы идти  к европейской и  русской буржуазной  бешено
ненавидящей  большевиков  публике  и  давать  ей  "сенсационный" материал  о
роскоши и разврате, в  котором  живут большевики. Поэтому и я, и мои коллеги
считаем, что независимо от отсутствия у  Вас формального права  печатать эти
отрывки без моего поручения, Вы  и по существу должны были считаться с  тем,
что я не могу желать их опубликования.
     При всем  хорошем  отношении  ко  мне партийной  публики  мне  пришлось
пережить  не один неприятный  guart dўheure310. Люди, не знающие Вас,  когда
получали от  меня  уверение,  что  опубликование  сделано без  моего ведома,
делали   неприятный   вывод,  что   я   "не   осторожен   в   выборе   своих
корреспондентов". Мне поэтому пришлось поставить  в ЦК  вопрос о моей вине в
этом инциденте. Я рассказал о характере  наших личных отношений, об интимном
характере всех моих писем к Вам и  просил судить,  проявил ли я легкомыслие,
"откровенничая" в письмах к Вам. Коллеги признали, что  я имел все основания
доверять  Вашему чутью  и такту  и  поэтому  не  могу быть  обвинен.  Но они
поручили мне передать Вам  их  общее мнение,  что  опубликованием  письма Вы
нарушили доверие к Вам. В то же время они решили настаивать, что Вы должны в
"

Republique Russe

" напечатать, что письмо было Вами  опубликовано без ведома
автора, который, узнав об  его  опубликовании, выразил свое  неудовольствие,
так как  отнюдь  не предназначал  его для печати. Таким заявлением  Вашим мы
формально  ликвидируем  для  партии  этот неприятный инцидент.  Для меня он,
повторяю, неприятен не только тем,  что Вы меня "подвели", но и тем,  что Вы
проявили mentalite, совершенно мне чуждую и непонятную, обнаружив готовность
петь в хоре тех международных ненавистников  большевизма, которые изображают
их просто грабителями, развратниками и т.п.
     Но довольно  об этом. Слишком много крови  я себе не портил  из-за всей
истории,  так как, повторяю, большевики по непонятной причине не вытащили ее
ни в печать, ни на собрания.
     Спешу отправить письма  и  вкратце  сообщу  наши новости.  Я должен был
выслать  уже  месяц  назад,  но  в это  время  ЧК  произвела  разгром  нашей
организации в  Москве и Харькове во  время  собиравшихся там общепартийной и
южной  конференций, арестовав в  Харькове 60 членов партии и  в  Москве 40 с
лишком.  У  меня   был  обыск,  Раф[аила]  Абр[амовича]  продержали  ночь  и
отпустили, Трояновского,  Плескова,  Ерманского, Ежова, Назарьева  и  многих
других держали месяц. В Харькове Сандомирский, Кучин, Рубцов и многие другие
все еще  сидят. Бэр освобожден.  Мне  пришлось  ожидать,  разрешатся  ли они
процессом -- и  тогда  я считал бы неудобным уехать --  или дело не кончится
ничем. Оказалось  второе --  дела  состряпать  не  удалось. Когда я  уезжал,
обещали освободить даже Либера, которого взяли для  того,  чтобы  попытаться
нас  связать с более правыми кругами. Печатники Буксин, Девяткин,  Романов и
др.,  после нескольких месяцев тюрьмы, приговорены  "администра-тивно"  к  6
месяцам -- 2 годам принудительных  работ (Крамеру удалось скрыться). Сидят в
московской  тюрьме  в  ожидании  такой  же  расправы  14   правых  ростовцев
(Локерман, Васильев, Бирик, Гурвич и др.). В Кременчуге и других местах тоже
были большие аресты.
     Федора Ильича  -- "для пользы службы"  в свое время угнали из  Москвы в
Екатеринбург, а теперь по его просьбе, пересылают в Минск.  Попытка добиться
для него паспорта за границу потерпела фиаско.
     Володя (мой брат) и Розанов по процессу "Национального центра", где они
оказались  в  очень неприятной компании  белогвардейцев,  в качестве  членов
"Союза  возрождения"  получили  смертную казнь  с заменой  вечным  (до конца
гражданской  войны)  заключением в концентрационный  лагерь,  так  же  как и
Кондратьев311, Мельгунов  и Филатов (энесы). По делу Центросоюза получили 15
лет  таких  же работ: Коробов,  Лаврухин,  Кузнецов,  А.М. Никитин  и  Розен
(Азра). В.Н. Крохмаль оправдан (т.е. получил 3 года с применением амнистии).
Сообщите  М.С.  Алейникову, что В.М.  Алейников, приехавший из  Голландии  с
проектом торгового договора и очень  обольшевичившийся, был, тем  не  менее,
почему-то вскоре арестован, и, когда я уезжал, еще не выпущен. [...]

     28 сентября 1920 г.
     Дорогой Александр Николаевич!
     Уже 3 дня,  как я прибыл в  Ревель  и в отчаянии, что не могу двигаться
дальше, пока не получу визы от германского консула, для чего нужно  согласие
германского правительства. Сегодня  отправил Вам телеграмму с просьбой через
Дитмана  устроить это дело. Но этим не разрешены будут все  затруднения, ибо
произошел  перерыв  в пароходном  сообщении  между Ревелем и Штеттином и мне
придется искать окружных путей, либо через  Стокгольм,  либо  через  Ригу. И
тут, и там опять нужны разрешения  соответствующих правительств для приезда,
которые требуют времени, а между тем пароходы отсюда в Стокгольм и из Риги в
Германию  идут  крайне редко,  так что  малейшая  проволочка  с визой  может
замедлить  мой  отъезд  на неделю.  И вот я узнаю,  что конгресс перенесен с
24-го на 12-е октября312, так что в лучшем случае поспею к самому конгрессу,
а в  худшем случае --  опоздаю к его началу. Все  это  крайне неприятно. Мой
отъезд из  России  задержался на целый месяц, потому что большевики вздумали
устроить разгром нашей партии, захватив в Харькове южно-русскую конференцию,
а  в  Москве  учинив  облаву,   в  которой  заарестовали  многих  делегатов,
приехавших на общерусскую  конференцию, а также многих рядовых членов партии
и  нескольких членов ЦК.  Пока  история  эта не  выяснилась  и  нам угрожали
судебным  процессом,  я   не  счел  возможным  выезжать,  чтобы,  в   случае
надобности, предстать  перед судом  (у  меня был, как  и у Раф.  Абрамовича,
обыск, но у нас не отняли паспортов). Теперь более или менее выяснилось, что
мерзавцы   удовлетворяются  тем,  что  расстроили  нашу  конференцию.   Раф.
Абр[амович] задерживается  потому, что ему  все  еще  не выдали паспортов на
семью, которую он хочет взять с собой.
     По "

Freiheit

"313 у меня  сложилась безотрадная  картина отношения сил в
нынешней  борьбе.  Берлинские  и  рейнские   партийные  массы,  очевидно,  в
большинстве  за принятие условий!  Значит,  или победа левых, или, во всяком
случае, раскол  очень  глубокий. Партия  пожинает плоды  "русского  культа",
которому она содействовала в течение двух лет. Если б не допускали все время
без протеста отождествление всякой 

идейной

 критики большевизма с содействием
контрреволюции,   то   теперь   не   могли   бы   выноситься   резолюции   о
"контрреволюционности" статей  Дитмана.  Даже сейчас,  когда борьба пошла по
всей линии, "

Freiheit

" остается исключительно в положении обороны, не атакуя
больных мест большевизма.  Даже в "Rote Fahne"314  смеют критиковать военную
политику советской России с ее попытками принести Польше на штыках диктатуру
пролетариата, а в "

Freiheit

" по этому основному вопросу, о котором Вы пишете
в  последнем  письме,   --  ни  слова  о  статье  Strobel'a315,  давно   уже
затрагивавшего  эту  тему,  замалчиваются.  В  "

Sozialist

"316,  кроме  Вашей
статьи,  вообще  я  не  нашел   никакой   попытки  теоретического  освещения
начавшейся борьбы. Вообще, правое крыло не проявляет и подобия той энергии и
энтузиазма,  которые  обнаруживаются  левыми.  Мудрено  ли,  если  последнее
увлечет за собой массы?
     По-видимому, самое ускорение конгресса есть уже  победа левых, ибо не в
наших интересах сократить период дискуссии. Печально все это.
     [...]
     Я не  знаю ни  Вашего,  ни  чьего-либо адреса в Берлине и приду к  Вам,
когда приеду, в редакцию.
     Получили ли мое  последнее письмо, которое должно было пойти к Вам (тем
путем, каким Вы в мае отправляли мне письма и литературу) на прошлой неделе?
Там   было,   между  прочим,  письмо   Татьяне  Яковл[евне]  от  Влад[имира]
Никол[аевича Розанова]. Если она не получила, могу сообщить,  что Влад[имир]
Николаевич (как и мой брат Левицкий) получил по процессу смертный приговор с
заменой  концентра-ц[ионным] лагерем  до  конца  гражд[анской]  войны.  

Пока

попытки  добиться того,  чтобы  "принудительная  работа"  выполнялась  им на
службе в  каком-нибудь учреждении с  возвращением лишь на ночь в тюрьму (это
обычно разрешается),  успехом  не увенчались, но это не безнадежно. Пока что
он избавился  от  тяжелых  работ,  устроившись  как  фельдшер.  Сидится  там
неплохо, и об его питании достаточно заботятся.
     Политически процесс оставил плохое  впечатление.  В. Н. и другие правые
социалисты  оказались  в   "борьбе   за   демократию"  запутанными  в  такую
реакционную  компанию,  что трудно было представить себе  самую  возможность
чего-либо подобного. Жму руку, надеюсь все же вскоре  сделать это буквально.
Всем привет.
     

Ю. Мартов

     Посылаю  Вам  сведения  о  нашем  разгроме.  Может  быть,  и  это   как
информационный материал будет иметь поучительное значение  в данный  момент.
Или 

еще

 нельзя таких фактов оглашать?

     29 сентября 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Ну, вот я и за границей, в Ревеле, и с первых  дней испытываю некоторое
разочарование. Оказалось,  что мы в  России  совсем идиллически представляли
себе такую  вещь, как поездку за  границу. Я думал, что  приеду  в Ревель  и
через 3--4 дня двину  дальше, в Германию. На деле оказалось, что современная
Европа   придумала  столько  препятствий  для   передвижения   по  ней,  что
путешествие  обращается  в длительный процесс скачки через барьеры.  Я здесь
уже  5-й  день,  но  до  сих  пор  сделал только  первые  шаги  по получению
германской визы и раньше четырех дней мне консул  не обещает  ответа.  Затем
идет  расстройство  пароходного  сообщения:  и  уже  получив  визу,  я  буду
счастлив,  если через  неделю окажется пароход на  Штеттин. Если  же нет, то
надо ехать на Стокгольм и оттуда  в Берлин. На всякий случай, телеграфировал
Брантингу317 с просьбой распорядиться о даче мне  шведской визы. Но  путь на
Швецию еще -- и много  -- дороже, чем прямой путь, а уж этот последний стоит
чудовищные  деньги -- 1400  (!!)  германских марок (т. е. на наши  советские
деньги примерно 100 000 рублей).  А путь на Швецию еще на 1000 марок больше.
Сюда  не входит  уплата за  визы  и  за телеграммы в  министерства,  которые
отправляются на  мой  счет.  Но это все пустяки, у меня денег хватит, но эти
непредвиденные   задержки  сорвали  мою   первую  миссию,  заключавшуюся  по
соглашению  с  Дитманом и  Криспиным  в  том,  чтобы принять  еще  участие в
прсдсъездовской  дискуссии  по  вопросу  о  III  Интернационале  в печати  и
собраниях Vertrauensmanner'oв318.  С огорчением я узнал  здесь,  что  вместо
24-го  съезд  назначен на  12-е  октября,  так  что  я,  при  обнаружившихся
непреодолимых  затруднениях, в лучшем случае, попаду в Берлин  лишь дня за 4
до съезда, а в худшем -- смогу прибыть в  Галле  лишь с  опозданием на  1--2
дня.  Отъезд мой  из  Москвы задержался на  целый месяц  после  того,  как я
получил  уже  паспорт.  Дело в  том,  что  20  августа в  Москве должна была
начаться  наша  партийная  конференция,  обещавшая  быть  очень  многолюдной
(сравнительно),  и  я хотел  быть  на  ее открытии  и при  решении  основных
вопросов. Но только часть публики съехалась, как ленинская полиция произвела
в Москве повальные аресты  среди  с[оциал]-д[емократов] и  с[оциалистов] (до
сих пор неизвестно, по какой причине, причем -- и не случайно -- захватили и
большую часть  приехавших конферентов). У  меня и  Абрамовича сделали только
обыск, но трех  членов ЦК -- Ерманского. Плескова и Трояновского арестовали,
так же как Ежова  и многих других. Вскоре мы узнали,  что  в  то же  время в
Харькове  забрали  прямо  на последнем заседании нашу  областную южнорусскую
конференцию, которая почти  в  полном составе должна была  ехать в Москву на
общую конференцию. Таким образом, прежде всего конференция расстроилась, чем
внесена в  партию изрядная дезорганизация, ибо  к ней долго готовились и  на
нее в провинции возлагали  большие надежды  в деле  оживления  и объединения
работы. А главное, в течение долгого времени власти не говорили толком, чего
они  хотят, собираются ли инсценировать процесс и т. д. Вопреки обыкновению,
принятому в этих случаях, московская  и петербургская пресса не сопровождала
ареста какой-нибудь  яростной  кампанией, "ритуальными"  обвинениями,  вроде
пособничества полякам и т.  п., что полагается  в таких случаях.  На  юге же
власти и  "сам"  Раковский намекали, что  предстоит  "процесс-монстр" против
всей  партии, хотя тоже не могли членораздельно формулировать обвинения. При
таких  обстоятельствах   я  счел  невозможным  уехать,  пока  не   выяснится
положение, и  прямо  заявил  большевикам,  что жду,  чтобы, в случае начатия
процесса, потребовать моего  привлечения к нему. Только через месяц в Москве
обещали освободить всех арестованных (но,  когда я уезжал, еще  человек 10 с
Назарьевым во главе продолжали сидеть),  а в  Харькове еще сидит человек 50,
хотя по-видимому, и там кончится освобождением. Абрамович все  еще  не добыл
паспорта для своей  семьи (самому ему выдали); надеюсь, что он приедет через
неделю. Мы пытались добиться также разрешения на выезд за границу для Федора
Ильича.  которого  после  3 месяцев  ссылки в  Екатеринбурге  большевики  не
соглашались снова пустить в Москву. Мы тогда предложили им, чтоб, по примеру
царских времен, ему заменили  ссылку заграницей.  В результате, они  решили,
что, считая его "крупной организаторской силой", военно-врачебное  ведомство
не  может его выпустить, но  зато даст ему видное место на западном  фронте.
Теперь он отправился в Минск, где, во всяком случае, будет лучше обставлен и
менее оторван, чем  в Екатеринбурге. Здесь,  в Ревеле. я  нашел  В. Чернова,
который после  целого ряда счастливых ускользаний  от большевистской полиции
перебрался нелегально через границу.
     Мои планы пока  не очень  конкретизированы и окончательно установятся с
приездом Абрамовича.  На первое время я  имел поручение принять  .участие  в
дискуссии  среди  независимых,  но теперь, ввиду  задержки, это  дело  будет

erledigt

319 к моему приезду  и мне придется, вероятно,  считаться с расколом
среди независимых, который изменит всю ситуацию. С Вами надо будет сейчас же
по окончании конгресса повидаться. Я бы мог поехать в Цюрих, а оттуда в Вену
и  Прагу, чтобы вернуться  в  Берлин,  где  надо  будет поработать  подольше
(надеюсь, что теперь  пресса  независимых для нас  откроется). Что  касается
Франции,  то  я весьма сомневаюсь,  чтобы меня  туда  пустили. Не  говоря  о
прошлом,  я  намерен,  согласно  данному  мне  поручению,  возможно   больше
выступать против интервенции с требованием, чтобы Антанта признала советскую
Россию (не ее дело  судить о  "законности"  или демократизме большевистского
строя), и вряд  ли после  этих выступлений меня в Париж согласятся  пустить.
Если в Италии начнется открытая дифференциация в партии, я туда поеду.
     По приезде в Берлин дам Вам, конечно, знать. Пока мой адрес -- Штейна.
     Щупак сделал нам  неприятный сюрприз, опубликовав в "

Republique  Russe

"
отрывки из моего  письма,  которые при  минимуме ума и такта  он должен  был
считать неназначенными для опубликования. В дружеском письме можно сообщать,
какие блюда  бывают  на столе у Рязанова или Рыкова, но  опубликовывать  эту
"

causerie

"320,  да  еще  подавать  публике  под  соусом сообщения одного  из
марксистских лидеров", --  это очень уж "по-американски" и страшно принижает
характер нашей борьбы с большевизмом. Я ему вымыл по этому случаю  голову, а
ЦК  потребовал,  чтобы  он  опубликовал,   что   напечатание   этого  письма
последовало без ведома его автора.
     Как  себя чувствуете?  Как  спите? Я, в  общем,  чувствую себя недурно,
аппетит,  сон  и  работоспособность  нормальные,  но  совсем потерял  голос:
хрипота  такая  и  столь  уже  на этот раз  длительная,  что  меня  начинает
беспокоить. Самая короткая речь меня бесконечно утомляет. Ну, всего лучшего.
Крепко обнимаю и надеюсь скоро свидеться.
     

Ю.Ц.

     Если  Вы живете  у 

M-me

 Эрисман, передайте ей, что ее брат  (Мельгунов)
здоров и находится в  сносных условиях заключения. Хлопочут  о том, чтоб ему
(это бывает) разрешили где-нибудь служить и лишь ночевать в тюрьме.

     10 октября 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Ну, вот я и в  Берлине,  куда мог  попасть, лишь  направившись окольным
путем через  Стокгольм  (ибо  пароходное сообщение между Ревелем и Штеттином
оказалось прерванным в  течение  3 недель  из-за какой-то стачки). Брантинг,
которому  я телеграфировал,  выслал мне немедленно визу. Не останавливаясь в
Стокгольме, я  прибыл в Берлин в пятницу  вечером, можно  сказать, к  самому
съезду в 

Наllе

. который открывается завтра.  Путешествие  через Стокгольм --
очень дорогая вещь (один проезд  на  пароходе и по железной дороге  -- 2 050
марок  --  германских!!).  В  Ревеле  я  не  дождался  Абрамовича,  который,
очевидно, еще не добился  разрешения  на  выезд для своей семьи.  Боюсь, что
из-за этого промедления его  вообще не выпустят, после  того, как  Зиновьев,
который  должен  завтра  приехать  в  Галле,   констатирует,  что  у  правых
независимых  появилась теперь (после "похмелья") склонность  ориентироваться
на русских меньшевиков.
     Пока беседовал только с Штейном,  Гильфердингом, Дитманом и  Штребелем.
Впечатление довольно безотрадное.  Лидеры партии ошеломлены быстрым развалом
громадного организационного здания. Явно заметна растерянность, выражающаяся
в  совершенно не  немецкой  подготовке  съезда.  Не  подумавши,  

Vorstand

321
согласился на предложенное левыми  место съезда --  в Галле, где организация
фанатично-большевистская, что сразу окружит конгресс отравленной атмосферой.
Не позаботились о привлечении на конгресс иностранных партий. По собственной
инициативе  Лонге предложил  приехать,  а об австрийцах, которые одни только
могли  бы здесь  выступать  с  авторитетом,  они  даже  не  подумали. Я,  по
собственной инициативе, отправил Фрицу322 телеграмму о том, что  присутствие
его или Бауэра крайне необходимо.
     Па  конгрессе  почти  наверное будет  большинство  левых (небольшое), и
правые  решили и  этом  случае  сейчас  же  произвести раскол -- переедут  в
Лейпциг,  где все уже приготовлено, и там устроят свою конференцию. Оттуда я
вернусь в Берлин и тогда надо будет решить, что делать. Я хотел бы сейчас же
повидаться с  Вами.  Но надо считаться  с тем, что независимые,  как уже мне
говорили, будут  на первое время нуждаться в моей помощи, ибо намерены после
раскола перейти  от  обороны к  нападению  и подвергнуть  критике  теорию  и
практику  большевизма.  Надо ковать  железо,  пока  горячо, пока  пыл  их не
остынет. Поэтому  я укрепляюсь в мысли, с которой  ехал из России,  что свой

Sitz

323  мне надо устроить  в Берлине  или Вене. Можно было бы, добыв  визу,
съездить  к Вам на неделю  в Цюрих и  вернуться потом сюда, а Париж 

resp.

324
Лондон оставить на  после.  Другое  дело,  если  приедет Абрамович,  который
поселяется здесь с семьей, мы могли бы разделить работу:  он взял бы на себя
Австрию,  Чехию и Германию,  а  я поехал  бы в Швейцарию,  Италию, Париж.  С
другой стороны, если бы Вы  приехали на время сюда, мы бы могли обсудить все
наши дела сообща с Шупаком и Евой Львовной. Но это надо решать в зависимости
от того,  полезно ли для  Вас сравнительно длинное путешествие  в Берлин. Я,
право,  не  берусь  судить, потому что  мне  иногда кажется,  что при  Вашей
нервной  "комплекции" для  Вас  часто  перемена  места  и  переход  к  новой
обстановке не минус, а плюс. Поэтому у меня  и явилась мысль, чтобы Вы к нам
приехали, потому что, с  точки зрения дела, проще, чтобы я приехал  к Вам на
неделю  и потом вернулся  сюда. Даже если  сюда приедет-таки  Абрамович,  мы
вполне можем  вдвоем  приехать  к  Вам, а уж разговоры  с Щуп[аком],  Ев[ой]
Льв[овной]  и  другими  здешними товарищами  мы могли взять целиком на себя.
Поэтому,  

summa  summarum

325,  предлагаю  Вам самому  решить вопрос: как нам
встретиться? Решайте  его  с точки зрения удобства для  Вас  и  помня, что я
поехать в  Цюрих 

могу

, что здесь Вас можно  будет хорошо устроить и что 

пока

моя поездка в Швейцарию преследовала только цель свидания с Вами, так как на
первое время главная "международная" моя работа должна будет  направиться на
"обработку" немцев.  Ответьте мне сюда, на адрес Марка Исаича Бройдо326 (Ева
Львовна едет тоже в Галле), в случае надобности, он перешлет мне в Галле или
Лейпциг; считайтесь  с тем, что  к концу недели примерно я буду здесь опять.
Итак,  пишите,  улыбается ли  Вам  и  возможно ли  Вам  (и  полезно ли Вам!)
прокатиться сюда (но, дорогой Павел Борисович, во всяком  случае, с тем, что
если Вы поедете сюда, Вы поедете со всеми удобствами, т. е. во втором классе
и, если можно в 

Schlafwagen

,

e

327, не  экономя ни в коем спучае на
этом;  если  б  я  поехал  в Цюрих,  то предупреждаю  заранее, что я от этой
"роскоши" не откажусь,  ибо нашему брату теперь со своим здоровьем шутить не
приходится);  или  же Вы предпочитаете, чтобы я  к Вам  приехал.  Считайтесь
также с тем, каким путем  можно скорее осуществить наше с Вами свиданье, что
для меня важнее  всего:  я  по возвращении из Лейпцига смог бы выехать почти
немедленно -- т.е. дня через 3 (если получение визы не задержит).
     В Ревеле и на дороге, которая  совпала с чудной погодой, я очень хорошо
отдохнул  и  физически  и  нервно  чувствую  себя  хорошо. Только голос  мой
совершенно  плох: совсем  осип и не  выдерживает напряжения. По  возвращении
придется лечить его здесь у какого-нибудь специалиста.
     По   словам   Щупака,  Вы  в  последнее  время  не  очень  хорошо  себя
чувствовали. Как теперь?
     Крепко обнимаю Вас и  жду Вашего ответа.  Если в мое отсутствие приедет
или даст знать о себе Абрамович, Вас немедленно известят.
     

Ю.Ц.


     17 октября 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Приехав вчера из 

Наlle

, застал Ваше письмо. Сейчас же я начну хлопотать
о визе для Швейцарии с тем, чтобы, повидавшись  с Вами, вернуться сюда,  ибо
здесь сейчас  объективно для  нас  создались наилучшие  условия  для работы.
Поездку во Францию  --  буде разрешение удастся добыть, что  сомнительно, --
удобнее будет устроить позже; всего бы лучше за месяц до их конгресса, чтобы
можно было быть и на конгрессе.
     О том, что было в 

Наllе

, Вы уже  знаете, вероятно, из газет. Я  приехал
за  границу  как раз вовремя. Даже месяцем раньше, если  б я приехал, польза
была бы меньшей: я бы принял участие в дискуссии о  III Интернационале парой
статей в "

Freiheit

" и уже не представлял бы интереса  ни  для партии, ни для
широкой публики.  Теперь  же вышло иначе. Настал  в  развитии  этой  больной
европейской революции,  наконец, такой момент,  когда социалисты  и  рабочие
стали  способны  (вернее сказать, вынуждены) увидать  всю  правду  о России,
которую одни  не могли, другие старались не замечать. Два  события произвели
этот перелом: попытка большевиков сорвать Версальский мир  взятием Варшавы и
внесением революционной войны в Германию за  спиной германского пролетариата
и поход их на "центральные партии" в целях их раскола во что бы то ни стало.
Оба события  стоят  между собой в  некоторой связи. После месяца дискуссии я
застал уже здесь совсем  иную  атмосферу  в  независимой партии,  чем  та, о
которой имел представление но письмам Вашим и Каутского, 

Halle

 довершил этот
процесс. Правые  демонстративно  подчеркивали солидарность  с нами.  Дитман,
представляя иностранных гостей, сухо упомянул о Зиновьеве, а меня представил
как представителя той марксистской партии, которая с первого дня образования

USP

328 шла по тому же пути. Зиновьев, речь которого  признается в своем роде
перлом демагогического  искусства, могущего смутить  не одну путаную голову,
очень помог  мне не только наглостью и развязностью своего тона по отношению
к Европе, но и исключительно корректным и нарочито мягким тоном по отношению
к  нам.  Какую-то ошибку в  расчете  он  при этом  сделал. То ли он трусил и
надеялся обезоружить меня  этим тоном,  то ли он считался с тем, что у левых
независимых нет еще уверенности в том, что я "контрреволюционер", только он,
поскольку  упоминал  о нашей  партии  или  обо  мне, говорил  как о  честных
противниках, преданных рабочему классу и т. д.,  но некоторые-де не понимают
того, как делать революцию.  Этим он лишил уже  себя возможности после того,
как  я  выступил, объявлять  сообщенные  мной факты  ложью  или клеветой  --
единственный способ, которым бы он  мог ослабить впечатление от этих фактов.
И  говоривший после меня Лозовский не решился  это  сделать, хотя и повторил
несколько  басен  о меньшевиках  и  продолжал  называть  меня  "Genosse"329,
несмотря на то, что я  в своей речи, не прибегая  к грубости, характеризовал
большевиков  совершенно  откровенно.  Хотя свою речь  я  не  сам говорил,  а
пришлось   поручить  читать  Штейну,   и  хоть  написал  ее  я  перед  самым
выступлением,  так  что  не  удалось  переписать,  и Штейн, благодаря  моему
проклятому  почерку и плохому освещению,  даже местами  запинался, -- тем не
менее все сходятся  на том,  что  речь произвела огромное действие. На верхи
партии   произвела,  по-видимому,  впечатление   моя   постановка   вопроса,
противопоставляющая    деспотическому   контролю   международного   движения
московским  правительством, то есть  правительством  восточной,  пропитанной
реакционными   тенденциями,    мужицкой   революции   (как    сущность   III
Интернационала), международный контроль европейского  пролетариата над самой
русской  революцией.  По  этому  поводу  я  говорил  им  и о  недопустимости
постановки  вопроса,  что "в России  это годится,  а  у нас нет"  и  т.п. На
рядовых же делегатов  больше всего произвели впечатление факты о  терроре  и
самовластии   правительства.    Крики:    "Bluthund",   "Неnkеr",   "Noske",
"Schlachter"330 и  т.  д.  огласили зал;  Зиновьев был бледен, а  левые явно
смущены  и шумели недостаточно сильно, чтобы перекричать  меньшинство. После
заседания один немецкий  рабочий подошел к  Штейну и передал сму 50 марок на
меньшевистскую  партию  из   своих  личных  сбережений;   Циц331,   Криспин,
Гильфердинг и многие другие сказали мне, что  моя речь им сослужила  большую
службу. [...]
     Есть серьезное  предложение основать здесь специальное издательство для
печатания  наших  брошюр по-немецки.  Мою речь, вероятно, тут же выпустим  и
по-русски.
     На  конгрессе  вожди правых,  хотя  еще  и не  вполне  обрели себя и не
противопоставили  большевизму законченного  политического мировоззрения,  но
сделали значительный шаг вперед,  а по  отдельным  вопросам,  как, например,
единство профессионального Интернационала, заняли 

sehr bindende

332  позицию.
Доклад Криспина был великолепен; этот человек  сильно вырос за  два  года, и
Щупак,  который его  не  терпел, говорит,  что его не узнает.  При некоторой
педантичности и тяжеловатости  доклад был очень содержателен и  свободен  от
всякого  

Entgegenkommen

333  по  отношению  к большевикам. Очень хороша  была
основная  речь  Гильфердинга, а место,  когда  он отделывал Зиновьева за его
мошенничества  и специфически  большевистские приемы,  было превосходно. Уже
после  раскола  он  произнес  вторую  речь,  в  которой  заявил,  что  между
социализмом и  большевизмом непроходимая пропасть  не  только идейная,  но и
моральная.
     Самыми драматическими моментами  конгресса были  сцены, происшедшие  во
время  речей Зиновьева  и Лозовского,  когда оба  они по-большевистски стали
"клеймить" профессиональный  Интернационал  как  "желтый".  Правая  сторона,
среди которой много 

Gewerkschafter`ов

334, пришла  в такое возмущение, какого
я еще не  видел  в немецком собрании. Люди  были буквально разъярены.  [...]
Старые  работницы  исступленно кричали, что  говорить Лозовскому  дольше  не
дадут. Словом,  "наши" себя показали во  всем хамстве и  несомненно оставили
"глубокое впечатление".
     Таковы  дела.  Все  это не значит  еще, что наше  дело  уже  побеждает.
Большевизм  себя  страшно  скомпрометировал  своим 21  пунктом335  в  глазах
интеллигентного  пролетарского  авангарда, но в темных  массах здесь престиж
еще высок, психоз далеко не прошел, и  на первых порах здешняя расширившаяся
коммунистическая  партия  может  одержать  ряд побед,  а  правые независимые
некоторое время смогут  оказаться  в  меньшевистском положении -- "авангарда
без масс".  Проявят ли они в таком положении достаточно внутренней стойкости
и  гражданского мужества, трудно  сказать.  Во всяком случае, у них уже есть
сознание, что они защищают европейское движение с его вековыми ценностями от
натиска 

Unkultur

336, и это сознание поднимает их дух.
     Теперь почва здесь вполне подготовлена (вероятно, и  в  Швейцарии)  для
того,  чтобы  созвать то  совещание  марксистских партий и  частей партий, о
котором мы в ЦК писали в нашей резолюции  еще полтора  года  назад и которое
могло   бы   послужить  прелюдией   к  широкой  работе   по   восстановлению
Интернационала   или,   что   вероятнее,  за  отсутствием  предпосылок   для
организации  Интернационала,  заслуживающего  этого имени, было бы первым  в
ряду  совещаний,  имеющих  задачей идейно сблизить элементы,  свободные и от
большевизма, и  от оппортунизма.  Как  только  независимые  восстановят свою
потрепанную  расколом  организацию,  я буду беседовать с ними о практических
подготовительных  шагах  для  подобного  совещания.  В своей  последней речи
Гильфердинг  уже  заговорил  о том,  что  теперь  возможно объединение  всех
партий, высказавшихся за соглашение с III  Интернационалом,  но отказавшихся
принять его ультиматум. Для нас подобная постановка, конечно, неприемлема, и
речь должна открыто идти об  объединении  партий,  готовых  бороться  внутри
рабочего движения на оба фронта.
     Я думаю, что с австрийцами на этой основе удастся сговориться, хотя они
и  проявили  тот национальный  эгоизм, на  который  Вы так жаловались. Мы  в
России  после ряда разочарований пришли к  более "философскому" отношению  к
этим  проявлениям  непредусмотрительности,  близорукости  и оппортунизма  по
отношению  к настроениям  масс. На  социалистическом  поколении,  пережившем
кризис  1914  года, тяготеет  проклятие этого  кризиса. Лучшие представители
этого  поколения  -- и  те, которые  сами грешили в  первые дни войны,  и не
грешившие, -- чувствуют, что на всех них лежит ответственность за то,  что в
критический момент  социал-демократия обанкротилась и потеряла доверие масс.
И когда  они видят, что массы  загипнотизированы и восхищены  картиной  того
страшного напряжения революционной воли, которое, надо это признать, впервые
после  якобинцев  1791   года337  развили   большевики,   они  не   решаются
прикоснуться к этому кумиру. Но теперь более, чем когда-либо,  я уверен, что
наше время еще придет  и что кульминационный  пункт  большевистских триумфов
уже  позади.  У  меня было об  этом  вполне определенное представление уже в
момент заседаний съезда III Интернационала, что я и высказал товарищам.
     Как  я  уже  Вам  писал,  мы  "центром"  вовсе  не  восхищены и иллюзий
относительно  него не питаем. Но чувствуя,  что лишь часть его из карьеризма
или по  убеждению эволюционирует в  сторону большевизма, другая  же  лишь "с
волками по-волчьи воет" до  поры до времени, мы только в кооперации  с этими
элементами видим для  себя возможность работы в  интернациональном масштабе.
Женевский конгресс338 нас не переубедил относительно  нежизне-способности II
Интернационала.  Если  политика Адлера-Бауэра национально эгоистична, то еще
более эгоистична в этом смысле политика всех правых социалистических партий.
     С Штребелем я познакомился. Многие его статьи мне очень понравились, но
известие   о   том,   что   он,   покинув   независимых,   опять   пошел   к

Mehrheiter

,

ам

339,  очень  огорчило  меня.  На  массы  иначе,  как

verwirrend

340 не  могут действовать такие переходы  взад и вперед;  ведь еще
совсем  недавно Штребель непримиримо враждебен был старой  партии. Нехорошо,
что  он дает  пример  того  политического дилетантизма  или  импрессионизма,
который теперь в таком ходу в Германии и в социалистической,  и в буржуазной
среде и  свидетельствует о  страшно  глубоком духовном кризисе, переживаемом
нацией.  Признаться, разговор мой с  ним  не  оставил  во мне  и впечатления
мужества  

мысли

:  он  что-то подозрительно  заговаривает  о  недостаточности
экономического  объяснения  истории, о роли личности, о необходимости внести
"этический элемент" и т. п.
     Сегодня, наконец, получил давно ожидавшийся мною пакет  с материалами и
начатыми  работами,  который одновременно  с  моим выездом  был отправлен за
границу.  Одновременно   получил  письмо  из  Москвы.   Абрамовича  все  еще
задерживают с  выдачей  разрешения  его  семье. Боюсь,  что  "эффект"  моего
выступления будет таков, что у него самого отнимут теперь разрешение.  А это
жаль, ибо  он, свободно  говорящий по-немецки,  мог  бы  теперь выступать на
десятках собраний, чего я не смогу как по недостаточному знанию языка, так и
в силу "пропажи" моего голоса. Придется поручить это Штейну (он, разумеется,
тоже теперь иначе настроен и даже настолько, что его приходится уже "держать
за фалды", чтобы не скомпрометировать себя  и нас чересчур крутым  поворотом
от апологии советской  России к  прямому "мордобою"; он страшный неврастеник
и, подавленный разгромом партии, дышит ненавистью; как русский человек он не
боится  покаяться и признается, что он и его  друзья сами накликали беду). Я
буду    ходить    вместе    с    ним    и    "суфлировать"    на   собраниях
Funktionar

,

ов341. Клара  Цеткин342, приехав в  Москву,  как пишут
мне товарищи, пожелала иметь свидание с нашим ЦК. О результатах свидания еще
ничего  не пишут.  Ну, пора кончать.  Надеюсь, что  Ваше недомоганье недолго
продолжится. Крепко жму руку.
     

Ю.Ц.


P.S.

 Прилагаю только что полученное письмо из Москвы к Вам.

     12 ноября 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Рафаил  Абрамович  приехал  третьего дня; все  еще поглощен устройством
своим (прописка  и  искание  квартиры, что для  него  нелегкая вещь,  ибо он
приехал с  семьей),  так  что  пока  я  не  успел  с ним  даже  как  следует
поговорить,  тем  более, что надо  было его тотчас же  водить с  визитами  к
Гильфердингу, Штребелю и Криспину. Шлет Вам свой сердечный привет и  поклоны
от наших. Они все в  Москве живы и здоровы, и на них мое здешнее выступление
не  отразилось  (статьи по этому  поводу Бухарина, Троцкого и Зиновьева были
сравнительно спокойны; то есть меня  обличали только в контрреволюционности,
но  не кричали о необходимости нас уничтожить). Ничего особенного со времени
моего отъезда не случилось. Только Астрова в Одессе арестовали. Относительно
заговоров и восстаний то, что сообщалось в  здешней прессе, оказалось, как и
следовало  ожидать, весьма  преувеличенным.  Ничего особенного не было  и  в
смысле нужды, пока еще положение,  по  сравнению с  летом, не ухудшилось. От
швейцарцев я получил для партии приглашение на конференцию.
     Швейцарское правительство  разрешило  консулам  выдавать  разрешение на
приезд на конференцию. При этом  условии мне,  я  думаю, уже будет  нетрудно
получить  для себя в консульстве разрешение приехать на неделю раньше. Здесь
мне  обещал помочь  Оскар  Кон343,  у  которого  есть  связи  в  швейцарском
консульстве.  Абрамович   тоже   поедет   в  Швейцарию,   но,   быть  может,
предварительно  ему придется  поехать  в Прагу, куда чехословаки  собираются
приглашать нас на свой конгресс344.
     Я  до  сих  пор  не получил того  Вашего большого письма,  в котором Вы
запрашивали Еву Львовну, стоит  ли его теперь пересылать. Перешлите его, как
оно есть: оно,  может быть, сократит число  вопросов с моей стороны, которые
при свидании пришлось бы мне Вам задавать.
     Высылаю  Вам резолюцию нашего ЦК о внешней  политике, которую он принял
еще при мне (по-немецки  она появилась в "

Sozialist

"). Здесь и Ева Львовна и
даже    Штейн   находят,    что   в   своей    принципиальной   части    она
"полубольшевистская". В России же мне трудно было отстоять  ее в таком виде,
ибо даже  среди  наших товарищей  была склонность придавать ей более "левый"
характер  ослаблением критики большевистской внешней политики. Я, впрочем, и
сейчас  считаю ее  и  теоретически,  и политически правильной.  Кроме  того,
посылаю Вам копию моего ответа лондонским "меньшевикам",  которые обратились
ко мне с письмом  и с проектом  своего обращения к английским рабочим. Среди
этой   публики  оказались  старик  Зунделевич345,  который   все  время  был
"плехановцем", к  некоторые  другие лица,  о которых  у  меня есть основание
думать, что они могли себя зарекомендовать в Англии публично как колчаковцы.
К осторожности по  отношению к ним меня призывал и  Пескин346, который здесь
был в течение недели.
     Был  здесь  также  Мергейм. С ним я  беседовал "по душам" и остался  им
очень доволен.
     Могилевский347  мой  хороший  приятель  и  очень  дельный  работник.  К
сожалению, он оказался из категории тех "практиков",  которые именно потому,
что  не  могут  жить  без  общественной  работы,  очень  легко  соблазняются
практиковать оппортунистическую политику  по отношению ко  всякой власти, от
которой иначе нельзя получить права  продолжать эту деятельность. Поэтому он
при крымском правительстве Винавера348  скомпрометировал себя  и всю  мирную
организацию  поссибилизмом349  по  отношению  к  этому  правительству  и   к
французским оккупационным  властям и  даже по отношению  к Деникину допускал
весьма двусмысленные действия.  Нам  пришлось  заняться  этим  вопросом,  но
только  что  мы  назначили  партийное расследование, как пришла  весть,  что
большевики  заняли  Крым  и  что  Могилевский  вместе  со всей  организацией
"переместили ориентацию", встретили  большевиков как избавителей и... заняли
посты комиссаров, которых у  нас во всей России даже самые левые товарищи не
считают возможным занимать. Мы собрались сделать им за это нахлобучку, когда
большевики после короткого пребывания были  изгнаны из Крыма и  до нас стали
приходить глухие вести (до сих пор проверить не удалось),  что Могилевский и
Ко.  сумели  "приспособиться" и к  Врангелю, что  в качестве  представителей
городской думы они участвовали в банкетах в честь Врангеля  и союзников и т.
п.  На  этот  раз  в  партии  поднялся  такой крик  возмущения и  требования
исключить  раз навсегда  всю крымскую организацию,  что ЦК не  знал уже, как
выпутаться  из  положения;  но  нас  выручило  новое  известие  (к  счастью,
"преувеличенное"),  что  Врангелю  надоело  разыгрывать  либерала и  что  он
повесил  Могилевского за "государственную  измену" (именно за  его якшанье с
большевиками  в  течение  короткой  паузы).  На  деле,  его,  действительно,
собирались  повесить, но раздумали.  В  России товарищи, очень его  ценящие,
очень  рады были известию, что он жив и в  безопасности, но, я уверен, будут
весьма  обеспокоены, если  узнают, что  он выступает  нашим представителем в
каком-нибудь  смысле.  Поэтому нам  с Абрамовичем придется  с ним списаться,
допросить  "с  пристрастием"  и  посмотреть,  насколько можно  похерить  его
прежние  грехи,  если он готов  в  будущем  вести  менее  сепаратную,  менее
приходскую политику.  Из  сказанного  Вы  видите,  что  доносители  даже  до
известной степени были правы, когда доносили швейцарскому правительству, что
он был "комиссаром" (правда, не в Москве, а в Крыму и не по административной
части, а не то по продовольствию, не то  по народному просвещению). При этих
обстоятельствах я, признаться,  особенной беды не вижу, если он и не прочтет
реферата в  Лозанне. А так он  прекрасный человек и толковый  работник.  Как
теперь  Ваша голова? Я  себя чувствую  хорошо.  Поклон Александру  Павловичу
[Аксельроду]. Жму крепко руку.
     

Ю. Цедербаум


Р.S.

  Федор  Ильич, оказывается,  живет  в Смоленске и в  день  отъезда
Абрамовича должен был приехать в Москву на несколько дней.


     (Адрес отправителя: 

Martow, Berlin


Schmargendorf, Charlottenbrunnerstr

, 3.
     Дата штемпеля отправки: 13 ноября 1920 г.)

     Уважаемые товарищи!
     Получил  ваше письмо  от  16  октября  с приложенным  при  нем проектом
воззвания, а также и последующее письмо от 23/10.
     По поводу проекта  должен самым определенным образом  указать,  что его
содержание и  дух  коренным  образом противоречат  основной линии  партийной
политики.  Меня  удивляет, как  тов.  Брейтвейг350, так  недавно  покинувший
Россию  и хорошо  осведомленный об этой линии, не указал на  это вам и вашим
товарищам. Партия не стоит на той точке зрения, что "борясь против  блокады,
рабочие Великобритании поддерживают  советский режим", как, например,  мы не
считали,  что борясь против условий Брестского мира351, немецкие независимые
поддерживали большевистский режим или что борясь против условий Версальского
мира, социалисты Антанты поддерживают нынешнее немецкое правительство. Такая
постановка  вопроса,  несмотря на то, что  вы делаете  из  нее  совсем  иные
выводы,  есть та самая, которая  объединяет весь русский  контрреволюционный
лагерь, протестующий против антиинтервенционистов во имя "демократии". Вывод
же, который вы делаете -- 

условная

 борьба  против интервенции, -- радикально
отличается от тактической позиции партии, которая ясно заявила, что в борьбе
и  против  Деникина и Врангеля,  и  против Польши,  и против  интервенции  и
блокады она защищает то же дело,  какое защищает советское правительство 

без
всяких условий

, то есть  независимо от  того,  какую  политику внутри России
ведет в это время  советская власть. Партия исходит при этом  из того факта,
что сама по себе борьба  советской диктатуры против иноземного вмешательства
и  против Врангелей  имеет  объективно  революционное значение,  несмотря на
совершенно  реакционное значение  борьбы,  которую  та  же диктатура ведет в
России против социал-демократии или  во всем мире против классового единства
пролетарского движения.
     Менее  существенным,  но  характерным является употребление  вами таких
характеристик большевиков, как "палачи русского пролетариата". Партия 

так

 не
смотрит  на  большевиков,  как она  не  считает  Робеспьера  и  Сен-Жюста352
"палачами французского  народа", хотя они отправляли на тот  свет  не меньше
"беднейших  крестьян" и  рабочих,  чем  это  делают  Ленин и  Троцкий. Такие
характеристики, если они  не должны быть простым подражанием большевистскому
стилю  ("кровавый  Церетели"  и  т.  п.),  должны  отражать  наш  взгляд  на

социальную природу

 большевизма, а эту природу мы отнюдь не видим 

в классовом

угнетении пролетариата.
     Наконец,  переходя  к выставленным  вами  "минимальным требованиям",  я
должен отметить, что "общее, равное, прямое и пр. голосование в Советы" есть
совершенно   ненужный   псевдоним   для   замены   советов   парламентом   и
муниципальными органами. Одно из двух: либо выдвигать программное требование
парламентаризма  --  тогда ни  к  чему  термин "советов", либо (так  сделала
партия) выдвигать временный  тактический  лозунг: осуществление существующей
лишь на бумаге "советской системы", то есть свобода выборов
     и агитации, отмена открытого голосования, упразднение  назначенцев и т.
д. -- в целях уничтожения партийной большевистской диктатуры.
     Хотя вопрос о воззвании теперь ликвидирован, считаю  нужным указать  на
то, что в письме вашем от 16/10 говорилось, что  "обращение будет сделано от
нас,  как  частных  лиц,  лишь  идейно,  но  не организационно  связанных  с
с[оциал]-д[емократической]   партией,  между   тем   как  проект   воззвания
начинается словами: "нижеподписавшиеся члены РСДРП и т. д.". По этому поводу
и  должен сказать,  что  ввиду  невозможности в настоящее  время  регулярных
сношений  между  Россией  и  заграницей  и  ввиду  того,  что за  границей в
настоящее  время  находится  большое   множество   бывших  членов  партийных
организаций, которые (в Сибири, на Урале, на юге и в  иных местах) проводили
политику,  резко  противоречившую  решениям  партии  и  вызвавшую со стороны
партийных конференций и  ЦК ряд "отмежевывающихся" заявлений и  репрессивных
мер, -- ввиду всего этого ЦК  не считает возможным какие-либо выступления за
границей прямо или косвенно от имени партии со стороны кого-либо, кроме лиц,
на  то  специально уполномоченных  ЦК  или уполномоченных этими  последними.
Уполномоченными ЦК для представительства РСДРП за границей в настоящее время
являемся мы  с  тов. Р. Абрамовичем. Согласно полученному нами от ЦК мандату
мы будем способствовать  организации всякого рода  

групп  содействия

 партии,
составленных из известных партии  товарищей и готовых проводить политическую
линию партии в целом. Товарищам, которые благодаря ли долгой оторванности от
России  или в силу прежнего  расхождения с  партией находятся еще  на пути к
определению своей политической линии, я бы рекомендовал образовывать 

русские
социал-демократические  клубы

, не  носящие  характера  партийных  ячеек, для
обмена мнений в  целях  выработки определенной позиции. Такого  рода  клубам
представители  ЦК   будут  оказывать  всесильное   содействие   доставлением
партийных материалов.  В  настоящее  время у нас только ставится технический
аппарат  для  этой цели. Надеюсь, что  в близком  будущем  смогу выслать вам
копии с резолюций  и других партийных документов последнего времени, которые
пока имеются у меня в единичных экземплярах.
     Относительно  вашего предложения приехать в Лондон не смогу сказать еще
ничего определенного: в мои и тов. Абрамовича планы входит  объехать главные
европейские центры, но вопрос,  когда и как  это будет возможно,  зависит от
того,  получу ли я  разрешение на  въезд в Англию, и от  других факторов.  В
настоящее время  BLP353 поднят, как  вам  известно, вопрос  о  международной
конференции  в  Лондоне;  если  бы таковая  состоялась,  мой  приезд  был бы
приурочен к этому времени. Во всяком  случае, в Лондоне я надеюсь быть, но в
настоящее время еще невозможно определить, когда это будет.
     С товарищеским приветом.*

     25 ноября 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Ваше  последнее письмо меня повергло  в немалое  огорчение.  Во-первых,
потому что Вы больны, по-видимому, затяжной и довольно мучительной болезнью,
во-вторых,  потому,  что  Вы  составили   себе   неверное  представление   о
действительном характере и  действительных  мотивах  нашего отношения  к Вам
или, вернее, к нашим с Вами разногласиям.
     Я  думаю, что  Вы  были  неправы, если вынесли  впечатление, что в моих
письмах   "и  намека  не  было   на   решение   или  намерение  обстоятельно
перетолковать о действительных или  кажущихся  разногласиях". Напротив.  Все
мои  письма подчеркивали мое желание  с Вами повидаться, разумеется, главным
образом для того, чтобы лично в устной беседе взаимно выяснить точки  зрения
и, если возможно, прийти к какой-нибудь общей 

ligne de conduite

354. До этого
свидания я  старался держать  Вас в курсе всего,  что  мы предпринимаем,  не
предпринимать пока  ничего,  что  могло бы нас чересчур связать, и,  как мне
кажется, в своих письмах я  достаточно  говорил о наших оценках событий и  о
наших планах, чтобы вызвать Вас на 

Auseinanderzetzung

355 в случае, если б Вы
сочли  нужным и  возможным сделать  это  еще  до нашего свидания,  в порядке
переписки. Мы с Абрамовичем твердо решили приехать в Цюрих за несколько дней
до конференции только для того, чтобы иметь возможность с Вами беседовать по
всем вопросам и чтобы, в частности, о самой конфе-
     _____________
     *  Это  письмо  было  написано  в  ответ  на  запрос группы  лондонских
товарищей.
     ренции и о том, что нам на ней делать, переговорить с Вами 

au fond

356.
     Даже  формальный  мандат,  который  мы  с  Рафаилом Абрамовичем  имеем,
говорит  о том,  чтобы  мы  совместно  с  Вами  решили  вопрос  о дальнейшем
заграничном представительстве партии (это было принято еще  до того,  как Вы
сложили  свои полномочия,  но  когда Вы  уже  просили  снять с Вас  их).  По
существу же, как мы двое,  так  и все  члены ЦК, конечно, ничего большего не
желают, как того, чтобы  Вы и в будущем принимали самое ближайшее участие  в
партийных делах. Но есть разница в том,  как это понимает  партийная масса и
как понимаем мы.  Партийная масса представляет себе дело так, что  Вы от нас
лучше,  чем  до  сих  пор,  узнаете  о  линии  поведения  партии  в  России,
столкуетесь  в качестве  "

gut  disciplinierten Ge-nossen

"357  о том, как  со
своей  стороны содействовать  ее проведению. Мы же  видим, что дело  гораздо
сложнее, что  если кое-какие  наши разногласия носят  случайный характер или
основаны на недоразумениях, то есть другие, которые  органически вытекают из
различной оценки всего исторического процесса, нами  переживаемого; вместе с
тем  мы  понимаем,   что  Вашей  предыдущей   деятельностью   Вы  достаточно
ангажировались,  чтобы   не  всегда  считать  себя   вправе   отказаться  от
использования своего личного авторитета в Интернационале в тех вопросах,  по
которым  Вы нашей точки зрения представлять не можете. Более того, Вы знаете
хорошо, что  мы  не настолько узки, чтобы не понимать, что 

иногда

  даже  (?)
"партизанское" действие  такого  деятеля, как  Вы,  полезнее  для дела,  чем
самоурезывание в интересах коллективного выступления,  разумеется,  если обе
стороны,   как   это  и   есть  в   данном  случае,  не  желают   непременно
"отмежевываться" демонстративно друг от друга. И  с этой точки зрения мы  не
хотим 

спешить

 с зафиксированием того,  что 

могло

  бы в данный  момент  стать
нашей  общей  

ligne de conduite

.  Ибо сейчас, вероятно, такую  роль было  бы
установить весьма  трудно  без,  если  хотите, некоторого насилия над  Вашей
политической совестью, которое  Вы  бы приняли, как необходимую  жертву. Нам
это стало ясно, когда наше решение о выходе из II Интернационала сделало для
Вас невозможным проводить нашу "заграничную" политику.  Поэтому скажу прямо:
я считаю, как, вероятно, и Вы считаете, что  для дела лучше,  если в течение
некоторого времени Вы не будете  связаны никакой формальной ответственностью
перед партией и  (тогда)  потом  Вы  сможете  нас представлять, чем если  мы
теперь  же сговоримся на некоторой  общей линии, которая, по  необходимости,
будет  гораздо больше  отражать  наши  коллективные настроения, чем Ваши,  и
которая, тем не менее, Вас свяжет в тот или иной  момент. Это  лучше потому,
что  не  думаю, чтобы понадобилось много времени,  прежде  чем опыт разрешит
главные  из  наших  разногласий,  и тогда  либо  мы  сами  повернем "вправо"
(употребляя  наименее  подходящий  к  этим  разногласиям  термин),  либо  Вы
признаете, что наш уклон "влево"  был,  в общем, правильным. Все, что до тех
пор  в нашей  "официальной"  политике сможет  быть смягчено, корректировано,
оговорено, в нужном, с Вашей  точки  зрения, смысле, может быть достигаемо в
результате тех бесед с Вами, устных и письменных, от которых, повторяю, я ни
в коей  мере  не уклонялся и  не буду уклоняться.  Если я сам  в  письмах не
заговаривал о содержании наших разногласий, то потому, что представляю себе,
что прежде  чем  нам  об этом плодотворно говорить,  Вам  надо  прежде всего
услышать  от   нас  

фактическую

  историю  того,  как  развивалась  и  почему
изменялась наша политика в России.  Ибо ведь в сущности  с августа 1917 года
Вы  были  от нас оторваны, и особенно  о первом периоде, когда партия ощупью
отыскивала свой путь  и  частью пыталась идти по  иному,  чем  избранный  ею
после, -- об этом Вы всего хуже информированы.
     Когда Вы написали Еве Львовне,  что считаете полезным, чтобы до личного
свидания мы  ознакомились  с  Вашим  неотправленным  письмом, я попросил  ее
просить Вас его сейчас же выслать нам, надеясь, что это письмо позволит если
не  обо  всем,  то  кое о чем  разъяснить  недоразумения  или  зафиксировать
действительные разногласия еще до свидания. Ева Львовна говорит, что она Вам
сейчас же это написала.
     Не знаю, в какой мере Вас  эти объяснения удовлетворят. Но  я хотел  бы
прежде всего  одного:  чтобы Вы  убедились, что с моей стороны  не  было  и,
конечно, не будет попыток ввести в наши отношения какую-нибудь "дипломатию".
В том или другом случае возможно "menagement"358, естественное и законное по
отношению к Вашему положению и возрасту, но ни о какой дипломатии между нами
речи  быть  не  может.  Поэтому  избегание  (хоть  не  вполне  сознательное)
откровенных объяснений не могло психологически иметь места и не имело.
     Мое личное впечатление, что различие в оценке фазисов русской революции
у нас с Вами  очень  велико, так  же, как и в некоторых  других вопросах.  В
вопросе об Интернационале, напротив,  наши точки  зрения,  вероятно, гораздо
ближе друг к другу,  чем  это  может  казаться на первый  взгляд.  Здесь  мы
расходимся больше в вопросах о выборе практических  путей,  и даже в  пункте
оценки  всякого рода  "реконструкторов"  то, что Вы нам по  этому писали, мы
едва ли разойдемся.
     Формулировка швейцарцами  задач Бернской конференции359  мне показалась
сносной потому, что можно было ожидать еще худшего -- в  духе Лонге -- т. е.
в смысле приглашения партий, стоящих принципиально за  III Интернационал, но
не приемлющих 21 условие. Теперь, когда Гримм и  К

о

. своими глупо
бестактными  выступлениями  по поводу Реноделя360 и Макдональда361 испортили
заранее половину  дела, я вижу, что их формулировка была вызвана не желанием
не  оттолкнуть французов, а их собственным  оппортунизмом  и конфузионизмом.
Думаю,  что  в Берне  нам придется  очень много ругаться  и что  мы едва  ли
многого  там  добьемся.  Будет уже хорошо,  если  на  этом первом  совещании
удастся связать между собой "центральные" фракции так, чтобы сделать для них
невозможными дальнейшие капитуляции в одиночку перед Москвой.
     Я рассчитываю, что смогу выехать  в начале будущей недели, чтобы к 1-му
быть в Цюрихе. Ввиду этого отказался от  поездки  в  Прагу на чешский съезд,
куда меня пригласил чешский ЦК.
     Смилга362  я постараюсь повидать,  чтобы получить  личное  впечатление.
Письмо его  мне  не  нравится, хотя  бы  в  кое-чем он и  был прав: человек,
никогда  не  бывший в партии (и даже ни  в какой партии), сначала  служивший
большевистским  комиссаром,  потом  писавший  в  прессе  

Mehrheiter'ов

  и  в
буржуазной газетке "Голос России"363,  может,  конечно, претендовать,  чтобы
его  вообще  не отталкивали, но не  имеет  никакого  права  требовать, чтобы

вместе  с ним

  основывали  газету для  влияния  на  европейское общественное
мнение.  Ведь  он  пишет  о  немецкой  газете типа "

Republique  Russe

"  и не
понимает,  что когда такую газету  ведет старый деятель,  как Пескин, это --
одно и когда  ее основывает такой 

homo novus

364 -- это  другое. А ведь он не
просто подает "идею"  такой  газеты ("прожектов"  мы  сами можем  достаточно
написать), а именно хочет быть в этом деле лично. Попробовал бы он придти "с
улицы" к коммунистам: его бы заставили пройти стаж черной работы, прежде чем
напечатали бы хоть  одну статью. Или у шейдемановцев: там тоже  не позволили
бы  сразу начать  в  качестве  "представителя". А  дай  я ему  завтра  чисто
техническую  работу,  какой-нибудь  перевод,  чтобы мне  самому  с  этим  не
возиться, то он, как я  уже имел опыт  с другими, сделает и скверно, и очень
не скоро.
     С лондонцами я списываюсь.  Они обиделись, когда я  им  предложил  пока
никакой "группы содействия"  не образовывать, раз  они, по  их  собственному
признанию, ввиду оторванности еще не выработали "точки зрения", а образовать
с[оциал]-д[емократический] клуб для дискутирования по вопросам,  связанным с
этой выработкой, причем  обещал им присылать  все имеющиеся у нас материалы.
Они пишут, что это их не удовлетворяет,  ибо они хотели бы активно  работать
для  партии  в  английском  движении.  Присутствие среди  них  Зунделевичей,
конечно,  не увеличило моего  доверия к  ним.  Из России мы  давно не  имели
писем.
     Самуил  Давыдович  [Щупак],  посетивший  Ригу,  Ревель и  Гельсингфорс,
вернулся сюда и завтра возвращается в Париж.
     С Могилевским  я списываюсь и надеюсь,  что  раньше или позже  мы его к
делу приспособим. Он, во всяком случае, человек серьезный.
     Посылаю Вам выпущенную немцами мою  речь  с предисловием365. До сих пор
они мне не прислали обещанных ими 200 экз., и я могу Вам послать только два.
     [...]
     Абрамовичи шлют Вам привет. У Бройдо большая  радость: их сына, который
состоял  учеником на офицерских курсах в Петербурге,  отпустили на время  за
границу, и сегодня они в Штеттине его встречают.
     До скорого свидания.
     

Ю.Ц.


     Берлин, 14 декабря 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Ну,  как  сошел для  Вас Ваш "кутеж"  в  Берне?  Не имел никаких плохих
последствий?
     Я,  с своей стороны, захватил в Швейцарии  кашель, который  по  приезде
сюда очень обострился. Уже 4 дня я не выхожу на улицу. Плохо поэтому сплю по
ночам.
     Ехал назад  с ощущением  досады на швейцарцев за то, что все так  плохо
вышло.  По обыкновению, как бывает в таких случаях, после  вспоминаешь,  что
вот еще  об этом или о том  не  удалось с Вами вовсе обменяться мнением  или
проверить у Вас тот или другой факт. Да и  вообще, в конце концов, я  больше
успел изложить Вам свои, чем подробно ознакомиться с Вашими взглядами. Когда
еще теперь удастся увидеться?
     От Щупака не имел новых вестей и не знаю, удалось ли что-нибудь сделать
в вопросе о моей визе. Как раз теперь я  бы с удовольствием покинул Берлин и
поехал бы в Париж.
     Из-за  простуды еще  не видел  Штребеля.  Передал  ему по телефону  Ваш
привет. Из России писем не было. Но в газетах была правдоподобная телеграмма
о расправе большевиков  с нашими товарищами во время конференции  в Харькове
(10 человек, в том числе Кучин, посажены в концентрационный лагерь "до конца
гражданской войны", 17, и в том числе Бэр, высланы из Украины).
     Привет  Александру  Павловичу  [Аксельроду].  Абрамович  и  Бройдо  Вам
кланяются.
     Обнимаю.
     

Ю.Ц.


     14 декабря 1920 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Со  мной  вышла  самая  неожиданная история: швейцарское правительство,
отказав Раф[аилу] Абр[амовичу Абрамовичу] 

наотрез

 в пропуске на конференцию,
согласилось меня пустить всего только на  3 дня, т. е. на время заседаний, с
тем  чтобы я немедленно выехал  обратно. [...] Такое  же любезное  отношение
встретили к себе немецкие и австрийские делегаты, а Ф.  Адлера,  как и меня,
вообще не хотели пускать и согласились лишь  в последнюю минуту.  Не  говорю
уже,  что с нас  всех взяли  подписку, что не  будем заниматься за это время
никакими  политическими выступлениями.  На границе  меня вдобавок  подвергли
личному обыску.
     Так  что  приехал  я  к  самому   началу  конференции  и  не  мог  даже
предварительно  заехать   к  Пав[лу]   Бор[исовичу   Аксельроду].   Пришлось
созвониться с ним по телефону и вызвать его в Берн к третьему дню, когда уже
слаба была надежна, что добьюсь отсрочки. Последний день провел с ним,  и он
проводил   меня  до  Базеля.  Конечно,  это   его   еще  менее  должно  было
удовлетворить, чем  меня; я  ему предлагал  поехать  со  мной до  ближайшего
немецкого  города Аугсбурга и там прожить  2 дня,  но и для этого нужны были
визы  и разрешения, которые  потребовали  бы  48  часов, так  что  от  этого
пришлось отказаться. Беседами за этот день,  мне кажется, удалось достигнуть
некоторго  выяснения и смягчения его отношения. Тем более, что сам  бернский
манифест  он нашел менее неприемлемым, чем он  ждал, и к самой конференции у
него отношение довольно терпимое. [...]
     С Пав.  Бор.  далеко  не обо всем  и  не так обстоятельно,  как  нужно,
удалось  переговорить.  Впечатление  на  меня (физически) он произвел  очень
неизменившееся:  очень  бодр  и  даже  румян;  говорит,  что  последние  дни
оправился. Но у него  органическая болезнь (мочевого пузыря) с неприятными и
мучительными  припадками, и он не  уверен,  почему профессор отказывается от
операции:  потому  ли,  что  можно вылечить  и без операции, или потому, что
боится, что он операции не выдержит. Это его, видно, мучит. В Цюрихе ему, он
мне признался, скверно и не по себе, и он мечтает переселиться в Париж, что,
вероятно, было бы лучше всего для него.
     Теперь о моем  собственном  переселении. Конгресс прошел; вопрос, стало
быть,   пустят  ли  меня  под  другим  соусом.  Можно   прямо  сказать:  для
ознакомления французских  рабочих организаций с положением  дел в  советской
России.  Публичных  рефератов  я  бы не  стал  читать,  но  на  синдикатских
маленьких  собраниях  выступал  бы. Но вообще,  у  меня мало  надежды, чтобы
французы пустили  после нашего манифеста и после бернского  манифеста. Забыл
сказать,  что я условился  с Павлом Борисовичем  перед отъездом, что он даст
Вам знать открыткой, что я вернулся в Берлин. И не подумал, что ведь  он мог
позабыть и что я сам с пути должен был бы дать Вам знать.
     Берн меня очень удовлетворил. Почти не было  трений и прений. Французы,
считая свое дело в Туре366  проигранным, были настроены в смысле  "ехать так
ехать" и  не только забыли о 21 пункте и о том,  что они "в принципе за  III
Интернационал", но  и готовы  были  подписать  еще  более  резкое  осуждение
большевизма.  Гримму  и  Ко,  напротив,  придало  смелости  то,  что  у  них
(благодаря  переходу  Цюриха  вслед  за  Нобсом367)  было  уже  обеспеченное
большинство  и  они  тоже не  сомневались, что коммунисты уйдут.  Австрийцы,
руководившие всем, хотели добиться некоторых  авансов II  Интернационалу, но
от этого отказались, встретив поддержку лишь англичан (они хотели сверх трех
Интернационалов создать какой-то  общий  совет, куда  бы  согласились  войти
представители всех  трех организаций. Я  восстал  против этого,  как  против
искусственной постройки, так как общий "совет" от Шейдемана до Ленина вызвал
бы только смех с обеих  сторон. Немцы (Ледебур и Розенфельд368)пытались было
отстоять свою формулу  "диктатура  на основе советской  системы",  но мы без
труда  эту  попытку  отбили.  [...] И Лонге,  и  Фоp369  всячески и  даже  с
эмфазом370  выражали удовольствие,  что  они  находятся  в  среде  подлинных
социалистов,  в  подлинном Интернационале! На вопрос, что они сделают  после
Тура,  Лонге  сказал,  что они  не  знают,  выйдут  ли  из партии  после  ее
вступления в III Интернационал, но он может заявить, что они останутся в ней
лишь при  условии,  что им  предоставят ту  автономию, которою  пользовались
раньше  коммунисты,  т.  е.  право  участвовать в  нашем  объединении.  Если
откажут,  они  выходят из партии. Чтобы Зиновьев дал им  такое право  --  не
думаю.  Особенно тепло  встретили меня Нэн371 [...], Грабер372  и  О. Бауэр.
Адлер был сдержаннее. Вполне на нашей стороне немецкие  чехи, по  словам  их
делегата Чермака373.
     Из России имел всего одно  письмо от  Фед. Ильича от  6 ноября.  В этот
день должна  была снова  решаться его участь. Была  надежда, что  оставят  в
Москве.  Результат  неизвестен.  Сообщил,  что  арестованные  по  провинциям
продолжают сидеть. Снова арестовали  Либера (в  Саратове) вместе  с местными
правыми с.-д.  Теперь  появилась  телеграмма о  "приговоре" над  харьковской
конференцией:  Кучин   и   другие   (10)   в   концентрационный   лагерь   с
принудительными  работами;  Бэр, Борис Малкин,  Рубцов,  Зорохович (всего 17
чел.) -- к высылке из Украины. Похоже на правду.
     [...]
     Мы  приступаем к выпуску  первого номера  нашего органа (хотим  назвать
"Социалистический вестник"). К  сожалению,  из-за  праздников  нельзя  будет
выступить раньше начала января.
     В Швейцарии я  отчаянно простудился и  кашляю до невозмож-ности  спать.
Уже  4 дня  не  выхожу,  ибо на улице  мороз и  ветер. Привет Над.  Ос.  Все
кланяются. Жму руку.
     

Ю.Ц.


     Берлин, 15 декабря 1920 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Я только что отправил Вам письмо, как получил Ваше. Недоразумение у нас
потому  и  получилось,  что  я до последней минуты  не  знал,  дадут ли  мне
отсрочку или нет. Узнал окончательно, что не дадут, лишь за 3 часа до отхода
последнего  поезда,  и  с  трудом успел устроить немецкую визу.  Условился с
Пав[лом]  Бор[исовичем  Аксельродом],  что  он  пошлет  Вам открытку  о моем
возвращении в Берлин.
     На основании  напечатанной здесь  нелепой  телеграммы я вообразил,  что
конгресс  в Туре уже  открылся. Подумал, что почему-либо французы  перенесли
конгресс  и что  тем самым  дело  о моем участии  ликвидировано. Жду  теперь
известия от Вас. Надеюсь, что  на этот раз мне дадут право  быть не только 3
дня в Туре, но и вообще побыть в Париже недели две. Если нет,  то не стоит и
ехать, "себе дороже стоит", принимая во внимание валюту.
     Насчет "авангарда", как я Вам писал,  в подлиннике оттенок  был другой.
Но это не так и важно. Если  из всех стран мира в одной  только России -- не
важно, почему  -- победила  революция,  во  главе которой  стоят социалисты,
пытающиеся  (хотя  бы  ультранелепо)  осуществить  социализм,  то  трудно  в
международном  документе  отказать  такой  стране в звании очага  социальной
революции. Этим еще  ничего  не сказано  ни  о том, хорошо ли политику ведут
стоящие  у власти социалисты, ни честные ли они люди. Жму руку.  Привет  Ир.
Георг. [Церетели] и Войтин[скому].
     

Ю.Ц.


     20 декабря 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Так и предчувствовал, что  Вы  опять хвораете. Что меня касается,  то я
уже выхожу, ибо кашель сильно пошел на убыль. Стал опять хорошо спать.
     По  поводу  Майского  я прилагаю записку для Нобса. Так разозлился  (на
Майского),  что  даже  в  честь  его  перевел  немецкими  

стихами

 пушкинскую
эпиграмму на  Булгарина374 и, ей-богу, не плохо перевел! Но Вы неправы,  что
его позиция -- совсем наша. Мы видим "историческое оправдание" большевизма в
том, что  он "довел до конца" буржуазно-мужскую революцию, из которой,  если
одновременно  с  нею не начнется победа социализма на Западе,  ничего, кроме
капитализма, развивающегося "по-американски, а  не  по-русски",  как некогда
говорил Ленин, ничего получиться не может. Майский же старается оправдать не
только  политическое низвержение  буржуазии  (что  оправдываем и  мы  и что,
конечно, -- во избежание недоразумений -- логически могло бы произойти и без
большевистских  методов,  через  Учредительное  Собрание  и  т.  д.),  но  и
"диктатуру пролетариата" в России и всеобщую социализацию, которая, по моему
глубокому  убеждению,  вовсе  не  явилась  в  России  неизбежным результатом
мнимого отказа буржуазии работать под государственным контролем, а сама была
для большевиков лишь  экономическим средством, чтобы удержать власть в руках
меньшинства  (той  же  цели  служит  для них  и  хлебная монополия).  Поживи
Робеспьер еще лишний год, он мог бы тоже прийти  к заключению, что  удержать
власть  за  "добродетелью" нельзя  иначе,  как  забрав  в  руки  государства
распоряжение всеми продуктами, а для того и всеми орудиями производства.
     Из России мы только что получили письма. С  одного снимаем  копию и Вам
пошлем.  Новости, в  общем, невеселые:  везде  аресты наших. Бедняга  Астров
вместе с  Кучиным и  другими 8 южанами посажен в  концентрационный  лагерь с
принудительными работами, 17 других с  Бэром  во главе -- высланы в  Грузию.
Первые -- потому что "правые  меньшевики",  вторые  -- за то, "что терпели в
партии правых". Это, конечно, негласная мотивировка нашего друга Раковского;
приговор  последовал  без  суда,  в  административном  порядке. Больше  меня
беспокоит  судьба  Розанова,  Левицкого и эсеров;  все они  теперь объявлены
заложниками, которые  будут "истреблены",  если "осуществится  покушение  на
кого-либо  из большевистских  лидеров; таковые,  по сведениям  ЧК, готовятся
"группой Савинкова" и "группой Чернова".  Второе --  вздор и ложь, а первое,
кажется, правда, так что опасность  для сидящих очень велика. Пока Розанов и
Владимир Осипович [Левицкий] сидят в Екатеринбурге в очень тяжелых условиях.
По поводу этого декрета о заложниках я помещаю в "

Freiheit

" резкую статью  с
призывом к пролетариям Европы "вмешаться".
     Если  Нобс поместит мое  письмо, попросите  прислать мне 2 экз. газеты.
Интересно,  что,   как   пишут   из   России,   на   последней   конференции
профессиональных  союзов,  где 

большевистская

  оппозиция Троцкому  и  другим
лидерам  была  очень  сильна,   профессионалисты-большевики   говорили,  что
пролетариат сыт от смертных казней, и требовали прекращения террора.
     Самуил Давыдович [Щупак]  сообщает, что надежды, чтобы  меня пустили на
конгресс, нет:  фракция, ввиду недопущения Клары Цеткин, считает невозможным
хлопотать  одновременно за  всех. Они зато  надеются добиться  разрешения на
приезд  после съезда,  что я тоже предпочитаю, ибо в  Туре  атмосфера  будет
весьма  неприятной  и  малоблагоприятной  для  воздействия на тех,  на  кого
следует и можно воздействовать.
     Мы  думаем  с января (в начале) выпускать здесь  -- по-русски --  нечто
вроде  бюллетеня  с  материалами  из  России  и статьями.  Авось это поможет
собрать и организовать публику.
     Крепко жму руку. Наши все кланяются. Желаю скорее встать снова на ноги.
     

Ю. Ц.


     20 декабря 1920 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Сейчас получил Ваше письмо от 15-го. Я так и думал, что к Туру устроить
мне  разрешение  не удастся.  И,  признаться,  рад:  ехать "советником"  при
группе,  обреченной  на  такое  громкое  поражение,  признаться,   не  очень
заманчиво. Говорил  об  этом здесь  с 

Caussy

,  человеком для  француза очень
рассудительным.  Он мне сказал: не  завидую Вам, Ваше положение на конгрессе
будет-таки  довольно щекотливым. И, действительно, если уже в Галле наш друг
Грумбах375 своим соседством ставил нас в не очень  приятное положение, то на
французском конгрессе быть вынужденным опираться на правых и быть окруженным
их свитой  сугубо неприятно. С этой точки зрения я смотрю и на Вашу поездку.
Практической пользы будет мало, ибо  дело, ведь, уже теперь  будет не  в том
или ином свежем материале, который  можно  всучить Фору или Лонге; влиять на
то, чтобы  их группа вела  себя  энергичнее  -- теперь абсолютно невозможно,
можно  лишь  рассчитывать на  будущее,  на логику  борьбы,  когда их  начнут
вышибать,  и  атмосфера  будет для меньшевика не из приятных.  По-моему,  не
стоит ехать.  Своей поездке в  Париж  после  конгресса  я,  напротив, придаю
некоторое значение и  думаю,  что  3-4 недели пребывания там  можно было  бы
использовать. Чем скорее удалось  бы депутатам отхлопотать такой приезд, тем
лучше.  Может  быть,  после  конгресса  правительство, рассчитывая, что  мой
приезд усилит склоку и раздоры, сочтет нужным разрешить.
     Пав[ел] Бор[исович Аксельрод] говорил мне, что хочет поскорее приехать.
Но теперь он опять болен (сегодня имел письмо) и лежит в постели.
     Вы  все недовольны "авангардом соц[иалистической] револю-ции". Все-таки
не хотите  видеть,  что  сейчас в  мире  почти  во  всех решительно  странах
господствует социальная реакция и что в одной России у власти антибуржуазное
правительство; политическая власть  буржуазии не существует, и ее власть над
производством тоже не существует. Что бы ни было в будущем, сейчас положение
такое, как в Парижской Коммуне376. И если б Маркс в 71 году даже  был твердо
уверен, что  из Коммуны, как оно и  случилось, ничего не выйдет,  он бы  все
равно  говорил о  Коммуне  как о  продвинувшемся  вперед  отряде  социальной
революции. То же  самое пришлось бы полтора года назад сказать о Венгрии377,
а  два  с половиной  года назад -- о Финляндии378. Видите ли,  надо же иметь
твердый ответ  на вопрос, что же такое произошло в октябрьские дни в России:
революция,  как  думаем  мы,  или контрреволюция, как  говорит Чернов.  Я не
думаю,  чтоб  можно  было  всерьез защищать  эту "тезу"  Чернова. А  что  из
признания большевизма революцией вовсе не следует апологии  большевизма,  ни
отказ от борьбы с  их политикой, с их методами в революции -- это именно то,
в  чем мы должны убедить всяких "центристов". И когда мы, признав большевизм
революцией, заставляем центристов  сделать  решительный шаг по пути борьбы с
III Интернационалом  и некоторый шаг в  деле отмежевания  от  большевистской
идеологии  диктатуры  и  т.  п., то мы достигли уже некоторого значительного
результата.
     Из России получили  оказию. Сообщают некоторые подробности о внутренней
борьбе среди большевиков. Развал изрядный. Пока же  нас жмут в три погибели.
Астрова,  беднягу,  вместе  с Кучиным и  др.  отправили  в  концентрационный
лагерь.  Бэра,  Рубцова,  Б.  Малкина и  др. выслали  (17 человек  и  еще  5
кременчужан после) в Грузию. Любопытно,  как  их  там встретят.  Фед. Ильича
[Дана] возвращают, наконец, в Москву.
     [...]
     Из-за рождества и  разных типографских  затруднений у нас задерживается
выпуск  первого номера  нашего органа.  Надеемся выпустить в начале гола.  С
выпуском брошюр по-немецки тоже вышла заминка,  никак не можем организовать,
чтобы и политически, и коммерчески это было выгодно.
     В германской партии довольно гнилое затишье, как  и вообще в германской
политической жизни.
     В моей личной судьбе перемена: съезжаю  от Бройдо,  к  которым  приехал
сын, что вызвало чрезмерное "уплотнение" квартиры.  Ищу пансиона.  Привет Н.
Е.379 Жму руку.
     

Ю. Ц.


     29 декабря 1920 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Ваше долгое молчание подтверждает мои предположения, что Ваше состояние
все еще  не  улучшилось.  Самуил Давидович  мне писал о  Вашем предположении
перебраться в ближайшем  будущем  в Париж. Этому  я  был бы только рад,  тем
более, что Щупак  поддерживает во  мне  надежду, что  меня все-таки пустят в
Париж. Но  мысль о  том, что Вы станете  переезжать, не  вполне оправившись,
меня беспокоит. Дело, конечно, не  в самом путешествии, а в  крутом переходе
от  

geregeltes Leben

380  к "кочевому" состоянию первых  дней, пока, наконец,
Вам удастся устроиться сколько-нибудь удобно.
     Мне  удалось поместить  в  "

Freiheit

" статью о большевистском  терроре,
которую  прилагаю. Коммунисты по этому поводу сильно выругались. Перед тем я
поместил статейку по поводу приговора над нашими южанами.
     Из  России  давно  нет  писем.  Из  сегодняшних  телеграмм  видно,  что
большевики, как и в прошлом году, пригласили наш ЦК послать представителей с
совещательным голосом на съезд Советов381 и что Федор Ильич говорил там; ему
отвечал Ленин,  объявив  его  критику  "пособничеством Антанте" или что-то в
этом роде. Другое сведение о России -- в здешнем "Руле" --  сообщает,  что в
Севастополе после занятия его большевиками стала опять выходить  наша газета
"Прибой"  (прежде  редактировавшаяся  Могилевским)  и  что  на всех  заводах
рабочие вынесли резолюции, предложенные нашей партией. Беда только, что наши
крымские меньшевики, как я  Вам писал про  Могилевского,  принадлежат к  той
породе, которая ухитряется быть при Деникине и Врангеле  неприлично правыми,
а при большевиках -- неприлично левыми.  Разве что после всех прежних опытов
они теперь поумнели.
     Знаете Вы об интересных разногласиях  внутри кадетской  эмиграции  и  о
том, как  Милюков382  внезапно  "полевел" и стал  --  вопреки Набокову383  и
Гессену384  отстаивать  коалицию с эсерами для образования "демократического
центра"?  Подкладка  этого превращения вполне  ясна:  французы  после  краха
Врангеля потребовали,  чтобы создано было нечто под демократическим  флагом.
Милюков предложил образовать "национальный центр" из всех партий, но с явной

pointe

385 против Врангеля или, по крайней мере, против его диктатуры. Это не
выгорело:  эсеры заявили, что  в таком центре участвовать не будут. Но тогда
выступили привычные свахи: Бунаков386 и Авксентьев и, соблазнив Керенского и
старика  Минора387. состряпали "совещание  членов Учредительного  Собрания",
чтобы в нем  все-таки объединить кадетов с эсерами, хотя бы при преобладании
последних. Редакция "Воли  России"388 и Чернов отлично понимают  смысл этого
маневра, направленного к тому, чтобы реставрировать политику интервенции под
"демократическим"   флагом.  Но,   как  всегда,  их  связывает  то,  что  их
собственные товарищи  ввязались в эту  игру.  Чернов говорит, что он  охотно
воспользовался  бы этим  поводом,  чтобы  добиться  ухода  или исключения из
партии Бунакова и Авксентьева хотя бы вместе с Керенским,  дабы они вместе с
народными      социалистами       образовали       демократическую       или
радикал-социалистическую  партию и  развязали бы эсерам руки. Это,  конечно,
было бы всего лучше, и эсеры, освободившись от правого крыла, могли бы стать
приличной социалистической партией, если б Чернов не был так плох в качестве
теоретика и политического вождя.
     В  Германии  скверная атмосфера.  Пахнет железнодорожной забастовкой  и
целым рядом других,  довольно  безнадежных, хотя и психологически неизбежных

Lohnbewegungen

389, которые  послужат новым  ферментом усиления коммунистов и
разложения рабочих организаций.  На приближающиеся выборы в прусский ландтаг
независимые смотрят со страхом.
     Ваше заказное письмо Абрамович получил.
     Обнимаю Вас.
     

Ю.Ц.



     7 января 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Вчера получил  письмо от П.  Б. [Аксельрода], из которого видно, что он
надеется на скорый переезд в Париж. Тем более у меня теперь охоты приехать в
Париж на время.  Пару дней я было рассчитывал, что  вскоре окажусь в Италии:
получил телеграмму от  Турати, Тревеса390 и др., что желателен мой приезд на
конгресс в Ливорно391. Но через  2 дня получил уже от них  же сообщение, что
визы для меня достать  не удалось. Очевидно,  они  опять просили  для меня в
общем порядке, вместе с  другими гостями,  т. е.  коммунистами,  и  тем лишь
облегчили  правительству  возможность отказа последним,  поскольку оно может
проявить "беспристрастие", отказывая и тем, и другим.
     Своих  статей  о концессиях сейчас не имею  --  отослал  в Россию.  При
случае пришлю Вам. Загорский392,  в общем, верно  передаст их содержание. Я,
действительно,  защищаю  концессии  от  нападок левых коммунистов,  которые,
естественно,  в  России  не  могут переварить этой "уступки  капитализму", и
считаю  демагогией, когда эсеры и кадеты хотят использовать концессии, чтобы
криками  о "распродаже России" дискредитировать большевиков. Завтра же, если
у власти будем  мы  или эсеры,  которых мы  будем  поддерживать,  то  те  же
большевики будут нас перед  всем миром позорить,  говоря, что мы "распродаем
Россию", так как  это правительство должно будет  идти на самые значительные
уступки капитализму,  и  особенно  иностранному. И  тогда все  социалисты  в
Европе  будут  качать  головами  и   думать,   что  мы,  пожалуй,  предатели
пролетариата. Поэтому  мы теперь  же  должны  говорить то, что есть,  что от
русского  неудавшегося социализма надо  сворачивать  на путь  компромиссов с
капитализмом,  что  такие  компромиссы  необходимы  и   полезны  и  что  мы,
нападающие на большевиков за тупое  проведение коммунизма, толкаем их именно
на  этот  путь  уступок.  Вот  это-то пришлось  мне  разъяснять  европейским
социалистам,  которые до  сих  пор  никак не могут понять, что главная  вина
большевиков,  что они создают социализм там, где для  этого нет предпосылок,
а, напротив,  стремятся ущемить  их за то,  что они не ведут последовательно
социалистической политики. Таково, например,  отношение к аграрной  политике
большевиков: и в Галле, и в печати и  ругали как раз за то,  что они сделали
правильного  -- за  раздел земли. Дескать, надо  было  не  делить имения,  а
социализировать. То же и с концессиями. И  "Vorwarts"393 и  "Freiheit" стали
было  вопить,  что  большевики  предают  рабочих,  приглашая   капиталистов.
Пришлось объяснять,  что  это еще самое  разумное,  что они  делают, ибо без
иностранного  капитала с русской разрухой  не  справиться,  а  при разорении
русских промышленников  этот капитал  можно привлечь лишь в форме концессии.
Но,  вопреки тому,  что пишет Загорский, я указал, что  на большевиках лежит
ответственность за  то, что теперь без концессий  не обойтись, и, конечно, я
сказал.  что  если   с  нашей  точки  зрения  уступки  капитализму  не  есть
преступление,  то  с  точки зрения большевистских принципов  -- это страшный
оппортунизм.  Из  телеграммы узнал,  что на съезде  Советов  Дан  говорил  о
концессиях в том же духе, так что "Правда" даже беспокоится ("буржуазный нос
меньшевика превратно почуял"  какой-то поворот в коммунистической политике).
[...]
     Надо указать Лонге,  что следует использовать большое письмо Серрати394
к Ленину, в котором  Серрати очень смело атакует большевизм не только за его
расколы в Европе, но и за то, что он делает в России.
     Из  России  невеселые вести.  Аресты  и  ссылки.  Умер Б. С.  Батурский
(Цейтлин), заболевший сыпным тифом в Витебской тюрьме, куда его засадили без
всякого  повода. Бэр, Борис Малкин и  др.  харьковцы прибыли  в Грузию, куда
высланы.  Думают ли Ираклий Георгиевич  [Церетели] и  Войтинский,  что  дела
Грузии так плохи, как пишут в белой  прессе, т. е. что большевики готовы уже
ее слопать!  Получил письма от Тевзая, в которых сильно сквозит эта  боязнь.
[...]
     Наши пресловутые  лондонские  меньшевики воспользовались случаем, чтобы
высунуть свой нос: по поводу съезда учредиловцев обратились к ним  с письмом
за  подписью "группа русских с.-д. в Лондоне", приветствуют и надеются,  что
все демократические силы сплотятся вокруг  К-та Учредительного  Собрания. Мы
их теперь можем больно хлопнуть по носу и  раз  навсегда с ними разделаться.
Письмо помещено в "Голосе России".
     Не   могу  понять,  почему   П.  Б.  [Аксельрод]   был  недоволен  моим
предисловием к моей речи.
     Приехал  Ольберг, но  сразу заболел, и я  его  еще  не  видел.  Но,  по
рассказам,  он  недоволен  Грузией  и,  но  моему впечатлению,  выражает это
недовольство брюзжанием и мелкими сплетнями. [...]



     Берлин, 20 января 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Спасибо за  новогоднюю открытку,  а  также за  присылаемые газеты; с их
получением у меня заполнился  существенный пробел.  Сейчас  заняты  вплотную
выпуском первого номера "Социалисти-ческого вестника"395, который как будто,
наконец, выходит через  8--10 дней. Возня была из-за  типографии  (с русским
шрифтом),  которую  здесь  нелегко  найти.  Впрочем,  значительная  вина  за
запоздание падает на фирму Ладыжникова396, через которую мы вынуждены  вести
всю  техническую  сторону дела,  чтобы не заводиться собственным техническим
аппаратом  для  распространения  и  т.  д.  Как  водится,  когда  происходит
запоздание с  первым номером на целый месяц, то накапливается чересчур много
материала.  Мы  выпустим поэтому  двойной номер,  но  и то  часть  материала
останется "в портфеле". [...]
     Даже  непонятно  со стороны,  как это эсеры ухитрились разыграть  таких
дураков. Они,  конечно, будут  уверять,  что  это -- не коалиция  и что  они
поймали медведя, только он их уйти не  пускает: что они добились от  кадетов
отказа  от интервенции и блокады и т. п. Мы решили не церемониться и, помимо
статьи  в  газете,  разошлем  по  Европе  декларацию  с  весьма  решительным
протестом, где заявляем, что, возобновляя коалицию, эсеры  лишили себя права
на доверие русских рабочих. Пусть они теперь не воображают, что мы их пустим
в  Вену397. Самым решительным образом  будем протестовать,  если они сунутся
туда, как говорил В. М. [Чернов]. Воображаю, какой вой поднимется, когда  мы
опубликуем свое заявление. [...]
     Из русских газет видно, что на съезде  Советов, кроме  Фед. Ильича, еще
говорил Далин об  экономической политике,  причем, как можно понять из более
чем скудного  отчета,  одобрил, с оговорками,  концессии  и  вышучивал  план
"регулирования"   крестьянского  земледелия,  который   теперь  представляет
квинтэссенцию  большевистской мудрости. За границу  теперь  прибыли еще трос
наших: Скоморовский,  перебравшийся через Грузию,  теперь в Кишиневе;  затем
два  бундовца:  О. Рабинович398  (был фельетонистом в "

Впереде

"  за подписью
О.Р.; писал  очень недурно) и витеблянин  Браун (уже  немолодой);  первый  в
Либаве, второй -- в  Риге.  Оба  очень правые, но, надеюсь, что О. Р. все же
удастся использовать для газеты.
     У меня теперь  является мысль,  что если  разрешение  ехать  в Париж  я
получу без строгого  ограничения маленьким сроком, то, пожалуй, мне не стоит
ехать до Вены,  ибо  пришлось бы  пробыть  в Париже  немного более недели, а
стоит поехать туда на месяц сейчас после Вены. По здешнему опыту я вижу, что
надо,  чтобы  чего-нибудь  достигнуть,  жить  некоторое время бок  о  бок  с
публикой, а в короткое время их, при их занятости повседневной работой, даже
и выслушать себя не заставишь.
     Не помню, упоминал  ли я, что  вернулся  Ольберг,  и  в  очень  кис-лом
настроении.  Должен на днях поехать к  Павлу Борисовичу,  чтобы излить  свою
душу  и  посоветоваться,  печатать  ли  ему  свои наблюдения  --  для  чего,
собственно, он и ехал -- или  же припрятать их, чтобы не вредить грузинам. А
он  говорит,  что, как  ни  прикрашивай,  получается  пренеприятная картина.
Действительно,  воспринимая  даже его  рассказы  с некоторым  недоверием,  я
настроился весьма минорно. После слышанного  раньше меня уже  не  удивишь ни
национализмом, ни своеобразным  "демократизмом". Но когда  слышишь рассказы,
из которых явствует,  что демократическая власть проявляется  там с таким же
патриархальным самодурством и  хамством,  как  и диктаторская в  Москве,  то
приходишь  к печальному выводу,  что социальная  и культурная азиатчина даст
одни  и  те  же политические  явления  независимо от внешних государственных
форм.  Но  если  так,  то  трудно  ждать,  чтобы  народ,  который  не  может
расценивать политические формы с точки зрения заложенных в них возможностей,
подлежащих  реализации лишь  в будуще

м, мог  бы защищать
данные формы  до конца, если  его поманят  хлебом  и демагогией  "близкой  к
народу" "власти Советов".
     Посылаю Вам два подписных  листа для сбора в фонд наших изданий. Думаю,
что и среди  наших "меньшевистских буржуев",  как и среди французов можно  в
Париже собрать немного денег, которые в  переводе  на немецкую валюту усилят
существенно наш фонд.
     Берлин  начинает  мне немного приедаться.  В политике  довольно  уныло,
погода отвратительна.
     Жму руку. Привет Н. Е.
     

Ю.Ц.

     Пишите мне по новому моему адресу: 

Bayreutherstr.  10,  Berlin  W.  bei
Schnabel

. Имею меблированную комнату без пансиона.





     20 января 1921 г
     Дорогой Павел Борисович!
     А  я  все-таки  получил  Ваше  письмо  с   венско-берлинским   адресом!
Берлинская  почта, оказывается,  выяснила, что эта улица находится в Вене, и
переслала письмо туда.
     Кстати, об адресе: на днях я переехал в меблированные комнаты (у Бройдо
стало тесно). Мой теперешний адрес: 

Bayreutherstrasse. 10, Pension Schnabel,
Berlin W.

     С нашими  эсерами просто  беда:  воображая,  что  они "поймали медведя"
Милюкова, убедив его расписаться под требованием  Учредительного  Собрания и
высказаться против  интервенции и  военной диктатуры (что он охотно  сделал,
так как  в  данный момент  "виноград  зелен"),  они попали  к нему  в  плен,
заключив  форменный политический блок и  приняв  резолюции,  заостряющие всю
борьбу   с   большевизмом   на    требовании   непризнания   большевистского
правительства Антантой и непризнания законными  мирных и торговых договоров,
соглашений о концессиях и т. п. Все это, как подтверждает и Щупак, проделано
под диктовку французов, желающих удержать  Англию от соглашения с Красиным и
готовящих  себе  на  случай  возможной новой  интервенции  "демократическую"
ширму.  Большего  подарка  большевикам,  чем  это  сближение  с  кадетами  и
воскрешение ненавистной коалиции как раз в момент, когда создаются несколько
благоприятные  условия  в самой  России  для борьбы  с  большевизмом,  эсеры
сделать не могли. Мы решили самым  резким образом реагировать (в европейской
печати) на это новое издание коалиционной политики, которое грозит рикошетом
ухудшить  и наше положение, поскольку самокомпрометация эсеров будет многими
восприниматься как 

Absage

399 всего русского антибольшевистского социализма.
     Чернов во всем этом  деле сыграл самую жалкую и шутовскую роль. И здесь
мне,  и в  Париже Самуилу Давыдовичу он клялся, что  ему затея Авксентьева и
Ко. не по душе, а мне даже говорил,  что он ею воспользуется, чтобы выкинуть
из партии  всех  этих, в  течение  двух лет игнорирующих  решения  партийных
инстанций, господ,  которых он сам же  характеризовал как  просто либералов,
давно   переставших  быть  социалистами.   Это   не  помешало  ему  пассивно
присутствовать при всей этой комедии.
     На  днях,  вероятно, у Вас будет  Ольберг.  То,  что  он рассказывает о
Грузии,  весьма  неутешительно  даже  после  того,  что  я уже  знал.  Самый
неприятный  вывод, который  напрашивается из его  разговоров, -- это  что  в
основе  грузинской  демократии  лежит  та  же  некультурность  и  социальная
азиатчина,  которая в Великороссии лежит в основе большевистской  диктатуры.
Там  и здесь  --  патриархальная  опека народа  "спевшейся"  кучкой,  с  той
разницей, конечно, что грузинские опекуны, пропитанные чувством национальной
солидарности со всеми 

Stammgenossen

400 и стоящие ближе  к народу, а главное,
не  ставящие  себе "противоестественных"  задач  строить  социализм  на базе
недозрелых  отношений,  лишены  черт  аракчеевского  утопизма,  а  потому  и
аракчеевской жестокости401.  И  тем не менее  они  правят  по-помпадурски  и
демократического  воспитания, по-видимому, народу  не  дают. Это не  говорит
против демократии, потому  что  и в швейцарских кантонах,  и в  американских
штатах  народ  приобрел демократическое воспитание постепенно -- в борьбе  с
разными кланами, используя  демократические формы; то  же,  конечно, будет и
там,  поскольку народ в  борьбе  с  помпадурством  сумеет овладеть аппаратом
демократического  государства.  Но,  во-первых,  это  говорит  много  против
социал-демократии, которая явно не  поставила себе задачей взять в свои руки
дело  этого демократического  воспитания  масс,  так  чтобы оно развилось не
против нее  (а следовательно, и не в  процессе  оппозиции социализму),  а  в
союзе  с нею. А во-вторых,  когда под боком сидит Ленин и в  воздухе разлиты
миазмы большевизма, рискованно делать эксперимент, предоставляя массам самим
долгим путем выучиваться  тому, как суживать патриархальную диктатуру. И нет
никакой  уверенности в том, что массы, недовольные  этой диктатурой,  идущей
под флагом демократии, и там тоже не ударятся в "советизм".
     По  рассказам  Ольберга, к которым  я,  ввиду  его  желчного характера,
отношусь осторожно,  вытекает, что отношение  Жордания и других к  Каутскому
самое  своекорыстное  и,  по-моему,  просто  неприличное,  несмотря  на  все
восточное гостеприимство. Впрочем, об  этом он сам Вам  расскажет. Сейчас мы
поглощены  выпуском   нашего  (по-русски)  "бюллетеня",  который,  пока  его
готовили, превратился в целый "вестник". Должен выйти к 1-му февраля.
     Пока французы мне разрешения не  давали, но надежды  получить  его я не
теряю. Если дело затянется  еще на две  недели, я  предпочту воспользоваться
разрешением  лишь  после  венского  конгресса  (22   февраля),  чтобы  иметь
возможность не ограничивать пребывания в Париже 1-2 неделями, а пробыть хоть
с месяц. Помимо того, что я бы хотел иметь  достаточно времени  для бесед  с
Вами, я думаю, что и для воздействия на  французов в их теперешнем состоянии
нельзя ограничиться кратковременным пребыванием.
     [...]




     30 января 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     История с соц[иалистами]-революционерами  и меня не только и не столько
возмущает, сколько огорчает, и именно по тем соображениям, которые приводите
Вы. Если  эта  партия  снова, как в 17 году, окажется несостоятельной в роли
руководительницы тех масс, которых мы, оставаясь сами  собой, не можем вести
за собой, то пресловутая дилемма Ленина "или  красная диктатура,  или белая"
явится  как бы  подтвержденной  фактами.  Во всяком  случае, уже  сейчас,  в
процессе  собирания  сил,  одно  известие о  том,  что  эсеры "целовались" с
Милюковым  и выступили  под ручку с ним  на международной арене, будет иметь
тот эффект, что от их партии  в  России отделятся опять отдельные  рабочие и
интеллигенты помоложе, чтобы примкнуть к коммунистам. И почти наверное можно
предсказать, что такой же удар рикошетом постигнет и нас: потому что в нашей
публике довольно  ясно  живет  сознание  связи  между  нашими  перспективами
будущего преодоления большевизма и возрождением партии эсеров, как способной
к   развитию   силы,   и   каждый   раз,   как   эсеры   обнаруживали   свою
несостоятельность, это  сказывалось тем, что у нас большевистская  концепция
"или Ленин, или  Врангель" приобретала новых сторонников, из которых тот или
иной скоро  уходил к  большевикам. Теперь,  при  первом известии о парижском
совещании,  ЦК  принял в  Москве  резолюцию  гораздо  более резкую, чем  та,
которую  мы  с  Абрамовичем  выпустили  здесь  от  нашего имени.  Там  прямо
говорится,    что    если   из   совещания    вырастет    новая    коалиция,
с[оциал]-д[емократия], несмотря на свою враждебность большевизму, станет  на
сторону  последнего. Это показывает,  как  там тревожно  смотрят на подобные
комбинации,  грозящие  подорвать  доверие  наших  сторонников к  перспективе
социалистической антибольшевистской коалиции, о которой Вы пишете.
     Должен  сказать,  что,  по  моему убеждению,  тактика  нашей партии  по
отношению к эсерам  за все  эти  три  года была безупречна. Я даже  не помню
случая, когда бы сами эсеры высказали какое-нибудь неудовольствие на то, как
мы относились  к  ним.  Несмотря на все  их грехопадения,  глупости и прямые
скандалы, мы щадили их в полемике, к  которой  почти не прибегали, старались
действовать на их лидеров в частных беседах (разговоры Федора Ильича с Гоцем
и  мои с  Черновым позволяли нам  повлиять  на  них  в вопросе о том,  чтобы
сделать борьбу  за снятие  блокады лозунгом партии;  тут,  конечно,  помогла
позиция Сухомлина402 и Русанова403 за  границей).  По  приезде за границу я,
как Вы знаете, и в речи в Галле, и в статье в "

Freiheit

"  выступил на защиту
эсеров против сыплющихся  на них  гонений. То  же делали  мы и в  Московском
совете, уже не говоря о нашем келейном воздействии на большевистские власти,
чтобы добиться  от  них  менее свирепого  преследования  эсеров.  Они  же  с
какой-то   мальчишеской  легкостью   внезапным  выступлением  разрушают  все
психологические предпосылки нашего союза с  ними. И это делается после того,
как Чернов здесь  советуется  со  мной, не лучше  ли  ему совсем не  ехать в
Париж, чтобы  не пачкаться, а своевременным официальным  заявлением  снять с
партии всякую ответственность за эту затею; тогда, говорит он, люди, для нас
ценные,  как  Минор,  Зензинов404  и  даже  Керенский,  откажутся  от  всего
предприятия,  а  Авксентьева,  Бунакова и Ко., которые давно  перестали быть
социалистами,  а  демократами  (его подлинные слова), мы получим возможность
официально  исключить.  После того, как  я это  ему посоветовал, он поехал в
Прагу, решил ехать в Париж и там,  по словам Щупака, не участвуя официально,
за кулисами участвовал активно  во всем,  вырабатывал для внесения от  имени
партии  с.-р.  те  самые  резолюции,  которые,   по   чудесному  совпадению,
оказывались "вполне  приемлемы"  для  к[онституционалистов]-д[емократов]  (а
Щупак пишет,  что на  деле за  кулисами заранее сговаривались  о  том, чтобы
резолюция эсеров была редактирована так, чтобы кадеты могли присоединиться).
А после всего этого  он помещает в "

Popu1аire

"405 письмо, в котором уверяет,
что никакого намека на коалицию нет: в России кадетов не существует, так что
не с кем коалицироваться,  и  он принципиально против, а в  Париже было лишь
"совещание  членов  Учредительного  Собрания";  если  там  эсеры оказались в
соседстве  с  кадетами,  то  это  так же  неизбежно  и неопасно,  как  когда
французские коммунисты сидят в Палате рядом с французскими черносотенцами. Я
в ответ  поместил  в  "

Populaire

"  (26  января)  очень  насмешливое  письмо,
которое,  может  быть, отобьет у него,  по  крайней мере, охоту отшучиваться
фельетонными выходками от вопросов, которые для нас 

bitter ernst

406.
     Лозунг  "признания  советского правительства" мы тоже довольно долго не
считали возможным  выставить от  имени партии.  Мы пришли к  тому,  что  это
необходимо  сделать,  хотя  и  в  сдержанной  форме,  когда  убедились,  что
фактически  для  европейских  правительств   без   политического  соглашения
(которое предполагает  признание  или  ведет  к нему) не может быть  речи  о
действительном возобновлении торговли, и когда увидали, как борьба и интриги
за  "непризнание" облегчают европейской  буржуазии признание правительств  и
представительств   Врангелей,   тем  самым  тормозя   самое   восстановление
экономических отношений.
     Получил  новое  письмо   от  Федора  Ильича.  Жалуется,  что  в  партии
неблагополучно и что мое возвращение необходимо, так как  ему не справиться.
Слева и  справа центробежные  стремления  опять усилились.  Суханов ушел  из
партии,   внезапно  открыв  в  себе  симпатии  к  тактике   "завоевания  III
Интернационала путем  вхождения в него". Говорят,  что в  партию коммунистов
все же не записался.  Снова "полевел" Ерманский  на ночве  кое-каких обид, и
считаются с  возможностью, что и он уйдет. Оба -- потеря не бог знает какая,
но на внешний мир и на  партийных рабочих  дезертирство таких имен произвело
бы  скверное  впечатление.  В  нездоровой атмосфере  варения  в  собственном
партийном соку  трудно бороться с  взаимной подозрительностью и  недоверием.
Левые  подозревают  правых  в  том,   что,  внешне   подчинившись  партийной
дисциплине,  они лишь  ждут  того,  чтобы,  пользуясь  наступлением  мирного
времени,  раздорами  внутри  большевиков и  т  д.,  партия  перешла к  более
активной борьбе с большевиками, чтобы тогда снова, как это было в 1918 году,
за  спиной  партии  возобновить  шашни с  буржуазными  элементами  и  сообща
подготовлять  "российский термидор"407.  И,  конечно,  основания  для  такой
подозрительности есть; кое в чем несомненно наши правые  поумнели и кое-чему
научились,  но  вполне  от  идеи  возрождения  коалиции  в  будущем  они  не
отказались, а главное, они находятся в постоянном контакте с потресовцами  и
плехановцами,  уже  формально  стоящими вне партии  и без  всяких  колебаний
стоящими  на  почве  коалиции  и термидора. Эта  связь нашей  правой  с  той
с[оциал]-д[емократической]  резервной  армией,  которая  состоит  из  с.-д.,
ориентирующихся  на  обывателя, вносит разложение  в  партию.  При  условиях
малейшей свободы печати мы бы давно, я  думаю, изжили эту болезнь без всякой
"хирургии" и ассимилировали бы все социалистически  ценное, что среди правых
есть, хотя серьезные разногласия  и  остались бы. В  тепличной атмосфере,  в
которой партия живет,  это невозможно, и  гниющий нарыв все время болезненно
чувствуется. Уже целый год левые поэтому ведут кампанию за то,  чтобы партия
приняла какой-нибудь программный документ, который в отмену или в дополнение
программы 1903 года408 был бы 

обязательным

 для всякого, желающего оставаться
членом  партии. Я решительно борюсь  все время против этой затеи, доказывая,
что невозможно в переходный момент,  переживаемый и международным, и русским
социализмом,  пытаться  "кодифицировать"  в  партийное  credo,  в  подлинную
программу те более или менее гипотетические обобщения относительно тенденций
и атомов развития, которые нам приходится  делать достаточно  наспех,  чтобы
как-нибудь  освещать  проходимый  нами  путь.   Мы  в   такое  время   можем
вырабатывать   только  

Aktionprogrammen

409,   которые   налагают  лишь  одно
обязательство --  не разлагать действий  партии,  --  но  не должны пытаться
писать  новую  программу,   которая,  может  быть,   уже  через  год   будет
опровергнута  фактами,  и не  можем  на  основе  признания  такой  программы
отмежевывать  от партии  несогласных.  Но  уже  когда я  был  в России,  моя
оппозиция была не особенно успешна. Не только левые, но и значительная часть
центра  и,  главное,   влиятельные  рабочие   на  местах,  соглашаясь,   что
теоретически  я  прав,  требовали  какого-нибудь "обязательного  документа",
неподписание которого было бы достаточным, чтобы "отставить" наших правых. Я
находил и нахожу,  что строгое проведение  дисциплины совершенно достаточно,
чтобы,  хотя  и медленно, постепенно выжить из партии  абсолютно безнадежных
оппортунистов (которых не  так  уже много), тогда как остальные правые будут
иметь  возможность  ассимилироваться с партией. Но  указанная мною атмосфера
подозрительности  и опасений, что  как только  условия несколько  изменятся,
правые, сидящие в  партии,  вместе  с  потресовцами,  стоящими  вне  партии,
овладеют недовольными  массами и  выбьют нас  с наших позиций  (причем  они,
конечно,  пойдут  рука  об  руку  с эсерами),  препятствует  торжеству точки
зрения, глядящей дальше  ближайшего  дня.  После  моего  отъезда  (особенно,
благодаря выяснившейся в процессе  Розанова--Левицкого связи  наших правых с
потресовцами     в    то    время,    как     последние    участвовали     в
интервенционно-повстанческих  попытках)   положение   еще   ухудшилось.  Под
давлением местных организаций и из опасения, что левое крыло, в котором есть
ценные  рабочие,  уйдет от партии  и  перейдет  к коммунистам,  ЦК  решил  в
принципе уступить  требованиям  и на ближайшей конференции (в марте) принять
обязательный  документ",  в  виде  ли  прошлогодних   тезисов  (о  диктатуре

etc.

)410, в виде ли краткой, более или менее конкретной, формулировки тех же
мыслей. И Абрамович, и  Федор Ильич считают, что  при нынешнем положении это
неизбежно. Я остаюсь решительным противником. Федор Ильич, Николаевский411 и
другие  зовут меня непременно ехать  назад на  конференцию,  чтобы  охладитъ
"межевательный" пыл. Я  не  знаю,  как  быть: очень  боюсь,  что  мое личное
присутствие  не  очень  поможет,  и  склонен,  напротив,  думать,  что   мое
отсутствие  может быть  использовано для  того, чтобы настоять  на отложении
вопроса; а выиграть время в таких случаях, значит, выиграть все.
     Другие новости  более отрадные.  Речь Федора Ильича  на съезде Советов,
которую  мы  получили,  видимо,  произвела  немалое  впечатление и заставила
Ленина показать,  что меньшевизм является все-таки единственным серьезным их
противником. Нашу  публику почти  везде  освободили.  Освободили  московских
печатников,  ростовцев  (Локерман)  и  южан  (Астрова,   Кучина  и  других),
назначенных в  концентрационные лагеря. Но Бэр, Рубцов и другие высланы-таки
в   Грузию.  Грузинское  правительство   не   хотело   их   принять,  сделав
представление  о том, что Грузия не место ссылки для русского правительства.
Но кончилось тем, что их пустили. Зато в Киеве опять  арестовали всех наших:
Биска,  Семковского,  Балабанова и  многих других  --  в  связи  с  большими
успехами, которых  им удалось достигнуть на разных рабочих  съездах (курьез:
теперь,  когда   все   Советы  и  союзы  большевиками  доведены  до  полного
омертвения, они вынуждены, чтобы иметь какой-нибудь контакт с массами, время
от  времени  созывать  "беспартийные  рабочие  конференции",  которые они  

а
priori

412  объявляют  органами  совещательными,  после  чего  уже  допускают
известную свободу выборов; это не мешает тому, что оппозиционные конференции
разгоняются в конце концов).
     Я  Вам не  посылал "официального" приглашения сотрудничать в "Вестнике"
не только потому,  что  считал это  разумеющимся  само собою, но  и чтобы не
"дразнить" Вас предложением  написать что-нибудь к  сроку, так как знаю, как
плохо отражается на Вашем настроении, когда Вы пытаетесь запрячь себя в ярмо
газетного поденщика. Но для нас (и для русских  коллег), конечно, 

само собою
разумеется,

 что все,  что Вам удастся паписать, должно быть  помещено у нас,
даже  если б оно в  том или  в  другом случае  и носило  характер  дружеской
полемики  или  критики. Скоморовский  (парень  несколько  поверхностный,  но
преданный партии) пока  в Кишиневе;  не  знаю, удастся ли  ему  выбраться  в
Берлин,  ибо я  должен  был  ему  сообщить  не очень радужные  перспективы о
возможности приискания заработка. Возможно, что сюда приедет Далин, который,
хорошо владея немецким языком, будет очень  полезен. Еще приехала  сюда одна
харьковская  меньшевичка  (Якобсон), очень  толковая и  преданная,  так  что
некоторый  персонал  у  нас подбирается.  Собираются также кое-какие деньги.
"Вестник" выходит послезавтра.
     Жму крепко руку.
     

Ю.Ц.

     Р. S. Писать мне по новому адресу.



     5 февраля 1921 г.
     Дорогая Надежда Овсеевна!
     Меня очень порадовало получение Вашего письма; гораздо меньше  то, что,
судя по  нему,  Вы чувствуете себя  изрядно-таки утомленной. Я,  признаться,
даже  после 4 месяцев пребывания в Европе все еще не то, чтобы в праздничном
настроении, но в состоянии "отдыха" от российской misere413 -- чисто внешней
misere:  отсутствия минимального комфорта, ощущения  большого города, газет,
света и т. п. В конце концов, от этих вещей так же легко отвыкаешь, как и от
вина и устриц и довольно легко приспособляешься  к убого-спартанскому образу
жизни, если  он не связан  с прямыми лишениями и унижениями.  Но когда затем
попадешь опять в сферу "гнилой цивилизации", где вопрос о получении ванны не
есть головоломная  задача, то  все-таки чувствуешь  некое блаженство отдыха.
Поэтому  настраиваешься  

par  avance

414   терпимо  по   отношению  к  разным
раздражающим  впечатлениям нынешней европейской жизни  и даже к впечатлениям
от встречи с здешними русскими  людьми, которые все  какие-то  ушибленные  и
малоинтересные к тому же.
     "Ваши"  эсеры  и меня  не  столько  возмущают, сколько  огорчают.  Если
принимать   их  за  воплощение   подлинного  духа  русской   демократической
интеллигенции,  то  придешь  к   пессимистическому   выводу   о  бездарности
славянской расы (включая колено глупых евреев). Вик. Мих. [Чернов], кажется,
счел за благо не поднимать брошенной ему мной  перчатки. [...] В этой борьбе
я имею на своей  стороне его нынешнюю  жену, которая, по  моим соображениям,
должна его периодически  пилить  с  таким кротким видом, что не  устоит даже
толстая кожа его совести. Она -- 

entre nous

415 -- кажется,  подозревала, что
он нарочно  медлил с  устройством для нее  визы в Париж, чтоб она не поспела
раньше, чем  он сделает  все возможное в  облаcти 

ridicule

416. Поведение его
лично  прямо-таки  загадочное: так  как на  него совсем не похоже, чтобы  он
просто, 

par pure  camaraderie

417, уступил Авксентьеву и Ко.  и стушевался на
задний   план,  то  надо  думать,  что  им  руководили  какие-нибудь  весьма
недоброкачественные политиканские соображения. [...]
     Зима  в  Берлине стоит отвратительная: каждые два  дня  меняется погода
самым нелепым образом. Но постоянно либо слякоть и дождь, либо резкий ветер.
В  результате --  из  простуженного состояния не выходишь и  редко когда  не
испытываешь головной боли.
     В последнее  время я живу в пансионе и почти не  встречаюсь с людьми --
ни  русскими,  ни  немецкими.  К  сожалению,  не  удается  использовать  это
одиночество так, как следовало бы: занимаюсь сравнительно мало, как-то скоро
устаю и неэкономно распоряжаюсь временем. Ощущение этого -- маленькая черная
точка на безмятежном, в общем, моем душевном состоянии.
     "Ромен-ролландизм"418  разных   толков  и  здесь   в   литераторских  и
художественных  кружках  пустил глубокие корни.  Коммунистами по всей  форме
числятся  многие молодые  поэты.  Даже  гордость немецкой  сцены  --  трагик
Александр Моисси419  -- считает  себя коммунистом.  Вероятно,  коммунистка и
слышанная мною в одном кабаре молодая артистка, декламировавшая с совершенно
не немецким темпераментом и задрапированная с совершенно не немецким вкусом.
Она декламировала довольно  сильное стихотворение одного из таких кабаретных
коммунистических поэтов -- Вальтера  Меринга420 и произвела сильный  эффект.
После я  узнал, что она дочь Отто Поля, моего парижского приятеля (он теперь
представитель Австрии в Москве по делам военнопленных и  тоже  склоняется  к
коммунизму)...  Но  крупного в  художественном  смысле,  по-видимому,  новое
течение здесь ничего не дало. 

Leopold Franck

421 -- чистая риторика. Впрочем,
говорят, бывший вождь советской республики в Мюнхене, Толлер422 -- подлинный
поэт. Я его не  читал. В России,  кроме Александра Блока423, все-таки  никто
ничего путного под большевистским зодиаком не произвел.
     Ну, всего хорошего. Авось свидимся. Крепко жму руку.
     

Ю.Ц.


     5 февраля 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Выпустили мы, наконец, No 1 "Вестника", третьего дня выслали Вам первые
экземпляры, а вчера должно было  быть отправлено из экспедиции 100  экз. Как
находите  газету? Для  России мы  дали еще приложение:  бернский манифест  и
выработанные в Инсбруке проекты резолюций.
     Для  заграницы   их  печатать  не  стоило.  Надеемся,  что  пара  сотен
экземпляров скоро уже будет в России. Приступаем ко второму номеру. Для него
имеем  уже очень  много  русских материалов:  речь Дана  (очень  хорошая) на
съезде Советов и внесенные нашими резолюции по основным вопросам. Постараюсь
до выхода номера этот материал Вам прислать.
     В начале января Ф[едор] Ильич, после пребывания на съезде,  все еще  не
получил окончательного решения своего дела об обратном переводе в Москву. Н.
Н. Суханов вдруг вышел из партии  (не переходя к коммунистам). Последнее его
"левение" началось в связи с моим выступлением в Галле: он вдруг открыл, что
это  мы  раскалываем  массовые  партии,  удерживая  их  от вхождения  в  III
Интернационал,  куда   следовало  бы  всем   войти,  чтобы   "извнутри"  его
реформировать. Коммунистический  Бунд424  покончил  свое  сушествование:  он
принял  ультиматум КРП -- распуститься, как Бунд, и войти в РКП на положении
"еврейской  секции". Освободили наших печатников, затем ростовцев (Локерман,
Васильев и др.) и южан, осужденных на концентрационные лагеря (Астров, Кучин
и др.), но Бэр и прочие,  осужденные по тому же делу, успели быть высланными
в Грузию. Грузинское правительство протестовало против превращения  Грузии в
место  российской  ссылки.  Наши  тюрьмы все  же не пустуют: в  Киеве  опять
арестовали  решительно всех  (Балабанова, Семковского,  Давидзона, Кушина  и
др.).
     Скоморовский  писал из Константинополя,  что едет в Кишинев к матери  и
предлагает  свои услуги  для партийной работы здесь, в Берлине. Я должен был
ответить, что, к несчастью, у нас оплачиваемой партийной работы нет, а здесь
приискать заработок не легко.  Не знаю,  как он поступит. Сюда  приехала еще
одна  харьковская  меньшевичка  (Якобсон),  дельная  девица,  которая  будет
полезна. Рабинович обещает распространять газету в Либаве.
     С пресловутой "лондонской" группой придется,  видно, еще считаться. Она
приобрела и  связи,  и влияние  в 

Labour Party

  и едва ли  так  сдастся.  От
Байкалова я получил письмо, в котором он излагает все выступления  группы, в
число которых, кроме приветствия парижскому совещанию,  входит  инсценировка
"делегации уральских  рабочих"  на  съезде  тред-юнионов.  Кроме  того,  они
разослали  переписку  Гендерсона425   --  Красина426  в  такие  газеты,  как
"Руль"427,  чтобы  сообщить,  что   эта  переписка  явилась  результатом  их
меморандума  

Labour  Party

  о  преследованиях  меньшевиков.  Par  dessus  le
marche428 они выпускают в Лондоне бюллетень "Воли России"  (по-английски). В
письме своем  Байкалов  признает, что они во  многом с  нами  расходятся, но
необходима "свобода мнений", а потом,  кто его знает,  законен  ли  нынешний
состав ЦК, не выбиравшийся три года! Ответил ему сообщением нашего заявления
с объяснением, что  членами партии будут  отныне признаваться только те, кто
выйдет  из  состава  группы,  и  с  предупреждением,  что  англичане   будут
осведомлены о характере этой группы.
     Мы предложили Павлу Борисовичу ехать с нами в Вену в качестве делегата.
Не знаю, как он отнесется к этому предложению. Боюсь, что при его  нервности
он, если поедет, останется неудовлетворенным, так как, помимо всего прочего,
нам   в  Вене  придется   очень  и  очень  подчеркивать,   что   вынужденное
обстоятельствами   объединение  с  Реноделем   не  есть   компромисс  с   их
социал-патриотизмом.
     Я  тоже, как и  Вы, боюсь  затеянной  Бернштейном  истории с  немецкими
деньгами429.  Вероятно, у  него ничего веского нет и, вероятно,  и вообще-то
большевики, 

как  партия

, в этом деле чисты (что пара-другая прохвостов в  их
среде  брала  деньги из  темных источников  -- возможно),  так  что от  этой
кампании они  только выиграют. Пока же  правая сволочь получит возможность а
1а  Родичев430 и Набоков подмешивать немецкие  деньги ко всей,  а не  только
большевистской революции.  В  довершение  скандала  Бершнтейн  дал по  этому
поводу интервью в "Руле". Это  уже такая  бес-тактность, такая пощечина всем
нам, что промолчать будет нельзя, и мы во втором номере скажем свое мнение.
     Знаете ли, что министром иностранных дел  в Армянской  Советской России
состоит Александр  Бекзадьян?431 Не знаю уж, напялил  ли он коммунистический
мундир (он был сначала оборонцем, а потом до недавнего времени в Тифлисе был
в нашей  оппозиционной  группе), но для министра  иностранных дел окраинного
государства он одним  качеством  обладает: охотник  до "блефов"  (по крайней
мере, в покере).
     С моей визой, видно, дело не делается.
     Был вчера у меня Бренер. Он, как видно, большой путаник, Привет.
     

Ю.Ц.


     20 февраля 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Сегодня выезжаю  в  Вену.  Как  у меня  водится,  перед самым  отъездом
простудился, изрядно  кашляю  и говорю  ужасно  хриплым голосом,  так что  с
беспокойством думаю о предстоящих  ораторских  упражнениях. Правда, сейчас я
не один:  со  мною будут Абрамович и Далин, хорошо говорящие по-немецки, так
что я могу и помолчать. [...]
     Я  не  верю,  чтобы  программа интернациональной  борьбы  за  пересмотр
Версальского   мира   могла,  действительно,   объединить  все   партии   II
Интернационала,  кроме Дашинского432  и Ко. Начать  хотя  бы  с  бельгийцев,
которые   

голосовали   за   Версальский   мир

  и  которые  теперь   сидят  в
правительстве,   вырабатывавшем  вместе  с   другими  союзниками   последний
ультиматум  Германии.  Не думаю, что и  чехословаки, все время участвующие в
правительстве, согласились на отмену  Версальского  мира, который наделил их
отечество множеством награбленных чужих  (венгерских,  немецких) территорий.
[...]
     Наш  "Вестник", по-видимому,  вызвал к  себе  интерес! Отовсюду русские
обращаются за  газетой.  В  "окраинных" государствах  предъявляется  большой
спрос  --  в Грузии,  Латвии  и  т.  д.  Направили в  Россию  несколько  сот
экземпляров, и есть надежда, что они скоро дойдут.
     Далин   привез  "приказ"  от  ЦК,  чтобы   я  кончал  свой  "отпуск"  и
возвращался,  ибо  при  отсутствии Федора  Ильича  (он  теперь  переведен  в
Петербург)  ЦК  не под силу  справиться  с  работой. Не  знаю,  как  решить,
займемся этим сейчас после Вены. Щупак все подает надежду, что я получу визу
во Францию. А с Вашей неужели все замерло?
     Крепко жму руку.
     

Ю.Ц.


Р. S.

 Комнату в Берлине я оставляю за собой.



     5 марта 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     О  русских  событиях  мы  своих  сведений  не имеем, знаем только,  что
латышский "

Sozial Demokrat

" печатал свои сведения,  сводящиеся  к тому,  что
события  были  скромнее,  чем о  том  ходит  молва,  что  в  Петербурге были
демонстрации, а в Москве стреляли холостыми зарядами, чтобы разогнать толпу.
У  нас  то  же  впечатление, что  было  не больше, т.  е. в Москве небольшая
забастовка, сопровождавшаяся, может  быть, попыткой демонстрации, а в Питере
--  забастовка  всего  Васильевского  Острова  с более или  менее серьезными
осложнениями433  ("

Sozial Demokrat

"  пишет,  что, во всяком случае,  рабочие
поколотили   Зорина434).   Участие   кронштадтских    матросов    (активное)
сомнительно,  но очевидно, что  и  в  Питере,  и  в Москве  попытки  рабочих
брататься с Красной армией были. Все это вместе, по нашему мнению, далеко от
"начала конца",  и я бы в  Ревель  не  спешил, ибо думаю, что пройдет время,
пока  выражающийся  в   этих  событиях  новый  процесс   будет   иметь  свое
продолжение.  В сущности,  подобные  движения  никогда  не  прекращались при
большевиках. В 1920 г.  большие волнения были в Туле, в Самаре и кое-какие в
Питере, не говоря о юге. Сейчас  они возникают после нескольких месяцев мира
на внешних фронтах, когда атмосфера осадного положения разрядилась, а потому
рабочие действуют  смелее.  Большое  значение имеет, что  вот уже два месяца
большевистские лидеры грызутся между собой на глазах у публики, взаимно себя
дискредитируют и разоблачают в неслыханной степени, а это должно развивать в
массах  бунтарские  аппетиты,   а  главное,   парализовать  энергию  рядовых
рабочих-коммунистов,  которые  обыкновенно  гораздо   лучше  срывали  всякое
движение протеста, чем  это могло делать начальство. Вот эта-то обстановка и
придает новое значение возобновившемуся движению. Весьма  вероятно,  что наш
ЦК арестовали.
     Далин приехал за несколько дней до Вены. Что он собирается приехать, мы
знали,  но  думали, что  его не  пустят. Между тем, когда ЦК подал заявление
Карахану, что  посылает Далина с поручением за границу, то сейчас же получил
ответ, что паспорт будет ему выдан. И даже жену позволили ему взять с собой.
Все  это, вместе с  высылкой  Бэра и др.,  показывает,  что  они сознательно
выталкивают нас за границу.
     О визе в Париж я беседовал  с Реноделем  и Грумбахом.  Ренодель обещал,
что  Блюм435  будет стараться.  У  меня определенное  впечатление,  что  они
относятся к  делу  более чем небрежно.  Приехавший сейчас из Цюриха  Ольберг
говорит,  что П.Б.  [Аксельрод]  до сих  пор  ничего не  получает.  Надо  бы
заставить их двинуть  вперед  дело П. Б.,  а потом заставить деловым образом
заняться моим. Иначе, чувствую, я и к 14 июля не попаду в Париж. Может быть,
Мергейм,  который  об  этом со  мной  беседовал  в Берлине, возьмет на  себя
подстегивать депутатов или пустит в  ход  свои  пути? Особенно важно кончить
скорее дело  с  Пав. Бор.  Он  томится в Цюрихе  и,  по  словам Ольберга,  в
последнее время ему  там  совсем  плохо,  ибо жена  А[лександра]  Пав[ловича
Аксельрода]  чем-то заболела  и старику  приходится  бегать  в 

Sansalevol

436
обедать и т.п.
     С  Грузией  я тоже  не  нахожу себе  места.  Ахметели  как будто питает
какие-то  надежды, Курский437 тоже; Скобелев,  который сейчас здесь, смотрит
более   пессимистически.  Может   быть,  сейчас  еще  Ленин  остановится  на
полдороге,  опасаясь или слишком упорного сопротивления в горах, или плохого
впечатления  на  Европу, но  и тогда  он закрепит  свою "победу",  превратив
Грузию  в вассала России  в  какой-нибудь  форме,  а  через  некоторое время
последует большевистское восстание или новое армянское нападение438.
     Подписные листы высылаю  сегодня. В  экспедиции обещали No 3 (он только
что  вышел) выслать  Вам без опоздания.  Экспедиция,  вообще,  у Ладыжникова
поставлена  весьма  плохо, но ставить свою при двухнедельном выпуске  и  при
страшной дробности и разбросанности рынка нам не под сипу.  Литва отказалась
пропустить нашу литературу;  очевидно,  для  нее  это  -- "большевизм".  Это
весьма неприятно, ибо там наверное бы нас читали. [...]
     Чувствую  себя  физически  плохо.  Все кашляю,  охрип, и  сердце  часто
пошаливает.  Из   России   очень   давно   нет   писем.   В  Вене  встретили
Скоморовского439,  пробиравшегося из  Грузии через Румынию в Берлин.  Сейчас
ждет отсюда визы.
     Жму крепко руку. Привет Н. Е.
     

Ю.Ц.


     7 марта 1921 г.
     [...] Грузии придется плохо. Едва ли большевики надолго там утвердятся,
но экономически это добьет страну.
     Сейчас  мы,  конечно,  полны противоречивыми сведениями  о России.  Еще
трудно  разобраться,  что  верного  в  этих вестях и что --  слухи и  прямая
выдумка. В здешних большевистских кругах ничего  не знают, но признают,  что
положение  серьезно. В  немецких  кругах  (официальных)  последние  известия
сообщают, что  Петербург в  руках  белых  (?), что  в  Москве  арестовано 82
меньшевика и  что  восстание крестьян в Тамбовском районе (оно  длится уже с
лета  и  имеет  вождем   некоего  Антонова,  числящегося   эсером,   хотя  и
сомнительным) разрастается440. Были ли серьезные события в Москве, неясно --
скорее впечатление,  что там  была только забастовка, может  быть, и  мирная
манифестация.   В  Петербурге   в  конце  февраля   несомненно  была  бурная
генеральная забастовка  и как  будто с  политическими требования. Упомянутое
немецкое  известие  как  будто  подтверждает ту  версию,  что  первоначально
подавленное, это движение вновь вспыхнуло под влиянием  Кронштадта и приняло
характер  восстания441.  В   Кронштадте  самом  совершенно  несомненно  было
восстание, по-видимому, в ответ на массовые аресты, которыми власти ответили
на  давно,  уже  месяца  два, длящееся  там  брожение  (вероятно,  на  почве
недовольства  "суровыми  рукавицами" Троцкого). Упоминаемый в большевистских
сообщениях генерал Козловский442 -- один из первых, перешедших после октября
на сторону большевиков. Стало быть, если он во главе восставших,  то это  не
новая    врангелевщина,   а    первое    проявление    предсказанного   нами
бонапартизма443,  вырастающего  из  нового  большевистского  империализма  и
стоящего  на почве социальных сил,  созревших в  течение  революции.  Только
такая контрреволюция опасна  для  большевизма. Думаю,  что на этот  раз  еще
Ленин справится и  ближайшим  результатом  будет сплочение большевиков перед
новой   опасностью,  которое  на  время  остановит  процесс  их  раздоров  и
разложения.  Но очень  скоро именно  этот процесс начнет  развиваться с  еще
более неудержимой силой. Для демократии  и социализма от всего этого прибыли
будет  мало.  Если даже  сейчас  матросы и  рабочие  сохраняют  за движением
"левый" характер, то неизбежно, что уже сейчас из Ревеля, Финляндии и т.  д.
в Кронштадт начнут стекаться все проходимцы,  авантюристы и  идейно  честные
черносотенцы, остатки юденичевской и прочих армий и заполнят ряды повстанцев
собой как  профессионально  выдрессированный  для боевой  работы элемент.  В
самой  России   тоже   немало   таких   элементов.   Если   большевизм   так
катастрофически  сменится   новым  порядком,  демократическое  правительство
будет, вероятно, весьма кратким эпизодом. Другое дело  могло бы быть, если б
до падения от большевиков откололось умеренное или ставшее умеренным крыло и
в борьбе с крайними было вынуждено искать опоры вправо. Тогда "термидор" мог
бы, пожалуй, послужить прологом  к утверждению демократической революции. Но
для этого нужно, чтоб часть большевиков, хотя бы во имя сохранения, дошла до
разрыва и с партией, и с утопической программой,  на что едва ли им  история
даст еще достаточный срок. Поэтому я весьма пессимистичен.
     По-моему, если с французами у Вас ничего не выйдет, конечно,  лучше Вам
приехать в Берлин. Здесь Вам можно будет устроиться. Каутские приезжают сюда
на днях.
     Как я писал, я простудился и очень сильно кашляю. Вообще, чувствую себя
неважно. Из  России  уже месяц не  было  писем. Сведения  об  аресте  и даже
расстрелах  меньшевиков кажутся  весьма правдоподобными. За Федора  Ильича я
очень боюсь.
     Крепко жму руку.
     

Ю.Ц.


P.S.

 Я  не  "забыл" письма  к Вам, которое Вам посылала Померанц, но не
мог  взять его с собой, потому что на границе меня должны были обыскать (что
и было сделано), и сам вложил письмо в пакет,  чтобы оно  было  отправлено с
ожидавшейся  тогда оказией. К удивлению,  здесь  узнал, что весь этот  пакет
(там были  и другие  письма)  не дошел  по  назначению --  к Еве  Львовне. К
несчастью,  после оказалось, что  это  не единственный  случай  с посылками,
отправляемыми  этим  путем  (при  помощи  дипломатического  курьера).  После
приезда Далина мы от него узнали, что еще посылки  с письмами были оправлены
из Москвы, которых мы не получили.
     Скоморовский еще в Вене, ожидаем его сюда.




     24 марта 1921
     Дорогой Павел Борисович!
     Очень  рад  был узнать,  что  моя  статья  о  Грузии  и  резолюция  Вам
понравились. Увы! Дела Грузии, видно, плохи, и Жордания, судя по сегодняшней
телеграмме, уже прибыл в Константинополь. Может быть, в этом завоевании есть
и хорошая сторона: борьба,  которую  грузинам теперь придется повести против
большевизма, став внутрироссийской борьбой, может  быть,  их снова сблизит с
русскими революционными силами и выведет их из довольно безнадежного тупика,
в  котором они  очутились на  своем  островке.  Но  пока  эти  положительные
результаты скажутся, им придется выпить тяжелую чашу.
     Из России  давно нет  вестей,  и мы  не знаем о размерах постигшего нас
разгрома.  По  некоторым  сведениям, арестованы все, кто были  известны  как
меньшевики.  Что  ЦК  арестован444,  подтвердил  приехавший  сюда  секретарь
Всероссийского    Центрального   Исполнительного   Комитета,   "либеральный"
рабочий-большевик Лутовинов445. Он сказал,  что меньшевики арестованы, но не
надолго,  ибо  "у  них  ничего   не  найдено",  и  за  их  судьбу  можно  не
беспокоиться. Я просил передать ему,  что  это известие неверно, ибо я знаю,
что  найдена  у них  меньшевистская  экономическая программа,  которую Ленин
украл  и  теперь  выдаст  за  свою.  Действительно, Ленин целиком  взял нашу
продовольственную  платформу:  государство  кормит  тысячи  (неразборчиво) и
рабочих и для этого взимает с крестьян в виде налога часть урожая; остальной
же хлеб  идет  в  свободную торговлю. Мы  уже  год  твердили, что  примирить
крестьян с революцией и  приостановить  дальнейший упадок  земледелия нельзя
без  этой  меры446.  Разумеется,  приняв  ее,  коммунисты  впадут  в  тысячи
противоречий со  своей  общей экономической  системой и им предстоят немалые
сюрпризы.
     Из пришедших московских газет видно, что аресты меньшевиков на этот раз
вызвали неудовольствие  среди  большевиков же, и газеты  весьма  раздраженно
доказывают  этим  "сентиментальным дурачкам",  что  без этих арестов  нельзя
обойтись. Однако и в этих статьях -- тоже впервые  -- нет угроз "расстрелов"
и  все ограничивается доказательством неизбежности временной "изоляции". Это
все  характерные  (в  числе  многих  других) показатели  внутреннего развала
большевиков,  отсутствия  у  них  прежней  сплоченности  и  прежнего  дикого
фанатизма.
     Кронштадтское восстание  само является показателем радикальной перемены
в  положении  дел. Совершенно очевидно, что  во главе  его все  время стояли
элементы,  прошедшие  большевистскую  выучку  и  лишь  недавно  отпавшие  от
коммунизма.  И  лозунги  их, и  аргументация  статей, и терминология --  все
говорит об этом,  не  считая  уже  того, что Кронштадт  вообще  был  оплотом
большевиков.  Есть  в большевистской  прессе  намеки на то, что и в Москве в
стачечном  движении участвовали рабочие, числившиеся большевиками. Я считаю,
что  теперь  приближается момент, когда  сможет и должна  будет образоваться
умеренно-большевистская   фракция,  которой,  как   термидорским  якобинцам,
суждено будет  сыграть  главную роль в  ликвидации большевистского наследия,
причем  меньшевики смогут играть  роль подталкивающих эту фракцию  вперед  и
толкающих ее на союз с эсерами  как крестьянской  партией. Разумеется, такую
роль эта  партия  сможет играть, лишь  круто порвав со старобольше-вистскими
элементами,  и  трудно  даже  представить  себе,  чтобы  такой  разрыв   мог
совершиться иначе, как в форме вооруженной борьбы,  при которой одна сторона
будет  стремиться  истребить другую. Впрочем,  Кронштадт и  показал, как это
может случиться. Вспыхни такое же восстание в момент, когда налицо уже будет
такая фракция, последняя неизбежно стала бы в его главе.
     Для  нашей  партии сейчас главный  политический  выигрыш  тот,  что  ее
тактический  лозунг  --  свободно  выбранные Советы  как  рычаг  упразднения
диктатуры  коммунистов --  воспринимается самыми  широкими рабочими массами,
которые  на  нем  могут восстановить  свой  единый фронт  (а  на  требовании
Учредительного  Собрания еще не могут, потому  что  рабочие массы, которые в
1918 году боролись против чехословацкого предприятия Комитета Учредительного
Собрания447, связывают с этим именем  свою борьбу  против продолжения войны,
во имя которого тогда эсеры и Антанта шли на большевиков). До восстановления
единого фронта пролетариата еще не  близко, ибо все еще остаются и преданные
большевизму и развращенные им элементы,  но, по-видимому, большой шаг вперед
уже  сделан  в  петербургском  и  кронштадтском  движении.  В  газетах  была
телеграмма, что  в Петербурге на заводе Лесснера448, когорый  уже много  лет
являлся твердыней  большевизма, рабочие  выбрали  делегатом  в Совет  нашего
петербургского лидера  Каменского (был оборонцем в  первом ЦИК) 500 голосами
против 7, поданных за коммуниста.
     В последнее время мое здоровье очень подалось (и легкие, и сердце), и я
воспользуюсь   праздниками,  чтобы  пойти  к  специалистам,  чтобы  заняться
серьезно его ремонтом.  Как Вы  себя  чувствуете? Щупак  писал, что  все еще
надежды не теряет, что Вы получите визу. Но это уже тянется  чересчур долго.
Крепко жму руку.
     

Ю. Ц.


     Берлин. 30 марта 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Целую вечность Вам не писал; некоторое время потому, что довольно плохо
себя чувствовал  и к вечеру  чересчур уставал, чтобы  писать, а днем  не мог
улучить  свободной  минуты; с неделю я уже чувствую себя лучше  и бодрее, но
тут приходилось  спешно готовиться к выпуску  пятого номера.  Ваши  письма и
открытки от  Вас  и Над. Евс.  получил.  У  нас  наступает уже весна, бывают
весьма теплые дни; воображаю, как хорошо сейчас в Париже.
     На  днях  неожиданно  получили  письма  из  Москвы  от 14 марта и могли
кое-что  узнать о тамошних делах. Только  кое-что, ибо,  как только начались
события,  наших  начали повсюду  арестовывать,  связи порвались, и  сведения
перестали   поступать.   В   Москве   было   стачечное  движение   в   одном
(Хамовническом)  районе,  в  одном  случае  при   попытке  рабочих  войти  в
красноармейскую казарму была  стрельба -- двух убили.  Путем уступки (снятия
заградительных  отрядов) и  увещаний  мобилизованных на  фабрики коммунистов
движение  успокоилось. Наши были, видимо, им застигнуты врасплох и не успели
вмешаться  в события,  которые прошли стихийно;  на  митингах  забастовщиков
настроение было очень оппозиционное, но и  с большой примесью черносотенства
и  антисемитизма.  Это, в связи с  неизвестностью о характере кронштадтского
движения, которое  большевистская пресса с невероятной  наглостью изображала
как "выступление генерала Козловского",  за которым стоит  Антанта449 и вел.
кн. Дмитрий Павлович450, видно, совсем сбило  с  толку  нашу  публику, и она
издала весьма неудачную прокламацию, в которой защищается  от большевистских
обвинений в сеянии стачек и вспыхивании восстаний и не дает никакого лозунга
политического, а  лишь  продовольственный --  натуральный  налог  и  свобода
торговли  излишками, т. е.  то, что большевикам  пришлось  через  пару  дней
принять. Лучше действовал Петербургский комитет, который во время забастовки
выступил с обличающей экономическую политику прокламацией  и  с требованиями
свободных перевыборов Советов и  политических свобод. О  событиях  в  Питере
москвичи  были  недостаточно  осведомлены,  пишут  о  забастовках,   уличных
демонстрациях  (по-видимому,  стрельбы  не  было),  о  требованиях свободных
Советов,   кое-где  Учредительного  Собрания,  но   чаще   --  коалиционного
социалистического  правительства.  Однако и о  Питере  пишут, что настроение
масс сильно  пропитано  антисемитизмом.  Во  время кронштадтского  восстания
питерцы, кик видно, были о нем лучше осведомлены, ибо выпустили  прокламацию
с требованием немедленного вступления в переговоры с кронштадтцами и ведения
этих  переговоров  открыто  при  участии  делегатов, выбранных  фабриками  и
заводами. Прокламация призывает немедленно выбирать таких делегатов.
     Все  сведения  о  восстании  в  других городах  и  губерниях  явная  на
девяносто  девять   сотых  ложь.  В  Сибири  и  на  Украине,  действительно,
процветает партизанщина.
     Разгром наших  произошел скоро после  начала событий. Уже 20 февраля  в
Москве произвели облаву  на наш "с[оциал]-д[емократический]  союз молодежи",
забрали  5 человек за печатанием их  журнала ("Юный пролетарий", успел выйти
первый номер), в том числе моего племянника Андрея Кранихфельда451, а заодно
забрали заседавший в  соседнем помещении пленум ЦК Бунда. Но последний через
2  дня  освободили,  25-го  же  оцепили  общегородское партийное  собрание и
забрали  его  полностью --  170  человек, после чего  человек  50 постепенно
выпустили (главным  образом,  женщин)  и, вероятно,  выпустили  бы  всех, но
поспел Кронштадт, и оставшихся свыше 110 чел. перевели в Бутырку. Там сейчас
сидят Череванин, Алек.  Малкин,  Ежов, Плесков,  С.  Моносзон, Николаевский,
Кузовлев,  Девяткин,   Чистов,   Гейликман,   Дюбуа,  Конст.  Рик   (помните
петербургского оборонца?), Фишгендлер, С. Цейтлин, Израэль, Григ.  Осипович,
Броунштейн,  Аронсон, Илья Светицкий (бундовец цекист)  и мн.  др. Успели из
взятых выпустить  Юдина  (Айзенштата),  Конкордию Ивановну452,  Югова,  С.Л.
Волкенштейна  и  Розу  Ос.  Левит,  кроме  более  или  менее  случайных,  да
Ерманского и Гоникберга, которых пришли взять  на дому, не застали дома. Так
что на  свободе осталось совсем  немного людей, помещение опечатано,  печать
забрана и т. д. В провинции аресты были во многих местах.
     Со  вчерашнего  дня я  очень  удручен:  прочел  в  "

Populaire

"  рассказ
французского  инженера о  том,  что в  Тифлисе  большевики расстреляли 1 500
человек и первым -- Виктора Тевзайю. Боюсь, что если не первое, то второе --
верно.   У  Курского  есть  сведения,  что  большевики  забрали  по  заранее
заготовленному списку "всех меньшевиков, некоторых расстреляли,  а остальных
отправили  в Москву".  Он думает,  что это относится  к русским меньшевикам,
бывшим  в Грузии,  и  я  тоже  считаю  это правдоподобным.  Очень  боюсь  за
Зарецкую, Н. Д. Соколова и других.
     Здесь у нас  якобы революция  с динамитными покушениями,  резолюциями о
всеобщей забастовке и проч.453. Более жалкого  предприятия не  затевала еще,
вероятно, даже ни  одна коммунистическая партия ни в одной стране. Просто из
пальца высосанное движение; с таким же правом можно в любой стране, где есть
пара сот  тысяч безработных и  где положение пролетариата  тяжелое,  в любой
момент  открыть, что  "пора начать"  социальную революцию. Никакого сомнения
нет, что коммунисты разобьют себе на этом свой медный лоб и либо развалятся,
либо  потеряют  значительную  часть своих  сил;  но  также  несомненно,  что
буржуазные  массы будут  этим  безумным движением отброшены вправо и здешняя
реакция усилится.
     А  Ленин не на  шутку  перетрусил  и  решил уловлять  мужичка свободной
торговлей.  Уступка  задумана  довольно  большая, включающая и  "независимые
кооперативы", имеющие право  сбывать  на вольном рынке  хлеб и др.  продукты
сельского   хозяйства.   На   практике,   конечно,   полумиллионная    армия
продовольственников, чекисты и фанатики  коммунизма будут стараться шиканами
всякого  рода  и саботажа свести реформу  к жалкому минимуму. Это  поведет к
дальнейшему  разложению большевизма, ибо  все "совбуры"454  наверное  первым
делом  пристроятся прямо или  косвенно к этому  легализованному капитализму,
чтобы погреть вокруг  него руки.  Ленин  ведет,  конечно,  чисто зубатовскую
политику455:  экономические уступки при  сохранении политической  диктатуры.
Так пишут нам и из  Москвы, указывая, что "диктатура сердца" по отношению  к
мужикам  наверное будет  сопровождаться  еще большей травлей  меньшевиков  и
эсеров.
     Подробности  кронштадтского движения,  данные  "Волей  России",  вполне
подтверждают, что это восстание, по существу, есть бунт  большевистских масс
против большевистской партии. Это придает ему  еще более громадное значение.
На эту тему я теперь пишу статью для "Вестника".
     У меня  здесь ничего нового.  Забыл упомянуть, что в Питере при арестах
взяли  Фед. Ильича [Дана],  Рожкова456, Каменского. Все кашляю и без голоса.
Начинаю сомневаться, чтобы удалось увидеть Париж. [...]
     Иорданский в своем  "Пути"  ведет  такую подозрительно  соглашательскую
кампанию  за  большевиков,  что  дает  "Рулю" право  писать  о  нем,  как  о
"продавшемся человеке".
     Всего лучшего. Привет Над. Ос.
     

Ю.Ц.


     Берлин, 5 апреля 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Наконец-то   мы  получили  Ваше  сентябрьское  письмо  и  могли  с  ним
ознакомиться. Один экземпляр при первой же оказии отошлем в Москву.
     Оставляя в стороне то, что Вы пишете об Интернационале  (об этом ниже),
Ваша критика нашей позиции сводится к трем пунктам: а) оценка большевистской
революции;  б) отношение  к восстанию;  в) лозунг  борьбы  на почве Советов.
После   Ваших   разъяснений  второй  пункт  я   считаю   вообще  результатом
недоразумения. Мы отрицаем  восстание против большевиков точно так же, как и
Вы, только по соображениям целесообразности, и даже наша первая резолюция, в
которой  мы (после  Ярославского восстания457)  выступили  летом  1918  года
против  агитации  за  восстание,   заключала  в  себе  оговорку:  "признавая
по-прежнему  право на  восстание за  пролетариатом (или,  кажется,  народом)
против  угнетающего его  строя". Выступая  впоследствии против восстания, мы
всегда  аргументировали  тем, что при данном  соотношении сил  оно, в случае
успеха, обеспечит перевес силы за  буржуазной или дворянской контрреволюцией
(тем  более,  что  в  отличие  от  эсеров, мы  вовсе  не  верим  в  то,  что
крестьянство обязательно пойдет  в своей массе за демократией, а  не за этой
контрреволюцией).   Сентиментальное   соображение,  что  вообще  недопустимо
восстание   против  правительства,  которое   состоит  из   социалистов  или
революционеров,  нам,  конечно, чуждо.  Но  когда  мы  становимся  на  почву
целесообразности, мы ясно отдаем себе отчет  в том, что 

пока

 (и может  быть,
еще не столь  короткое  время)  при  революционном свержении  большевиков мы
имели  бы  против  себя  не   только  более  или  менее  коррумпированное  и
деклассированное   меньшинство   "настоящих"   коммунистов,   но   и   

очень
значительную часть

 подлинного городского и сельского пролетариата. Из Вашего
письма  я   вполне  убедился,  что  Вы  не   видите,  что  большевиков  пока
поддерживает определенное значительное меньшинство русских рабочих,  которых
нельзя  зачислить  в категорию  коррумпированных  прикосновением к власти  и
которые если и коррумпированы, то в более широком смысле -- верят еще скорее
в  наступление коммунистического рая посредством применения  силы,  искренно
вдохновляются идеалом  всеобщей "уравнительности" и т. д. Это большей частью
культурно отсталые слои  пролетариата, которых почти не затронуло не  только
прежнее с[оциал]-д[емократическое] движение, но даже и революция 17-го года;
их  внезапно раскачала анархия первого  периода  большевистской революции и,
разжегши в них  впервые смутные классовые инстинкты, сделала их, несмотря на
их слабую культурность, социально активными в довольно высокой  степени. Это
эти слои (менее  квалифицированные и  просто  чернорабочие)  начинали в тылу
Колчака, Деникина, Врангеля восстания, как только Красная армия приближалась
к  Харькову, Одессе или Томску; они поставляли в эту армию тех добровольцев,
благодаря которым в худшие  для  большевиков  моменты им  удавалось отбивать
нападения белых армий (мне, например, достоверно известно от рабочих, врачей
и т. д., что знаменитая победа большевиков над Юденичем под Петербургом была
одержана   ценой  громадных  потерь,   понесенных  петербургскими  рабочими,
выступившими на фронт добровольно  под  командой коммунистов). В сущности, в
этих    низах   пролетариата,   вероятно,    масса   делится    сейчас    на
антисемитско-черносотенную и  большевиствующую; дифференциация более сложная
на  коммунистов,  с[оциал]-д[емократов],  с[оциалистов]-р[еволюционеров]   и
просто  демократически  настроенных  рабочих  наблюдается  только  в   более
квалифицированных кругах, даже в массе текстильного пролетариата преобладают
две первые категории. Среди же женщин-работниц, вообще, эти два лагеря почти
исчерпывают всю массу. Вам трудно  себе  представить, как  еще  в  последнее
время  (перед  моим  отъездом)  в  значительной  массе  московских работниц,
заводских  и  ремесленных,  был  силен подлинный  большевистский 

фанатизм

  с
обожанием  Ленина  и  Троцкого  и  истерической  ненавистью  к  нам.  Это  в
значительной мере объясняется тем, что русский женский пролетариат, по своей
безграмотности и беспомощности, мог  вообще в  массе  своей  быть втянутым в
"политику"   только  средствами   государственного  механизма  (бесконечными
курсами     и    "культурно"-агитационными    учреждениями,     официальными
праздненствами и  манифестациями  и -- 

last  not least

458  --  материальными
привилегиями).  Поэтому  не  фразой  являются часто  встречающиеся в письмах
таких работниц в "Прав-де" слова: "Только после  октябрьского переворота мы,
работницы,  увидели  свет". У  этих  баб осталось,  несмотря  на последующие
разочарования, еще очень сильное впечатление от медового месяца большевизма.
По  той же  причине у большевиков есть зеленая рабочая молодежь -- результат
того,  что  в  течение  3 лет  монополия  работы среди нетронутых еще  слоев
оставалась у них и -- надо признаться -- того, что они очень много возятся с
молодежью. Частью они ее развращают ужасно, но частью наполняют элементарным
энтузиазмом и фанатизмом. К счастью, именно среди молодежи замечается начало
дифференциации  (среди  женщин  почти не видно).  Все  эти  элементы, вместе
взятые,  составляют  довольно  широкую  массу,  часть  которой  еще  сегодня
настроена так,  что в случае  восстания,  хотя бы  и под левым флагом, будет
сражаться  до последней  капли  крови.  Сознавая  это,  мы  и  говорим,  что
восстание потому и приведет к победе контрреволюции, что оно сможет победить
лишь  после  взаимоистребительной борьбы между  частями пролетариата, причем
победившая назавтра же должна будет обороняться не только против усилившейся
буржуазии,  но  и  против  жаждущей  реванша   побежденной  части.  Вот   те
соображения целесообразности, которые мы выдвигаем против восстания.
     По пункту третьему -- о Советах -- разногласие не так велико, поскольку
Вы условно  допускаете возможность этого лозунга, как  тактического. Для нас
решающую  роль играют соображения тактические. В  январе  -- три года, когда
большевики      дискредитировали      Учредительное      Собрание459     как
"социал-соглашательское" по составу, мы старались доказать рабочим, что  его
нужно  отстаивать  именно  потому,  что  его  большинство  эсеровское,  т.е.
выражающее  революционные интересы  крестьян, а потому именно  способное под
давлением пролетариата пойти  и дальше тогдашней программы эсеров  (в остром
вопросе  о  мире).  Только  так  и  можно  было  ставить  вопрос  в  стране,
переживающей революцию при отсутствии  предварительной  политической школы у
масс: аргумент о  неприкосновенности 

всякого

  Учредительного Собрания во имя
формального принципа суверенитета народа, конечно, для масс в таких условиях
неприемлем (нельзя  было  в 1871  году требовать  от парижского пролетариата
безусловного  подчинения  Версальскому  Учредительному  Собранию460.  Здесь,
конечно, у нас с Вами нет разногласия. К  несчастью, наши друзья эсеры своей
политикой 1918 года выбили  у нас  из  рук лозунг  Учредительного  Собрания.
Восстановив его при помощи  Антанты (чехословаков), они сделали его лозунгом
возобновления  войны,  что, как  мы  скоро  убедились,  уже  летом 1918 года
отбросило  обратно к большевикам массы, уже начавшие от них отходить.  Когда
же именно  на почве  превращения Учредительного  Собрания  в  орудие Антанты
неизбежно отношение сил  переместилось от эсеров к военно-буржуазной клике и
Учредительное  Собрание  стало лозунгом Дутова461, Колчака и Деникина, самые
широкие  массы и  рабочих, и крестьян  стали его ассоциировать  не  только с
упразднением большевизма,  но  и  с  переходом власти к  этой клике  (или  к
"барам"). Мы  опять  некоторое время не  отдавали себе отчета в этом, потому
что известный  верхний  слой  пролетариата  с социалистической  культурой, с
которым  мы и эсеры соприкасаемся,  далек от такого "социализма", но в том и
отличие  революции  от  обычных времен, что социально  активными  становятся
рядом с культурными слоями народа и некультурные и  что  чтобы вновь вернуть
ту гегемонию первых над вторыми, на которой основывается современное рабочее
движение,  надо считаться с психологией некультурных слоев и их своеобразной
метафизической  логикой,  ассоциирующей Учредительное Собрание  не  с  самой
широкой  свободой,  а с теми виселицами  для рабочих и  с нагайкой,  которые
сопровождали Колчака и Деникина. 

Приспособляться

 к этой психологии, объявляя
"советскую систему" высшей формой демократии  или демократию -- "господством
кулаков"  и  т.  п.,  мы  считаем недопустимым специально  выступали  против
подобных   

Entgleisungen

462  в  наших   рядах  (витеб-скую,  очень  дельную,
организацию мы еще в конце 1919 г. пригрозили исключить из партии за то, что
она несла на манифестации знамя с надписью "вся власть  Советам", толкуя это
как антитезу большевистской диктатуре).  Но считаться с историческим фактом,
что   Учредительное   Собрание,   прежде  чем   родиться,  стало,  благодаря
бесхарактерности     мелкобуржуазной    демократии,    антипролетарским    и
антиреволюционным лозунгом, пришлось хотя бы уже потому, что сейчас  эти два
слова могут мешать объединению  передового слоя рабочих, давно порвавшего  с
большевизмом, с более темными слоями, только  начинающими уходить от него. А
ведь  мы только  в восстановлении  единого фронта  большинства  пролетариата
против  большевиков  видим   залог  победы  революции.   Кронштадт  блестяще
подтвердил нашу  правоту.  Только  под  его лозунгами  "свободные  Советы  и
политическая свобода" могло  совершиться выступление против советской власти
таких  заядлых большевиствующих масс, как матросы. Словом, если в России еще
суждено  быть  подлинно революционному  Учредительному Cобранию,  оно  может
явиться только под новым псевдонимом Конвента463, народной Палаты или Думы и
т.  п.;  но, может  быть, путь к Демократической республике пойдет  иначе --
через   расширение   избирательной  базы   Советов,  постепенное   отделение
муниципальных их функций от государственных, концентрирующихся в общерусском
Совете,  или же  таким  образом,  что  какой-нибудь  съезд  Советов  создаст
демократическую конституцию, упраздняющую Советы как органы власти и сыграет
таким образом роль  Учредительного  Собрания,  решение которого потом  будет
санкционировано плебисцитом. Так или иначе, мы,  выдвигая лозунг  соблюдения
советской  конституции и  ее демократизирования, всегда оговариваем,  что от
принципов народовластия мы не отказываемся.
     Остается  первое --  и, конечно, важнейшее  --  разногласие  об  оценке
большевистской революции.  Начну с того, что  нельзя  ставить на одну  доску
сравнение  большевизма  с  1793  годом  и  -- с Парижской  Коммуной.  Если б
большевиствующие  европейцы  были  правы,  видя в  большевистской  революции
прежде всего, хотя и незрелую, революцию пролетариата,  они были  бы  вправе
сопоставлять  ее с  Парижской  Коммуной.  Тот  же,  кто момент пролетарского
классового  восстания  считает  лишь вторичным в  большевистском перевороте,
лишь осложняющим основной  момент -- крестьянско-мещанской революции, -- тот
вправе  обращаться  к  аналогии  с революцией  французской. Именно  усвоение
европейцами,  что  это -- не  коммуна, а по  своим историческим предпосылкам
явление, гораздо ближе стоящее к революции XVIII века, есть основное условие
рассеяния  мифа  о  большевизме,  и это видно именно  на  книжке О.  Бауэра,
несмотря  на ее апологетический привкус. Усвоив  себе, что Россия переживает
революцию XVIII века, европейцы, вслед за  Бауэром, успокаиваются на выводе,
что для России  большевизм, стало быть, прогрессивен, они останавливаются на
полдороге.  Это жаль  и  очень плохо,  и  их  надо  ругать  за  оппортунизм,
диктующий им эту  половинчатость, но не надо  вместе с  водой выплескивать и
ребенка. Если в России на почве, сходной с  французской XVIII века,  выросла
революция,  невольно  повторяющая методы  французской,  этим  еще  вовсе  не
решается вопрос  о "законности" якобинизма в XX веке. Так как на аналогичной
социальной базе в России XX века возвышалось здание  крупной промышленности,
не  бывшей  во Франции XVIII века, и  так как международная среда  русской и
французской революции совершенно различна, то тут только и начинается вопрос
оценки.  Вопрос стоит так: 1)  может ли 

в  этих

  условиях та задача, которая
обща  у русской и французской революций, решаться методами, которые были,  в
общем  и  целом,  пригодны в  1792--1794 гг.?  2)  Каково реальное  значение
применения таких методов для несуществовавшего в 1793 году, но существующего
в 1921 г. самостоятельного  класса пролетариата русской промышленности? Этих
двух вопросов не ставит ни Бауэр, ни Лонге и  др., оперирующие с французской
революцией,  и  потому приходят к  апологетизму. Мы, меньшевики, этот вопрос
поставили еще  в  1903  году,  когда  в  Вашем лице  в фельетонах "Искры"464
предсказали  возможность, что  русский  социализм,  в  лице  Ленина, сыграет
объективно  роль  якобинцев,   втягивающих  народные   массы  в   буржуазную
революцию. Этими Вашими мыслями, Павел Борисович, мы все время руководились,
когда  наблюдали, как  неожиданно большевизм, став  

народным

 в самом  полном
смысле слова, стал выявлять под крайней интернационалистско-коммунистической
оболочкой   типичные   черты   якобинского  санкюлотства465.  То,   что   Вы
предсказали, осуществилось  иначе,  чем  Вы  думали.  Вы  предполагали,  что
ленинизм расшевелит пролетарские массы и поведет их на штурм старого порядка
в   таком    виде   (благодаря    своей    заговорщической   организации   и
нечаевско466-демагогическим методам), что в определенный момент они послужат
и будут только и способны послужить пьедесталом для буржуазного радикализма.
На  деле  большевизм,  приспособляясь до бесконечности,  сумел  до  сих  пор
остаться во главе этих, вовлеченных им в процесс по существу мелкобуржуазной
революции, масс и с определенного момента вынужден сам, если не в идеологии,
то   в  политике  отражать  их  мелкобуржуазность  и   вступать  в  вопиющее
противоречие с своей идеологией.  По существу, это то же, что Вы предсказали
в 1903 году.  Но  Вы тогда же подчеркивали,  что  прогрессивный  в 1793 году
якобинизм в XX веке развращал бы классовое  движение пролетариата  и вступил
бы  в  противоречие  с его  классовыми  интересами. Этого  мы  не  забываем.
Исторически объясняя  и  постольку "оправдывая"  октябрьскую революцию,  как
неизбежно  вытекшую из неспособности  тогдашней  мелкобуржуазной  демократии
разрубить  узел войны,  душившей революцию (и --  увы! --  из  неспособности
тогдашней  социал-демократии толкать вперед эту мелкобуржуазную  демократию)
-- мы оправдываем  

только

  стремление крайней революционной партии, опираясь
на  впервые  поднятые  революцией  новые  народные  слои,  завоевать  власть
(помните, что большевики получили  большинство на  съезде Советов 25 октября
1917  года,  т.е.  большинство  тех  масс,  на  которых  до  того  держалось
правительство  Керенского) и  создать то "правительство рабочих и крестьян",
которого упорно  не хотели, боясь  порвать  с коалицией, эсеры и Церетели --
т.е.   сделать  то,  что  сделали  после   грузины,  не  ждавшие  выборов  в
Учредительное Собрание, чтобы создать чисто социалистическое  правительство.
С первых дней мы заявили готовность поддержать  большевиков, если они пойдут
на союз с  эсерами (при  отношении сил в  России только  их союз означал  бы
совершение   крестьянско-демократической   революции   не  путем   диктатуры
меньшинства) и откажутся от  утопических  экспериментов. Если  бы этот  союз
осуществился на программе осуществления  мира, интегральной аграрной реформы
и той "плебеизации" государственного аппарата, которую осуществили, в общем,
большевики   и   которая   была    необходима,   поскольку    за   пределами
социалистических  партий и  их  поддерживающих масс  в России  не  оказалось
последовательной демократии,  то это была бы тоже, по существу, "якобинская"
революция, но преодолевшая ограниченность средств французского якобинизма, а
потому  не  вступающая  в  непримиримый  конфликт  с  классовыми  интересами
пролетариата и  его конечными  целями. И поскольку большевики  пошли  другим
путем, мы  из  признания неизбежности  в  России  "якобинской" революции  не
делаем  вывода о  примирении  с большевиками, а,  напротив, о  необходимости
борьбы  с  ними за то, чтобы их утопизм и их  рабское подражание французским
якобинцам в методах терроризма не привели к уничтожению того прогрессивного,
что  революция октября 1917 года  принесла, вынеся  на поверхность подлинный
плебс и  развив  в  нем,  под  покровом  коммунистических иллюзий,  тот,  по
существу,    индивидуалистский   радикализм,   который   является   основной
психологической  предпосылкой  не  только  буржуазного  строя,  но  и  --  в
известной  мере --  современного  рабочего  движения. Поэтому того основного
противоречия между нашей оценкой  октября и  нашей политикой,  о  котором Вы
пишете, у нас нет: признав большевиков, по существу,  крайними  выразителями
исторического  процесса  ломки  старой  крепостническо-барской   России,  мы
боремся с ними как потому, что  эту  свою "якобинскую"  миссию они выполняют
плохо, благодаря субъективному стремлению водворить коммунизм, так и потому,
что, 

так

 выполняя эту миссию, они неизбежно развращают сознание пролетариата
и его  обессиливают. Противоречия нет,  и  есть полная последовательность  в
том, что  дальнейшее развитие от большевизма мы видим  в  движении 

вперед

 от
него, а  ни в коем случае не назад, т. е.  только через те самые городские и
сельские народные слои,  которые проделали стаж большевистской веры, ибо они
оказались наиболее революционно активными  в этой, по существу, к XVIII веку
относящейся  революции, --  а не против них.  Отсюда, в частности, и решение
наше снять лозунг Учредительного Собрания и т. д.
     Теперь -- об Интернационале. Тут у нас, вообще, конечно, более глубокие
разногласия, вытекающие из неодинакового  отношения к "правому"  социализму.
Знаю, что нежности Вы к  нему не питаете. Но -- и я не забываю, что Вы уже в
[19]15  -- [19]16 гг., предвидя это развитие, держались той же линии  -- Вы,
если можно так  выразиться, считаетесь с правым социализмом, как с элементом
социалистической культуры,  еще противостоящей большевистскому вандализму. В
15--16 годах я, хотя  и не соглашался  с Вами, но еще  внутренне колебался в
этом вопросе. Теперь  же, после 5 лет, я для  себя подвел итог в том смысле,
что  вандализм  большевистский  (имею  в  виду большевизм европейский,  лишь
развращаемый  и усиливаемый  Москвой,  но имеющий свои корни в Европе)  есть
прежде  всего неизбежная реакция на вандализм "военного социализма"467 и что
поэтому преодоление в европейском движении этой новой бакунинской  заразы468
немыслимо,  пока не  изжит военный социализм. А он  не изжит -- не  только в
Германии и Польше, но и в Бельгии, и во Франции, и в Англии, Чехии и т. д. И
пока  он  не изжит,  мы  дорожим  всеми  элементами,  ушедшими  от  военного
социализма  и  не попавшими  в  рабство к  Москве, и  склонны снисходительно
относиться  даже  к  самым неприятным  чертам,  которыми  эти  "центральные"
фракции отличаются частью в силу  субъективной потребности равняться налево,
частью --  в силу длительного наследия общего социалистического кризиса. Вот
почему   мы   "по-христиански"  относились  к  самым  возмутительным  фактам
замалчивания русского большевизма и пресмыкательства  перед  ним, считая это
неизбежным временным злом -- привходящим явлением упростительной психологии,
выросшей  из  реакции против "военного"  социализма. Вот почему  мы радуемся
началу исцеления от этого апологетического отношения к Москве и, например, в
книжке  Бауэра (которую я еще обязательно буду критиковать) увидели в России
нашу  победу,  потому  что  она   сказала  половину  правды  о  России  и  о
большевизме. Я думаю, что уже с тех  пор, как Вы писали  письмо, положение в
этом  смысле  все  же  очень  улучшилось  (знаю, что  это  не  заслуга самих
социалистов,  а результат московских подзатыльников) и, хотя инциденты вроде
грузинского в Вене469, показывают, как еще далеко  до правильного  отношения
этих социалистов к данному вопросу, чем дальше, тем дело пойдет быстрее.
     Сегодня мне звонила Ева Львовна, что получила  от Вас письмо и что Вы в
нем предлагаете поместить в  "Социалистическом вестнике" Ваше письмо целиком
или в выдержках. Я  предлагаю Вам сделать  так:  мы перепечатаем всю критику
нашей   позиции   (устранив   такие   места,   вытекшие,   по-видимому,   из
недоразумения, как приписывание Вам слов о нашем "октябризме"). Что касается
той  части,  которая говорит  об  Интернационале,  то у меня естъ  

Bedenken

,
которыми я хочу  с  Вами  поделиться.  Во-первых,  сплошной  апологетизм  со
стороны "реконструкторов" по отношению  к русскому большевизму есть  явление
прошлого, уже изжитого (Вы можете в  этом убедиться не только из помещения в
"

Freiheit

" моей статьи  о Грузии, но и статьи Бауэра в "

Arbeiter  Zeitung

" о
Кронштадте,  статьи  Далина  в  "

Volksrechte

"470  особенно  из  того,  что в
"

Populaire

" уже дважды Andre Pierre -- очень левый  лонгетист -- выступал со
статьями  в защиту  петербургской  стачки  и Кронштадтского восстания против
"

Humanite

"471), частью же потому,  что у Вас 

поименно

 называются "грешники",
в том числе Каутский, Штребель и другие. Я считал  бы, что напечатав место с
критикой  Отто  Бауэра, как типичного  для  апологетической  точки зрения  и
упомянув  о  равнодушном  отношении  реконструкторов  к  идее  международной
комиссии, можно будет придать отрывкам цельный  характер. Но если  Вы имеете
против этого возражения,  мы, конечно, более равномерно используем обе части
письма. А вот что Вы, по  словам Евы Львовны, посылаете письмо в "

Republique
Russe

", меня  смущает несколько по противоположной причине: боюсь,  что Ваше
выступление на французском языке с критикой нас будет понято европейцами как
Ваша, так сказать, апелляция к  ним 

против  нас

.  Мне уже давно  сообщали из
Парижа, что Пескин  рассказывает, что  напечатает "статью Аксельрода  против
Мартова".
     Как себя теперь  чувствуете? Вижу я, что наши  французские друзья умеют
затягивать  такое  дело, как  получение визы, на непозволительное время. То,
что  они делают  с Вами, совершенно непростительно. Мое  здоровье  как будто
лучше с наступлением теплого времени, но я все же завтра иду к врачу,  чтобы
дать  себя осмотреть. Может быть,  обойдется и без санатории, если окажется,
что  мой кашель и особенно все  усиливающаяся потеря  голоса не заключают  в
себе особенно серьезного.
     Сегодня приехал  сюда Скоморовский.  Говорит,  что Каутские все еще  не
знают, когда переберутся сюда.
     Здесь,   кажется,   последний    коммунистический   

Putsch

472    прошел
благополучно в том смысле, что реакция не усилила своих позиций (на этот раз
"

Mehrheiter

'

ы

",  в  общем и целом,  вели себя умно,  употребив все  влияние,
чтобы  не дать  правительству  подпасть под  влиянием паники в  руки военной
клики  и раздуть беспомощное анархистское  движение  в  "угрозу  обществу").
Благодаря этому банкротство коммунистов на  этот раз будет  полностью понято
массами, и я очень оптимистически настроен, ожидаю их скорого и скандального
развала. [...]
     Сегодня я был у доктора. Для начала пошел к хорошему русскому врачу для
общего  осмотра,  считая,  что  в  таком осмотре  очень  важно  понимание  и
обстановки, и  условий  жизни,  и проч.  "национальных" свойств пациента. Он
меня, в общем,  успокоил, найдя, что в легких  когда-то начинался процесс, а
сейчас  имеется только бронхит,  который он надеется вылечить. Сердце  хуже,
потребует  лечения, но,  может  быть, обойдется лечением здесь,  не придется
даже  уезжать  куда-нибудь.   Горла  он  не  мог  осмотреть  за  отсутствием
специальных  приборов  и направил  меня  к  специалисту,  но  высказал  свое
убеждение,  что  в  этой  области  ничего серьезного  нет  -- просто сильное
раздражение от  ораторских  упражнений, и он  думает,  что  специалист будет
лечить меня весьма простыми средствами и что голос скоро будет восстановлен.
Окончательный  "приговор" положит  после  визита  у  специалиста  и  анализа
мокроты,  но в  заключение еще раз  обнадежил,  что ничего  особенного  нет.
Сегодня вышел No 5 газеты, завтра будет Вам выслан. Всего хорошего.



     20 апреля 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Рад, что  Вы, наконец, перебрались в Париж. Как Вы  там устроились? Как
себя чувствуете?
     Я еще ничего не знаю насчет своей судьбы. Лечу  у специалиста  горло --
ничего  серьезного не оказалось, но  состояние его, благодаря как ослаблению
связок  (от речей),  так  и постоянному  раздражению от  непрекращающихся  в
последнее время бронхитов и кашля, очень  воспаленное,  и мне придется,  как
видно, 2-3 недели лечить его, хотя  уже после первых визитов  констатировано
улучшение (смазывает  горло каким-то  раствором, запретил  курить и приказал
возможно меньше  говорить). Прекращение  курения  очень плохо отразилось  на
мне: утратил работоспособность,  плохо сплю и хожу страшно вялым, не  находя
себе места. Ну, да  авось привыкну.  С другими болезнями дело определится на
днях, т. е. врач мне скажет, нужно ли мне в санаторию или достаточно поехать
на лето куда-нибудь в горы либо  к морю или же просто надо пожить где-нибудь
на даче на  определенном режиме. В зависимости от  этого  решения,  я  смогу
решить ехать ли  мне  в Париж и  когда. На случай  поездки в  Париж  или для
лечения мне деньги понадобятся; а до тех пор держите их у себя.
     По полученным из Москвы сведениям, Федор Ильич все еще сидит,  и притом
в  Петербурге,  так как Зиновьев не соглашается перевезти  его в Москву, где
сидят все остальные наши. А Лидия не может поехать  в Петербург заботиться о
нем, потому что в дополнение к Сергею теперь забрали еще Конкордию Ивановну,
и  ей  приходится  заботиться об  их  двух  детях.  Владимир  тоже сидит,  и
маленький  мой  племянник  Кранихфельд  (студент) тоже,  так  что оставшимся
членам семьи приходится заботиться о пяти  заключенных, чего еще ни разу при
большевиках у нас не было.
     Беспокоит  меня очень судьба грузинской партии. Теперь  для  нее настал
критический момент.  По полученным нами  сведениям,  товарищи,  оставшиеся в
Тифлисе для продолжения работы в  пролетариате, настроены очень определенно:
борьбу  за   освобождение   Грузии   отныне   вести   на   почве,  созданной
"советизацией"  Грузии, то  есть  ее  фактическим  присоединением  к России:
коренным образом отвергают  всякую попытку  освобождаться  путем интервенции
Антанты  или  спекуляции  турок,  а  возлагают  надежды  на  освобождение от
большевистской диктатуры вместе с русским народом. Между тем, они опасаются,
что  Жордания  и  его  правительство пойдут в атмосфере эмиграции по другому
пути  --  снова  заинтересовывать  влиятельные круги Антанты  в  том,  чтобы
сделать  Кавказ базой борьбы против советской России, или в том, чтобы через
Грузию она похитила у России бакинскую нефть. Они этого опасаются тем более,
что во время пребывания в Грузии в последнее время правительство все надежды
возлагало только  на Антанту да еще на  Мустафу Кемаля, который их, в  конце
концов, надул после того,  как  они,  поверив  в возможность  его  поддержки
против большевиков, преждевременно отступили из  Тифлиса,  не исчерпав  всех
сил для обороны и стремясь увести на соединение с турками (в Батум) возможно
нетронутую армию (когда же  они привели армию в Батум, кемалисты  отказались
от союза с  ними и армию обезоружили). Я  тоже боюсь, что Жордания пойдет по
этой   проторенной   дорожке   армянских,  украинских,  кубанских  и  т.  п.
пострадавших от большевиков эмигрантских демократических правительств. Но на
этом  пути  они  не  только скомпрометируют себя  и нас перед  международным
пролетариатом (разумеется,  ничего не  выиграв,  ибо 

pour les beaux  yeux

473
грузинской демократии Антанта не изменит общей  линии своей политики),  но и
вызовут  кризис в  грузинской  социал-демократии,  где к  моменту  вторжения
большевиков  уже созрело  сильное недовольство периферии вождями  и  где,  в
случае фальшивой ноты в национальной политике,  это недовольство даст взрыв.
Больше  всего  я  боюсь,  чтобы  не началась у  грузин  опереточная  игра  с
инородческими правительствами 

in partibus infidelium

474 вроде Петлюры  или с
авантюристскими группами вроде  Савинкова, раздающими "инородцам" патенты на
независимость  в будущей России, или, наконец, какое-нибудь  кокетничанье  с
Польшей -- все чтобы найти ход к сердцу Антанты.  Было бы очень хорошо, если
б Вы "присмотрели" в этом отношении за грузинами и "допросили" их. Их весьма
несомненный для меня национализм может теперь сыграть с ними плохую шутку.
     Судя  по  нашим  сведениям,  большевики  не  производили  в  Грузии  ни
расстрелов, ни арестов и позволили нашим выпускать газету и вести  партийную
работу.  Но уже  намечается поворот  к  политике  "осадного положения". Пока
начинаются конфликты местных (грузинских) коммунистов с московскими, которые
хотят  сейчас  же  вывозить  из  Грузии  запасы  сырья.  Местные  коммунисты
протестуют.
     Надеюсь, что, прочтя  пятый номер, Вы "апологии" рижского мира475 в нем
не  нашли. Не знаю, патриотическая  ли  муха укусила  в  этом случае  нашего
импрессионистски  легкомысленного Щупака,  и он серьезно хочет резервировать
за собой право  объявить после падения большевиков недействительной границу,
установленную рижским миром, или он более  просто  хотел бы говорить "всегда
наоборот" большевикам: если б они отказались подписать невыгодный для России
мир, кричать  караул, а  если  они  согласились  подписать, то  тоже кричать
караул. Боюсь,  что  кроме  желания быть "непримиримым", в его  недовольстве
этой  статьей  ничего  нет.  А что нам надо во что  бы то  ни  стало разбить
впечатление, произведенное умниками-эсерами на эстонцев, латышей, литовцев и
поляков  их  заявлениями  о  недействительности  всех  договоров,  формально
обеспечивших их независимость (разумеется, вместе с "маленькими" аннексиями,
которые им удалось при этом урвать) -- об этом умник, Щупак не думает. Между
тем,  что  со времени парижского  съезда учредильцев476  вся мелкобуржуазная
пресса  прибалтийских государств  усвоила  ту  точку  зрения,  что  для  них
большевизм, несмотря на его захватно-революционные стремления, менее опасен,
чем  русская демократия,  которая  поставит  под вопрос  прежние договоры  и
выставит  знамя  "единой  неделимой". Во время Кронштадтского  восстания все
почти польские партии  стали на  ту же точку зрения, откровенно заявляя, что
только сохранение большевистского правительства в интересах  польской нации.
Поэтому   уже  из   тактических  соображений  необходимо  подчеркивать,  что
социал-демократия  не намерена  в  борьбе за власть в России  

ausspielen

477,
подобно  кадетам,   те  мирные  договоры,  которые   большевизм  подписал  с
иностранцами.
     Вообще, Щупак своим флюгерством очень огорчает меня.
     Как Вам нравится, что и  Леви478,  и Клара Цеткин, и Ад. Гофман479  уже
попали у Зиновьева и К

о

 в число еретиков?
     Привет всем грузинским товарищам. Жму крепко руку.
     

Ю.Ц.


     27 апреля 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Вчера только заметил, что при печатании в No 6 "Вестника" Вашего письма
выпала  отметка:  "Окончание следует". Обширные цитаты  из  первой  половины
сделаны в здешнем "Голосе России", бедном органе прогрессивного направления.
     Выяснилось, что ехать  в Париж я  не смогу.  Дело в  том, что,  вопреки
надеждам врача,  бактериологическое исследование обнаружило  все-таки у меня
туберкулезный  процесс (найдены бациллы Коха и  т.д.). Ввиду этого  придется
записаться в  сословие инвалидов и недели через  две  (до того я должен  еще
здесь лечиться) поехать в санаторию  (где-нибудь в Шварцвальде),  где должен
пробыть месяц или два. Если санатории удастся поднять сопротивляемость моего
организма, то, думает врач, затем уже я могу, лечась  "на воле", вылечиться,
т.е. дождаться зарубцевания.
     Теперь  вопрос  об  имеющихся  у  Вас деньгах  стал  поэтому  насущным.
Благодаря  тому,  что  большевики  недавно  национализировали издателя  моих
мемуаров480,  которому  до  сих  пор позволяли  жить и который  меня  кормил
регулярными  авансами, я теперь  лишился этого дохода: он перестал присылать
сюда    деньги.    Поэтому    я    остался    без   ресурсов,   взял    было
переводно-редакционную  работу,  но боюсь, что в санатории меня заставят  не
работать. Поэтому попрошу Вас теперь выслать мне эту сумму; она разрешит все
затруднения.
     Мое  самочувствие последние дни  неважно. Усилился  кашель, есть другие
явления легочного процесса (пот,  температура). Главное, конечно, истощенное
состояние  всего  организма,  уже   плохо   сопротивляющегося  даже   легким
простудам.
     А Вы как?  Что решаете с операцией?  Щупак говорил, что в Париже сейчас
уже настоящая весна (в сущности, лучшее время в Париже); здесь же апрельская
весна481 носит петербургский характер: сыро и холодно.
     Следите ли за развалом среди немецких коммунистов?
     Щупак побыл здесь два дня  и поехал  в Варшаву;  на  обратном  пути еще
остановится здесь.
     Крепко жму руку.
     

Ю.Ц.


     13 мая 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Мой  отъезд  несколько  задержался из-за  погоды,  так как  здесь  было
холодновато и уезжать  в горы было преждевременно. Пока, по наблюдению моего
врача, и сердце,  и легкие мои поправились и  он настроен оптимистически  по
отношению  к моему  излечению.  Условились,  что я  поеду в  

St.  Blasien

, о
котором  Вы мне писали.  Я вспомнил, что когда-то (в дни нашего  мюнхенского
житья) там  вылечился  Александр Николаевич, и предложил врачу это место. Он
его одобрил; мне  остается только списаться, обеспечить себе комнату и через
неделю  я,  вероятно,  поеду.  Субъективно я  теперь, с наступлением  тепла,
чувствую себя так хорошо, как не чувствовал уже четыре месяца.
     1000 фр. Евой Львовной от Вас получены.  Еще раз  спасибо. Что касается
дальнейших,  то  их  можно  будет  из  Швейцарии  высылать  частями, как  Вы
предлагали.  Я уже  с места сообщу Вам точный адрес,  и  Вы  тогда уведомите
Александра Павловича. Пока мне денег хватит месяца на полтора, наверное.
     С Россией у нас за последний месяц ухудшились сношения,  давно не имели
писем. От приезжих коммунистов знаю,  что наши  по-прежнему все сидят, в том
числе и мои.  На 5 лет тюрьмы  приговорены наши старые  ростовцы (Васильев и
другие).  Один бундовец умер  в тюрьме  (московской) от чахотки.  Мы  решили
обратиться к  партиям  и  синдикатам  с воззванием о  сборе денег для помощи
арестованным большевиками социалистам  и их семьям. Рассчитываем, что в этой
форме решатся  выразить нам сочувствие и те  партии и фракции, которые прямо
протестовать по  "дипломатическим" соображениям не  захотят. А  мы  уже сами
будем  интерпретировать  сборы, как  всеобщую  манифестацию протеста  против
большевистского террора.
     Чтобы снова  наладить сношения с Россией, посылаем Далина в Ковну, Ригу
и Ревель, что встречает  большие  затруднения  с  визами. С деньгами  у  нас
обстоит недурно, мы  обеспечены  еще  на  несколько  месяцев,  и Гильфердинг
обещает собрать для  нас немалую сумму  среди  состоятельных членов  партии,
которых немало.
     Просил  передать Вам особый  привет Лапинский,  и специально по  поводу
Вашего письма в  "Вестнике". Он хотя и числится  коммунистом (вместе со всей
"левицей")  -- правда, весьма не  правоверным, -- и хотя  его именно из всех
нас более всего было оснований  обвинять в  том,  что,  признав историческую
необходимость  русского  большевизма,  он  делал  из  этого  фаталистические
выводы,   --   тем  не  менее,   по  собственному  признанию,  был  потрясен
непримиримостью Вашего протеста против всей большевистской системы идеологии
и  политики.  Говорит,  что  после  всеобщего оппортунизма  по  отношению  к
большевизму такое выступление производит "освежающее" действие, хотя он и не
разделяет Вашей оценки октябрьского переворота.
     Вы знаете, конечно, что здешние  коммунисты между собой переругались  и
все сколько-нибудь взрослые люди оказались на стороне исключенного Леви.
     В России, по-видимому, "обуржуазение" политики большевиков идет гораздо
быстрее, чем можно было  ждать.  Можно  думать, что 

экономически

  "термидор"
совершится еще до того, как большевики потеряют  власть, и совершится при их
помощи.  Очевидно,  внутри правящей  касты давление  хищнических,  корыстных
элементов (хотя они и сложились  в особую партию) так сильно, что заставляет
Ленина  преодолевать   сопротивление  искренне  коммунистических  элементов,
которое должно быть  очень сильно и, как мне лично  кажется, скоро  выльется
наружу.  В   последних   произведениях   Ленин   открыто   ставит   лозунгом
"государственный капитализм", но и самый этот термин расшифровывает так, что
получается   "частный  капитализм,  регулируемый  государством".  Он,  между
прочим, уже объявил "контрреволюционерами" тех коммунистов, которые не хотят
понять, что экономические уступки  крестьянству  должны быть произведены  во
что бы то ни стало, хотя бы ценой жертв со стороны пролетариата. Была на эту
тему интересная статья в английском  "

Observer

"482, принадлежащая  Фарбману,
бывшему  за  время  революции  несколько  раз  в  России.  Он  считает,  что
коммунистическую  фазу революции  можно  считать  законченной, Ленин  теперь
ведет  борьбу с  своей партией за восстановление капитализма и, как он метко
замечает, сам не видит всего трагизма своей роли в  этой борьбе. Само  собой
разумеется,  что я ни  на  минуту  не верю, чтобы большевики этим запоздалым
отказом от утопизма могли  хоть немного улучшить экономическое положение. Им
это  не  удастся. Но  они  могут  облегчить  своим  наследникам  их  задачу,
поскольку  собственными руками  сделают  "грязное"  дело возвращения  фабрик
владельцам, приглашения  концессионеров, признания долгов и  т. д. Если  они
все  это  сделают,   у  них  в  будущем   пропадет  главный   козырь  против
социалистического  или  демократического правительства:  что  оно  "продало"
пролетариат   капиталистам.   Вот  это   было   бы   подлинной  исторической
Немезидой!483
     Как себя чувствуете? Пока пишите на адрес Евы  Львовны.  Привет Ираклию
Георгиевичу [Церетели] и кавказцам вообще.
     Крепко жму руку.
     

Ю.Ц.


     30 мая 1921 г.
     Ну вот,  дорогой  Самуил  Давыдович! Я  уже на  лоне природы  --  в 

St.
Blasien

  в  Шварцвальде. С трудом нашел  комнату в  пансионе и  начинаю свое
лечение "лежанием на  солнце". Чувствую  себя хорошо, почти не замечаю,  что
болен. Глушь  тут изрядная,  два раза в день надо высиживать за общим  

table
d'hote'

ом484 с добродушными, но малоинтересными туземцами, так  что  есть от
чего соскучиться. Но я надеюсь выдержать характер и  вылежать здесь свои два
месяца.
     Перед  самым отъездом получил  письмо  от  Абр. Никиф. [Алейникова], из
которого  я  узнал,  что  он  должен  ехать  в  Берлин  по  командировке  от
Комиссариата земледелия для закупки сельскохозяйственных машин, но что ЧК не
пускает, требуя  подтверждения от берлинской миссии, что им такой специалист
действительно нужен. Поручил Марку  Ис[аевичу  Бройдо]  и Павлу Людв[иговичу
Лапинскому] пустить в ход разные аргументы, чтоб это устроить. Едет он один.
Когда  он  писал  письмо,  Женя еще  сидела. (После, как  я  Вам  писал,  ее
выпустили.) Вообще, из России очень плохие сведения: сотнями арестуют наших.
В  Бутырке  было избиение  политиков  (при  переправе  их  в  отвратительные
провинциальные  тюрьмы).  В  числе  избитых, между прочим, называют Израэля.
Подробности будут опубликованы у нас в девятом номере.
     Что Вы? Что Пав. Бор.? Хорошо ли ему в 

Sceaux-Robinson

?
     Чхеидзе  я  нe  дождался. Воображаю,  с  чем  он  будет  разъезжать  по
Прибалтике!
     Перед самым  отъездом повидал только что приехавших  Каутских,  которые
окончательно перебираются в Вену.
     Присылайте, пожалуйста,  мне газеты. Мой адрес: 

Martow, Villa  Waldeck,
St. Blasien.

     Жму крепко руку.
     

Ю.Ц.



St. Blasien

, 8 июня 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Оказывается, из нас двух, по-видимому,  настоящий больной  Вы, а  не я.
Вам необходимо  обратиться к врачу и серьезно полечиться. Что касается меня,
то я здесь  откармливаюсь  и жарюсь на солнце; чувствую себя хорошо. У врача
еще  не был, но  думаю, что  не  только субъективно,  но  и  объективно  мое
здоровье сильно улучшилось за последние 2--3 месяца.
     Относительно  московских  избиений  и  массовых  арестов  мы  выпустили
манифест,  который  теперь   уже   должен  был  появиться  в  "Populaire"  и
"People"485. Рассылался он уже без меня, но в "Freiheit"  и "Forwarts" я его
уже видел. Мы остановились на мысли звать не к митингам протеста,  ибо очень
боялись, что их окажется так мало, что коммунисты смогут торжествовать, а  к
сборам  пожертвований  для  выражения   сочувствия  жертвам  большевистского
террора. Отчасти это имеет и утилитарную цель, ибо Красные Кресты изнемогают
под  непосильной  тяжестью кормежки  сотен  заключенных,  а потому получение
какой-нибудь тысячи  франков (по-русски --  5  млн. рублей)  будет громадным
подспорьем  (мы  уже  отослали в  Москву  3  000  марок).  Но,  главное,  мы
рассчитываем, что всякий синдикат  и партийная группа не откажется подписать
10--20 франков и можно будет  достигнуть, что в течение сравнительно долгого
периода постоянно будут вспоминать о  "большевистских  тюремных ужасах", так
что и самим большевикам, может быть, станет неприятно. Митинги,  если  можно
устроить, конечно, тоже не помешают. Но главное -- сборы в рабочей среде и в
интеллигенции.  На  это  надо  налечь. Обязательно переговорите с Мергеймом,
чтобы он устроил, чтобы  хоть несколько синдикатов что-нибудь пожертвовало и
чтоб это было отмечено в "People"; затем с Лонге и Реноделем,  чтобы сделали
"коллекту"486 в  редакции и среди депутатов и в партийных организациях. Надо
говорить и с Лонге,  и с Реноделем, чтоб первый не обиделся. Хорошо бы, чтоб
и грузины между собой сделали сбор.
     А  затем  нужно использовать  в печати  громадный материал  о гонениях,
помещенный уже в No  9. В  10-м появится дальнейший материал.  Я  постараюсь
послать  на этих  днях статейку  в "Populaire",  в  которой сообщу некоторые
имена.
     Мои все сидят. Женя, действительно, выпущена, но больною (с воспалением
легких, думали сначала,  что возвратный тиф);  теперь  выздоровела. Серг[ей]
Осип[ович  Цедербаум]  с  Плесковым и  Николаевским  голодали  5 дней,  пока
добились разрешения книг и свиданий.
     Как  я, однако,  предвидел,  на  этот  раз  Ленину  не удастся  надолго
продержать  большевиков   в  террористическом   настроении,   когда  нет  ни
"Антанты", ни Врангеля под рукой. Вы видели в "Воле России" описание первого
заседания Московского совета. Там принят наш запрос об избиениях и назначена
комиссия для расследования, из которой, конечно,  ничего не выйдет. А теперь
пришла телеграмма, что на  втором заседании Совета  наши  заставили  принять
декрет о недопустимости ареста членов Совета без утверждения последнего! Это
тоже останется, разумеется,  на  бумаге,  но  весьма  показательно: очевидно
среди самих коммунистов нет на этот раз никакой уверенности в нужности этого
башибузукства, и они уже не сдерживаются партийной дисциплиной.
     О  страшном  разложении  внутри  большевиков  --  в  связи  с  голодом,
недовольством масс и ленинской политикой возврата к капитализму -- пишут нам
много  интересного:  низы  восстают  против  верхов,  верхи  разбиваются  на
враждующие клики. Среди московских  большевиков, в отличие от петербургских,
народилось "умеренное" течение против массовых арестов и за легализацию нас.
Думаю, что развал и раскол большевистской партии уже не за горами. [...]
     Живется мне здесь в достаточной  степени скучно -- знакомств никаких, а
завязывать таковые с табльдотными немцами нет никакой охоты. Книг тоже мало,
так что пробиваюсь чтением газет. [...]
     Далин уже  уехал из Берлина в Прибалтику, так  что  Раф[аил] Абр[амович
Абрамович] один должен, в сущности, вести газету.
     Отыскали ли Вас  супруги Меринги487, которые на днях с семьей уехали  в
Париж? В Париж же направляется бежавший  из Киева наш молодой  член Главного
украинского комитета Д. Чижевский (он  теперь в Варшаве,  откуда мне писал),
много работавший  на юге. Он  тоже "правый",  но, судя по  всему, "правый" в
смысле  Вас  или  Пав[ла]  Бор[исовича  Аксельрода], а не  в  смысле  Степан
Иванычей488, и  его  пребывание в Париже может быть очень полезно. Он, между
прочим, сообщил, что и Семковский, и Астров на свободе. [...]



     8 июня 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Я, уезжая из Берлина, затерял Ваш новый адрес и  только сегодня получил
его вновь. Очень рад, что  Вы  устроились в дачной местности  у своих людей.
Хорошо  ли Вам там? Как себя чувствуете? Судя по отчетам о Вашем выступлении
на собрании в  память Плеханова, можно думать,  что  Вы  совсем сносно  себя
чувствуете.
     Я ужe 10 дней  в 

St.  Blasien

, где  устроился в  хорошем пансионе. Меня
отлично кормят, и я  вылеживаю целые дни на солнце. Чувствую, что  прибывает
сил,  кашляю совсем мало, сплю хорошо, так что как будто  бы поправляюсь. На
днях пойду к здешнему профессору, посмотрю, что он скажет.
     Из  России,  как  Вы  знаете,   скверные  новости:  полоса  гонений  не
прекращается,  просто удивляешься, что  партия  еще жива  и ухитряется  себя
проявлять. Получил известие, что Семен Юльевич [Семковский] и Исак Сергеевич
[Биск] на свободе каким-то чудом. Большевистская охранка не  только арестует
наших,  но  и  восстановляет  приемы   царской   охранки,   чтобы   отравить
существование арестованных:  рассылает по грязным провинциальным тюрьмам, не
дает свиданий, избивает и т. д. И при всем том Ленину уже не удается создать
"пафос террора" среди своих большевиков. Очевидно, очень уже не подходит это
новое изуверское преследование социалистов к моменту, когда он сам с азартом
проповедует  экономические  реформы,  намеченные   теми  же  социалистами  и
означающие  отказ  от коммунизма.  Часть большевиков,  и немалая,  проявляет
недовольство  этими бессмысленными  репрессиями,  что выразилось  в  решении
Московского совета назначить расследование об избиении наших в тюрьме.
     А Ленин  в экономической  области,  действительно,  зашел далеко. В его
последней брошюре489 имеются  прямо сногсшибательные места,  и  можно только
пожелать, чтобы с ними  ознакомились  его 

европейские

 ученики. Он не  только
называет бессмыслицей идею о возможности прямого  перехода к  социализму  от
"экономической    патриархальщины,    дикости    и   обломовщины",   которые
характеризуют, по его словам, большую  часть России; не  только  разъясняет,
что "капитализм не  только зло (по отношению к социализму), но и благо -- по
отношению  к  средневековью",  но  доходит  даже  до  защиты...  спекуляции,
доказывая,  что  всякая  торговля  есть, в сущности,  спекуляция и  раз "мы"
пришли  к   выводу  о  необходимости  частной  торговли,  то  надо  отменить
драконовские законы против спекуляции.
     Все это, конечно, потому  выражено  в  такой  резкой  форме,  что масса
коммунистов,  и не  (неразборчиво} Маркса, решительно восстает против  новой
ленинской политики  со свободой  торговли, концессиями, инициативой частного
капитала и  т. д.  Можно  поэтому  категорически предсказывать, что  никакой
"новой   политики"   на   практике   не  получится  (коммунисты   будут   ее
саботировать),  если только  Ленин  не  решится,  опираясь  на  более  умное
меньшинство  партии,  произвести  

бонапартистский  переворот,

   т.е.  вместо
партийной  диктатуры установить  личную,  опирающуюся  на некоммунистическую
часть  бюрократии, на дельцов  и спекулянтов, военных и  т. д. Этот исход  я
считаю  весьма  вероятным,  так  как  другой  --вступление  на  путь уступок
демократии  --  очевидно  Лениным  никогда  принят  не  будет.  Однако,  нам
сообщают,  что среди сторонников политики уступок капитализму  уже раздаются
голоса  о том,  что  изменению экономики  должно  соответствовать  изменение
надстройки в смысле политической свободы.
     Обратите внимание  на помещенное  в  "Воле России"  (1-го и 2-го  июня)
письмо  ЦК эсеров. Оно  интересно тем,  что  рекомендует партии нашу тактику
использования в борьбе  с  большевизмом  "легальных возможностей",  и прежде
всего участия в Советах.
     Думаю, что останусь  здесь не менее двух месяцев. Стало быть,  сюда мне
можно посылать и деньги из Швейцарии.
     [...]

     24 июня 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Мои дела обстоят хорошо. При  первом же осмотре здешний профессор (один
из лучших германских специалистов) сказал мне, что  меня можно излечить,  но
что  на  это  потребуется не меньше  3  месяцев, так как  дело не столько  в
туберкулезе верхушек обоих легких, который, по его мнению, уже идет на убыль
и скоро, может быть, зарубцуется совсем, но в хроническом катаре легких, при
продолжении которого  процесс может легко возникнуть в новом пункте. Поэтому
он считает нужным ликвидировать этот катар и считает, что это -- при условии
трехмесячного  пребывания -- вполне возможно. Сегодня я у него был во второй
раз, и он с  удивлением констатировал большое улучшение в моем  состоянии на
протяжении  8 дней, что дает  ему надежду  на то, что дело  излечения пойдет
весьма быстро,  "

Sie  sind  auf  dem besten Wege

"490, -- резюмировал он. Это
подтверждается не только субъективным состоянием (чувствую себя очень бодро,
как  давно уже не  чувствовал), но и исчезновением бацилл  Коха  в мокроте и
даже прибылью в весе (всего два фунта, но со мной, кажется, это в первый раз
за  20   лет  происходит).  Так  что,  в  общем,  могу  быть  доволен,  хотя
монотонность здешней жизни убийственная.
     Сегодня получил  письма  из России. Из моих  родичей  выпустили  только
сестру Женю и Володю, обоих в общем болезненном состоянии. Жене, выдержавшей
воспаление  легких, пришлось лечь в санаторию.  Лидия  получила  свидание  с
Федором  Ильичем  в  Петербурге:  он тоже  две  недели болел в тюрьме, очень
исхудал и пессимистически смотрит на свое положение, думая, что просидит уже
до  самого конца большевизма.  Возможно,  однако, что  будет  иначе. Рожков,
которого  арестовали одновременно с  ним,  был  внезапно привезен вечером из
тюрьмы в ЧК, где ему  объявили, что освобождают, и предложили автомобиль для
отправки домой, а  предварительно председатель ЧК  просил  его  ответить  на
вопрос,  как он  смотрит на  новую  экономическую  политику Ленина  

и что он
думает  о  возможностях соглашения коммунистов с  социалистами и  о  разделе
власти между  ними.

 Рожков на  последний  вопрос ответил, что  он,  в общем,
держится  более правой позиции, чем  ЦК, и что лично он считает, что "ничего
доброго из этого не выйдет, так как момент для этого упущен".
     Товарищи  пишут  о  быстро  подвигающемся  разложении  коммунистической
партии.   Часть   пролетарских   элементов   в   Москве   образовали   новую
"социалистическую  партию рабочих и крестьян" с программой  "власть Советов,
но  не  партии";  в этой  партии  преобладают  люмпенские  (по идеологии)  и
демагогические   элементы   (в  том  числе  много  подозрительных  в  смысле
антисемитизма).  От  этой  "внешней"  оппозиции  протягиваются  нити  к  той
"рабочей оппозиции"491, которая внутри самой коммунистической партии борется
за "демократизм в партии" и которая смущена политикой уступок капитализму.
     Очевидно,  главное значение этих "оппозиций", углубляющих  разрыв между
Лениным и пролетарскими и люмпенскими массами, это то, что они его будут еще
более  толкать на  путь  бонапартизма. То, что говорила  Вам  Меринг,  верно
относительно  слоев  крестьянства,  наиболее  "нейтральных"  по  отношению к
большевизму. Если б Ленин лично  был более "эгоцентричен",  он бы за эти два
года  уже  мог  создать   себе  в  деревне   действительную  "наполеоновскую
легенду"492 в  этом  духе:  ему  бы стоило  только больше рекламировать себя
перед мужичками. Надо отдать справедливость, что  он до сих пор мало об этом
заботился и упустил не мало случаев для саморекламы на  счет партии  в целях
создания легенды о "мужицком  заступнике". Тут, как и во  всей его политике,
партия  заслоняла  его от масс. Но  теперь именно настает, по-моему, момент,
когда  он вынужден устранить  партийный  барьер,  чтобы  опереться  прямо на
(мелкобуржуазные)  массы. Это  и  есть  момент  9-го термидора,  когда  ведь
Робеспьер  активно  пытался   освободиться  от  своей  маленькой  партии  --
"Комитета  общественного  спасения"493. Робеспьер на  этом  сломал себе шею.
Посмотрим,  сумеет  ли   Ленин  избежать  этого  финала  и  стать  во  главе
термидорской ликвидации  революционного  периода, вместо того чтобы быть  ее
жертвой.
     Дела "Вестника" как  будто  идут хорошо.  Далин  объехал  прибалтийские
государства,  чтобы наладить  более обильную  переправу газеты в  Россию,  и
пишет, что достиг благоприятных результатов.
     В Берлине на пути в Париж находится бежавший из России молодой активный
товарищ (Чижевский), член нашего Украинского областного комитета (из правого
крыла).
     Чхеидзе и  Рамишвили  в  Берлине  не  остановились.  А  в  Варшаве были
чествуемы польскими "государственными людьми" самого скверного  сорта.  Ни в
их заявлениях в Варшаве, ни в заявлениях Жордания в Брюсселе нет и намека на
связывание судеб Грузии с судьбой России, ни намека на русскую демократию.
     Я  перед  Вами  очень виноват: мое длинное письмо к Вам я оставил среди
бумаг, оставленных мною в Берлине (в чемодане, который находится на хранении
у  Евы  Львовны).  Так что  смогу  Вам вернуть его  только  по возвращении в
Берлин, но обещаю не забыть это сделать.
     Деньги из Цюриха пришли, но  я  еще  не мог  их  получить,  потому  что
здешние почтовые педанты требуют паспорта, а я оставил свой в Берлине, чтобы
мне  выхлопотали  продление 

Aufenthaltsbewil-ligung

494. Но это  ничего:  мне
пока они не нужны, а паспорт должен скоро прийти.
     Как себя чувствуете на новом месте? Жму крепко руку.
     

Ю.Ц.


     28 июня 1921 г.
     Дорогая Надежда Евсеевна!
     Сижу  целый  месяц  в  своей  "одиночке",  и  мой профессор обещает  не
выпустить меня раньше конца августа. Впрочем, пока он доволен мной: говорит,
что процесс исцеления идет быстрее, чем он ожидал. Это, по-видимому, потому,
что   я   веду   примерный   образ    жизни,   удивляя   этим   даже   своих
немцев-сопансионеров: из них никто не вылеживает всех положенных сроков, как
я, жертвуя всеми здешними немногими соблазнами: "концертами" тощего оркестра
в курзале, 

five o'clock tea

495 в кафе и танцевальными вечерами по субботам и
воскресеньям в соседнем трактире.  Я один никуда не хожу и в результате даже
увеличился в весе на целых два фунта.
     Мое мнение все-таки, что "сидеть  здесь", т.  е. в  Париже, если  и  не
решает вопроса, то все же предпочтительнее  поездки в Россию в данное время.
Сидя там  можно -- или  приходится -- создавать  себе хоть  подобие дела, из
которого, в конечном счете, жизнь извлечет хоть минимальную пользу. Но когда
подступать к  этому,  так сказать,  с "заранее  обдуманным  намерением",  то
невозможно не взвесить всех плюсов и минусов и в  итоге получается все-таки,
что, кроме толчения воды в ступе, ничего не выйдет. Приходится "ждать"...
     [...]



     4 июля 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Давно не писал Вам. Поверите  ли, выполнение всех врачебных предписаний
отнимает  у меня столько времени, что  в остающиеся полтора-два часа я  едва
успеваю справляться с небольшой работой для "Вестника", которую я выполняю.
     За это время получил  снова письма  от сестер, довольно печальные. Женя
после своей  болезни должна  была  снова лечь в санаторию; потеряла  страшно
много  в весе и лихорадит, так что  я  за нее серьезно беспокоюсь.  У Сергея
Осиповича в  ЧК  развилась  сильная  цинга, и  его должны  были перевести  в
Бутырки496, а тамошний врач открыл у него еще порок сердца. Теперь хлопочут,
чтобы  его   выпустили  по  болезни.  Лидия  Осип.  разрывается,  хлопоча  о
"передачах" для сидящих, а тут еще у нее свое  горе: у ее дочери обнаружился
туберкулез.  Словом, невесело. Фед. Ильича все  не удается  вырвать из  руки
Гришки  [Зиновьева] и перевести в московскую тюрьму.  Он  тоже в тюрьме  был
болен  две  недели и пережил не  мало, не говоря уже о  проделанной над  ним
комедии увоза ночью в  Петропавловскую крепость497, он после был  свидетелем
увоза на  расстрел 44 кронштадтцев, с которыми он долго сидел и  сблизился и
которые были уверены, что их миновала расправа.
     Лидия Осип. пишет,  что моральная  атмосфера  стала  в последнее  время
совсем невыносимой. Ну, а материальная  обстановка и подавно ухудшилась: все
ждут зимы, которая превзойдет ужасами прежние. [...]
     Чхеидзе и  Рамишвили виделись с Раф. Абрам., и последний вынес от бесед
с ними столь же пессимистическое впечатление, как и Вы. Говорит, что они всю
свою  линию строят на перспективе господства  в России  (после  большевиков)
реакции  и  анархии и, стало быть, на  восстановлении  своей независимости с
помощью антирусских  сил. В этом смысле мне их поездка в Варшаву и якшание с
Дашинским и Ко. весьма не нравится.
     Живу здесь уже 5 недель. Кажется, придется пробыть еще месяца два, хотя
мой профессор пока весьма мною доволен и  говорит, что улучшение  происходит
быстрее, чем  он  ожидал.  Жизнь  достаточно монотонная, но  выносимая. Зато
местность, действительно, великолепная, чисто швейцарская, и как раз то, что
я  люблю:  нет  жары.  Иногда слышится русская речь, но не  часто (у  меня в
пансионе  тоже вдруг обнаружился  молодой  прибалтийский  немец  из  Москвы,
вдобавок бывший в армии Бермонта498, но, несмотря на это,  приличный). Здесь
же в  

St. Blasien

  находится, кажется, серьезно больной Сокольников499 и еще
кто-то из большевистских вельмож.
     А Берлацкий500 попал-таки в "калифы на час". Очень похоже, что японцы с
каппелевцами501 слопают Дальневосточную республику502 или ее слопает Москва,
чтобы не досталась японцам.
     Судя  по  приходящим  известиям,  конгресс  III  Интернационала503   не
"помилует" ни Серрати, ни  Цеткиной и Ко., чего я очень опасался. Если б они
в этом  отношении  сделали поворот  вправо,  они могли  бы еще продлить свои
успехи. А  теперь  я совершенно спокоен: апогей  успеха уже пройден  и, даже
если они завоюют СGТ504, то они все-таки покатятся под гору.
     Знаете, что у латышей, на почве вступления правых в коалицию, произошел
раскол: ЦК исключил 16 депутатов? Это приходится приветствовать, потому что,
судя по  рассказам  тамошних бундовцев,  в партии  развивался  такой  пошлый
национализм,  что  пришлось бы,  пожалуй, за  них  стыдиться  всему  "2 1/2"
Интернационалу.
     Как чувствуете себя? Устраиваются ли дела? Жму руку.
     

Ю,Ц.


     31 июля 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Ну, что  у Вас нового, неужели так-таки промучитесь все лето в  Париже,
где,  как  видно, ужасная  жара? Что поделываете, как себя  чувствуете?  Как
дела? Устраивается у Вас что-нибудь?
     У меня  более  или менее по-старому. Лечение продвигается, но медленно,
так  что буду доволен, если к концу осени  меня отсюда выпустят. Субъективно
все же чувствую себя весьма окрепшим. Через три дня приезжает Ева  Львовна с
дочкой, так что моему одиночеству приходит конец.  Из России я давно  уже не
имел вестей, и это  меня начинает тем более беспокоить, что последние письма
сообщали о серьезной болезни Серг. Осип. в тюрьме и о трудности добиться его
освобождения. Воображаю,  какой ад  теперь в  Москве и Питере! Кажется,  что
начинается  уже  безусловно  самая  черная  полоса  в  жизни  России  и  уже
становится не столь важно, полугодом  раньше или позже  уберутся большевики.
Теперь и я думаю, что протянут они недолго, но все  меньше надежды, чтобы их
наследство досталось демократии.
     Я  думаю, что то, что  Вам  говорили  о  разговорах  Красина,  довольно
правдоподобно.  Очень вероятно, что  Ленин, душа из  всех сил оппозицию,  не
прочь пойти на флирт с ней, если за ее спиной можно будет добиться серьезных
экономических соглашений с Англией или Америкой. От такой зубатовщины польза
была бы лишь  одна -- это разложило бы окончательно большевистскую партию и,
может быть, вокруг Ленина и при содействии американских агентов образовалась
бы  сильная  партия   из  спецов  и  совбуров,  с   которой,   при  всем  ее
морально-отрицательном  характере,  можно  было  бы   в   переходный  период
разговаривать. Это еще единственная надежда, которая у меня остается.
     Раф. Абрам. писал, что Чхеидзе и Рамишвили вели себя  во  Франкфурте на
совещании "2 1/2  Интернационала" весьма глупо, так  что возмутили не только
его, но и  Курского. Их там  Шрейдер стал обвинять  в разных отступлениях от
демократизма, в  националистской политике  и т. д., и, как пишет  Абрамович,
они,  дав удовлетворительные  объяснения о  своей  внешней политике,  насчет
внутренней  предпочли  отрицать  самые очевидные факты,  утверждали,  что  в
Грузии  была  идеальнейшая  последовательная  демократия  и   пр.,  так  что
произвели на  всех  отвратительное  впечатление.  Впрочем, он  это  говорит,
главным  образом,  о  Чхеидзе,  ибо   Рамишвили  держался  умнее  и  кое-что
признавал, стараясь дать объяснение, почему не все было идеально.
     У  нас  в  Берлине  Звездич505,  Станкевич506 и др. образовали  комитет
помощи  голодающим507 и пригласили нас  с  Раф[аилом] Абрамовичем,  Дав[ида]
Юльевича,   Коссовского508   и  Франца   [Курского],   так   же  как   левых
с[оциалистов]-р[еволюционеров].  Мы, посоветовавшись, решили,  что поскольку
подчеркивается, что  комитет чисто  благотворительный  и политических  целей
себе  не ставит, то неловко отказаться,  если только  учредители дезавуируют
одного  из членов комитета Григорьянца,  который  в "Vorwarts" написал,  что
"само собой разумеется, большевики в таком комитете не могут быть".  Так как
никаких  границ вправо  не  проведено, то это  ограничение  влево,  конечно,
придает  политический характер  всей затее и  без  всякой нужды, ибо едва ли
кто-либо  из  большевиков  станет баллотироваться,  а с  миссией  входить  в
официальные  сношения  учредители  все  равно  признали  нужным.   Если  они
согласятся, что принципиально допускается всякий, кто может быть полезен, мы
войдем,  хотя  сидеть  рядом  с Набоковым, Гессеном  да и самим Звездичем не
такое уже удовольствие.
     [...]


     7 августа 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Вижу по Вашей открытке,  что Вы опять похварываете. Жаль, что не смогли
выступить на чествовании Жореса!509 Оно, по-видимому, сошло хорошо. Лучше ли
Вам теперь? Как на Вас действует  ужасная жара нынешнего лета (даже здесь, в
горах, ее временами чувствуешь)?
     Мне все  время  было  хорошо,  но на  прошлой  неделе  я, должно  быть,
незаметно  простудился,  благодаря  чему  вернулся уже  исчезнувший  кашель.
Теперь это проходит, но  весь эпизод свидетельствует, что до решения главной
задачи  моего лечения  еще далеко. Она состоит именно в том,  чтобы закалить
легкие, которые  в  последние годы  у меня постоянно находились  и состоянии
простуды, благодаря чему, в конце  концов, создалась  почва для туберкулеза.
Вся суть в том,  чтобы настолько подправить их,  чтобы в  ближайшую осень  и
зиму  быть гарантированным от  хронической  простуды.  Пока, как видно, мало
достигнуто, если  какой-нибудь  незаметный  сквознячок  при  здешней  ровной
погоде  и  моем спокойном  образе жизни  вызывает новый  бронхит. Боюсь, что
пребывание мое здесь затянется.
     Из России уже месяц нет писем, и это вызывает беспокойство как о судьбе
наших, так и о функционировании нашего маленького транспорта, который до сих
пор быстро и аккуратно доставлял "Вестник" в небольших количествах и как раз
теперь должен был расшириться почти до 1000 экземпляров.
     На  лето  в  Берлине  почти  никого  не  осталось, и это  не  могло  не
отразиться на  делах. В частности, меньше было сделано в области агитации по
поводу гонений  на социалистов в России, чем можно было сделать, принимая во
внимание  готовность,  на  этот   раз  проявленную  независимыми.  Благодаря
отсутствию всех нас,  не  устроили ни одного  массового собрания,  что  было
возможно.  В провинции  кое-что  было  сделано. А  теперь  вопрос  о  помощи
голодающим  естественно вытеснил  наш  маленький  вопрос. В  этом деле  наше
отсутствие тоже не  могло  не  отразиться. Благодаря ему  не  независимые, а
коммунисты  успели   взять  на  себя  инициативу   обратиться  к  партиям  и
Gewerkschaft'ам510 с предложением образовать общий рабочий комитет для сбора
денег и  т.д. Mehrheiter

,

ы  ответили  поэтому отказом  с  нелепой
мотивировкой, что это дело надо вести  вне всякой политики, а следовательно,
не   нужно  особого  рабочего  комитета.  Тогда   Unabhangigen,  разумеется,
отказались   образовывать  комитет  с  одними  коммунистами.  Далин  пытался
втолковать Mehrheiter'ам, что комитет можно и должно образовать так, чтоб он
не попал в зависимость от коммунистов, но что образовать его нужно, ибо если
сборы   среди  рабочих   будут  сконцентрированы  в  особом  комитете  и  не
растворятся в суммах, собираемых немецким Rotes  Kreuz511, то комитет сможет
делегировать своих уполномоченных, чтобы отвозить купленные  на пролетарские
деньги  продукты,  медикаменты  и проч.,  и  в  самой  России самостоятельно
организовывать  при  Московском  общественном  комитете  раздачу помощи;  он
указал ему, насколько это  важно не только  для того, чтобы в  России знали,
что  это пролетарская помощь от "социал-предателей" и т.  д., но и чтобы эти
делегаты могли, вернувшись, дать отчет здесь о том, что делается в России  и
как большевики ведут дело "борьбы с голодом".
     [...]
     Для  большевиков  характерно,  что,  образуя   в  Москве  "общественный
комитет512,  они набрали  для  него "буржуев", отказавшихся от  политической
борьбы, и интеллигентов типа Кусковой, но не впустили не только нас и эсеров
(что с политической точки зрения понятно),  но и наших "дезертиров", которые
ушли  от нас в качество "левых" и почти-большевиков, но не захотели  войти в
коммунистическую партию  (Горев, Суханов,  Трояновский, а  в последнее время
сам "симпатичный" Ерманский).  Они  от  нас потому  и  ушли, что  "партийное
клеймо" закрывало им доступ к неполитической деятельности, которую они могли
бы  вести  рука об руку  с большевиками. Но для большевиков эти "левые", как
связанные с рабочей  массой, более нежелательны, чем  Кускова  или Е.Смирнов
(Гуревич)513, которого они пригласили, хотя он правее правого кадета.
     Привет кавказцам. Пишите, как себя чувствуете. Обнимаю Вас.
     

Ю. Мартов


P.S.

 Скажите при случае, чтобы мне послали экземпляра два Вашей брошюры
и чтобы несколько штук  послали  в  Берлин: хотя  оригинал и  был  послан  в
Москву, но мы пошлем хоть пару экземпляров для знающих язык.
     Деньги из Цюриха я давно получил.


     8 августа 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Ваше сообщение  о беседе с Матв[еем] Иван[овичем Скобелевым] меня очень
позабавило. Ясно,  что он,  горя  желанием "играть  роль", клюнул на  удочку
каких-то неопределенных планов Красина  путем кое-каких "либеральных" жестов
подготовить  почву  для  большого займа  за границей. Теперь  -- с закрытием
Прокукиша514  и победой  чекистов --  эти планы,  очевидно, ухнули,  но  мне
сдается, что мало-помалу "умеренно-буржуазная" фракция в  большевизме все же
образуется и борьба с чекистско-левой  фракцией только начинается  (уже были
статьи  Стеклова,  грозящие  "левым"  строгостью  революционных  законов  за
саботирование  "новой  экономической  политики").  Ленин,   по  обыкновению,
лавирует, но думаю,  что, благодаря голоду, он все-таки вынужден будет стать
на сторону  умеренных. Может быть,  тогда дело дойдет до открытой "драки"  и
раскола,  а это могло  бы  двинуть вперед застоявшееся болото русской жизни.
Пока  что  настроение  наших самое пессимистическое  -- не  видят выхода  из
тупика.
     Я  писал   Павлу   Борис[овичу   Аксельроду]  о   "скверном  анекдоте",
приключившемся  с  почтенным Ерманским (он, надеюсь, рассказал Вам?). Теперь
расскажу Вам другой анекдот. Как Вы знаете от польского Бунда, на московский
конгресс  поехал Виктор Альтер (брат парижского).  С ним приключилась  такая
история.  Перед  разъездом  он  одной английской  коммунистке (Грей) передал
письмо  с  просьбой  вручить  

m-me

  Панкхерст515.  Та  оказалась  на  высоте
положения и показала  письмо президиуму, который его вскрыл и обнаружил, что
письмо от социалиста-революционера  Вольского.  Альтера позвали  к  допросу,
назначили специальный  суд,  который его  исключил из  конгресса и требовал,
чтобы он сказал, кто ему передал письмо  (а он не  знал, что  от Вольского).
Ввиду отказа,  его передали в ЧК и  посадили  в  тюрьму, хотя Уншлихт516 был
против.  Но  ЦК  коммунистов настоял, как говорят,  по  интригам  Рафеса517,
радовавшегося, что можно устроить пакость Бунду. Словом, только после 9 дней
голодовки Альтер  был освобожден (он  теперь в Берлине).  Интересно, как это
подействует на бундовцев.
     Не знаю, как подействовало на Альтера, но он после освобождения побывал
у наших и привез нам от них  вести.  Оказывается, в  конце  августа  удалось
созвать конференцию в Москве, что  представляет  большой успех, принимая  во
внимание разгромы  повсюду.  О решениях конференции  еще не знаем; важно то,
что  решили создать  специальный нелегальный аппарат для транспортирования и
распространения "Вестника" и статей из него. Стало быть, не складывают рук.
     А денежные дела у нас плохи.
     [...]


     10 августа 1921 г.
     Дорогой Раф. Абр.!
     [...] Я все думаю о том, что  мы еще могли бы сделать в пользу сидящих,
и пришел к выводу, что мы должны  (и быстро) выпустить по-немецки брошюру, о
которой  говорили еще весной, начиная  кампанию. Собрать  в ней  материалы о
последних преследованиях с  описанием избиения, положения  в  тюрьмах,  дать
общую статью о  режиме  диктатуры по отношению  к социалистам и получить  от
Каутского предисловие (я не сомневаюсь,  что он даст и охотно). С его именем
брошюра  (листа в  полтора-два)  имеет  шансы  разойтись, ибо  ее  не  будут
бойкотировать 

Mehrheiter'

ы

,

 да имя Каут[ского] проложит ей,  пожалуй, дорогу
в  интеллигент.  круги.  Наверное,  

Verlag

  "

Freiheit

"518  возьмет  на  себя
издание, особенно если мы не потребуем никакого гонорара. Поговорите с Д. Ю.
[Далиным]  и  Е. Л.  [Бройдо]  и, если  одобрите  идею,  то надо  сейчас  же
приступить к делу: отметить из "Вестника" материалы  для перевода  полностью
или изложения, просить Д. Ю. и  Ольберга их перевести и предложить Каутскому
предисловие.  Статью  я смогу написать  (думаю дать обзор всех преследований
с[оциал]-д[емократов] с  самого начала). Может быть, Щупак сумеет устроить и
переиздание  по-французски. Беда,  конечно,  что нет  никого,  кто взялся бы
издать ее по-английски. [...]
     Вчера меня поразило  в "Руле" упоминание о том, что в правительственном
сообщении о  петербургском  заговоре  упоминаются  "члены РСДРП  Назарьев  и
Богомолов".  Сегодня в списке расстрелянных  (в "Голосе  России") обоих имен
нет, так что можно думать, что ЧК этих двух не относит к самому заговору, но
каким-то  образом (через матросов, которые, очевидно, из Финляндии проникали
в  Питер)  связывает  их косвенно  с  заговорщиками. Чтобы  речь  шла  о  Ф.
Назарьеве, трудно и поверить, принимая во внимание, что он сидит  с февраля.
Боюсь,  что  кто-нибудь  из  Финляндии  был  направлен  в  Питер  с явкой  к
Назарьеву, как наиболее известному вовне представителю нашей партии,  причем
люди  не знали, что он  сидит.  Думаю, это отчасти потому,  что  "Богомолов"
очень напоминает псевдоним "Богумил" (по прежней болгарской  фальшивке), под
которым в  Петербурге 

очень широко

 был  известен  мой кузен  Дневницкий (его
знали так и  в  социалист[ических], и  в  кадетских кругах)  и к  нему,  как
опять-таки   единственно  известному  плехановцу,  тоже   могли   направлять
прибывающих  из-за  границы.  Впрочем,  может  быть,  Вы  уже  имеете  текст
правительственного сообщения и знаете  уже,  в чем  дело.  Во всяком случае,
судьба Назарьева начинает меня беспокоить. [...]
     Если за  последнее время  получали русские газеты, пришлите. Я давно их
не видел.
     Жму руку. Привет всем.
     

Ю.Ц.

     В  запоздавшем письме Лид[ия] Ос[иповна Дан] пишет, что Суханов, хотя и
продолжает  отстаивать свой взгляд по вопросу о  III Интернационале,  но уже
"тоскует" по партии.  Такой же 

Katzenjam-mer

519, по  ее словам, у Якубовича,
тоже, оказывается, вышедшего из партии.


     11 августа 1921 г.
     [на почтовом штемпеле
     открытки: 

St. Blasien

, 

11.9.1921.

]

     [...]  В  списке  расстрелянных  в Питере есть проф. Тихвинский, бывший
с[оциал]-д[емократ] из [группы] "Освобождение труда"520.  Я его знал: он был
раньше профессором Киевского политехникума и в 90-х годах за границей был не
в  группе "Освобождение труда", а в  "Союзе русских с[оциал]-д[емократов] за
границей"521, где вместе с Тимофеевым522, Прокоповичем, Кричевским523 и  др.
составлял оппозицию Плеханову. Позже, после раскола  1903  г.524, одно время
был большевиком. Как я и предполагал, в числе  расстрелянных  много явно  не
имевших отношения  к  "заговору", а, вероятно,  связанных  более  или  менее
косвенно с непосредственно замешанными лицами. Во всяком случае, приведенные
в "Голосе  России" мотивировки расстрелов ряда лиц  позволяют заключить, что
это  еще более "суммарное" массовое убийство,  чем какое было  в  1919 г. по
делу  Штейнингера и др.  Поэтому я бы советовал, если  у Вас уже будет номер
московской газеты с полным текстом прав.  сообщения, непременно дать в конце
номера короткую  статейку об  этой расправе (и  если даже  не  будет,  то  в
последнюю минуту написать  десяток строк). Событие слишком вопиющее и опасно
симптоматическое, ибо  несомненно, что это  попытка  раздуть угасающее пламя
террора. [...]

     15 августа 1921 г.
     Дорогой Павел Борисович!
     Ваше  последнее письмо  написано с таким 

Schwung'ом

525, что я  замечаю,
что Ваше самочувствие улучшилось. Как на Вас действовали жары, которые, судя
по газетам, достигли тропических размеров?
     Прилагаю   статью  Р.   Абрамовича  из   "

Freiheit

",  чтобы  дать   Вам
представление о  том,  как он пытается направить деятельность Интернационала
по оказанию помощи России. Он в этом  отношении проявляет большую активность
и кое-чего постиг. К сожалению, побывав  в Франкфурте на совещании  венского
бюро526, он не внял моему совету поехать в Копенгаген на юбилей датчан, куда
меня  специально звал Макдональд "поговорить о  русских делах", что я должен
был отклонить ввиду  невозможности прервать  лечение.  Теперь он сам жалеет,
что не согласился меня заместить. Зато ему удалось перепиской с Fimmen'ом527
и Oudgeest'ом528  заинтересовать в этом деле амстердамское  бюро529, которое
на субботу (третьего дня) созвало  конференцию в Берлине специально по этому
вопросу,  пригласив и нас. Я  написал  Далину,  бывшему на даче,  и  он тоже
выехал к субботе в Берлин. Еще не имею сведений, к чему там пришли; надеюсь,
что, во  всяком  случае, убедили  немецких профессионалистов проявить больше
активности  и  что,  быть  может,  заинтересовались  теми,  более  широкими,
перспективами, о которых  пишет Абрамович в статье и пропагандирует в личных
беседах с  немцами:  международная "экспедиция" помощи  голодающим,  которая
наглядно   покажет   русским   рабочим,   что   готовы   сделать   для   них
"социал-предатели",  и  которая   сможет  одновременно  

feststellen

530,  как
большевики "борются с голодом"  и как  они  третируют  русских социалистов и
демократов, готовых работать на этом поприще. Беда та, что независимые, судя
по  словам  Абрамовича,  очень   сочувственно  относятся   к  такой  широкой
постановке  вопроса,  но  не  проявляют  умения,  что   ли,  или  энергии  в

практическом

    проведении   определенной   линии,   а    

Mehrheiter'ам

    и
профессионалистам,  очевидно, претит  или чужда самая попытка шире поставить
вопрос. К сожалению, и письмо Каутского-Бернштейна,  осветившее одну сторону
задачи --  чисто  пропагандистски,  --  не  пытается  сделать из дела помощи
серьезную международную кампанию. Только в одном месте  -- в Бохуме  -- пока
независимые  пытались поставить вопрос о  помощи политически (в  духе письма
Каутского),  предложив  собранному  им митингу  вместе  со  сборами  принять
резолюцию с требованием освобождения социалистов из советских тюрем; да и то
под влиянием  только что перешедшего  к  ним от коммунистов  некоего  Минка,
побывавшего в  России  и там изменившего свое  мнение о  русских  делах, но,
когда   после  его  доклада  они  внесли   такую  резолюцию,  то  совершенно
"по-меньшевистски" позволили коммунистам, бывшим в меньшинстве,  сорвать все
дело  путем обструкции, так что рабочие  разошлись,  не приняв  ни резолюции
протеста,  ни решения  о  сборах.  Зато можно отметить, что иногда партийная
"конкуренция"  помогает  делу.  Так,  в  Берлинской  думе  коммунисты внесли
предложение ассигновать 20 тысяч марок на русский голод. Тогда независимые и
с[оциал]-д[емократы], рассердившись, что их опередили, потребовали увеличить
ассигновку  до 100 тысяч, и эта сумма пройдет,  так как  у  всех трех партий
большинство.  Конечно, Берлин мог  бы дать и в десять раз больше:  маленький
Нюренберг по инициативе независимых ассигновал 50 тысяч.
     Статья Далина мне тоже  не понравилась по той же  причине, что  и  Вам.
Думаю, что он поддался соблазну "подразнить"  специально берлинских  кадетов
из  "Руля",  которые  с постными  минами отказались  от своей прежней  точки
зрения: пусть Россия  подыхает, но с  большевиками  никаких сношений. Боюсь,
что он, когда  писал, не был  осведомлен о том, как держатся  в этом вопросе
другие  буржуазные круги, особенно "милюковцы", которые без колебаний и  без
ужимок  заговорили сразу  приличным  языком. Я  написал на  эту тему статью,
которая должна сгладить впечатление далинской. Последняя попала в печать без
всякого обсуждения, ибо в то  время и Абрамович был на даче. Я  нисколько не
возлагаю особых надежд  на  левокадетские и  т.  п. круги в будущем,  в деле
демократического  строительства России,  ибо  думаю,  что  

пока

  милюковское
течение  (республиканское  и готовое  стоять  на почве революции)  не  имеет
корней  в русских буржуазно-интеллигентских массах  и сможет стать почвенным
только  в  том случае, если впоследствии, при ликвидации большевизма, сумеет
вобрать  в себя и ассимилировать  наиболее жизненные непролетарские элементы
большевизма -- зачатки новой идивидуалистической буржуазной демократии. Но я
считаю,   что  обнаруженный   этими  кругами  и  под   их  влиянием  широкой
эмигрантской массой  честный энтузиазм  в  деле помощи  голодающим нам  надо
использовать,  чтобы  добиваться   от  большевиков  прекращения  террора  по
отношению ко всем  "буржуям" и чтобы дискредитировать их  официальную теорию
зоологически  понимаемой  "классовой борьбы".  В этом  духе  написана и  моя
статья.
     Передовица в  последнем  номере, действительно, моя. Жаль, что не дошли
статьи об  Интернационале. Я в  ней противопоставляю планам организационного
слияния именно идею  общих Aktionen531 и общих же временных  организаций.  К
сожалению, разговоры и писания на эту тему мало могут подвинуть дело, а нам,
не   представляюшим    собой   никакой   политической    

силы

,    приходится
довольствоваться ролью 

советчиков

 при партийных вождях, всецело ограниченных
местным  кругозором  и  не  проявляющих  никакой практической  инициативы  в
международных  делах.  Перед  венской  конференцией  я  говорил кое  с кем о
необходимости перенести центр  Gewerkschaft в Берлин, который все же ближе к
центрам   мировой   политики,  чем   Вена,  но  не   встретил   достаточного
Verstandnis532. Да и  нет  в  германской  партии  человека, который, подобно
Фрицу, обладал бы  известным  ореолом  и в  то же время был  работоспособен.
Гильфердинг соглашался с  моими планами на условии, если кто-нибудь из  нас,
русских,  целиком  согласится отдать  свои  силы секретариату, и  мы на  это
согласились; но  он  сам ленив и неподвижен  и  не попытался даже  поставить
вопрос о создании дееспособного центра.
     Я пишу Еве  Львовне, чтобы Вам тотчас же послали No 13-й533. Она только
вчера  уехала  отсюда,  пробыв 10  дней.  После  ее  отъезда  стал, наконец,
ощущать, что мне-таки надоело это бездействие.  Чувствую себя опять недурно.
Врач  говорит,  что  моя  простуда  не  имела  никаких последствий;  процесс
"зарубцовывания" идет нормально и не беда, если я еще пару раз схвачу легкий
бронхит (теперь пошли здесь холода и дожди).
     Свой паспорт я уже  давно получил. По паспорту  я 

J. Martoff

 или точнее
-- 

J. Martow

, так что посылать можно по  адресу: 

J. Martow, Pension Waldeck,
St. Blasien, Baden.

     Нам тоже,  как  и  Вам, пришлось войти  в  "комитет  помощи" в  Берлине
(Абрамовича тоже заочно выбрали в  руководящую коллегию), но у  Вас  хоть то
утешение,  что  это --  комитет  одних  "левых",  а  у  нас  "общий", есть и
октябристы и  т.  п.  Зато  мы добились, чтоб  были  приглашены  и кое-какие
безвредные большевики.
     Ну, всего лучшего. Жму руку.
     

Ю.Ц.


     21 августа 1921 г.
     Дорогой Самуил Давыдович!
     Будьте  добры,  передайте   или  пошлите  прилагаемые  письма   Михаилу
Семеновичу  Алейникову.  Его адреса не  знаю, но, Вы помните,  у него служил
Виктор Семенович Майер534. Адрес его, конечно, в Париже известен многим.
     Только сегодня  после почти двух  месяцев получил,  наконец, письма  от
своих и несколько успокоился, хотя вести неважные. Мои по-прежнему сидят  --
Фед.  Ильич,  и  Сергей, и  Конкордия,  и  Андрей. Бедной  Лидии  приходится
выбиваться, чтобы кормить детей Сергея. И она, и Абр. Никиф, видно, порядком
устали и истрепались. Абраму  Никиф. все не удается выбраться за границу,  и
семье  его  --  тоже. Здоровье Серг.  Ос.  очень  плохо  (сердце),  уже  три
врачебные комиссии признали,  что его нельзя держать в тюрьме, но его все не
выпускают.  Удалось стараньями  Рязанова  выцарапать  Федора  Ильича из  рук
Гришки  [Зиновьева] и перевести в  Москву, в Бутырку, так что можно  хоть за
жизнь его не бояться. Рязанову же удалось отхлопотать перевод Бинштока535 из
провинциальной тюрьмы в Бутырку. Жене так будет лучше.
     Пишут о пресловутом "Прокукише". Оказывается, в Москве отношение  левой
публики к  нему  довольно  плохое,  ибо  его  состав  подбирали  (по желанию
коммунистов) возможно более "правый" и цензовый, спекулируя на  том, что все
эти    экс-кадеты,    как   Головин536,   "спецы"    и    профессора   будут
"законопослушнее",  чем  действительные  демократы,  а  тем паче,  партийные
меньшевики  и эсеры. Пошел туда Потресов и  попробовал указать, что комитет,
чтобы  иметь  авторитет,  должен  привлечь  рабочих.  На  него  огрызнулись:
"Довольно с нас рабочих!", и он бросил это дело.
     При  выборе делегации за границу  забраковали  Е.  Смирнова (Гуревича):
неудобно   посылать  еврея  в  Европу,   нужно   посылать  только  "истинных
представителей русского общества", и предложили Смирнову, что  его возьмут с
собой как  "секретаря, не входящего в  состав делегации". Он  имел  мужество
отказаться. Все это я сообщаю  для Вас и Пав[ла] Бор[исовича Аксельрода], но
отнюдь  

не  для  печати

,  ибо  неудобно  дискредитировать  этот  комитет.  В
"Вестнике" мы поместим кое-что, но в смягченном виде.
     Лидия  Осиповна справедливо  пишет, что  при таком составе и тенденциях
комитет,  конечно,  не справится с задачей борьбы против превращения  его  в
ширму для большевиков.
     Кончаю уже свой третий месяц в 

St.Blasien

. Чувствую себя весьма хорошо,
но так как все  еще  покашливаю, то  врачи, вероятно, еще будут  меня  здесь
удерживать.  Все  же,  если  через  две  недели  они  признают  значительное
улучшение, я постараюсь добиться "согласия", что